Текст книги "Темный эллерат (СИ)"
Автор книги: Мелина Боярова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
ГЛАВА 18
Да, появление служанки, ошеломило настолько, что потеряла дар речи. Глупо таращилась на вошедшее в комнату привидение, и никак не могла поверить, что все происходит на самом деле. Помнится, Чейт рассказывал, что низшие демоны возрождаются и, достигая определенного возраста, обретают память прошлой жизни. Знания и навыки при этом сохраняются, увеличивая ценность их носителя. Передо мной же стояла хрупкая девочка-подросток, смущенная и робкая, не смеющая оторвать глаз от пола. Немудрено, потому как ей бы потребовался минимум десяток лет упорного труда, чтобы попасть на место личной служанки эрите главы рода. Тщательный отбор и строгая муштра – вот, через что проходили демоницы, чтобы удостоится чести служить господам.
– Рей… – с трудом могла подобрать слова, да и комок в горле мешал говорить. А еще чувства нахлынули, сбрасывая панцирь равнодушия и спокойствия.
Несомненно, демон ощутил перемены, потому как в его глазах отразился голодный огонь вожделения. Возможно, он бы испытал пробудившиеся чувства на вкус, но опасения, что все исчезнет, да здравый смысл возобладали над желаниями. Как ни странно, но я ощутила эмоции всех существ, находящихся поблизости. И это не только Крейгсхарт и Сцина, но и стражи, стоящие на карауле за дверью, и слуги, и другие высшие демоны. Рея переполняла радость оттого, что он подобрал ключик к возвращению меня прежней. Девушка волновалась и переживала, что не сможет стать той, кого я в ней вижу, что не оправдает надежд и ее вернут в… – не смогла найти нужного слова, чтобы описать место, в котором пребывала Сцина после перерождения. Огромный зал, заполненный возрожденными. Там дети, от мала до велика, низшие демоны – избранные существа, возрожденные в огне для служения господину. Однако их по-своему любят старшие демоны и демоницы. Они кормят, заботятся, обучают и ограждают от нападок более взрослых, обретающих память, демонят.
У низших стражей и слуг преобладало поклонение хозяину, страх перед наказанием и зависть к более удачливым сородичам. Некоторые испытывали удовлетворение от служения господину, другие радовались поджидающему в кухне вкусному обеду либо испытывали злорадное удовлетворение, сродни экстазу, от предвкушения какого-то развлечения. Меня передернуло, когда осознала, что именно у низших считается развлечением: мучительная смерть живого существа. Стоило подумать о том несчастном, которому уготована участь жертвы, как меня накрыло чувством обреченности и животного ужаса. С ним же пришел отклик от палача, готовящегося к очередному действу. Изничтожающая и разрушающая изнутри болезненная страсть, не выплеснутая ярость, бессилие перед сильным противником, ненависть к своему положению и дикая жажда смерти и чужих страданий.
– Нет! Рей, это же… не может быть правдой! – безвольно опустилась на оказавшийся поблизости пуф. Нет, не потому, что Сцина воскресла, это я считала настоящим чудом. А вот хлынувшие, как вода в прорвавшуюся плотину, эмоции заполонили собой все существо. И толика той эйфории, в которой пребывал любимый, его чувства ко мне, его болезненная зависимость и в то же время искренняя любовь не могли затмить грязи, что исходила от окружающих демонов. И это ранило больше, чем живое напоминание о собственном проступке.
– Вон! – взмахом руки, мужчина отослал слуг прочь. Сам же приблизился и, опустившись на пол, положил ладони на колени. От родных рук исходило тепло, оно проникало под кожу и волнами распространялось по всему телу. Как и неприкрытое желание, и жажда обладания, и ликование оттого, что все получилось, как надо. – Леа, – хриплым голосом позвал он, – посмотри же на меня! Что не так? Я думал, ты обрадуешься девчонке, ускорил ее созревание. Память к ней вернется, и скоро она станет прежней. Я все исправил. Не понимаю, что тебя тревожит?
– Я… – у меня язык не повернулся сказать, что не хочу такого подарка. Демоница стала живым напоминанием моего преступления, пусть невольного, но имеющего необратимые последствия. Это сейчас Сцина ничего не помнила, но это ненадолго, да и сам факт возрождения означал лишь то, что прежде она погибла. – Все хорошо, – впервые солгала, и демон это почувствовал. Ложь, а не природу того, что именно ее вызвало. Как бы ни пыталась, а мне никогда не объяснить демону, что такое муки совести из-за совершенного преступления. На Дхааре это считалось обычным делом, не сложнее, чем умыться или почистить зубы. – Я чувствую, Рей! Чувствую не только тебя, но и всех, кто находится в замке. И это больно, это сводит с ума. Я не могу отделить свои эмоции от других, пока не могу, наверное. Они же как звери, все мысли только о еде, мести или сексе. Мне нужен амулет. Пожалуйста, Рей.
С тех пор как подвеску сорвали с шеи, я ее не видела. Да и ни к чему было, потому даже не вспоминала о ней. Сейчас же захотелось отгородиться и упасть в ласковые объятия тьмы, которая крепко запирала чувства, не давала вырваться наружу эмоциям, и не пускала ничего извне.
– Говоришь, чувствуешь всех находящихся в замке? – Рей хищно прищурился, не скрывая довольной ухмылки, – это хорошо. После срыва твой дар не угас, а обрел большую силу. Тебе лишь нужно научиться им управлять. И я знаю, кто в этом поможет. А амулет… его верну чуть позже. Не представляешь, как соскучился по тебе прежней.
Покрывая мои колени поцелуями, Рей подобрался вплотную. Горячие прикосновения обжигали сквозь ткань платья, зарождая внутри стихию трепета и страсти. От демона исходили волны предвкушения, отголоски мучительной ревности, вспыхнувшего, как пламя, желания и невероятная жажда обладания. Истосковавшийся по ласке и нежности, он стремился полностью завладеть моим вниманием, стать тем единственным, в ком сосредоточатся мысли, и кто заполнит все мое существо. С легкостью подхватив меня на руки, Рей переместился на кровать. Одежда к тому времени бесславно пала под обоюдным натиском стремящихся к единению тел. Как и прежде, демон сумел затмить собой остальные чувства. Только он, только его клеймящие губы на коже, только блуждающие в безумном хаосе руки, и только ритмичный танец слившихся воедино тел. И ослепительная разрядка, усиленная нашим общим сумасшествием, что затопила счастьем каждую клеточку, опьянила, даря упоительное ощущение полета. Будь у меня крылья, взлетела к самому небу, ныряя в обволакивающие воздушные потоки, и купалась бы в ласковых лучах солнышка. Но небо, как, впрочем, и остальной мир, коварно. Никто не застрахован от внезапных циклонов, воздушных ям и прочих опасностей. Едва схлынула первая волна эйфории, как на меня обрушилась буря чужих эмоций. Похоть и страсть, боль и отвращение, безмолвная мольба о помощи, и садистское удовлетворение упивающихся силой и властью демонов.
Не смогла удержать нервной дрожи, которая судорогой прошлась по телу. Рей вмиг насторожился и, инстинктивно прижав к себе покрепче, огляделся.
– В чем дело, Леа? Что тебя так напугало?
– Останови это, Рей! – срывающимся на плач голосом, попросила я, – пожалуйста, останови. Я с ума сойду, ощущая эту грязь. Они же… как животные! Но те никогда не издеваются над слабыми. Убивают, да. Изгоняют. Но не мучают, не истязают, превращая себе подобного в безвольное сломанное существо.
Очередной всплеск насилия, ударивший электрическим разрядом, сорвал глухой стон и заставил корчиться от боли. Я в полной мере испытывала ВСЕ, все, что чувствовали многочисленные жертвы, и это разрушало меня, заставляя кровоточить прежние раны и предоставляя невероятный простор для появления новых травм.
– Леа! – исполненный отчаяния, крик Рея полоснул по нервам.
Как во сне наблюдала за мгновенной трансформацией из человеческой формы в боевую. Потом уши заложило от громоподобного рева, в котором Крейгсхарт выплеснул негодование и боль, раздирающую его на части, а также лютую ненависть к тем, кто посмел навредить мне. Могущество главы рода, как и его недовольство, и жажда мести, направленная на каждого, кто причинил страдания, достигла высших и низших демонов не только в замке, но и за его пределами. Кровь в каждом живом существе вскипела, напоминая нарушителям, что их ничтожная жизнь принадлежит их хозяину, и что в его власти оборвать ее сию секунду.
– Амулет, – прохрипела, раздирая ногтями шею. Кто-то из слуг задыхался от сдавившего горло ошейника, и я умирала вместе с ним, поддавшись панике и первобытному ужасу, захлестнувшего сознание низшего.
– Нет! – донесся полный невыносимой боли крик, прежде чем вновь окунулась в спасительную темноту.
Проснулась от негромкого разговора, ведущегося в соседней комнате. Поначалу голоса казались гулкими и непонятными, потом различила бархатистый тембр Рея, от которого всегда мурашки шли по телу. Жаль, что не в этот раз. Сейчас я просто порадовалась, что он рядом, и беспокоился обо мне, потому что в диалоге со смутно знакомым собеседником демон часто упоминал мое имя.
Но кто этот второй? – разум пытался вспомнить, а тьма, мягко убаюкивающая сознание, отвлекала внимание, призывала к спокойствию и приятному сну. Несмотря на пробуждение, тело ощущалось ослабленным, опустошенным. Хотелось пить и немного беспокоил голод.
– Амулет Леа необходим! Он защитит психику от негативных эмоций. Ей сейчас ни в коем случае нельзя волноваться, – резко и неожиданно громко высказался…
– Чейт? – я подскочила на кровати и тут же рухнула обратно на подушки. В глазах замельтешили темные мушки, а к горлу подкатила тошнота. Но я лишь скривилась, ненавидя в этот момент собственную слабость. Важно было другое! Чейт один из немногих, к кому привязалась и доверяла. И даже нападение не убило эту веру. Слишком уж бросалось в глаза неадекватное поведение. И уже после, узнав, чем оно было вызвано, не держала на лекаря зля. Наоборот, искренне переживала его гибель. Рей ведь не шутил, угрожая тому пытками и скорейшей расправой.
Что же произошло, если сейчас эти двое спорят в кабинете?
Ответ получила незамедлительно, потому что оба мужчины, каким-то образом узнали, что очнулась, залетели в спальню и склонились над моим обездвиженным тельцем. На лицах обоих читалась радость и искреннее переживание. Только у Рея угадывалась болезненная тоска и запоздалое чувство вины, а в Чейте верх одержал профессионал, потому что он сразу же приступил к диагностике и вливанию силы. Подарив любимому ободряющую улыбку, перевела взгляд на низшего. Левая часть лица у него была обезображена. Глубокие борозды располосовали щеку и часть лба до самой кости, выколотый глаз пугал сгустками запекшийся крови, стежками швов и только-только наросшей розоватой кожицей. Левый рог, ухо и часть волосяного покрова отсутствовали. Видимо, чтобы не травмировать меня внешним видом, Чейт скрыл рану под повязанным на манер банданы платком. Только явная асимметрия головы все равно бросалась в глаза. Возможно, на теле были и другие раны, только за одеждой этого не понять. Внешний вид пугал и вызывал отвращение, но это, без сомнений, был он, мой друг. Никакие физические уродства не могли помешать нашей дружбе, да и не останется их. Со временем Чейт регенерирует и вернет прежний облик.
– Ты… жив? Я очень рада этому, – хотела коснуться демона рукой, убедиться, что он не мираж, но смогла лишь немного приподнять ее, после чего безвольно опустила обратно. Не обращая внимания на подкативший к горлу ком и наворачивающиеся слезы, посмотрела на Рея, – спасибо!
– Госпожа Леа, – расчувствовался Чейт, хотя это ему не свойственно, – моя жизнь принадлежит вам, и я до конца своих дней буду преданным слугой.
Я кивнула и, совсем расклеившись от переизбытка чувств, расплакалась.
– Почему она плачет? – улыбка на лице Рея держалась как приклеенная, но с полыхающими гневом глазами смотрелась настоящим оскалом. Демон мог искусно лгать и притворяться, но сейчас, похоже, плохо себя контролировал.
– Полагаю, от радости, – нашел нужным пояснить Чейт, хотя, как по мне, то и так все понятно. – У людей, порой, эмоции находят странный способ для выражения крайней степени чувств. И неважно, чем они вызваны, глубоким стрессом или счастьем, симптоматика одна и та же. Огромную роль, конечно же, играет причина такого сильного эмоционального проявления, но последствия от них идентичны. Поэтому рекомендую восстанавливающее зелье и глубокий сон, во время которого она придет в норму и будет спокойнее воспринимать события.
– Делай, что нужно, – сквозь окутывающую дымку сна, различила голос Рея, – и так и быть, пусть пока амулет побудет на ней.
ГЛАВА 19
На поправку я шла семимильными шагами. И как по-другому, если рядом находились друзья, а выхаживал любимый мужчина? Рей не доверял Чейту, предпочитая лично наносить лечебные мази, давать лекарства или относить меня в ванную, умудряясь участвовать в процессе омовения. Ревность, порой, необоснованная распространялась и на Сцину. Уж к кому, а к девочке-подростку, что стремилась всячески угодить, ревновать было глупо. Со служанкой складывались странные отношения. Если я хотела видеть в ней прежнюю подругу, то она пугалась проявлений дружбы, при каждом случае падая на пол и умоляя простить или пощадить. Демоны по большей части выносливые создания, однако все равно видела в ней хрупкую девочку. Поэтому, когда она тащила нагруженный под завязку поднос с едой, казалось, бедняжка прогнется под его тяжестью или обязательно уронит. Вот и спешила помочь. И время массажа специально уменьшала, прекрасно понимая, насколько это тяжелый труд. Из-за этого с Реем однажды поцапалась. Застал в тот момент, когда я, увидев вплывающий в комнату набор супниц и тарелок, бросилась к Сцине, забрала еду из рук и пронесла ее пару метров до стола. Демон с каменным выражением лица наблюдал, как привычным движением выставила блюда на стол. Затем подошел и одним движением смел все на пол. Я опешила на мгновение, а после тут же принялась демонстративно прибираться, собирая посуду и разбросанную еду. На этот раз, Рей выбил тарелки прямо из рук. Не стерпев подобного произвола, высказала все, что накипело.
– Я не вещь и не кукла, Рей! Я живой человек! Ты же шагу не даешь ступить, ограничивая во всем. Чем тебе посуда провинилась? И… мне больно! – потерла наливающиеся краснотой запястья и прошептала с обидой, – синяки будут. Почему ты так со мной? Ни разу не извинился за ту боль, что причинил. Почему?
– Леа! Заруби себе на носу, – меня пребольно щелкнули по названной части тела, будто и не расслышали тихой мольбы, – моя эрите не должна унижаться, выполняя работу за слуг! Считаешь, я не способен обеспечить тебе достойную жизнь? Не смей позорить меня в моем доме!
– Позорить? Я? – задохнулась от несправедливого обвинения, – в твоем доме, да? Не в нашем, в твоем. Верно. Другого-то у меня и нет. Ты же не оставляешь мне выбора! Мне просто некуда идти. Но если считаешь, что позорю или стесняю тебя, то я уйду. Куда-нибудь, все равно куда.
Резкая пощечина обожгла щеку, и я упала, в ужасе вытаращившись на демона. Меня затрясло от обиды, и слезы-предатели ручьем полились из глаз. В голове не укладывалось, он меня ударил. Рей! Ударил! Меня!
– Не смей даже думать об этом! Никогда! И говорить тоже.
– Как ты не понимаешь? – одному богу известно, чего стоило не накричать, сдержаться и не наговорить лишнего. Но если сейчас оставить все как есть, дальше число запретов только увеличится. Мне нужно, чтобы он всего лишь понял, в чем причина моих поступков, и тогда, возможно, вместе мы найдем решение, которое устроит обоих. Я все еще верила Рею, верила в нас, даже после того, что случилось, – здесь все твое: дом, одежда, еда, слуги, вещи. Все подчиняются твоим правилам и боятся слова лишнего сказать, посмотреть косо. Но я ведь не вещь! И не прислуга! Если ты меня любишь, почему же не слышишь?
– Довольно споров и слез! – Рей присел рядом, потянулся, чтобы обнять, но я не позволила. Отшатнувшись, демонстративно обняла себя руками и уставилась в сторону. – Так, значит, – процедил он, – поговорим позже, когда успокоишься.
Уже у выхода замер на пороге, обернулся ко мне.
– Еще одна такая выходка, и служанка отправится на скотный двор. За пренебрежение к обязанностям она будет наказана. Пришлю к тебе кого-нибудь, чтобы все убрали. И да, я подумаю, чем тебя занять, чтобы не скучала.
Вот так! – снова поставил перед фактом и ушел, не посчитав нужным извиниться. С одной стороны, прекрасно осознавала, демоны не привыкли просить прощения. В его понимании, я нарушила правила, унизила в собственном доме, и пощечина – слабое наказание, сиюминутный порыв, который не сумел сдержать. Серьезного вреда на самом деле не причинил. Но с другой – он ведь так и не понял или не захотел понять, почему я это сделала. Рея не стоит сравнивать с земными мужчинами, они воспитаны в другой среде. Конечно, есть такие, для которых ударить женщину в порядке вещей, но это крайности. В большинстве своем к слабому полу земляне относились с уважением. Так, почему же, так обидно и гадко, будто плюнули в душу? – ответов у меня не было. На секундочку захотелось действительно куда-нибудь исчезнуть, чтобы демон помучился, побегал, да поискал. Чтобы понял – нельзя так со мной. Да разве ж это поможет? Снова пострадают невиновные, а меня в итоге найдут и вернут хозяину, и только мне же в итоге будет хуже.
Как и обещал, Рей пригласил специалиста по ментальной магии. Им оказался Суолк, низший демон, специализирующийся на менталистике и артефакторике. Занимались мы с ним ежедневно по два часа утром и после обеда. Держался демон подчеркнуто вежливо и деликатно, держал дистанцию. Видимо, тут не обошлось без Рея. Как только пустил его в мое окружение? Он же еще в прошлый раз приревновал, когда я впервые столкнулась с Суолком. Но, то ли учитель и вправду не испытывал ко мне влечения, то ли очень тщательно это скрывал. Во всяком случае, его эмоции не прочла ни разу. И это к лучшему. Сложно с кем-то общаться, каждую минуту ожидая подвоха. А так, мы вполне подружились, и я даже прониклась к артефактору признательностью и за мастерски выполненный амулет, закрывающий чувства от посторонних, и за те умения, которыми вполне успешно овладевала.
Основную часть занятий составляли медитации, на которых училась взаимодействовать с внутренним я. То, что считала тьмой на самом деле оказалось моим восприятием состояние покоя. Все эмоции обладали цветом. К примеру, ярость или гнев отливали бордово-красными оттенками, грусть, меланхолия – сине-голубыми, жизнелюбие – зеленым, счастье – солнечно-золотым. В черном же растворялись все внешние раздражители, а перемешавшиеся цвета приходили к равновесию. Однако злоупотреблять полным отрешением от эмоций не следовало. Для эмпатов, вроде меня, это чревато выгоранием. Я даже предположила, что все демоны в какой-то мере выгоревшие эмпаты, но Суолк опроверг мои доводы. Природа людей и демонов слишком разная, чтобы проводить аналогии. В какой-то мере я уникум, потому что среди человеческого населения Дхаара, такого дара не встречалось. Скорее всего, особенность воспринимать и транслировать другим эмоции присуща только жителям моей родины. Но и то, утверждать наверняка не стоит, потому что нет возможности проверить гипотезы на практике и сравнить с другими жителями Земли. Собственно, из-за отсутствия этих самых жителей. А по одному представителю сложно судить обо всей расе. Те же способности к менталистике родственны по сути с моим даром. Среди демонов-то разумников полным-полно.
Суолк помог создать внутренний якорь, обратившись к которому приходила в состояние покоя. Научил различать эмоции, отделять свои от чужих, классифицировать их, а также целенаправленно воздействовать на посторонних. С последним возникло много проблем, так как сложно было дозировать силу дара так, чтобы под влияние подпал конкретный демон. Проще накрыть всех и сразу, щедро выплескивая накопившиеся чувства. Застопорились и на том, чтобы заставить подопытного ощутить какую-то конкретную эмоцию, а не коктейль из них. Ведь чистое проявление радости, боли или той же ненависти, как правило, достигалось при сильных встрясках, которые могли нанести вред живому существу. Яркий пример тому Сцина. Она попала под мощный выплеск негатива. Агония и невыносимая боль десятков сородичей, помноженная на мой панический ужас, буквально вскипятила кровь всех в радиусе ста метров.
Так, разбирая причины срыва, выяснила, что служанка была не единственной жертвой. Ослабевшие от ран демоны, не защищенные специальными амулетами низшие, те, кто ближе всего находились к моим покоям, не пережили тот день. Это известие вогнало в глубокую депрессию. Проще всего было спрятать чувства под панцирем, что я и сделала.
Для обычного человека осознание того, что он виновен в множественных смертях, громадный стресс. И чтобы вернуться к нормальной жизни потребовалась бы длительная реабилитация и работа с психологом. Понятно, что на Дхааре такого никто не мог предоставить по причине того, что банально не поняли, отчего тут страдать. Ну а я справлялась, как умела. Прежде всего, это полное погружение в учебу. Суолк предоставил неплохой набор книг по менталистике, и я глотала их с невероятной скоростью. Возрос интерес и к портальной магии. Пусть я не знала координат Земли, но на территории этого мира рассчитать точку выхода не составляло проблем. Конечно, воспользоваться результатами и проверить их на практике из-за отсутствия магии было проблематично, но я и не ставила этой цели, захватывал сам процесс. Расчеты требовали полной сосредоточенности и солидного запаса времени, а это как нельзя лучше отвлекало от тягостных мыслей.
А еще Рей частенько бередил незажившую рану. Нашу ссору мы больше не вспоминали. Забыли, будто ее и не было. В целом демон вел себя, как не в чем ни бывало. Но он скучал по тем эмоциям, что я излучала ранее, желал близости, полной сумасшествия и ярких впечатлений. Я это понимала, но не могла переступить через себя. Только не в этом вопросе. И это не месть с моей стороны, как можно подумать. Просто вновь пережить шквал ощущений, что обрушился в последний раз, боялась панически, до дрожи в коленках. Стоило оказаться наедине, как срабатывал защитный механизм, и я окружала себя коконом тьмы. Это не отменяло реакций тела. От прикосновений демона, его жарких поцелуев и ласк плавилась, словно шоколад на солнце. Где-то глубоко внутри бурлила кипящая лава из чувств, испытываемых во время секса, но на поверхность не вырывалось ни капли.
Суолк, с которым, набравшись смелости, обсудила столь деликатный вопрос, пояснил, что это защитная реакция, преодолеть которую практически невозможно. Организм побывал на грани гибели, и как только создавались похожие условия, всячески пытался уберечь от негативных последствий. Посоветовал найти подходящее уединенное место, подальше от живых существ, и, возможно, там у меня получится открыться полностью. Поделилась информацией с Реем, и тот, прислушавшись к совету, устроил нам своеобразный пикник на природе. Очаровательная полянка на берегу живописного озера, расположенного где-то в Гнольих горах. Дикое место вдали от цивилизации, но ведь не лишенное жизни! Стоило расслабиться, поверить, в то, что сейчас все сработает, согласно плану, как в меня хлынул целый поток эмоций. Оказывается, большинство зверей также обладают чувствами. Конечно, многие из них замешаны на инстинктах, но все же! Мало приятного ощущать азарт хищника, который притаился неподалеку и выслеживал нас, как добычу. Или ликование самца рокха, полуптицы-полузверя, у которого брачный гон в самом разгаре, и он выказывал свою состоятельность самочке. Учитель, конечно, научил справляться с подобными проявлениями чувств, и отсекать ненужные по желанию. Но попробуйте контролировать это во время интимного процесса! Вот и у меня не вышло. А спасительная тьма защитила так, как умела. Надо ли говорить, как взбесился Рей? Он не понимал природу моих страхов, пытался это сделать, сдерживался, стремился быть терпеливым, но все равно не понимал.
– Леа, за что ты меня так изводишь? – встряхнул за плечи, заставил смотреть ему в глаза, – неужели так сложно просто быть собой? Ты пользуешься своей властью надо мной! Ты, человечка! Почему?
– Рей! Как ты можешь так говорить? Я же не специально! – от незаслуженных обвинений навернулись слезы. И ведь чувствовал, что не вру, но все равно продолжал смотреть так, будто ножом по живому режу. С укором, болью, неутоленной страстью и всепоглощающим желанием. Не смогло любящее сердечко устоять перед таким взглядом, дрогнуло. – Я попробую, Рей. Постараюсь.
Сама прильнула к нему всем телом, коснулась губами изгиба шеи, ключиц. Пальцы заскользили по гладкой коже, стискивая, дразня и одновременно избавляя от рубашки. Мне ответили тихим рыком и каскадом болезненно-клеймящих поцелуев. Опрокинув на мягкий плед, Рей принялся исследовать меня с энергией и восторгом первооткрывателя. Остатки одежды с характерным треском разлетелись в стороны. Поцелуи жгли кожу, ладони иной раз ласковые и нежные, сминали с варварской грубостью, не заботясь о том, что останутся следы. В каждом рваном движении чувствовалась неудовлетворенность, которую с голодной жадностью демон стремился восполнить.
Каким же невыполнимым оказалось данное обещание! Ну, как тут сосредоточиться, когда сердце колотится в бешеном ритме, мысли путаются, а с губ в такт ритмичному движению срываются громкие стоны? Невозможно. Почти. Цепляясь за остатки разума, который практически растворился в урагане захлестнувших эмоций, позволила убрать защиту, умоляя себя же дать любимому шанс. Тьма обиженно отступила вглубь подсознания и затаилась до поры до времени. А Рей, на которого обрушился водопад из острых ощущений, замешанных на удовольствии, бушующей пожаром страсти, терзающих сомнениях, нешуточной борьбы с собой и приятной, придающей остроты, боли, задрожал всем телом, выплескивая переполнившее его ликование вместе с семенем и громким криком, эхом, затерявшимся в окружающих горах.
– Леа! Леа, Леа, Леа! – как безумный повторял мое имя, покрывая поцелуями лицо, шею, ключицы, плечи. Еще никогда разрядка не накрывала демона так быстро, и я чувствовала прячущееся где-то на задворках смущение и решимость доказать, что способен на большее. Впрочем, восстанавливался он в рекордные сроки, так что теперь, получив желаемое, стремился к тому, чтобы и я достигла максимальной точки.
– Ре-эй! – стон завершился протяжным вскриком, вознося меня на вершину блаженства.
Несколько секунд ни с чем не сравнимого удовольствия, сметающего все преграды, и ощущение счастья сменилось жесточайшей агонией. В нескольких метрах от нас умирал зверь, ринувшийся на легкую и беспечную добычу. Это я не обратила внимания, полагая, что мы беззащитны перед окружающим миром, а демон обезопасил нас, окружив мощным защитным пологом. Как только хищник пересек контур, его поджарило заживо. Вся муки гибнущего в паре метрах от нас существа, обрушились на ничем не защищенную меня.
Это у меня от высокой температуры лопнули белки глаз, у меня вспыхнула шерстка и до черноты закоптилась кожа, у меня кровь вскипела изнутри и моментально сварились внутренние органы, а ставшие ломкими кости с треском раскрошились и обломками впились в тело.
Яростно визжащую и ничего не видящую из-за заливающей глаза крови, меня укутали в плед и зашвырнули в портал. Нехватка дыхания вкупе с удушающим кашлем как раз и подсказали, что мы переместились. Не знаю, как сам Рей справлялся с теми эмоциями, что я не только переживала так глубоко, но и еще транслировала на несколько сотен метров вокруг, но ответные отголоски демонического страха добавили неприятных ощущений. Впрочем, внешнее воздействие закончилось, как только на шею привычной тяжестью лег амулет. Это отсекло сторонние воздействия, однако ничуть не уменьшило страдания, которые бушевали внутри.
Ажиотаж, вызванный нашим появлением, топот сбивающихся с ног слуг, лающие приказы Крейгсхарта воспринимала отстраненно. Вся суета осталась за пределами сознания, отсеченного от мира ментальным амулетом, а внутри же я гибла, медленно выгорая от боли и пережитого ужаса, и молясь лишь о том, чтобы все это поскорее прекратилось.
Обиженная защитница вредной букой выбралась из глубин подсознания. Темным холодом равнодушия она гасила гибельные вспышки панического ужаса, притупляла эмоциональность и заполняла собой безжизненные островки выгорающих чувств.
Сцина напоила меня укрепляющим отваром, от которого расслабились мышцы и сами собой закрылись глаза. Но даже во сне не была избавлена от мучений. Жуткие кошмары доводили до исступления, заставляя убегать от опасности, много плакать и задыхаться от беспомощности. Самое ужасное, олицетворением моих страданий стал демон. Именно Рей дарил самые незабываемые и счастливые моменты жизни, память о которых продолжала бережно хранить, несмотря ни на что. В то же время и все плохие события неразрывно связаны исключительно с ним. Внутренняя борьба разрывала на части, любовь боролась с любовью, слабость смерти с жаждой жизни, а полыхающие вечным огнем чувства с манящей привлекательностью забвения и покоя. Каюсь, посещали тайные мысли, как было бы хорошо умереть и не испытывать никаких тревог и волнений. Только безумный страх, что моя смерть оборвет и жизнь любимого демона, заставлял цепляться за этот мир. Воспаленное сознание навязчиво шептало, что рядом с ним буду изнывать от вины, что никогда не смогу дать ему то, что хочет. Если уж сильные маги, демоны, не придумали, как оградить меня от губительного воздействия окружающих, то и надеяться больше не на что.
Несколько дней меня лихорадило, будто подхватила сильную простуду, а потом самочувствие резко улучшилось. Наверное, оттого что приняла непростое решение: уйти от Рея. Конечно, он и не подозревал о таком, но будто специально делал все, чтобы передумала. Столько ласки, любви и нежности, сколько испытала за короткие дни болезни, не ощущала даже тогда, когда чудом выжила после нападения твари из Красной пустыни. Кроме стражи, Сцины и Чейта никто ко мне не приближался. Создалось впечатление, что Рей выслал всю прислугу из замка, таким опустевшим и безжизненным он казался. Даже Суолка, с которым плотно занималась ментальными практиками, и того вытурил в столицу. Завтракали, обедали и ужинали мы исключительно вдвоем. С Чейтом встречались по утрам. Рей снова разрешил посещать лабораторию, ненадолго, и помогать с готовкой зелий. В свободном доступе была библиотека, и даже кабинет. К книжкам меня не ревновали и не видели вреда в том, что проявляю к ним интерес. Магии-то все равно ни толики, применить на деле ничего не смогу. А я же, воспользовавшись случаем, утащила у демона накопитель. Для какой-то цели он перенес их из сокровищницы в кабинет. Заряда в камне было чуть меньше половины, о чем свидетельствовала средняя насыщенность внутренним цветом. Немного, но на один перенос должно хватить.
