Текст книги "Неоспоримая любовь (ЛП)"
Автор книги: Мэдэлин Шиэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
А что касается Дьюса, кем он нахуй возомнил себя?
– КЕМ ТЫ НАХУЙ ВОЗОМНИЛ СЕБЯ? – заорала я.
– Думаю, я тот мудак, что пытается спасти твою ебаную жизнь, тупая ты сука!
– Тупая сука? Тупая сука, значит! Не надо делать мне одолжений, уебок! Мне никогда не нужна была твоя помощь, я нахуй уверена, что и сейчас не нуждаюсь в ней!
Синие глаза сверкнули, он склонился к моему лицу.
– Сука, – прорычал он, – мы пришли, чтобы грохнуть твоего ебаного мужа. Что нахуй случилось бы, если он не сказал нам о заказе на тебя? А? Что, сука, скажи мне, что блять случилось бы потом?
Я плюнула ему в лицо так сильно, как смогла.
– Пошел ты нахуй! – крикнула я и ударила своим лбом в его лоб. Перед глазами все поплыло. По ощущениям было не так круто, как это выглядело в фильмах. Дьюс перехватил оба моих запястья в одну руку и хлопнул мне по лбу, прижимая мою голову к земле.
– ТЫ ВСЕ НАХУЙ СКАЗАЛА? – прогрохотал он.
Мне было, что еще сказать.
– Последний раз, когда мы виделись, тебе отсасывала клубная шлюха, и ты одновременно пытался поцеловать меня! В предшествующий этому раз я обнаружила тебя на кухне с полураздетой блядью, и это было всего через несколько часов после того, как ты трахал меня! Ты ебаный отброс, Дьюс! Ебаный отброс! С чего ты нахуй взял, что я буду тебе благодарна хоть за что-нибудь блять?
Глаза Дьюса грозились вылезти из орбит. Его тело сотрясала ярость. Нормального человека напугал бы хладнокровный убийца, нависший прямо над ним, с жесточайшим выражением лица, но я уже зашла слишком далеко. Чистый адреналин действовал сильней любых наркотиков. И я уже была обдолбана под действием адреналина, паря над какой-то ебаной горой.
Даже холодная сталь пистолета Мика, приставленного к моей щеке, не подействовала успокаивающе на меня.
– Успокойся, пизда ебаная, – прорычал он.
– Давай, сделай это блять, – прошипела я, – я нахуй умоляю тебя, ты, тупой, ебаный кусок дерьма. Давай, грохни каждого Демона по всей ебаной стране!
– Успокойся блять, Ева! – крикнул Дьюс.
Я снова посмотрела на Дьюса.
– Скажи ему, чтобы стрелял, – шипела я, – но только дай мне сначала закрыть глаза. Не хочу, чтобы твое мерзкое ебаное лицо было последним, что я увижу.
Ноздри Дьюса раздувались.
И это было последним, что я увидела… на какое-то время.
Глава 10
Получив три ключа, Дьюс вернулся из офиса потасканного придорожного мотеля. Один ключ он вручил Мику, другой – Джейзу.
– Что за херня? – пожаловался Зизер. – В номерах всего по две кровати.
– Ты спишь на полу, – ответил Рипер.
– Пошел нахуй, – бросил он ответ. – Вы с Коксом вполне можете разделить одну койку на двоих, все остальное ведь делите.
– Это были лучшие несколько дней в моей жизни, – ухмыльнулся Рипер.
– Кстати, о подружке Ками, – Кокс посмотрел на Еву, которая была намертво в отключке. – Босс?
Дьюс покачал головой.
– Если она проснется рядом со мной, будет полный пиздец. Я последний в списке мудаков, которых она хотела бы видеть.
– Почему мы блять просто не оставили ее лежать там? – ухмыльнулся Мик.
– Чувак, – ответил Джейз, – хочешь оставить без сознания эту горячую штучку на сраной клубной вечеринке без присмотра ее мужчины? Может, сразу тогда прибьем к ней табличку «Бесплатная ебля – всем и каждому»?
– Да кого это нахуй волнует? – проворчал Мик. – Эта сука не проявила ни капли благодарности, и это после того, как мы пытались спасти ее! Мне надо было врезать ей посильней, и тогда этого разговора вообще бы сейчас не было!
Он слышал, что его парни спорили, но не вслушивался. Не отрываясь, он смотрел на Еву, безвольно повисшую на руках у Кокса, снова и снова проигрывая в уме все то, что она сказала ему. Снова, снова и снова.
Ты ебаный отброс, Дьюс! Ебаный отброс! С чего ты нахуй взял, что я буду тебе благодарна хоть за что-нибудь блять?
Перед его глазами была Ева, но в его ушах звенел голос его старика. Какое блять совпадение. В последнюю встречу с отцом, он впервые увидел Еву. Кровь застыла в его венах: на шее Евы висел жетон его старика.
Этот мудак все еще был здесь, разрушая его гребаную жизнь. К ебеням испоганивая то, что связывало его с единственной женщиной, на которую ему было не насрать.
Всего несколько мгновений они провели вместе – то там, то здесь – некоторые из них были прекрасными, другие принесли боль. Все это не имело значения. И их отношения были безнадежными. Ему давно стоило отпустить ее. Но он не смог тогда, не мог и сейчас. Потому что не хотел отпускать ее. Блять, он любил ее.
Он набрал Проповедника.
– Да?
– Это Дьюс.
– Какого хера тебе надо?
– Фрэнки за решеткой. Собирался организовать ему «билет в один конец», но выяснилось, что твой мальчик заказал твою девочку. Если он сдохнет, она отправится вслед за ним. Ты был в курсе этого?
Тишина.
– Блять, – донеслось от Проповедника.
– Да, оно самое. Мои парни перетряхивают все мои связи, пытаются выяснить, кто взял заказ. Сделать это непросто, сомневаюсь, что Фрэнки оставил хоть одну ебаную зацепку, и могильщики, знаешь ли, не очень общительные люди.
– БЛЯТЬ! – проревел Проповедник. Он убрал телефон от уха и смотрел на него, ожидая, когда Проповедник закончит проклинать все вокруг и разобьет все, что его окружает. Казалось, на милю вокруг было слышно, что там происходило. Вспышки гнева у Фоксов – это, видимо, семейное.
– Всадник, – прохрипел Проповедник в трубку, – где блять моя девочка?
– Со мной. Шестеро моих парней рядом. Она в безопасности.
– Хорошо, – буркнул он, – дай мне поговорить с ней.
Дьюс взглянул на Еву. Она все еще была в отключке.
– Она спит. И мне совсем не хочется ее будить. Она не испытывала ебаного восторга по поводу происходящего.
Мик фыркнул.
– Ее можно понять, – добавил Кокс.
– Да, готов поспорить, – пробормотал Проповедник.
– Проповедник, мы отменим заказ на Еву, но если в течение недели после этого Фрэнки все еще будет жив, я прикончу его.
– Мы поговорим об этом позже. Прямо сейчас Фрэнки за решеткой, и мне надо включиться в поиски исполнителя. Прямо сейчас просто позаботься о моей девочке.
– Проповедник, – прорычал он, – Фрэнки должен отправиться в могилу.
– Этой мой ебаный зять! Это семейное дело, и я буду рассматривать его только в рамках семьи! Теперь заткнись блять и доставь мою девочку домой, или я нахуй снесу тебе голову!
Проповедник отключился.
Иисусе. Чокнутые. Все вокруг.
***
Застонав, я перевернулась и схватилась за голову. Где, черт возьми, я была? Почему голова болит так, будто Великолепный Халк отплясывал на моей макушке ирландские танцы?
Я выпила… три пива? Этого недостаточно, чтобы заработать такое сильное похмелье.
Прижав одну руку ко лбу, я огляделась в темноте. Так, ладно… Я лежала на кровати, заправленной дешевыми простынями в затяжках, с синтетическим одеялом.
Мы с Фрэнки сняли номер в мотеле? Зачем нам останавливаться в мотеле на пробеге, если мы могли остаться ночевать в каком-нибудь клубе?
– Фрэнки? – прохрипела я, морщась от боли, с которой мой голос отдавался в голове.
Ответа не последовало.
Я ощупала кровать, пока не дошла до края. Осторожничая, чтобы не сотрясать свою голову лишний раз, я спустила ноги с кровати и встала. Продрала глаза.
Слева были маленькие часы, показывавшие 2:43. Протянув руку, я нашла светильник.
Включила его.
Точно. Мотель. Дерьмовейшей категории. Оранжевые стены и цветочки на одеялах. Ковер, который называли новым в семидесятые, и мебель, знававшая лучшие времена.
Потерев глаза, я направилась к двери. Дверная цепочка болталась, поэтому я просто повернула разваливавшуюся ручку и открыла дверь.
Дьюс и Кокс обернулись ко мне.
Я вытаращилась на них. Дьюс сделал шаг ко мне.
Я захлопнула дверь обратно и закрылась на цепочку.
Дерьмо.
Вот дерьмо.
Этот козел отправил Фрэнки в тюрьму и похитил меня. Нет, он вырубил меня сначала, а потом уже похитил!
Дверь приоткрылась дюймов на пять, дальше мешала цепочка.
– ЕВА!
– Пошел нахуй! – крикнула я ему и повалилась на пол, хватаясь за голову.
Я услышала, как оборвалась цепочка, и дверь, открываясь, долбанула о стену. Последовали тяжелые шаги, затем меня подняли, я была прижата к огромному, теплому телу и бережно усажена обратно на неудобную кровать.
– Мне надо в больницу, – захныкала я.
– Серьезно? – спросил Дьюс. – Или ты просто хочешь съебаться от меня подальше?
– Да и снова да! – огрызнулась я. – Я обычно не общаюсь с долбоебами, которые похищают моего мужа, а потом вырубают меня ударом пистолета по голове!
– Ева, – сказал он спокойно, – я понимаю, что ты охуенно зла. Но выбор у меня был небольшой.
Я фыркнула. Боль отдавалась в голове, но я все равно фыркнула.
– Мы показались на этой вечеринке, собираясь разобраться с ним из-за того, что он сделал с Рипером, увидели тебя там. Я понятия блять не имел, что теперь делать. Фрэнки выманил меня наружу, приставив ебаный пистолет к моей голове, без пяти секунд собираясь грохнуть меня. Был только один способ заставить его отвлечься от намерения стрелять, и я сказал ему о той единственной, мать ее, вещи во всем мире, что притормозит его. Ты понимаешь, о чем я рассказал, не так ли?
О Господи.
– Нет, – прошептала я.
– Да, – отрезал он. – Вот тогда он и решил рассказать, что заказал тебя. Я блять понятия не имел, как теперь поступить. Подумал, что если отпущу его, он устроит тебе пиздец за то, что ты трахалась со мной, если убью его – ты будешь следующей. Оба варианта меня не устроили, так что теперь мы блять здесь.
– Уходи, – прошипела я.
– Извини, дорогая. Оплатил эту комнату, не пропадать же деньгам.
– Уебись об стену, – огрызнулась я.
– Попозже, – ответил он. – Сначала я собираюсь вытащить одну девочку из ее грязной и порванной одежды.
Он снял мои чаксы, потом стянул с меня штаны, и в последнюю очередь снял с меня футболку через мою голову, оставляя меня в одном нижнем белье. Его глаза остановились на моей груди. Я наблюдала, как он потянулся вперед и взял медальон его отца. Он смотрел на него, его ноздри раздувались.
– Это все его ебаная вина, – рявкнул он. Затем он резко дернул цепочку, и та порвалась.
Я вскочила быстрее, чем следовало, и схватилась за голову.
– Что ты делаешь? – вскрикнула я.
Дьюс промчался через комнату, рывком открыл дверь и выкинул в коридор цепочку с медальоном.
– Избавься от этого, – рявкнул он кому-то, кого я не могла видеть, и захлопнул дверь.
– Не следовало вообще давать это тебе, – сказал он грубо.
Мой рот открылся.
– Что? – прошептала я.
– Ты слышала меня. Восемнадцать лет ты носила жетон этого говнюка. Восемнадцать лет этот ебаный ублюдок болтался на твоей шее, и меня тошнит от этого.
Слезы защипали в моих глазах.
– Но он был моим, ты мне его отдал, и я любила этот жетон, и я…
– Заткнись, – прорычал он. – Потрошитель был грязным ебаным ублюдком, которому было плевать, кого трахать, кого избивать или кого убить, чтобы все было так, как он хотел. Не было ни одной чертовой причины, отдавать тебе то, что принадлежало ему.
Мой подбородок затрясся. Что он хочет сказать? Все, случившееся между нами, было ошибкой? Я не могла понять и справиться с этим прямо сейчас. Не после вчерашнего дня.
Фрэнки всегда нес одни неприятности, но чтобы сделать такое… Заключить контракт на меня. На меня. Я отдала ему все. Себя, мою любовь, мое тело, мою жизнь.
Я не могла осознать, объять это. Или не хотела осознавать. Или не могла. Не знаю.
Я понимала, что чувства Фрэнки ко мне давно переплюнули любовь, если это вообще когда-то было любовью. В очень юном возрасте Фрэнки уверил себя самого, будто я нужна ему, чтобы дышать. Это было ненормально, нездорово для него, для меня, для наших отношений, но я надеялась, что так более-менее смогу держать его под контролем. Я чертовски ошиблась.
И адская боль полыхала во мне.
И еще это теперь. От Дьюса.
Я отвернулась от него, поджала коленки к груди. Сначала слезы капали потихоньку, стекая из уголков моих глаз, медленно катясь по моему носу, по щеке, но когда я ослабила внутреннюю хватку, высвободив боль и гнев, сожаления и чувство вины, мои слезы превратились в проливной дождь. Не в силах справиться с собой, я, икая, всхлипывала, пытаясь дышать, покачиваясь из стороны в сторону, и плакала, и плакала, пока слез не осталось.
***
Дневной свет уже ушел, когда я проснулась. Не помню, как засыпала, и совершенно точно не помню, что заснула в руках Дьюса. Я выпуталась и пошла в ванную. Я была вся в грязи, волосы выглядели, как крысиное логово, и брызги крови покрывали меня. Кровь была не моя, Дьюса. Я осторожно ощупала голову и обнаружила шишку размером с гусиное яйцо. Она была чувствительной и болела, когда я касалась ее, но в остальном я чувствовала себя нормально.
Я долго стояла под напором душа, пока не истратила всю горячую воду, и не полилась холодная.
Замерзнув, я укуталась в полотенце и вернулась обратно в спальню. Дьюс во сне отбросил с себя простыни и откатился на свою сторону кровати. На нем были только боксеры, на его загорелой коже на спине чернела татуировка – эмблема Всадников Ада.
Ему было около пятидесяти сейчас. Его короткая аккуратная борода почти вся была седой. Серые нити в его волосах не были так заметны, но они были там. Каждый дюйм его тела, как и прежде, был впечатляющим, идеально вычерченные линии и контуры, мощные мышцы в тонусе. Он был по-прежнему красив. Самый красивый из всех мужчин, что я видела, и по-прежнему дающий фору вперед всем мудакам.
И я по-прежнему любила его. Так было всегда, и это не изменилось сейчас.
Я сделала короткий звонок в офис мотеля, затем набрала Тайни, сказав, где и когда он должен забрать меня, а потом забралась обратно в постель к Дьюсу. Мы лежали каждый на своей стороне, лицом к лицу, я смотрела на него. Боже, как же я скучала по нему. Особенно бессонными ночами, думая обо всем том, что могло бы случиться, но так никогда и не произойдет с нами. Все эти мысли вращались вокруг него. Если бы я только могла вернуться назад во времени и взять назад свои слова о том, что не стану его Олд Леди. Я бы стала его Олд Леди, держалась бы подальше от клуба, сделала бы что угодно, что он пожелал. И была бы счастлива, потому что он бы был моим.
Но все пошло совсем иначе. И я не могла сбежать от решений, принятых мною годы назад.
Не раздумывая, просто отдаваясь чувствам, я мягко подтолкнула его, и он перевернулся на спину. Затем я стянула его боксеры, сперва нежно касаясь его, держа и поглаживая его, снова знакомя себя с его телом.
Когда речь шла о Дьюсе, мое тело брало верх, мое тело и мое сердце. Мой мозг всегда отправлялся в отпуск в его присутствии.
Я взяла его в свой рот, и он застонал во сне, пошевелился, но все еще дремал.
Когда он набрал силу и был готов, я оседлала его и медленно ввела в себя. Я задрожала, когда он растянул меня изнутри, и издала содрогающийся стон.
Его руки перебрались на мои бедра, и его глаза открылись.
– Эй, – прошептала я.
– Блять, – сказал он хрипло.
Я прикусила губу.
– Хочешь, чтобы я остановилась?
– Ну уж нет нахрен.
– Я так сильно сожалею о прошлой ночи, – прошептала я.
– Ева?
– Да?
– Все в порядке, малыш. Тебе не надо объясняться.
– Дьюс?
– Да?
Я сжала его нутром.
– Собираюсь трахнуть тебя прямо сейчас.
Он резко вдохнул.
– Малышка. Да…
***
Дьюс смотрел на Еву, лежащую на спине, обнаженную, заснувшую рядом с ним. Он пробежался рукой от ее шеи к темным завиткам между ее бедер и обратно.
– Не дам тебе уйти в этот раз, дорогая, – прошептал он. – Прикую тебя и накачаю нахуй наркотиками, если понадобится.
Это было безумие, он понимал это, но ему уже было плевать. Он устал думать о ней все время, переживая, думала ли она о нем, чем она занималась. Он устал от той боли, с которой так сильно желал ее. Он устал от этих ебаных игр, в которые они играли, прибегая друг к другу, трахаясь или ругаясь, и сваливая затем. Он хотел большего. Он нуждался в большем.
Он снял через голову свой медальон Всадника и, стараясь не разбудить ее, надел цепочку ей на шею.
Она должна была носить его медальон.
Потом он притянул ее ближе, подбородком прижал ее голову, закинул одну ногу на ее ноги и уснул.
Когда он проснулся, она ушла. Снова.
Глава 11
Уже три недели я была дома. Три недели встреч с адвокатами клуба и адвокатами со всего города, ни один из них не мог ничего сделать так быстро, как хотелось бы мне. Три недели я умоляла Чейза посмотреть дело Фрэнки, использовать любые грязные связи, которые у него точно были, которые были у его семьи, которые они использовали, чтобы протиснуться в положение всемогущих. Три недели Ками пыталась угрожать Чейзу, чтобы тот посмотрел дело Фрэнки. Так что уже три недели я сходила с ума.
Мои нервы были на пределе. Фрэнки терял себя. Каждый визит в Квинсборо[27]27
Квинсборо – тюрьма на Лонг Айленде, Нью-Йорк.
[Закрыть] выматывал меня. Я никогда прежде не видела его в таком ужасном состоянии, и я ни черта не могла сделать без законной помощи. Мне нужен был Чейз, и он нужен был мне позарез.
В то утро, когда Ками позвонила мне сообщить, что Чейз наконец-то согласился встретиться со мной, я почти выпала из постели и едва не вздернулась, уворачиваясь от пробок Манхэттэна, пока добиралась до 35 этажа Башни Мартелло, где расположились офисы слуг закона «Хендерсон, Фредерикс и Стоунволл».
– Миссис Фокс-Делува?
Я перестала нервно отбивать ногой ритм песни Дженис «Me and Bobby Mcgee» и выдернула наушник.
– Да?
– Мистер Хендерсон готов вас принять.
Прежде я лишь однажды бывала в офисе Чейза, когда он стал партнером и захотел похвастаться. Каждый угол в его офисе выглядел экстравагантно и богато, как и его дом. Офис был огромным, с дорогими коврами, книжными стенками от пола до потолка, уютной зоной отдыха, мини-баром и личной ванной, укомплектованной душем. Четко по центру стоял стол из массива дуба, рядом с ним расположились два внушительных кожаных кресла с высокими спинками, предназначенные для клиентов.
Когда я вошла, Чейз стоял у мини-бара, наливая виски в два высоких бокала. Он обернулся, услышав меня, отставил виски, разглаживая несуществующие складки на своем костюме в тонкую полоску, который стоил больше, чем большинство людей готовы потратить на машину.
– Ева, – протянул он, гостеприимно указывая на кресло, – присаживайся.
Я прищурилась.
– Хватить заниматься херней, Чейз. Почему ты блять заставил меня ждать так долго?
Он выгнул бровь.
– Я сожалею, ты пробыла в комнате ожидания слишком долго?
Блин. Он заслуживал хорошего пинка по яйцам.
– Нет, Чейз. Ты заставил меня ждать три недели, просто чтобы поговорить с тобой. Что за хуйня?
Он улыбнулся, и я сморщила нос. Если бы акулы могли улыбаться, они бы делали это так, как делал Чейз.
Он снова указал мне на кресло. Когда я села, он протянул мне бокал с виски. Я взяла его и уставилась на Чейза.
– Ты же понимаешь, что сейчас девять утра, да? И это не порция дешевой выпивки?
Он сел за свой стол.
– Ева, не отзывайся об односолодовом Маккалане[28]28
Macallan – дорогой шотландский виски
[Закрыть], как о дешевой выпивке. Семьдесят пять тысяч долларов за бутылку – думаю, он заслуживает немного уважения.
Я снова поморщилась.
– Ты заплатил семьдесят пять тысяч долларов за бухло?
Он приподнял бровь.
– За лучшее я готов платить больше.
Я удивленно посмотрела на него.
– Ну… классно.
– Вижу, ты, как обычно, «впечатлена» тем лучшим, что может дать жизнь, – фыркнул он.
Я закатила глаза.
– Неважно, Чейз. Фрэнки?
Он барабанил пальцами по столу.
– Я уже прочесал дело Фрэнки, в нем чрезвычайно много страниц.
Я оживилась.
– И? Ты можешь помочь ему?
– Я могу, – сказал он мягко. – Я почти уверен, что с помощью моих партнеров смогу перевести его на прием медикаментов, которые, совершенно очевидно, нужны ему на какое-то время. Я уверен, что введение психиатрических препаратов не только улучшит его пребывание в тюрьме, но даст ему, в конце концов, возможность говорить с законниками без попыток убить их. Когда его душевное здоровье улучшится, мы сможем начать работать с уликами, выдвинутыми против него.
– Бог мой, – выдохнула я, – спасибо тебе.
– А! – указал он пальцем на меня. – Вот момент, когда понадобится выпивка. Я уверен, ты не откажешься от нее, когда узнаешь, во сколько тебе обойдутся мои услуги.
– Деньги не проблема. Ты получишь столько, сколько захочешь.
Его злобная улыбка почти доползла до его ушей.
– Как ты осведомлена, денег у меня больше, чем я могу потратить за десять своих жизней.
Я прищурила глаза.
– Что происходит, Чейз?
– Фрэнки напал на охранника прошлой ночью, почти убил его, – продолжил он, – вот почему я согласился встретиться с тобой сегодня.
О Боже.
О нет.
В конце концов, Ева трахнет меня. Все имеет свою цену. Я просто не понял пока, чего стоит она.
– Чейз, – прошептала я, чувствуя тошноту, – пожалуйста, не надо…
Он поднял руку вверх, прерывая меня.
– Фрэнки в одиночке, Ева. В карцере.
Я прикусила губу, пытаясь не плакать. Фрэнки не сможет выжить в одиночной камере.
– Боже, Ева, бедная девочка. Должно быть, ты сейчас в таком отчаянии и готова на все ради спасения своего мужа-психопата.
Я моргнула, и две слезы покатились по щеке.
– У всего есть своя цена, так, Чейз?
Он ухмыльнулся. Затем он указал на мой бокал, слишком большой для виски.
– Я же говорил, тебе это понадобится.
– Ты мерзок, – глухо сказала я. – Ты блять спланировал это. Ты целенаправленно ждал, пока у Фрэнки не останется больше времени в запасе.
Он невозмутимо кивнул и отхлебнул.
– Да, я ждал.
– Пошел ты нахуй, – проскрежетала я. – Я думала, ты был моим другом.
Он имел наглость выглядеть обиженным.
– Мы друзья, Ева. Вообще-то мы настолько хорошие друзья, что я готов быть тем единственным, кто спасет одержимого маньяка, за которым ты замужем.
– Почему? – потребовала я ответа. – Я ведь байкерское отродье, разве не так? Ты миллион раз повторял это. Мои деньги – грязные, а моя семья, мой клуб – грязные пятна на обществе. Зачем так чертовски изворачиваться, чтобы трахнуть меня?
Он глотнул еще виски.
– Поскольку ты не обращала внимания на мои попытки затащить тебя в постель в течение всей учебы в старшей школе, во время учебы в колледже и после, я подумал, может, ты из тех женщин, которых надо унижать? Я ошибался. Ничто не срабатывало с тобой. Пока ты была с Фрэнки, на тебе был пояс целомудрия.
– Ты был помолвлен с Ками еще, когда вы были в пеленках!
Его верхняя губа изогнулась в отвращении.
– Знаю, – усмехнулся он. – И я бы послал отца нахер, когда он предложил мне жениться на этой подлой женщине, если бы не положил глаз на ее ближайшую, любимейшую подругу.
– Ты серьезно? – прошептала я.
– Вполне, – ответил он. – Видишь, когда речь шла о моей женитьбе, я с самого начала знал, что это лишь решение политических вопросов и укрепление связей между семьями. Это означает, что трахать я могу кого угодно. Я понял свою ошибку слишком поздно. Ты не из тех, кто станет крутить роман с женатым мужчиной, и не из тех, кто станет изменять своему мужу.
Тогда я познала настоящую ярость. Чейз загнал меня в угол. Он убедился, что все отходные пути перекрыты, не оставил мне выбора кроме того, который хотел, чтобы я сделала.
Впервые в моей жизни я хотела убить.
– Ты не прав, Чейз, – прошипела я. – По обоим пунктам. Я изменяла Фрэнки. Вообще-то последние двенадцать лет я трахалась с женатым мужчиной.
Его брови поползли наверх.
– Видишь, – продолжила я, – твои представления обо мне основательно отличаются от реальности. Дело в тебе, это конкретно тебя я не хочу.
Его челюсти сжались.
– Так что, Ева? – сдерживаясь, спросил он. – Снизойдешь трахнуть меня, или Фрэнки останется предоставленным самому себе?
Я подняла бокал с виски за семьдесят пять тысяч долларов.
– Трахну тебя, Чейз.
Пока я пила, Чейз вытащил телефон из кармана костюма.
– Это Хендерсон, – сказал он. – Вытащите сейчас же Делуву из одиночки… Да, я в курсе, что он склонен к насилию… Да, я также в курсе, сколько я плачу… Мне неинтересно, сколько человек потребуется, чтобы успокоить его, выполняйте, и как можно скорей… Хорошо. Убедитесь, что его сразу отправят в медицинский центр, и позвоните мне, когда он очнется и будет более-менее контролировать себя, я сразу отправлю психиатра и команду психологов для составления его полного психологического портрета. Вы с вашим персоналом должны согласиться с мнением психологов, подписать там, где вам покажут, и ожидать моих дальнейших инструкций.
Я прикончила виски, и со стуком поставила бокал.
– Очень хорошо, – продолжил Чейз, глядя на меня. – Полагаю, об охраннике уже позаботились?
Я сделала глубокий вдох, не принесший облегчения. Желудок наполнился теплом виски, и мое тело ослабло, мое сердце прочно застряло в глотке. Мне понадобится вся бутылка. Все семьдесят пять тысяч этого виски.
Будто читая мои мысли, Чейз через стол толкнул мне свой наполовину полный бокал.
– Великолепно, – сказал он в трубку. – Я буду на связи.
Он отключился. Затем нажал кнопку на телефоне на своем столе.
– Да, мистер Хендерсон? – донеслось из громкоговорителя.
– Отмени все, что у меня есть на остаток дня.
– Пардон? У вас две встречи, одна с судьей…
– Отмени все встречи.
– Но…
– Если хочешь сохранить свою работу, отмени все, что у меня запланировано.
– Да, сэр.
Звонок оборвался, и Чейз посмотрел на меня. Вздрогнув, я отвернулась и залпом выпила остатки его виски.
– Ева, – сказал Чейз, – мне надо объяснять тебе, что это не разовая встреча, верно?
– Разве ты только что не объяснил? – спросила я саркастично.
Он раздраженно смотрел на меня.
– У нас ничего не выйдет, если ты собираешься делать вид, что это принуждение.
– Оу, – фыркнула я. – А как мне стоит вести себя? Как на свидании? Как на тренировке?
– Мы могли бы сходить куда-нибудь, – сказал он тихо. – Пообедать для начала. У меня есть постоянная бронь почти в каждом ресторане города.
Я усмехнулась.
– Мы не на свидании, Чейз. Я просто согласилась раздвинуть ноги перед тобой. Тебе не надо напрягаться, чтобы понравиться мне.
В безжизненном взгляде Чейза появился холод. Он был прекрасным человеком, но кто-то, возможно, его родители, неоднократно прогибали его, ломали, пока в его душе не осталось ничего, что можно было собрать по кусочкам.
– Отлично, – сказал он бездушно, – раздевайся.
Сжав зубы, я сдернула с себя футболку и отбросила ее. Я скинула мои зеленые чаксы, затем привстала, чтобы расстегнуть мешковатые джинсы. Они упали к моим ступням, и я пнула их в сторону. Запустив пальцы в трусики, я стянула их вниз и переступила через них.
Чейз смотрел на свою добычу, его лицо напряжено, голодные глаза потемнели.
– Где ты хочешь меня? – спросила я с сарказмом.
– А где ты хочешь этого? – спросил он, возвращая мне мой сарказм.
Я перегнулась через его стол, моя грудь качнулась вперед. Взгляд Чейза следовал за ее движениями. Я был так зла, я была в ярости, мне сносило крышу от ненависти к этому человеку. К человеку, которого я считала своим другом.
И к собственному удивлению, моя ярость простиралась на Фрэнки.
Что-то случилось со мной, пока я зло смотрела на Чейза, что-то ужасающее и очень серьезное одновременно. Я не просто была в ярости. Я ненавидела Фрэнки. Он сломал меня так, что теперь я не могла понять, кто я вообще блять такая.
Все, что меня раньше интересовало, – это был Фрэнки. Все, чего хотел он, было важно для меня.
Вся моя жизнь была посвящена ему… и нескольким моим страстям, которые я держала в секрете, и которым отдавалась так редко.
Меня снова накрыло волной злости, когда пришло осознание всего это дерьма.
Нахуй Фрэнки.
Нахуй всё.
Резким взмахом руки я отправила все с огромного стола Чейза лететь по комнате. Его ноутбук врезался в книжную полку, фотографии в рамках с его свадьбы, с Ками, несколько с Ками и Девином, их четырехлетним сыном, все они, разбиваясь, полетели через комнату. Бумаги парили в воздухе, куда улетел его телефон, я не заметила.
Я запрыгнула на его стол, оттолкнулась и проскользнула к краю, сев прямо напротив Чейза. Я поставила ступни на его бедра и широко раздвинула ноги.
Чейз сквозь зубы втянул воздух.
– Вот этого ты хочешь, разве не так? – я почти прорычала ему. – Ты хочешь дикую киску, правда, Чейз?
Он сжал мои лодыжки и посмотрел мне в лицо.
– Да, – прошипел он.
И я хотела дать ему это. В постели я слетала с катушек только с Дьюсом. Я хотела сорваться опять. Я хотела свободы. Я хотела, чтобы страсть, переполнявшая меня, стала моей реальностью.
– Тогда поцелуй меня, – прошептала я, – наклоняясь вперед. За секунду до того, как его рот встретил мой, я отдернулась назад и врезала ему пощечину такую сильную, какую только смогла. Его голова от удара свернула вправо.
Он повернулся обратно ко мне, в его холодных глазах горела ярость. И это заводило меня.
Я сдвинула ногу с его бедра к его пульсирующей эрекции и подарила ему грязную ухмылочку. Поглаживая, я поманила его пальцем.
– Я думала, ты хочешь дикую киску, Чейз. Если хочешь, то придется попотеть.
Его глаза расширились, в них появилось понимание, что происходит.
– Блять… – прошептал он. – Я знал это.
Я наклонилась вперед, зацепив несколькими пальцами пуговицы на его рубашке.
– Ты ничего не знаешь обо мне, – прошипела я и дернула. Пуговицы полетели в стороны, и я соскочила к нему на колени.
У нас с Чейзом не было секса, и уж точно мы не занимались любовью. Чейз и я – мы сцепились друг с другом. Я заставила его отработать каждый поцелуй, каждое касание. Все это было извращенно возбуждающе. Грани разумного были перейдены, когда у него, наконец, получилось закинуть меня на спину и удерживать достаточно долго, чтобы с трудом раздвинуть мои ноги и силой войти внутрь меня, и этот момент мне безумно полюбился.
Я визжала во всю мощь своих легких: «ПОШЕЛ ТЫ НАХУЙ, ФРЭНКИ!».
Потом я перестала сопротивляться.
И вот тогда мы трахались. Трахались извращенно, развратно.
Чейз был профи в таких вещах, от которых большинство людей просто затошнило бы. Он заставил меня делать то, что я прежде никогда не делала, я и подумать не могла, что вообще способна на такие вещи, что я могу наслаждаться ими.
И я молила о большем.
Истощенная, с ноющим телом я покинула офис Чейза на трясущихся ногах, получив ключ от его номера в Вальдорфе[29]29
Вальдорф – отель Waldorf Astoria New York, пятизвездочный
[Закрыть] и предложение воспользоваться его личным водителем, когда бы он мне ни понадобился.
Я достигла пределов отчаяния, и мне было плевать на это. По факту мне теперь было плевать на всё.
***
Лежа в кровати, Дьюс посмотрел на свое обнаженное тело, на голову, ритмично двигающуюся между его ног, дрожь пробежала по его телу, и он сделал еще один большой глоток Джека[30]30
Виски Джек Дэниэлс
[Закрыть]. Он не собирался кончать. Он невыносимо хотел кончить, но сегодня этому не суждено было случиться. Он был пьян, он был вне себя от злости, и он охуенно сильно хотел отпустить все это.
Ебаная Ева. Надо было бросить ее там на вечеринке. Эта сука не была его женщиной, никогда не была. Она всегда принадлежала Фрэнки, а он был… чем он был для нее? На разок отвлечься? Ебаной игрушкой?
