Текст книги "Неоспоримая любовь (ЛП)"

Автор книги: Мэдэлин Шиэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Его руки сжались в кулаки.

– Ева, прекрати! – прорычал он.

Она перевернулась на другой бок и отвернулась от него.

В напряжении он поднялся с постели и направился к двери. Последний раз посмотрел на нее. Она смотрела в никуда.

***

Я проснулась, когда стемнело. Кровать скрипнула, Дьюс прилег передо мной. Он оставался на своей половине кровати, не обняв меня, не прижав к себе. Я не могла закончить все вот так. Только не с ним. Мой живот все еще ныл, хотя боль даже не шла в сравнении с ощущениями на лице. Ничего не поделать пока. Я перевернулась и забралась на него.

– Эй, – прошептала я.

Его руки обвились вокруг меня.

– Ты все еще злишься на меня, дорогая?

Вместо ответа я поцеловала его. Мы оба тяжело, возбужденно дышали, когда я оторвалась от него. Я потерлась своими губами о его губы и прошептала:

– Ты хочешь этого жестко или ты хочешь этого медленно?

– Детка, – ответил он сдавленно, – блять, я хочу тебя медленно.

И я дала ему это, не торопясь.

***

Он проснулся один.

Дьюс повернулся, и воздух был единственным, что он почувствовал. Он оглянулся по сторонам, ища Еву, пусто. Щелкнул по настольной лампе. Евы нет. Айпода на прикроватной тумбе нет. Чаксов у двери нет. Рюкзака на полу нет. Желудок сжался изнутри.

Натягивая джинсы, он пошел к Коксу, пнул дверь в его комнату. Рипер громко храпел, растянувшись во всю длину на кресле.

Кокс, лежа на животе, поднял голову.

– Босс?

Он оглянул комнату. Ками нет.

Тиски вокруг его груди сжались, причиняя невыносимую боль.

– Где твоя гребаная сука?

Кокс посмотрел налево от себя.

– Твою мать, – пробормотал он. – Кажется, я слышал какой-то шум, решил, что она опять трахает Рипера. Ебаное чистилище. Я собирался сделать ей предложение.

– Ты уже женат, дебил! Мы нахуй не в Юте[21]21
  В штате Юта существенная часть населения – мормоны, у которых принято иметь несколько жен.


[Закрыть], – он хлопнул дверью и спустился в холл.

Блу сидел в одиночестве за баром. Двадцать семь лет, две пачки сигарет в день, прогрессирующий алкоголизм и все еще здоров, как подросток.

– Ева? – спросил Дьюс.

Блу опрокинул рюмку текилы.

– Уехала.

В его груди все сжалось так сильно, что он вынужден был остановиться и растереть кожу в области сердца, прежде чем смог снова нормально дышать.

– Когда?

Блу наполнил и опрокинул следующую рюмку.

– Часа два назад.

Блять.

БЛЯТЬ.

– Прости, Босс. Я бы разбудил тебя, чтобы сказать, но она рыдала. В истерике. Умоляла открыть ворота. Умоляла не будить тебя. Я не в силах воевать с истерящей женщиной. Сразу хочется выпить.

– Ясно, – ответил он, оцепенев.

– Она оставила тебе это, – Блу протянул руку.

Он взял маленькую записку и развернул ее.

Дьюс, мне так жаль.

Мне не стоило приезжать и врываться в твою жизнь.

<3 Ева.

P.S. Береги себя.

– Босс?

– Что?

– Она славная девушка, – сказал Блу. – Милая к тому же. Хорошо освоилась здесь, приняла на себя удар за клуб. К тому же охуеть, как обожает тебя. Она так смотрит на тебя, что можно подумать, ты король ебаной Англии. И она добра к парням, не достает их из-за этих девок, приносит пиво, болтает и шутит, подружилась с этой штучкой, подружкой Джейза. Она не то, что Миранда… – Блу откинул голову, принимая еще одну рюмку, и передернулся. – Будь я тобой, я бы сделал все возможное, чтобы удержать такую, как она, в своей постели.

Что еще он мог сделать, чтобы она не ушла? Привязать ее к кровати? Накачать наркотой?

– Да… – пробормотал он. – Слишком поздно.

Он скомкал записку в кулаке.

– Налей мне, – проговорил он, присаживаясь рядом с Блу.

Ебать эту Еву Фокс и ее совершенные сиськи, и ее совершенное лицо. Надо было возвращаться к делам, возвращаться к своей жизни.

И он вернулся.

Три долгих года он проживал свою ебаную жизнь.

Его безрадостную гребаную жизнь.

А затем он снова встретил ее.

И его безрадостная жизнь стала куда блядь намного тоскливей.

Глава 8

Застонав, Фрэнки рухнул на меня.

– Слезай, – скомандовала я, отталкивая его. – Я дышать не могу.

Он поднял голову, ухмыляясь.

– Мне нравится твой вид, детка. Голая, блять, и прямо подо мной.

Фрэнки был ненасытен. Я почти желала, чтобы он продолжил блядовать где-нибудь в клубе и дал мне перерыв.

– Фрэнки! Я не могу дышать! Давай слезай!

Похрюкивая от смеха, он приподнялся на несколько дюймов надо мной.

– Я пытаюсь, детка, но, боюсь, ты не пустишь меня обратно.

Я раздраженно вздохнула, отпихивая его изо всех сил. Моих сил хватило не намного, но я все-таки сумела оттолкнуть его в сторону и слезть с постели.

Фрэнки потянулся за мной, я отскочила, шлепнув его по рукам. Я пошла в ванную одеться, не спуская с него взгляда.

– Напомни-ка, почему мы должны заниматься этим в клубе? – спросила я, надевая трусики, затем через голову проскальзывая в хлопковое джерси-платье.

– Встреча этим утром.

Я собрала свои волосы на затылке и включила кран. Набирая воду в ладошки, я стала умывать лицо.

– Ну, так почему я должна оставаться в клубе, если встреча у тебя?

– Не могу заснуть без тебя, детка.

Схватив зубную щетку Фрэнки, я выдавила на нее пасту и засунула в рот.

– По какому поводу собираетесь? – промямлила я с щеткой за щекой.

– У нескольких клубов образовались проблемы с Анжело Буонаротти. Похоже, что этот мудак нанял на одну и ту же работенку сразу нескольких ребят. Все вышло из под контроля, один из наших погиб. Надо разобраться, что за херня происходит. Возможно, Буонаротти пора присмотреться к месту на кладбище. Посмотрим.

Я сплюнула, промыла щетку и вернула ее обратно на место. Затем схватила косметичку и стала приводить себя в презентабельный вид.

– Собираюсь позавтракать с Ками, пока ты занят.

– У нее?

Я склонилась к зеркалу, легко набивая пальцем консилер под глаза.

– Скорей всего.

– Не переношу этого долбоеба, ее мужа, – проворчал Фрэнки.

Я ухмыльнулась.

– А кому-то он вообще нравится?

Чейз Хендерсон был высоко оплачиваемым адвокатом в известной юридической компании. В двадцать пять он получил партнерство в ней. Мы вместе ходили на подготовительные занятия, но он свалил в Гарвард в итоге, а мы с Ками остались на Манхэттэне, готовясь поступать в Университет Нью-Йорка. Их родители давным-давно согласовали этот брак. В школе над такой помолвкой посмеивались, но для их круга это не было чем-то из ряда вон выходящим. Во многих состоятельных семьях политиков по-прежнему были распространены договорные браки.

Чейз был невероятно хорош собой – в стиле «любимец Америки из рекламы белья Кэлвина Кляйна». Я ни разу не видела, чтобы он появился небритым, каждый его выход был, как с обложки журнала. Из уложенных гелем волос не выбивалась ни одна прядь. И самая главная деталь образа – вечно надменное, раздраженное выражение лица. Аура напряжения и дискомфорта сопровождала его. Размышляя о Чейзе, я представляла дом, который был чрезмерно дорогим, слишком новым, слишком вылизанным, слишком идеальным, чтобы расслабиться и почувствовать себя в нем комфортно.

Ками презирала его.

Она наставляла ему рога с ее персональным тренером с того момента, как закончился их медовый месяц. Он изменял ей с множеством разных женщин, ни с одной из них не встречаясь дольше двух-трех недель.

Театр абсурда какой-то.

– Мне не нравится, как он смотрит на тебя.

Я фыркнула.

– Фрэнки, тебе вообще не нравится, когда кто-то на меня смотрит. Вспомни. Тебе не нравилось, как профессор в колледже посмотрел на меня, когда я подняла руку. Профессора Рейнольдса помнишь? Папочке пришлось сильно раскошелиться за то, что ты избил его. К тому же я для Чейза – байкерское отребье.

– Сука, открой глаза, наконец! – крикнул Фрэнки. – Этот козел пялится на тебя, как будто он нахуй три дня не ел, а ты чертов стейк!

Я закатила глаза, распуская волосы. Мужчины. Когда они вообще не бывают голодны? В любом из смыслов.

– Разве тебе не пора идти на встречу?

– Жду твою сладкую задницу, чтобы закончить с тобой.

Я покачала головой и улыбнулась ему.

Фрэнки выглядел великолепно. Длинные коричневые волосы, неряшливая борода, тело, будто созданное для секса, покрытое татуировками и сексуальными шрамами. И да, он был хорош в постели: хорошее сочетание внимательности и требовательности, и он не шлялся налево. В этом я была уверена, поскольку, где бы я ни была – дома, в клубе, в супермаркете, в душе – Фрэнки был там же. Или где-то поблизости. Или где-то на полпути ко мне. Или доставал по скайпу. Или отслеживал мое местонахождение с помощью программы на его мобильном.

Три года назад я вернулась домой из Монтаны и столкнулась с таким безумием, какого прежде не видела. Клуб был перевернут и находился в состоянии хаоса. Во-первых, из-за моего отсутствия. Во-вторых, потому что у Фрэнки съехала крыша, и он бросался избивать каждого, кто появлялся рядом с ним неподалеку, он избивал себя рукоятью пистолета, разбивал себе голову и свои кулаки о стены, пока не начинал истекать кровью, крича, матерясь и проклиная меня.

Не обратив внимания на отца, желавшего закатить мне истерику и прочитать лекцию об ответственности, я пошла сразу в комнату Фрэнки и нашла его, покрытого кровью, свернувшимся в калачик в углу.

– Твою мать! – тихо ругнулась я, опускаясь на колени перед ним. – Фрэнки, малыш, посмотри на меня.

Он среагировал мгновенно: резко вытянул руки и вцепился в меня. Повалив меня на пол, он забрался сверху на меня. Его налитые кровью глаза смотрели на меня, моргая.

– Ева, – прохрипел он, – где ты нахуй была?

– Мне надо было передохнуть, малыш, прости, что покинула тебя.

Он охватил ладонями мои щеки, пробежался пальцами по волосам, по моим плечам вниз и обратно, по моим рукам. Прежде чем я сообразила, что происходит, его руки были на мне, срывая верх моего летнего платья, обнажая мою грудь. Он взял одну из них в руку и затем в свой рот.

– Блять, – выдохнула я, – Фрэнки, нет…

– Больше я ждать не буду, детка, – пробормотал он, не оставляя мою грудь. Приподняв бедра, он задрал подол моего платья.

Я пыталась столкнуть его с меня.

– Я не уйду от тебя снова! – обещала я ему. – Нам не нужно это вот так делать!

Пальцами Фрэнки втискивался между моих коленок, заставляя раздвинуть ноги. Он с силой подался бедрами вперед между моих ног, чтобы я не успела свести их обратно, потом рванул пряжку своего ремня. Я начала паниковать.

– Пожалуйста! – я заплакала. – Пожалуйста, не делай этого!

– Нет, детка, – прорычал он, – я нахуй больше не позволю говорить мне «нет» снова. Поняла? Ты нахуй больше не сбежишь от меня. Я давно тебе сказал, что ты моя, и пора блять вдолбить в тебя эту сраную мысль.

Все это было сказано, пока он расстегивал джинсы и ремень. Сейчас он оттягивал мои трусики в сторону, и я чувствовала, что он пытается войти в меня.

– Подожди! – я плакала, упираясь руками в его грудь. – Не надо!

– Блять, – пробормотал он. Он сплюнул на свои пальцы и начал растирать меня ими, увлажняя меня, затем убрал руку и вошел внутрь.

– Фрэнки! – я заорала, пытаясь сдвинуться в сторону и не дать ему продолжить начатое. – ХВАТИТ!

Он грубо заткнул мне рот рукой. Я продолжала визжать, но звук был тихим и смазанным, и кроме нас двоих никому не был слышен.

– Так охуенно долго ждал этого, – хрипел он, проталкиваясь жестче, придавив меня своим тяжелым торсом, пресекая любые попытки сдвинуться.

Он продолжал. Грубо. И силой взял свое. Я застыла, смотря на него, слезы в глазах. Фрэнки насиловал меня – мой Фрэнки. Все было, как во сне, как в каком-то фильме, который я едва могла припомнить. Нереально, сбивало с толку. Это не могло происходить по-настоящему.

– Сомкни ноги за моей спиной, – с хрипом выдохнул он. Все еще в шоке и оцепенении, я сделала, что он приказал. Он убрал руку от моего рта, чтобы схватить мой зад и всаживать еще жестче. Онемев, я слушала, как его кожа шлепалась о мою, слушала его тяжелое дыхание, слушала, как моя голова макушкой ударялась о стену.

– Как ты блять могла сбежать от меня? – выдохнул он. – Я нахуй спать без тебя не могу, я не спал ебаную вечность. Это ты, сука, сделала это со мной. Ты блять допустила это.

Да, сделала. Знала, что он будет в ярости, и все равно оставила его. Я должна была предвидеть, что это случится, что он сорвется и захочет привязать меня к себе тем способом, который, как он думал, будет самым надежным. Господи, это была целиком и полностью моя вина.

– Мне жаль, – прошептала я, – Боже, Фрэнки, мне так жаль. Больше это не повторится, обещаю, – мой голос надламывался.

– Не сомневаюсь, черт возьми, – прошипел он, – если вздумаешь снова, тебе блять не понравится то, что потом случится… Ева… Блять, детка… Я кончу сейчас… Блять…

Его бедра еще раз резко ударились об меня, моя голова прошибала стену сильней.

– Я кончаю детка, я блять кончаю…

Я уставилась в потолок. Я не была ни на каких контрацептивах. Мне понадобится все завтрашнее утро, чтобы отлежаться после таблетки[22]22
  Подразумевается какое-то экстренное средство контрацепции


[Закрыть]. Интересно, все потолки в спальнях так выглядят? Не уверена. Я поставила галочку в уме, чтобы не забыть поинтересоваться потолками в других спальнях.

– Как же я блять люблю тебя, Ева, – выдохнул Фрэнки.

Я вытерла слезы и обвила руками его шею.

– Я тоже люблю тебя, малыш, – прошептала я, крепко обнимая его, гладя его спину, бормоча извинения.

Это не было враньем. Я любила Фрэнки. Всем своим сердцем. Но это была не такая любовь. Я любила его, как любят лучших друзей, как любят старших братьев, совсем не как любовников. Но он насильно занял свое место в категории любовников, и я ничего не могла поделать с этим. Он нуждался во мне, он не дал бы мне уйти и жить свою жизнь, и я дала ему то, чего он хотел, я пыталась дать ему лучшее, что могла.

Это случилось три года назад.

Три года за спиной Фрэнки на его байке и в его постели, которая в общем-то была моей постелью. Моя комната в клубном доме была больше, чем его, и лучше обустроена.

– Кого ты любишь, детка?

Я закончила с прической и вышла из ванной.

– Тебя, – ответила я.

– Да блять, ты любишь меня.

Фрэнки оделся и сел на кровать надеть ботинки. Он оглядел меня сверху до низу и застыл.

– Не слишком ли много тела ты показываешь?

Я хмыкнула.

– Едва ли.

Фрэнки уже был на ногах, расстегивая свой ремень и подходя ко мне.

– Иисусе! – вскрикнула я, отпихиваясь от него. – Соберись, ублюдок похотливый! У тебя встреча! У меня завтрак с Ками!

Не успела я опомниться, как мой живот был вжат в стену. Его язык прошелся по моей шее.

– Меня это не волнует, детка. Ты нахуй не можешь ходить тут полуголая и ожидать, что я буду держать руки при себе.

– Ты играешь не по правилам, – прошептала я.

– Когда речь о тебе, Ева, я нахуй не играю.

Прошел еще почти час, прежде чем Фрэнки решил, что пора идти на встречу, но даже тогда он уходил неохотно.

***

Дьюс нахмурился, глядя на Проповедника.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь. У меня нет связей с Анжело Буонаротти.

У его отца были связи с ним, да. У нескольких его кузенов тоже были. Но не у него.

Он продолжил:

– Так что если та сделка не состоялась, то точно не по моей вине.

– У тебя полно связей с ним, – прорычал Проповедник. – Мои парни видели твоих в сраных доках.

– Ничем не могу помочь, если кто-то из моих парней занимается бизнесом на стороне. У всех семьи, их надо кормить.

Темные глаза Проповедника сощурились, он перевел взгляд вправо, где сидели Пес, Одноглазый Джо и Тайни. Рядом с Джо сидели его парни: Мик, Кокс и Джейз. Сам он сел в конце стола прямо напротив Проповедника. Рядом с ним по другую сторону стола сидел Крутой Чарли, при печальных обстоятельствах ставший Президентом своего клуба, и двое его парней. Обстановка была накалена. Ни один из братьев не хотел здесь присутствовать. Он и Проповедник по собственным причинам, включавшим шестнадцатилетнюю Еву и пистолет, сделавший два выстрела, Чарли – поскольку Фрэнки убил его старика несколько лет назад. Это была только верхушка ебаного айсберга. Отец Чарли хоть и был редким ублюдком, но оставался своим проверенным человеком.

Да, все это дерьмо нервировало. Даже без присутствия Фрэнки.

Дверь распахнулась с громким ударом. Встревоженные, несколько из присутствующих братьев привстали, доставая оружие.

Фрэнки ввалился, ухмыляясь. Он застегивал ширинку и ремень, полностью игнорируя направленные на его голову стволы.

– Извините, припозднился, – сказал он, ни к кому в точности не обращаясь, присаживаясь на стул слева от Проповедника.

Проповедник сердито смотрел на него.

– Где ты нахуй был?

Фрэнки едва открыл рот, как пустая кофейная чашка прилетела ему в грудь через полстола.

Одноглазый Джо оскалился на Проповедника.

– Он входит сюда лыбясь, застегивая ширинку, и ты спрашиваешь, где он был! Ты знаешь, где он был, ебаный идиот, и ты знаешь, чем он занимался там, и с кем он этим занимался, потому что это «что-то» – единственное, чем эти двое вообще занимаются. Шлепаясь друг о друга, днем и ночью, плевав на то, что нам все слышно! И ты собираешься задавать ему тупые вопросы насчет, где он был, хотя прекрасно знаешь, что он начнет рассказывать о том, как трахает мою племянницу! И меня тошнит нахер выслушивать это дерьмо! Если он произнесет еще одно слово о горячей киске или о сиськах, имея блять ввиду мою девочку, я отправлю его обратно в больницу!

Фрэнки ухмыльнулся.

Его желудок перевернулся.

Проповедник вздохнул.

– Ты мне пытаешься напомнить, что я должен мою собственную девочку держать подальше от клуба? Не думаю, что смогу так подолгу с ней разлучаться.

Пес ахнул. Честное слово – ахнул, как маленькая блять девчонка.

– Никто не смеет держать Еву подальше от клуба!

– Ни при каком ебаном раскладе! – крикнул Тайни. – Она не дает моей Олд Леди пилить меня и занимается стиркой!

– Чертовски верно! – кулак Джо опустился на стол. – Это наша девочка! Если Евы тут не будет, кто будет наводить порядок на книжных полках? Кто будет готовить нам ебаные завтраки? Если кто-то и должен убраться, так это Фрэнки!

Фрэнки все еще ухмылялся.

– Ты не сможешь выпнуть меня отсюда. Твоя девочка любит меня. Если ты не заметил, то это в ее комнате наверх по лестнице я сплю.

Дьюс сделал выдох. Он не хотел приезжать в Нью-Йорк, он вообще не хотел встречаться ни с Чарли, ни с Проповедником, еще больше он не хотел встречаться с ними в клубном доме Демонов, и он страстно не желал видеть Фрэнки.

И сейчас, когда он узнал, что Ева отдала себя Фрэнки… Он хотел пустить пулю в череп каждому из присутствующих в этой комнате говнюков.

Но даже не это было худшим. Эти мужчины, ее отец, ее дяди, весящий под три сотни фунтов, залитый потом Тайни, все они были в ужасе от мысли, что Ева не будет появляться в клубе, как их Олд Леди. Их не волновало, что она была прекрасно осведомлена о всех их пьяных дебошах со шлюхами, скорей всего она видела большинство этих сборищ, помогала потом прибираться и приводить все в порядок по окончании.

У нее даже была своя комната. Своя комната. В ебаном мотоклубе. Как такое нахуй возможно?

Он был раздавлен осознанием своей ошибки, будто гребаным грузовым поездом. Он думал, что она упрямится и капризничает, а она всего лишь бурно среагировала в ответ на его желание изолировать ее от того образа жизни, который был естественным для нее. Она бежала не от него, она бежала от той клетки, в которой он хотел ее запереть.

– Можете оставить вашу ебаную драму на потом? – спросил Чарли. – Может, нам стоит вернуться к нашим ебаным делам?

Фрэнки повернул голову и подарил Чарли улыбку, безумную и грязную.

– Конечно, Чарли, – с удовольствием произнес он, – я блять обожал вести дела с твоим стариком, уверен, что и с тобой буду вести их в полном согласии.

Ноздри Чарли были раздуты, но он мудро держал рот на замке. Каждый знал, что неприятности были вторым именем Фрэнки, готовым в любой момент схватиться за оружие и кинуться на тебя.

– Ладно, – проворчал Проповедник, – если мы не пудрим друг другу головы, значит, это семья Буонаротти играет с нами. Кто-то должен нанести визит Сэлу, поспрашивать его, в курсе ли он, что его ебаные детки творят. Вы должны понимать, что он…

Дверь распахнулась, и снова пистолеты были на взводе, Ева ворвалась в комнату. Фрэнки соскользнул со своего стула и исчез под столом.

– Я тебя вижу! – крикнула она. – Вылезь оттуда и отдай мне мою сумочку и мои чаксы! Я должна была встретиться с Ками час назад!

Кокс вскочил со стула.

– Ками? Где Ками?

– Не знаю, о чем ты говоришь, детка, – раздался сдавленный от хохота ответ из-под стола.

– О Господи! – пробормотал Проповедник, потирая переносицу.

– ПАПОЧКА!

– Занят, малышка Ева, – вздохнул он, – можем мы попозже с этим разобраться?

– НЕТ!

Ебаный ад, она была прекрасна. Волосы, длинные и темные, спадали мягкими волнами на ее плечи, спускались на грудь. Она носила макияж, которого было больше, чем он когда-либо видел на ней. Ей шло, придавало больше лоска, но ему не нравилось. Он не видел веснушки на ее носике или естественный розовый румянец на щеках. Ее платье было из тонкого хлопка, обнажало одно плечо, было бесформенным, открывавшим ноги. Появление Евы в нем было простым, но сексуальным. Она выглядела охуенно горячо, но ему больше нравилось видеть ее в мешковатых джинсах, висящих низко на бедрах, и коротенькой футболке, обнажавшей живот. Его взгляд переместился к ее шее, к золотой цепочке, на которой, он точно был уверен, между ее грудей, под платьем висел медальон его старика.

Она была так зла, так сосредоточена на Фрэнки, что даже не заметила его. Он не отводил глаз, дырявил ее взглядом, и по-прежнему – ничего.

– Фрэнки, ответь Еве, где вся ее хрень, прежде чем огребешь от меня!

Проповедник дернулся в сторону Фрэнки, и из-под стола раздался вопль. Фрэнки выполз, потирая бок, в который Проповедник его пнул, и глазея на него.

– Фрэнклин Сальваторе Делува, – рявкнула Ева, – я жду.

Вскочив на ноги, Фрэнки достал мобильный из заднего кармана своих джинсов и кинул ей. Она поймала его одной рукой.

– Где остальное? – скомандовала она, уже не такая рассерженная, как минуту назад.

– Чаксы в холодильнике, детка, – сказал Фрэнки, ухмыляясь.

– Ты запихнул ее чаксы в холодильник? С нашей едой? – спросил Пес.

– Ага.

– Хм.

Ева топнула босой ногой.

– Сумочка, Фрэнки, где моя сумочка?

– Сумочка? – хмыкнул Джо. – Ты случайно не имеешь ввиду этот ебаный мешок под картошку, в который можно посадить семью карликов?

Проповедник, Пес, Джо, Тайни и Фрэнки захохотали.

Разозленная, Ева повернулась, собираясь убраться из комнаты. Ее глаза нашли его, она застыла на полпути и оступилась. Он встал со своего места, но Кокс был ближе, схватил ее за талию и удержал, не дав упасть.

– Эй, Фокси, – прошептал Кокс, широко улыбаясь. Она моргнула, глядя на него.

Он помог ей встать на ноги, и она быстро сделала шаг назад, обеспокоенно оглянувшись на Фрэнки.

Лицо Фрэнки стало багровым, его руки сжались в кулаки, вены на его шее вздулись, мышцы были напряжены. Он выглядел, как сумасшедший. Впрочем, все и так думали, что он свихнулся.

Проповедник закатил глаза.

– Фрэнки, он просто помог ей. Прямо блять сейчас прекрати это дерьмо.

Фрэнки не слушал его. Его сумасшедшие глаза оставались сфокусированными на Коксе. Кокс, никогда в своей жизни не отступавший перед вызовом, удерживал взгляд Фрэнки и не торопился сесть обратно.

– ФРЭНКЛИН! – заорал Проповедник.

Сникнув, как пятилетний ребенок, Фрэнки с грохотом сел обратно и скрестил руки на груди.

Сглотнув и избегая смотреть на меня, Ева повернулась к Фрэнки.

– Сумочка, малыш, – сказала она мягко, – она все еще нужна мне.

Часть безумия в глазах Фрэнки исчезла, и он улыбнулся ей.

– В микроволновке, детка.

Тайни загоготал, Проповедник покачал головой.

– Извините, что прервала, – сказала она, наклоняясь к Проповеднику, – люблю тебя, папочка, люблю тебя, дядя Джо, люблю тебя, Пес, и конечно тебя тоже люблю, Тайни.

Каждый из этих мужчин расплылся от удовольствия. Она не была очередной байкерской соплячкой. Она была любимой дочерью байкеров. Тем клеем, что держал этих мужчин вместе. Ева Фокс была принцессой клуба Серебряных Демонов.

Даже Чарли выглядел впечатленным. Девчонка была очаровательной и милой. Она ослепляла каждого в этой комнате.

– Люблю тебя, малыш, – прошептала она Фрэнки.

Его сердце екнуло.

– Да блять, детка, – прошептал он в ответ, – навсегда вместе.

Проповедник перевел взгляд с Евы на Фрэнки и обратно, улыбаясь, выглядя гордым.

И поскольку Дьюс был уверен, что секунд через пять потянется за пистолетом, он извинился и покинул комнату.

***

– Мисс Хендерсон ожидает вас?

Я раздраженно смотрела на чванливую женщину.

– Да.

– Вас нет в ее сегодняшнем листе посещений, мисс Фокс, боюсь, я не смогу пропустить вас. Хендерсоны не любят, когда их беспокоят в выходные.

Я со всей силы ударила кулаками по ее столу.

– ЗВОНИ ЕЙ!

Хмуро посмотрев на меня, она отвернулась и набрала апартаменты Ками. Вернее, ее двухэтажный пентхаус, расположенный на вершине небоскреба, с которого открывался вид на Манхэттэн с высоты птичьего полета.

– Миссис Хендерсон, здесь мисс Фокс…

Женщина сжала челюсти, и я знала, что Ками накинулась на нее с ругательствами. Я, стоя на своем месте, слышала, как она орала на нее сквозь трубку телефона.

Женщина повесила трубку.

– Вы можете подняться, – сказала она коротко, избегая зрительного контакта.

– Спасибо, – фыркнула я.

Я влетела в фойе с колоннами в романском стиле, больше похожее на кафедральный собор, оттолкнула замешавшегося Чейза, который к моему удивлению был одет во фланелевую пижаму, пронеслась мимо ряда белоснежных комнат, обставленных серой и белой мебелью, со стенами, украшенными блеклой абстрактной живописью, которую по форме мне и сравнить не с чем было, кроме, возможно, чернильных пятен, появлявшихся после того, как ручка протекала. Я ворвалась в спальню Ками.

Она лежала на своей королевского размера кровати, над которой был закреплен балдахин, как у принцессы, одетая в короткое полупрозрачное платьице бледно-розового цвета и такого же оттенка пеньюар. Ее длинные светлые волосы были распущены и свисали над журналом моды.

– Ками! – заорала я, кидаясь к ней. – Прикончи меня!

– О Боже, Ева, что случилось, детка? Фрэнки опять натворил что-то?

– Нет, – прошептала я, переползая через нее, забираясь на кровать. – Ну, хотя да… Когда такое было, чтобы Фрэнки не сотворил очередное безумие?

– Мне этот парень не нравится, – пробормотал Чейз, появляясь в проходе, держа в руках графин с виски и два бокала.

Он вопросительно протянул графин в нашу сторону.

– Да, пожалуйста, – прошептала я.

Я быстро проглотила первую порцию виски и протянула руку за второй, которую прикончила также быстро. Огонь виски превратился в моем желудке в мягкое тепло. Я глубоко вдохнула.

– Утром я зашла в офис папы, ругалась с Фрэнки и потом увидела там Дьюса, и я споткнулась, и Кокс поймал меня, и я …

– КОКС! – крикнула Ками, вскакивая на колени. – Кокс здесь?

– Кто такой Кокс? – спросил Чейз.

– Не твое дело, – огрызнулась Ками. – Бог мой, Ева, он спрашивал обо мне?

– Эммм… – я глянула на Чейза. Я знала, что он был в курсе измен Ками, как и она в курсе его похождений, но они об этом не говорили прямо, по крайней мере, друг с другом, и я не была уверена, как отреагирует Чейз, когда услышит о чем-то подобном.

Он пожал плечами.

– Давай, вперед, Ева. Мне насрать, кого она трахает.

– Хорошо, – выдохнула Ками, озираясь по сторонам, не в состоянии остановиться на какой-то одной точке, – я иду переодеваться, потом мы едем прямо в клуб.

– Эй, Ками…

– Что?

– Ты не слышала, что я сейчас сказала?

– Ты сказала, что там был Кокс.

Я схватила ее за предплечье.

– Ты оглохла, сука? Я сказала: Дьюс и Кокс были там!

– Кто такой Дьюс? – спросил Чейз, отпивая виски.

– Не твое дело! – бросила ему Ками. – О Боже, Ев, что ты сделала?

– Ничего! – крикнула я в ответ, пряча лицо в ладонях. – Что я должна была сделать? Фрэнки был прямо там! Ну, ты знаешь, этот мой сумасшедший, чрезмерно заботливый бойфренд Фрэнки с замашками убийцы? Я молча обалдела и сбежала! А сейчас я обалдеваю вслух, потому что Фрэнки тут нет!

– Мне точно не нравится этот парень, – снова пробормотал Чейз.

– Уходи! – прошипела Ками.

Игнорируя ее, он сел в конце ее кровати.

Ками вытаращилась на него.

– Серьезно, Чейз. Неужели тебе больше нечем заняться?

Он сделал еще один глоток виски.

– Нет. Утро воскресенья. Чем я блять должен заниматься?

– Твоей восемнадцатилетней ассистенткой? – подсказала я услужливо.

Ками начала смеяться.

Чейз, совершенно не обеспокоенный моими словами, отрицательно покачал головой.

– Она слишком назойливая и прилипчивая. Уволил ее.

Ками хмыкнула.

– Ей восемнадцать, Чейз, чего еще ты ожидал?

– Чтобы она проявила немного ебаного здравого смысла и смирилась с тем фактом, что далеко это не зайдет, – пробормотал он. – Она, может, вела бы себя спокойней, если бы могла хоть на минуту забыть, что я женат. Но это трудно сделать, когда в моем офисе развешено примерно пять миллионов твоих фотографий, которые ты так настойчиво туда привозила. Фотографии, которые смотрят прямо на нее, когда я нагибаю ее на своем столе.

– Просто вопиюще! – ахнула Ками. – Ты бы хоть фотографии передвинул по такому случаю!

– Нее… – отмахнулся он. – Мне нравится смотреть на тебя, пока я трахаю других женщин.

– Хмм… – задумчиво протянула Ками. – Мне вот вообще не нравится на тебя смотреть.

– Ааа, – ответил он, – вот почему ты постоянно утыкаешься лицом в подушку, когда я трахаю тебя?

– В большинстве случаев, – сказала она радостно.

– Ребята, вы очень странные, – проинформировала я их.

– Ты бы тоже вела себя странно, если бы твой отец заставил тебя выйти замуж за такого мудака.

Чейз поднял свой бокал в воздух.

– Выпьем за это, – пробормотал он.

Ками закатила глаза, приглаживая мои волосы.

– Пошли по магазинам, – сказала она мягко. – Терапия в розницу. Чейз платит.

Я хихикнула.

– О деньгах я точно не переживаю, Кэм.

– Мои деньги заработаны законными путями, – заявил Чейз. – Ни капли крови, ни на одной банкноте.

Я посмотрела на него.

– Ты адвокат, Чейз. Ты весь и полностью в крови.

– Какие фантазии, Ева, – вкрадчиво сказал он. – Мне нравится.

Я поморщилась.

– Может, тебе пора выпить чашку кофе вместо виски?

Он выгнул бровь.

– Если я соглашусь с тем, что у меня есть проблемы с алкоголем и обращусь к Богу по этому поводу, значит ли это, что ты наконец примешь предложение стать моей госпожой?

Вот почему Фрэнки ненавидел Чейза.

– Господи, Чейз, ты жалок. Ева никогда не трахнет тебя. Черт, да даже я тебя трахаю только по единственной причине: я обязана это делать.

– В конце концов, Ева трахнет меня, – сказал Чейз лениво. – Все имеет свою цену. Я просто не понял пока, чего стоит она.

Любой нормальный человек был бы шокирован, но это был Чейз, я привыкла к нему. Я подумала, почему бы не дать ему попробовать его собственную пилюлю цинизма.

– Чейз, – промурлыкала я, – хочешь знать, почему ты никогда не добьешься своего? – я соблазнительно провела ладонью по своему телу.