Текст книги "Смерть под маской красоты (сборник)"

Автор книги: Мэри Кларк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Я делаю отличный кофе и свежевыжатый апельсиновый сок. И не уходите, пока не попробуете черничные оладьи.

– Мне вправду не хочется…

Синтия пыталась вырваться, но Эльвира дотащила ее по лужайке до своего дома. Уилли вскочил и приволок для нее скамеечку.

– Как ваше запястье? – спросил он. – Эльвира очень расстроилась, что вы пострадали, когда она к вам заглядывала.

Растущее раздражение Синтии не устояло перед искренним дружелюбием соседской пары. Уилли, с его округлыми щеками, располагающим лицом и густой копной седых волос, напомнил Синтии Типа О’Нила[7]7
  Томас Филипп «Тип» О’Нил – спикер Палаты представителей США в 1977–1987 годах. Его прозвище «Тип» означает «совет, подсказка».


[Закрыть]. Так она ему и сказала.

Уилли просиял.

– То же самое сказал сегодня один парень в пекарне. Есть только одно отличие – Тип О’Нил вещал в палатах, а я ставил заплаты. Я бывший сантехник.

Пока Синтия пила апельсиновый сок, кофе и выбирала оладьи, она слушала – сначала недоверчиво, потом восхищенно – рассказ Эльвиры о выигрыше в лотерею, поездке в «Сайпресс-Пойнт спа» и помощи в выслеживании убийцы, а потом историю об аляскинском круизе и расследовании смерти человека, сидевшего с ними за одним столом.

Она принялась за вторую чашку кофе.

– Вы ведь все это рассказываете не просто так? – спросила Синтия. – Вчера вы меня узнали, верно?

– Да, – посерьезнела Эльвира.

Синтия отодвинула скамейку.

– Вы очень добры и, я думаю, хотите мне помочь, но лучший способ это сделать – оставить меня в покое. У меня много дел, но я должна сделать их сама. Спасибо за завтрак.

Эльвира наблюдала, как стройная молодая женщина идет к своему коттеджу.

– Сегодня утром она немного погрелась на солнышке, – заметила она. – Очень способствует. Ей нужно набрать немного веса, и она станет красивой девушкой.

– Ты тоже можешь подумать насчет солнышка, – сказал Уилли. – Ты же ее слышала.

– Ой, забудь. Как только Чарли пришлет мне материалы по ее делу, я сразу разберусь, как ей помочь.

– О господи, – простонал Уилли. – Я мог бы и догадаться. Ты опять за свое.

– Не представляю, как Чарли это сделал, – одобрительно вздохнула Эльвира часом позже; ей только что вручили конверт, доставленный ночной экспресс-почтой. – Похоже, он прислал мне каждое слово, когда-либо произнесенное в связи с этим делом.

Она неодобрительно поцокала.

– Ты только посмотри на эту фотографию Синтии в суде. Бедный напуганный ребенок…

Эльвира начала методично раскладывать вырезки по столу. Потом достала линованный блокнот и ручку и стала делать заметки.

Уилли развалился в шезлонге, который объявил своим персональным местом, и погрузился в спортивный раздел «Кейп-Код таймс».

– Я уже готов махнуть рукой на «Метс»[8]8
  Имеется в виду бейсбольная команда «Нью-Йорк метс».


[Закрыть], вряд ли они станут чемпионами, – с грустью заметил он, качая головой.

Мужчина поднял взгляд, рассчитывая на поддержку, но понял, что Эльвира его не слышит.

В час Уилли снова уехал и на этот раз вернулся с литром супа из омаров. За обедом Эльвира поделилась с ним своими находками.

– В общем, факты таковы: мать Синтии была вдовой, когда вышла за Стюарта Ричардса. Синтии тогда исполнилось восемь. Через четыре года они развелись. От первого брака у Ричардса была одна дочка, Лилиан, на десять лет старше Синтии. Лилиан жила с матерью в Нью-Йорке.

– А почему мать Синтии развелась с Ричардсом? – между двумя ложками супа поинтересовался Уилли.

– Судя по показаниям Синтии, Ричардс относился к тому типу мужчин, которые вечно принижают женщин. Ее мать одевалась для выхода, а он доводил ее до слез, высмеивая выбор одежды. И прочее в таком роде. Похоже, он просто довел мать до нервного срыва. Однако Ричардс, кажется, нежно относился к Синтии, всегда отмечал ее день рождения и дарил подарки… Потом мать Синтии умерла, и Ричардс пригласил девочку переехать к нему на Кейп-Код. На самом деле она уже была не маленькой, собиралась идти в Род-Айлендскую школу дизайна. Ее мать перед смертью болела, и, видимо, у них осталось не так много денег. Синтия говорила, что планирует бросить школу и год-два поработать. Она утверждала, что Стюарт сказал ей: он всегда собирался оставить половину своих денег Лилиан, а вторую половину – Дартмутскому колледжу. Но когда Дартмут допустил женщин к очному образованию, Ричардс так разозлился, что изменил завещание. По ее словам, он решил оставить ей дартмутскую половину своего состояния, примерно десять миллионов долларов. Прокурор вынудил Синтию признать, что Ричардс предупредил ее – она получит эти деньги только после его смерти; что с колледжем вышло очень плохо, но это ее мать должна была обеспечить девушке образование.

Уилли отложил ложку.

– Так вот он, твой мотив, а?

– Именно так и заявил прокурор. Что Синтия захотела получить деньги прямо сейчас. В общем, один парень, Нед Крейтон, заглянул в гости к Ричардсам и подслушал этот разговор. Он был другом Лилиан и примерно ее ровесником. Синтия была с ним немного знакома с тех времен, когда они с матерью жили на Кейп-Коде. Так что Крейтон пригласил Синтию с ним поужинать, а Стюарт настоял, чтобы она согласилась.

По свидетельству Синтии, они с Крейтоном ужинали в «Кэптенс Тейбл» в Хайаннисе. Потом он пригласил ее покататься на катере, который стоял у частного причала. Синтия сказала, они были у Нантакет-Саунд, когда катер сломался. Ничего не работало, даже радио. Они сидели там почти до одиннадцати, пока Крейтону наконец не удалось починить двигатель. По всей видимости, на ужин Синтия ела только салат, поэтому, как только они доплыли до берега, она попросила его заскочить за гамбургером.

По ее показаниям, Крейтон не очень-то обрадовался необходимости останавливаться по пути домой, но все же заехал в какую-то закусочную рядом с Котуитом. Синтия сказала, что она не была на Кейпе много лет и плохо знала этот район, поэтому не очень-то поняла, где именно они остановились. Так или иначе, Крейтон сказал ей посидеть в машине, пока он сходит за бургером. Она помнила только, что там ревела рок-музыка и толпились подростки. Но потом на парковку заехала какая-то женщина. Она поставила машину рядом и когда открывала дверцу, стукнула ею машину Крейтона.

Эльвира протянула Уилли вырезку.

– Эта женщина и есть тот свидетель, которого не смогли отыскать.

Пока она рассеянно доедала суп, Уилли просматривал статью. Женщина долго извинялась и рассматривала машину Неда в поисках царапин. Ничего не обнаружив, она направилась в закусочную. По словам Синтии, женщине было лет сорок пять или пятьдесят, коренастая, с коротко подстриженными крашеными волосами оранжево-красного оттенка, в бесформенной блузке и синтетических слаксах с пластиковым поясом.

Вырезки продолжали рассказывать о показаниях Синтии. Крейтон вернулся, жалуясь на очередь и подростков, которые не могут заранее решить, что им нужно. По словам Синтии, Крейтон явно был зол, поэтому она не стала сразу говорить о женщине, стукнувшей его машину.

Синтия свидетельствовала, что за сорокапятиминутную поездку до Денниса, сплошь по незнакомым ей дорогам, Нед Крейтон едва ли обмолвился с ней парой слов. Потом он просто высадил девушку у дома Стюарта Ричардса и уехал. Когда Синтия вошла в дом, она обнаружила Стюарта в его кабинете. Он лежал на полу возле стола, кровь была у него на лбу, на лице и пропитала ковер под ним.

Уилли продолжил чтение: «Подсудимая заявила, что подумала, у Ричардса случился сердечный приступ и он упал, но когда она коснулась его волос, то увидела пулевое ранение во лбу, а потом заметила лежащий рядом пистолет и позвонила в полицию».

Эльвира продолжила вводить мужа в курс дела.

– Она решила, что он покончил жизнь самоубийством. Но потом взяла пистолет и, конечно, оставила на нем отпечатки. Шкаф в кабинете был открыт, и Синтия признала: ей было известно, что Ричардс держит там пистолет. Затем Крейтон дал свои показания, которые противоречили практически всему, что говорила Синтия. Да, он отвез ее поужинать, но они вернулись домой к восьми часам, а за едой Синтия говорила только об одном: ее мать заболела и умерла из-за Стюарта Ричардса, и как только она вернется домой, сразу же разберется с этим. Эксперты установили время смерти – девять часов, и это, естественно, не пошло на пользу Синтии, учитывая показания Крейтона. Даже когда ее адвокаты объявили о розыске женщины, которую Синтия встретила у закусочной, никто не отозвался, чтобы подтвердить ее рассказ.

– Так ты веришь Синтии? – спросил Уилли. – Знаешь, очень многие убийцы не в силах встретиться с реальностью своих поступков и в конце концов начинают верить в собственную ложь или, по крайней мере, предпринимают массу усилий, чтобы ее подтвердить. Синтия может искать эту пропавшую свидетельницу в попытке убедить людей в своей невиновности, пусть даже она уже отсидела свой срок. Я хочу сказать, с чего бы Неду Крейтону лгать?

– Не знаю, – покачала головой Эльвира. – Но кто-то определенно лжет, и я готова поставить свой последний доллар, что это не Синтия. Будь я на ее месте, я постаралась бы выяснить, что же заставило Крейтона солгать, ради чего он это сделал.

Эльвира вновь вернулась к супу и уже не отвлекалась от него, пока не доела.

– Господи, какая вкуснятина… Уилли, нам предстоит отличнейший отдых. И разве не здорово, что мы сняли коттедж рядом с Синтией и я смогу помочь обелить ее имя?

Уилли звякнул ложкой и глубоко вздохнул.

Долгий спокойный сон и последовавшая за ним утренняя прогулка начали избавлять Синтию от эмоционального паралича, в котором она пребывала уже двенадцать лет, с того момента, как суд вынес свой вердикт – «виновна». Сейчас, принимая душ и одеваясь, женщина размышляла, не были ли эти годы кошмаром, в котором ей удалось выжить, только заморозив все эмоции. Она была образцовым заключенным. Держалась замкнуто, избегала любых дружеских отношений. Взяла все учебные курсы, которые предлагала тюрьма. Начала с работы в прачечной и на кухне, а закончила выдачей книг в библиотеке и помощью преподавателю изобразительных искусств. Спустя какое-то время, когда ужасная реальность устоялась в ее сознании, она начала рисовать. Лицо женщины на парковке. Закусочная. Катер Неда. Каждая деталь, которую удавалось выжать из памяти. Но когда она закончила, у нее остался рисунок закусочной, похожей на любую другую в Штатах, и катера, не отличимого от любого катера, выпущенного в этом году. Рисунок женщины был чуть более определенным, но не намного. Было темно. Их встреча заняла несколько секунд. Однако эта женщина оставалась единственной надеждой Синтии.

Заключение прокурора в конце судебного разбирательства звучало так: «Присяжные, дамы и господа, 2 августа 1981 года Синтия Латэм вернулась в дом Стюарта Ричардса между восемью и половиной девятого вечера. Она прошла в кабинет своего отчима. В этот же день, ранее, Стюарт Ричардс рассказал своей падчерице, что изменил свое завещание. Нед Крейтон подслушал этот разговор и слышал ссору между Синтией и Стюартом. Ей срочно требовались деньги, чтобы заплатить за обучение, и она требовала помочь ей. Тем вечером Вера Смит, официантка в «Кэптенс Тейбл», услышала, как Синтия говорит Неду, что ей придется бросить школу.

Вечером Синтия Латэм вернулась в особняк Ричардса в гневе и тревоге. Она зашла в кабинет и столкнулась со Стюартом Ричардсом. Он был человеком, которому нравилось расстраивать близких. Он включил ее в свое завещание, но вполне мог снова передумать. Она давно злилась на него за то, как он обращался с ее матерью, и злость только росла при мысли, что ей придется оставить школу, что ее выбросили в мир практически без цента в кармане. И эта злость заставила ее подойти к шкафу, где, как она знала, Стюарт держит оружие, достать пистолет и трижды выстрелить в голову человеку, который настолько любил ее, что сделал своей наследницей.

Это парадоксально. Трагично. Но еще это убийство… Синтия уговаривала Неда Крейтона, чтобы он сказал – в тот вечер она была вместе с ним на катере. Но никто не видел их на катере. Она говорит об остановке у закусочной, но не знает, где эта закусочная. Она признает, что не заходила в нее. Она говорит о незнакомке с красно-оранжевыми волосами, с которой разговаривала на парковке. Но судебное разбирательство получило большую огласку, так почему же эта женщина до сих пор не появилась? Причина вам известна. Этой женщины просто не существует. И закусочная, и часы, проведенные на катере у Нантакет-Саунд, и эта женщина являются плодом воображения Синтии Латэм…»

Синтия столько раз перечитывала стенограмму суда, что выучила заявление окружного прокурора наизусть.

– Но эта женщина существует, – вслух возразила Синтия. – Она существует.

В следующие полгода, располагая скромной суммой, оставшейся ей по материнской страховке, Синтия будет пытаться найти эту женщину. «Хотя к этому времени, – подумала Синтия, причесываясь и укладывая волосы в узел, – она могла давно умереть или переехать в Калифорнию».

Окна в спальне выходили на море. Синтия подошла к раздвижной двери и открыла ее. По пляжу гуляли пары с детьми. Если она хочет когда-нибудь вернуться к нормальной жизни, с мужем и детьми, ей нужно очистить свое имя.

Джефф Найт. Синтия познакомилась с ним в прошлом году, когда он приехал делать серию телеинтервью с женщинами-заключенными. Джефф пригласил Синтию принять участие, но она наотрез отказалась. Он настаивал, его выразительное и умное лицо выглядело озабоченным. «Синтия, неужели ты не понимаешь, что эту программу увидит несколько миллионов жителей Новой Англии? Одним из этих людей может оказаться женщина, с которой ты тогда повстречалась».

Именно поэтому она в конце концов согласилась на участие в программе, ответила на его вопросы, рассказала о той ночи, когда убили Стюарта, и показала наброски женщины, с которой повстречалась, и закусочной. Никто не откликнулся. Лилиан в Нью-Йорке заявила, что на суде была доказана правда и никаких иных комментариев с ее стороны не последует. Нед Крейтон, ныне владелец «Мункассера», популярного ресторана в Барнстейбле, повторял только одно: ему очень, очень жаль Синтию.

После выхода программы Джефф продолжил навещать Синтию в приемные дни. Когда программа не принесла никаких результатов, только его посещения удержали девушку от полного отчаяния. Он всегда приходил немного встрепанным, широкие плечи топорщили куртку, непокорные темно-каштановые волосы падали на лоб, а длинным ногам вечно не хватало места в тесноте тюремной комнаты для посещений. Когда Джефф попросил ее выйти за него замуж после освобождения из тюрьмы, Синтия сказала, чтобы он забыл о ней. Он уже получал предложения от телесетей. Ему незачем связывать себя с женщиной, осужденной за убийство.

«Но что, если я перестану быть осужденной убийцей?» – подумала Синтия, отвернувшись от окна. Она подошла к кленовому комоду, взяла свою сумку и пошла к машине.

Синтия вернулась в Деннис ранним вечером. Разочарование потраченных впустую часов вылилось наконец слезами, которые безудержно текли по щекам. Она доехала до Котуита, обошла центральную улицу и принялась расспрашивать владельца книжного магазина – он выглядел давним местным жителем – о закусочной со сборищем подростков. Где поблизости есть такой? Владелец магазина пожал плечами. «Они появляются и исчезают. Застройщики покупают землю, строят торговый центр или многоквартирный дом, и закусочные исчезают». Синтия пошла в мэрию, чтобы попытаться отыскать записи о выданных в то время или обновленных лицензиях для заведений общественного питания. Две закусочные все еще работали. Третья была перепрофилирована или снесена. В памяти Синтии ничто не шевельнулось. На самом деле она даже не была уверена, что это место находится рядом с Котуитом. Нед мог солгать и тут. И как ей расспрашивать людей? Не знаете ли вы женщину средних лет, коренастую, с красно-оранжевыми волосами, которая жила в Кейпе или приезжала сюда на лето и терпеть не могла рок-н-ролл?

Проезжая через Деннис, Синтия импульсивно проехала мимо поворота к коттеджу и свернула к дому Ричардса. Когда она ехала мимо, по лестнице особняка спустилась стройная блондинка. Даже с такого расстояния Синтия узнала Лилиан. Она притормозила, но, когда Лилиан взглянула в ее сторону, прибавила газу и поехала в коттедж. Отпирая дверь, услышала, как в доме трезвонит телефон. Десять звонков, потом он умолк. Должно быть, Джефф, но девушке не хотелось с ним говорить. Через несколько минут телефон снова зазвонил. Если Джефф заполучил ее номер, он не успокоится, пока не дозвонится.

Синтия взяла трубку.

– Алло.

– Я уже устал нажимать на кнопки, – пожаловался Джефф. – Ловко ты придумала – взяла и исчезла…

– Как ты меня нашел?

– Это было несложно. Я знал, что ты помчишься в Кейп, как домашний голубь, а твой надзорный инспектор это подтвердил.

Синтия видела, как он откидывается в кресле, вертит карандаш, легкомысленно болтает, но выдает себя серьезным взглядом.

– Джефф, пожалуйста, забудь обо мне. Сделай нам обоим одолжение.

– Отказано. Синди, я все понимаю. Но если только ты не найдешь ту женщину, нет никакой надежды доказать твою невиновность. И поверь мне, милая, я пытался ее найти. Я не говорил тебе, но после той программы я отправил людей на ее поиски. Если уж они не смогли ее найти, ты тем более не сможешь. Синди, я люблю тебя. Ты знаешь, что невиновна. Нед Крейтон солгал, но мы никогда не сможем этого доказать.

Синди прикрыла глаза, понимая, что Джефф говорит правду.

– Синди, бросай это дело. Собери вещи. Приезжай сюда. Я заберу тебя из твоего дома в восемь вечера.

Ее дом. Меблированная комната, которую помог ей найти надзорный инспектор. «Познакомьтесь с моей подружкой. Она только что вышла из тюрьмы. А чем занималась твоя мать до замужества? Она сидела в тюрьме».

– Прощай, Джефф, – сказала Синтия.

Она отключилась, положила телефонную трубку на стол и отвернулась.

Эльвира заметила возвращение Синтии, но не пыталась заговорить с ней. После полудня Уилли отправился на прокатном катере порыбачить и вернулся, триумфально помахивая двумя луфарями. Пока его не было, Эльвира заново просмотрела подборку статей об убийстве Стюарта Ричардса. В «Сайпресс-Пойнт спа» она поняла, как важно наговаривать свои мысли на диктофон. И сегодня диктофон был непрерывно занят.

– Главное в этом деле – почему Нед Крейтон солгал? Он почти не знал Синтию. Почему он подставил ее под обвинение в убийстве? У Стюарта Ричардса было много врагов. У отца Неда имелись какие-то деловые отношения с Ричардсом, однако потом они поссорились. Но тогда Нед был еще ребенком. Он дружил с Лилиан Ричардс. Лилиан клялась, что не знала о новом завещании, что всегда была уверена: половина состояния достанется ей, а вторая – Дартмутскому колледжу. Она сказала, что знала, как ее отец рассердился, когда колледж решил брать на очное обучение женщин, но даже не подозревала, что он настолько зол и решил оставить дартмутскую половину Синтии.

Эльвира выключила диктофон. Кто-то определенно должен был сообразить, что когда Синтию признают виновной в убийстве отчима, она потеряет право на наследство и все достанется Лилиан. Вскоре после вынесения приговора Лилиан вышла замуж за кого-то в Нью-Йорке. С тех пор она уже трижды развелась. Не похоже, чтобы их с Недом связывала какая-то романтика. Тогда остается только ресторан. Кто поручился за Неда? «Вот и мотив для лжи», – подумала Эльвира. Кто дал ему деньги на ресторан?

Уилли вошел в дом с веранды, неся собственноручно приготовленное филе луфаря.

– Всё еще в бумагах? – спросил он.

– Угу, – отозвалась Эльвира и взяла порцию филе. – Оранжево-красные волосы, коренастая, сорок пять с лишним. Как ты думаешь, не подошло ли бы такое описание ко мне двенадцать лет назад?

– Я бы никогда не назвал тебя коренастой, – возмутился Уилли.

– А я и не говорила про тебя. Сейчас вернусь. Хочу поговорить с Синтией. Я видела, как она вернулась пару минут назад.

На следующий день, когда Уилли снова отправился на рыбалку, Эльвира приколола свою брошку к новому фиолетовому платью и поехала с Синтией в ресторан «Мункассер» в Барнстейбле. По дороге она поучала Синтию:

– Запомните: если он там, сразу покажите его мне. Я буду пялиться на него. Он узнает вас. И обязательно подойдет. Вы помните, что говорить?

– Помню.

«Неужели это возможно, – думала Синтия. – Неужели Нед нам поверит?»

Ресторан оказался впечатляющим белым зданием в колониальном стиле, с длинной подъездной дорожкой. Эльвира оглядела ресторан, ухоженная территория которого простиралась до самой воды.

– Очень дорого, – заметила она Синтии. – Он определенно начинал это дело не со шнурков.

Интерьер был оформлен в веджвудском голубом и белом. На стенах висели прекрасные картины. В течение двадцати лет – пока они с Уилли не выиграли в лотерею – Эльвира каждый четверг убирала у миссис Роулингс, дом которой напоминал большой музей. Миссис Роулингс с удовольствием пересказывала историю каждой картины, сколько она заплатила за нее и, с особой радостью, сколько эта картина стоит сейчас. Достаточно немного попрактиковаться, часто думала Эльвира, и она сможет пойти работать экскурсоводом в музей искусств. «Обратите внимание, как здесь использовано освещение, солнечные лучи высветляют пыль на столе…» Она выучила разглагольствования миссис Роулингс наизусть.

Эльвира понимала, что Синтия нервничает, и когда метрдотель усадил их за столик, постаралась отвлечь девушку рассказом о миссис Роулингс.

Синтия почувствовала, как ее губы сами собой расползаются в улыбке, когда Эльвира заявила: при всех своих деньгах миссис Роулингс ни разу не подарила ей ничего, кроме открытки на Рождество.

– Самая скаредная и мерзкая старуха во всем мире, но мне ее все равно чуточку жаль, – сказала Эльвира. – Никто не стал бы на нее работать. Но когда придет мое время, я намерена указать Господу, что получила много очков на Роулингс в свою колонку добрых дел.

– Если ваша идея сработает, вы получите в эту колонку очень много очков на Латэм, – ответила Синтия.

– Не сомневайтесь. А теперь не теряйте эту улыбку. Вы должны выглядеть как кот, который сожрал канарейку. Он здесь?

– Я его еще не видела.

– Хорошо. Когда этот надутый пиджак придет с меню, спросите о нем.

Мэтр с профессиональной улыбкой на мягком лице подошел к их столику.

– Могу я предложить вам напитки?

– Да. Два бокала белого вина. И скажите, мистер Крейтон здесь? – сказала Синтия.

– Полагаю, он на кухне, беседует с шеф-поваром.

– Я его старый друг, – продолжила Синтия. – Попросите его выйти к нам, когда он освободится.

– Разумеется.

– Вы могли бы стать актрисой, – прошептала Эльвира, прикрывая лицо меню; она всегда считала, что следует быть осторожной – мало ли кто умеет читать по губам. – Хорошо, что я заставила вас утром купить эту одежду. Ваш гардероб был просто безнадежен.

На Синтии был короткий льняной жакет лимонного цвета и черная льняная юбка, броский черно-желто-белый шарф эффектно перекинут через плечо. Эльвира завела Синтию не только в магазин, но и в косметический салон. Светло-бежевая основа скрыла болезненную бледность кожи и вернула цвет большим светло-карим глазам.

– Вы великолепны, – заметила Эльвира.

Сама она, к сожалению, претерпела иную метаморфозу. Ее волосы от «Сассун» вернулись к старому красно-оранжевому оттенку и были неровно подрезаны. Она обрезала ногти и оставила их неподпиленными. После того как она помогла Синтии выбрать черно-желтый наряд, Эльвира подошла к вешалке со скидками, где висело такое же, как у нее, фиолетовое платье, только, по вполне очевидным причинам, уцененное до десяти долларов. Платье оказалось на размер меньше, что только подчеркивало выпуклости, которые, по вечной присказке Уилли, были единственной и естественной защитой от последнего большого падения.

Когда Синтия стала возражать против такого осквернения ногтей и прически, Эльвира ответила:

– Каждый раз, когда вы описываете ту женщину, пропавшую свидетельницу, вы говорите – коренастая, оранжевые волосы и одежда человека, который покупает продукты с лотков. Я должна выглядеть правдоподобно.

– Я говорила, ее одежда выглядела недорогой, – поправила Синтия.

– Это одно и то же.

Сейчас Эльвира наблюдала, как улыбка Синтии тускнеет.

– Он идет? – быстро спросила она.

Синтия кивнула.

– Улыбайтесь мне. Ну же. Расслабьтесь. Не дайте ему заметить, что вы нервничаете.

Синтия наградила ее теплой улыбкой и небрежно облокотилась о стол. К ним подошел мужчина. На его лбу выступили капельки пота. Он облизнул губы.

– Синтия, рад тебя видеть, – произнес он и потянулся к руке девушки.

Эльвира напряженно изучала мужчину. Для слабака выглядит неплохо. Узкие глаза почти скрыты пухлой плотью. Весит фунтов на двадцать больше, чем на фотографиях с процесса. Парни такого типа в детстве симпатичные, а потом становятся все хуже и хуже.

– Нед, ты рад меня видеть? – по-прежнему улыбаясь, спросила Синтия.

– Это он, – решительно объявила Эльвира. – Я абсолютно уверена. Он стоял передо мной в очереди в закусочной. Я его запомнила, потому что, все время ныл про детей, которые тупят со своими бургерами.

– О чем это вы? – резко спросил Крейтон.

– Может, присядешь, Нед? – бросила Синтия. – Я знаю, это твое заведение, но мне до сих пор кажется, будто я должна тебя развлекать. В конце концов, не ты ли угостил меня ужином в один прекрасный вечер много лет назад?

«Хорошая девочка», – подумала Эльвира.

– Я абсолютно уверена, что тем вечером видела вас, хоть вы и прибавили в весе, – с негодованием заявила она Крейтону. – Вот ведь позорище, у меня просто слов нет! Из-за вашей лжи девушка провела двенадцать лет своей жизни в тюрьме.

Синтия уже не улыбалась.

– Двенадцать лет, шесть месяцев и десять дней, – поправила она. – Все то время, когда я должна была заканчивать учебу, получать первую работу, встречаться с парнями…

Лицо Неда Крейтона окаменело.

– Ты блефуешь. Это дешевая уловка.

У столика появился официант с подносом. Он поставил перед Синтией и Эльвирой бокалы с белым вином.

– Мистер Крейтон?

– Ничего не нужно, – отмахнулся от него Нед.

– А симпатичное здесь местечко, Нед, – негромко сказала Синтия. – Сюда нужно было вложить кучу денег. Где ты их взял? У Лилиан? Моя доля наследства Стюарта Ричардса составляла почти десять миллионов. Сколько она дала тебе?

Она говорила, не дожидаясь ответов.

– Нед, эта женщина – та самая свидетельница, которую я не могла найти. Она помнит, как в тот вечер разговаривала со мной. Никто мне не верил, когда я говорила о женщине, стукнувшей дверцей твою машину. Но она это помнит. И отлично помнит, что видела тебя. Она всю жизнь вела дневник. И тем вечером записала все, что случилось на парковке закусочной.

Эльвира, продолжая кивать в знак согласия, изучала лицо Неда. «Ломается, – подумала она, – но еще не убежден. Пора вступать мне».

– Я в тот самый день уехала из Кейпа, – сказала Эльвира. – Перебралась в Аризону. Мой муж болел, сильно болел. Поэтому я и не возвращалась. Я потеряла его в прошлом году.

«Прости, Уилли, – подумала она, – но это важно».

– А потом на той неделе я смотрела телевизор, и сами знаете, какие скучные бывают программы летом… Чуть не задремала, но тут они стали показывать повтор того шоу с женщинами в тюрьме, а потом картинку со мной, прямо во весь экран.

Синтия взяла конверт, лежащий на соседнем стуле.

– Я нарисовала женщину, с которой разговаривала тогда на парковке.

Нед Крейтон потянулся за бумажкой.

– Я оставлю его у себя, – сказала Синтия.

На листе бумаги было нарисовано лицо женщины, выглядывающей из окна машины. Черты лица немного смазаны, задний фон – темный, но женщина на рисунке заметно походила на Эльвиру.

Синтия отодвинула стул. Вместе с ней встала и Эльвира.

– Ты не сможешь вернуть мне двенадцать лет. И я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Даже с этим доказательством суд может мне не поверить. Они не поверили мне двенадцать лет назад. Но сейчас – могут, очень даже могут. И не думаю, Нед, что тебе захочется испытывать судьбу. Мне кажется, тебе лучше поговорить с теми, кто заплатил тебе за твою ложь. Скажи им, что я хочу десять миллионов долларов. Свою законную долю наследства Стюарта.

– Да ты сдурела! – забыв об испуге, злобно бросил Крейтон.

– Я? Вряд ли.

Синтия залезла в карман.

– Вот мой адрес и номер телефона. Эльвира погостит у меня. Позвони мне в семь вечера. Если не услышу твоего звонка, я найму адвоката и открою дело заново.

Она швырнула на стол десятку.

– Должно хватить за вино. Теперь мы в расчете за тот ужин.

Синтия быстро вышла из ресторана, Эльвира шла следом. До нее доносился шум голосов: другие посетители ресторана обсуждали странную сцену. «Они поняли – здесь что-то случилось, – подумала Эльвира. – Отлично».

Они с Синтией не разговаривали, пока не сели в машину. Потом девушка дрожащим голосом поинтересовалась:

– Как я справилась?

– Отлично.

– Эльвира, из этого ничего не выйдет. Если они посмотрят на набросок, который Джефф показывал в программе, то сразу заметят, сколько я сейчас дорисовала к нему.

– У них нет на это времени. Вы уверены, что вчера видели свою сводную сестру у дома Ричардса?

– Абсолютно.

– Тогда, я думаю, Нед Крейтон уже говорит с ней.

Синтия вела машину машинально, не замечая погожего солнечного дня.

– Многие люди не выносили Стюарта. Почему вы так уверены, что Лилиан в этом замешана?

Эльвира расстегнула молнию на фиолетовом платье.

– Платье такое тесное, что я чуть не задохнулась… – Она уныло провела рукой по неаккуратно подстриженным волосам. – «Сассун» потребуется целая армия, чтобы привести меня в порядок. Наверное, придется опять съездить в «Сайпресс-Пойнт спа»… О чем вы спросили? Ах, Лилиан… Она наверняка замешана. Взгляните на это вот с какой стороны. Вашего отчима ненавидело много людей, но они не нуждались в Неде Крейтоне. Лилиан всегда знала, что ее отец оставил половину своих денег Дартмутскому колледжу. Верно?

– Да.

Синтия свернула на дорогу, ведущую к коттеджам.

– Меня не волнует, сколько людей ненавидели вашего отчима. Только один человек выигрывал от того, что именно вас признают виновной в его убийстве. Она знала Неда. Тот пытался найти деньги, чтобы открыть ресторан. Скорее всего, отец сказал ей, что решил оставить половину денег не Дартмуту, а вам. Она никогда вас не любила. Вы сами об этом говорили. И вот она договаривается с Недом. Тот увозит вас на катере и притворяется, будто мотор сломался. Тем временем кто-то убивает Стюарта Ричардса. У Лилиан есть алиби. Она была в Нью-Йорке. Вероятно, наняла кого-то для убийства. Вы едва все не испортили, когда настояли на гамбургере. И Нед не знал, что вы с кем-то говорили. Должно быть, они здорово перепугались, пока ждали, не появится ли свидетель.

– А если бы кто-то узнал его в тот вечер и заявил, что видел, как он покупает бургер?