Текст книги "Две плети (СИ)"
Автор книги: Майя Невская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 29 страниц)
Глава тридцать седьмая
Стоя в ванной, я разглядывала собственное отражение в огромном зеркале. Как я и предполагала после вчерашнего секса на теле проявились последствия. Бедра и ягодицы были в синяках, шея и грудь в засосах, на плече красовался след от укуса Зорана, соски были ярко-алыми, храня воспоминания о грубых мужских ласках и стальных зажимах. Глядя на все это великолепие, я не смогла сдержать улыбку. Мне нравилось наблюдать на своем теле все эти отметины. Я получала от этого своеобразное удовольствие.
Приняв душ, я завернулась в полотенце и вернулась в спальню. Сев на кровать, позвонила сестре.
– Как ты, Ариш? Все в порядке?
– В полном. А ты там как? Хорошо себя ведешь? Или тебя уже наказали?
– Для человека, который всем этим не интересуется, ты поразительно осведомлена обо всем происходящем в Теме. – Улыбнулась я, останавливаясь взглядом на портупее, сиротливо лежащей на прикроватной тумбочке и моих ошейниках. Проведя кончиками пальцев по горлу, я возрождала ощущение того, как эти символы мужской власти вчера обнимали мою шею. Все еще трудно было осознать, что я позволила Богдану и Зорану надеть их на меня. Я была уверена, что подобного никогда больше не произойдет, но мужчинам без особых усилий удалось преодолеть выстроенный мной барьер.
– От тебя нахваталась.
– Тебе стоило нахвататься от меня чего-то более полезного, – покачала я головой. – Теперь будем разговаривать исключительно о твоей учебе.
– Да ладно тебе, Алин. Я же шучу.
– Чем планируешь сегодня заниматься?
– Не знаю. Может, погулять схожу или в кино.
– Будь осторожна.
– Буду, конечно. Не переживай. Лучше береги там свою задницу, – раздался смешок. – Думается мне, у тебя гораздо больше шансов влипнуть в неприятности, чем у меня.
– Типун тебе на язык, – улыбнулась я.
Удостоверившись, что с Ариной все в порядке, я попрощалась с ней. Я не сводила глаз с ошейников. Они манили, уговаривали, звали… Поддавшись искушению, я медленно обернула их вокруг шеи. Закрыв глаза, я пропускала через себя эти знакомые и в то же время другие ощущения. Вспоминала все, что Богдан и Зоран вчера говорили, как убеждали. Я позволила себе им поверить, наверное, потому что в глубине души, несмотря на все доводы разума, мне очень хотелось им принадлежать…
Выйдя из спальни, я пошла на поиски мужчин и нашла их курящими на террасе.
– Доброе утро. – Придерживая полотенце на груди, я замерла на пороге.
Богдан сбил пепел с сигареты. Зоран глубоко затянулся. Оба посмотрели на меня. Их энергетика, словно тягучая лава, подползла ко мне по полу, достигла ног, поднялась выше до самого горла, плотно оборачиваясь вокруг. Несмотря на то, что вчера они максимально меня удовлетворили, сейчас смотря на них таких спокойных и расслабленных, я снова ощущала требовательное покалывание внизу живота. Похоть и желание с рассветом никуда не делись, по-прежнему блуждая в крови.
– Иди сюда. – Богдан протянул руку. Едва я оказалась рядом, он привлек меня к себе на колени. – Как себя чувствуешь?
– Прекрасно.
Он провел по моему бедру, задирая полотенце, очертил синяки. Кожа под его осторожными прикосновениями вспыхивала, пробуждая воспоминания о вчерашних грубых ласках.
– Больно?
– Нет, Хозяин. – Я провела носом по изгибу его шеи, втянула мужской запах. – Мне не больно.
– А здесь? – Зоран дотянулся до моего плеча и провел пальцем по укусу.
– И здесь не больно, Хозяин.
– А другие места как себя чувствуют?
– Хорошо. – Я прижалась к Богдану. – Все живы.
Зоран улыбнулся, снова затягиваясь. Я смотрела, как он курит, блуждая взглядом по его сильным рукам, вспоминая, как вчера эти ладони трогали, сжимали, ласкали меня…
– Тебе очень идут ошейники. – Богдан просунул под них пальцы, заставляя те плотнее затянуться вокруг шеи. Это давящее ощущение вызвало приятную волну мурашек на спине. Глядя мне в глаза, Богдан продолжал натягивать ошейники. Я облизнула губы, наслаждаясь этим давлением.
– Чем займемся сегодня? – Зоран посмотрел на нас с Богданом.
– Воспитанием Алины.
– Заманчиво. Стек, флоггер, однохвостка, кнут?
– Что предпочитаешь, девочка? – Богдан перебросил прядь волос мне за спину.
Я прижалась к нему теснее и уткнулась щекой в его плечо. Перспектива быть выпоротой мне не нравилась, о чем я и поспешила сказать:
– Можно я не буду выбирать ничего из этого?
– Можешь не выбирать. – Зоран неспешно втянул в легкие дым. – Тогда мы используем все озвученное.
Условия ухудшались со скоростью света.
– Тогда стек. – Из всего предложенного я предпочла наименьшее из зол. Стек казался мне самым безобидным как внешне, так и по силе воздействия. Хотя удары им тоже были весьма болезненными.
– Поздно, девочка. Ты упустила возможность.
Я тихо вздохнула, понимая, что не стоило и пытаться договориться с Верхними. В подобных играх им равных нет.
– Напомните мне никогда не вступать с вами в переговоры. Шансов против вас у меня все равно нет. Слишком много умелых манипуляторов на квадратный метр.
– Манипуляторов? Кажется, я снова улавливаю неуважение в твоих словах, – прищурился Богдан.
– Нарвалась, – кивнул Зоран и затушил окурок в пепельнице. – Вот и решили, чем займемся.
Я мгновенно напряглась. От приятной утренней расслабленности не осталось ни следа. Мои неосторожные слова привели меня к немедленному наказанию. Я даже не поняла, как это произошло.
– Жди нас в гостиной, Алина.
Я нехотя выбралась из объятий Богдана. Он удержал меня за полотенце. Я оглянулась. Он снова потянул его на себя. Понимая, чего он хочет, я разжала пальцы, оставляя полотенце в его руках. Обнаженная, на едва гнущихся ногах я отошла от мужчин, ругая себя за свой неуправляемый язык. В комнате я опустилась на пол, безуспешно пытаясь погасить растущее волнение. Ожидание наказания всегда действовало на меня одинаково: заставляло испытывать страх перед предстоящим. Я знала, что последует дальше, знала, как все будет происходить, знала, что будет больно. Это понимание вынуждало душу наполниться мучительным беспокойством.
Богдан и Зоран вошли в комнату. Я вдавила ладони в бедра, ощущая властную непоколебимую решительность, заполнившую спальню. И эта решительность скоро обрушится на меня жгучей болью.
– Прими позу для наказаний, Алина. – Богдан кивком указал на постель.
Я подползла к кровати и легла на нее животом, коленями оставаясь на полу. Медленно выдохнув, я закрыла глаза, ожидая начала.
– Тридцать ударов, девочка. Плюс двадцать обещанных сверху за прошлый эпизод неуважения, – напомнил Зоран. – Считай, Алина.
Первый хлесткий удар заставил меня вздрогнуть всем телом. Я старалась подготовиться к последующим, но Богдан и Зоран намерено обрушивали их на меня с разными промежутками, не давая подстроиться. Напряженное ожидание разрезали резкие болезненные удары и мой тихий последовательный счет. Как и обещали, мужчины меняли плети, давая мне прочувствовать весь спектр боли. Из-за этого порка становилась все более непредсказуемой. Ощущения – острее. Все это рождало эмоции, которые настойчиво тревожили душу…
Сжимая ладонями одеяло, я старалась вынести боль, намертво впившуюся в мои ягодицы. В этот раз я не старалась молчать. Наоборот, стонала, иногда вскрикивала, под конец начала плакать. С последним ударом из меня вырвался тихий вздох облегчения.
– Порол бы и порол…
– Как я тебя понимаю.
– Девочка пробуждает адский голод…
– Не выпускал бы плеть из рук…
Обрывки их разговора долетали до меня будто издалека, просачивались сквозь боль, проникали в душу. Несмотря на мое отношение к поркам, мне хотелось дать Богдану и Зорану то, в чем они нуждались. Хотелось удовлетворить их желания так же, как они удовлетворяли мои…
Оказавшись в крепких мужских объятиях, я тихо выдохнула и коснулась дрожащими губами твердой груди. Я все еще не могла привыкнуть к тому, что после наказания, после каждой сессии меня обнимали, окружали заботой, дарили много ласки и тепла. С Ним всегда было иначе. Каждую каплю мимолетной нежности мне приходилось заслуживать, молча выпрашивать, отчаянно заглядывая Ему в глаза. И все, что мне перепадало, это короткое равнодушное поглаживание по голове, еще реже поцелуи. Последние можно было за три года по пальцам одной руки пересчитать.
– В этот раз гораздо лучше, девочка. – Богдан стер слезы с моих щек.
Я и сама это чувствовала. Когда не нужно было контролировать собственные эмоции, проживать боль было легче. Больше она не казалась чем-то непреодолимым. Я осознала, что с ней можно иметь дело, если перестать ее так отчаянно бояться.
– Впредь будешь вести себя уважительнее?
– Я постараюсь, Хозяин.
– Неправильный ответ, Алина, – покачал головой Зоран.
– Я просто честна с вами. Боюсь обещать то, что могу не выполнить. – Я поджала губы, стараясь сдержать улыбку. Вопреки случившемуся наказанию настроение у меня все равно было хорошим. И это тоже было неожиданным. – Не то чтобы я специально все это говорю. Нет. Само выходит.
– Тогда поводов тебя наказать нам надолго хватит. Давай сюда свою попку, девочка. – Зоран забрал меня у Богдана и переложил на кровать.
– Боже нет. – Я накрылась одеялом, но он ловко избавил меня от него и вынудил лечь на живот.
– Просто мазь, Алина, – погладил Зоран мои пылающие ягодицы. – А ты о чем подумала?
– О продолжении банкета, – проговорила я, расслабляясь.
– Твоя задница, к сожалению, сегодня больше не выдержит.
Раньше после наказаний я чувствовала себя эмоционально растревоженной. Хотелось спрятаться, восстановиться. Теперь же мне не приходилось справляться с последствиями в одиночку. Забота, которую проявляли ко мне Зоран и Богдан, позволяла быстрее прийти в себя.
Лежа в постели, я тихо улыбалась. В душе расползалось приятное тепло. В этот раз Тема была именно такой, какой я ее видела изначально, до того, как Он перевернул все мои представления о ней. Во второй раз я вошла в нее более осознанной. Точно знала, чего хочу и чего хочу избежать. И пока все складывалось как нельзя лучше.
Глава тридцать восьмая
Четыре года назад
«Через час ты должна быть у меня в офисе».
Сообщение от Кирилла застало меня во время совещания у директора. Ровно с этой секунды я не могла больше думать ни о чем другом. Все время пока шло обсуждение рабочих вопросов, я сидела словно на иголках. Теребя ошейник, постоянно смотрела на часы. Нервное напряжение стремительно приближалось к точке кипения. Постукивая ногой, я мысленно умоляла коллег поторопиться, но те словно издеваясь, с улыбками и глупыми шутками расслабленно дискутировали о наших текущих проектах и архитектурных планах на ближайшее будущее. Периодически мне задавали вопросы, уточняли какие-то моменты. С трудом я заставляла себя сосредоточиться, включаясь в общий процесс, но все мои мысли были сейчас связаны только с Кириллом.
Мы не виделись почти две недели. Ежедневно я ждала от него звонка или сообщения, жаждала встречи, изнывала без него и его внимания, но Кирилл молчал. А моя потребность в нем росла, крепла и становилась отчаянной.
Едва совещание закончилось, я пулей вылетела из кабинета директора. Невзирая на то, что рабочий день еще не закончился, за рекордные две минуты я собралась и, игнорируя обращенные ко мне вопросы коллег, мчалась по коридору к лифту, на бегу вызывая такси.
Весь путь с губ не сходила счастливая улыбка. Знакомое приятное волнение прописалось в душе. Скоро я увижу Кирилла, окунусь в его стальную власть, растворюсь в мощной ауре. Я мечтала об этом слишком долго.
Когда спешишь, время тоже начинает бежать стремительно, буквально утекает сквозь пальцы словно вода. Не дожидаясь пока стеклянные двери разъедутся в стороны, я протиснулась в образовавшийся проем и оказалась в просторном холле с высокими потолками и ярким стильным освещением. Стараясь унять одышку, я подошла к стойке администратора. Потратив несколько минут на внесение моей фамилии в список посетителей, я продолжила путь.
В лаконичной, строгой, как и сам Кирилл, приемной его секретарь приветливо улыбнулась и сказала, что я могу войти в кабинет. На секунду я замерла перед дверью, давая взбесившемуся пульсу прийти в норму. Но измотанное моим сумасшедшим забегом сердце не желало успокаиваться, набатом барабаня в ушах. Выдохнув, я коротко постучала и вошла внутрь.
Впервые я находилась здесь. В любой иной ситуации, с любым другим человеком я бы непременно уделила время, чтобы осмотреть интерьер, но не сейчас. Сейчас моим вниманием единолично владел Кирилл. Я смотрела только на него. Впитывала в себя его присутствие, наслаждалась возможностью снова быть рядом с ним. Мощная мужская энергетика вытеснила из помещения весь кислород, но я продолжала дышать им – Кириллом. Этого мне было достаточно.
Мое появление будто осталось им незамеченным. Он даже взгляд не оторвал от монитора, продолжая сосредоточено стучать по клавиатуре.
– Здравствуйте, Господин.
Ответом мне послужила тишина. С каждой проносящейся минутой она становилась все более давящей. Аура вокруг сгущалась, заставляя меня нервно вдавить ногти в ладони.
– Ты опоздала, – разнесся по кабинету спокойный голос, заставивший меня вздрогнуть.
Не успевший успокоиться пульс под действием нарастающей тревоги снова ускорился. Худшее, что могло со мной случиться – я разочаровала Кирилла.
– Простите, Господин. Меня задержали на работе. Я не хотела заставлять вас жд…
Кирилл поднял ладонь, останавливая мои жалкие, ненужные ему оправдания и продолжил работать.
Стоя на пороге, я боялась пошевелиться. Сердце беспомощно трепыхалось где-то в горле. Волнение стремительно увеличивалось в размерах, становясь невыносимым и грозясь меня уничтожить.
Когда я уже была в шаге от окончательной потери самообладания, Кирилл откинулся в кресле и смерил меня ничего не выражающим взглядом. Его холодное внимание и лед в глазах вызвали в теле озноб. Захотелось обнять себя, но тело перестало мне подчиняться. Все, что могла, это продолжать смотреть на Кирилла с растущим в душе отчаянием.
– Напомни, какая твоя единственная обязанность.
Слова, сказанные им в первую нашу встречу яркой вспышкой пронеслись в голове. Я их никогда не забывала. Они на повторе ежедневно крутились в мыслях, были моей священной мантрой.
– Сделать так, чтобы вы всегда были мной довольны, Господин, – прошептала я, ощущая, как липкий страх ползет вдоль позвоночника.
– И? – Настаивал на продолжении Кирилл.
Я попыталась сглотнуть, но внутрь словно стекла насыпали. С трудом я выталкивала из себя фразу, которая с каждым словом раздирала горло в кровь и жгла язык своей беспощадной жестокостью.
– Если этого не произойдет, вы со мной… вы со мной попрощаетесь, – перешла я на шепот. Сердце сжалось от нависшей надо мной ужасающей перспективы. Изображение начало расплываться. Слезы застили глаза.
– Я тобой недоволен, – повисли слова, словно приговор.
Страх потерять Кирилла едкой кислотой отравил душу, превращая ее в ошметки. Я упала на колени. Хватаясь за ускользающую возможность что-то изменить, я выплескивала на него свое горькое отчаяние.
– Простите меня, Господин. Пожалуйста, простите меня. Я не хотела, чтобы так вышло. Я старалась успеть…
На Кирилла мои слезы и мольбы не действовали. Он оставался невозмутим, как будто ничего заслуживающее его внимания прямо сейчас не происходило. Меня же разрывало на части от бушующей внутри неистовой бури. Душа металась, словно раненный зверь, чувствующий приближение скорой смерти... Безостановочно я продолжала молить Кирилла о прощении.
– Пожалуйста, Господин… Простите меня один единственный раз… Я умоляю... пожалуйста, – сдавленное рыдание вырвалось наружу, отражаясь от равнодушных как и хозяин кабинета стен. – Я обещаю, что этого никогда больше не повторится. Клянусь, этого никогда… больше… не повторится…
Кирилл снова посмотрел на меня. Я держалась за его холодный взгляд как за спасательный круг. Пока он на меня смотрит, пока его внимание приковано ко мне, есть шанс, что он не позволит мне утонуть…
В этот момент раздался стук в дверь.
– Войдите, – сказал Кирилл, не сводя с меня глаз.
Я находилась в таком сильном отчаянии, что в данную минуту мне было все равно, что кто-то станет свидетелем моего унижения. Прямо сейчас это не имело ровным счетом никакого значения. Единственный, кто был для меня важнее всего и всех – Кирилл.
– Кирилл Сергеевич, курьер только что доставил документы от «Полюса». Также наши юристы подготовили новый проект договора, передали вам для согласования, – раздался голос секретаря, и через мгновение в поле моего зрения появилась она сама. Женщина пересекла кабинет и отдала Кириллу папку. – Представитель «Драгметаллов» ждет в приемной.
– Кофе мне сделайте.
– Да. Конечно, – невозмутимо ответила она, как будто ничего из ряда вон выходящего перед ее глазами не происходило.
Не в силах унять истерику, я продолжала тихо плакать. Я боялась, что это конец. Боялась, что сейчас Кирилл поставит точку... Когда мы вновь остались одни, я с новой силой принялась вымаливать прощение, пытаясь пробиться сквозь его холодное безразличие.
– Господин, пожалуйста, не бросайте меня. Умоляю, не бросайте… – я заикалась от рыданий. Было невыносимо больно от мысли, что больше я не увижу его, что это наша последняя встреча, что все закончится вот так. Мое десятиминутное опоздание привело к катастрофическим последствиям…
– Для тебя было установлено всего одно правило, – заговорил Кирилл после долгой паузы. – И ты умудрилась его нарушить.
Его спокойный тон, словно острозаточенный нож резал меня по живому. От душевной боли захотелось взвыть. Прямо сейчас я медленно и мучительно умирала.
– Пожалуйста, простите меня… – Отчаянный всхлип эхом разнесся по кабинету.
– У меня складывается ощущение, что своим местом ты не дорожишь.
– Это не так… Дорожу… очень дорожу. Я хочу быть с вами, Господин… больше всего на свете.
– Я тебе не мальчик, который будет ждать полдня, пока ты соизволишь приехать. Моя сука должна быть более расторопна и беречь время, которое я на нее выделяю. Для тебя не должно быть ничего и никого важнее меня.
Я жадно ловила каждое его слово, впитывала каждый звук и кивала, соглашаясь с ним.
– Иди домой и подумай об этом. – Кирилл взял папку с документами, теряя ко мне всякий интерес.
Я была оглушена и дезориентирована. Мне потребовалась минута, чтобы осознать его слова. Подчиняясь приказу, я заставила себя встать. Тело почти не слушалось. Я оступилась, едва не упав. Душа рвалась к Кириллу. Я посмотрела на него, ожидая, надеясь...
– Я что-то неясно сказал?
Я помотала головой.
– Простите, Господин.
Не желая испытывать его терпение и увеличивать недовольство, с трудом переставляя ноги, я покинула кабинет.
Глава тридцать девятая
С нашей последней встречи с Зораном и Богданом прошла почти неделя. Следы, оставленные мужчинами на моем теле, постепенно исчезали. А сама я с каждым днем испытывала все большую потребность вновь глотнуть этой концентрированной мужской власти, в которой еще недавно утопала с головой. Меня ломало от желания увидеть Богдана и Зорана, встать перед ними на колени, выполнить любой их приказ. Только работа хоть как-то переключала мои мысли.
День сегодня выдался напряженным. Даже пообедать было некогда. С трудом я выкроила время, чтобы позвонить Арине.
– Привет, Ариш. Как ты там? Чем занимаешься?
– Была в университете. Завершила перевод. Получила новый студенческий и зачетку. Уже еду домой.
– Я сегодня задержусь. У меня встреча с заказчиком. Найдешь что поесть?
– Не волнуйся. Закажу или приготовлю что-нибудь.
Перебросившись с Ариной еще парой фраз, я поспешила в переговорную, где меня уже ждал клиент. Обсуждение проекта затянулось настолько, что из офиса я уходила последней. Дома я оказалась только к девяти вечера и встретила меня в квартире звенящая тишина.
– Арина, – позвала я, но никто не откликнулся. В комнате было пусто. На кухне тоже ее следов не наблюдалось. Нахмурившись, я набрала номер сестры. Слушая длинные гудки без ответа, я начинала нервничать. Она давно должна была быть дома. Вызов прервался. Я перезвонила снова. И опять с тем же результатом.
Я старалась сохранять спокойствие, ища логические причины отсутствия Арины дома, но когда спустя двадцать минут сестра так и не ответила, мое волнение многократно возросло. На экране всплыло уведомление о сообщении из чата с Богданом и Зораном, но я его проигнорировала. Кусая ноготь, я продолжала попытки дозвониться до сестры.
– Слушаю, – раздался чужой женский голос, заставивший неприятный холод пробежать вдоль позвоночника.
– Кто вы? Где Арина?
– Центральная больница. Приезжайте, – женщина бросила трубку, ничего мне не объяснив.
В ушах зашумело. Тугой ком образовался в горле. Застигнутая врасплох, я несколько мгновений не понимала, что мне делать. Но уже в следующую секунду схватила сумку и выбежала из квартиры, на ходу вызывая такси.
Сидя на заднем сидении, я мысленно просила водителя ехать быстрее и умоляла высшие силы о том, чтобы с Ариной было все в порядке. Тут же в голову лезли тревожные мысли, что будь с ней все именно так, она бы ответила на звонок сама… На глазах навернулись слезы. Тревога за сестру заполнила меня до краев. Стало трудно дышать.
Телефон в руке отозвался короткой вибрацией. Смахнув слезы, я открыла чат.
Богдан: «Давно мы девочку не пороли. Что думаешь, Зоран?»
Зоран: «Поддерживаю. Предлагаю восполнить этот пробел в предстоящие выходные».
Зоран: «Может, ко мне в «Холмы» поедем? Забронирую дом».
Богдан: «Что скажешь, Алина? Свободна в выходные?»
Погасив экран, я откинулась на подголовник. «Господи, пожалуйста, пусть с Ариной все будет хорошо… умоляю…», – как мантру повторяла я. Ни о чем ином я думать сейчас просто не могла.
Основной вход оказался уже закрыт. Ждать до утра, когда больница откроется, я просто была не в состоянии. Найдя иные двери, я попала внутрь через круглосуточный приемный покой. Ничего не видя перед собой, я врезалась в охранника.
– Простите. Подскажите, где здесь регистратура или справочное? – Спросила я, едва себя контролируя.
– Девушка, время для посещений уже закончилось.
– Пожалуйста, – взмолилась я, – мне нужно узнать, что с моей сестрой. Она попала сюда сегодня. Я не уйду пока не узнаю о ней хоть что-то. Пожалуйста.
– Там, – вероятно сжалившись надо мной, мужчина указал в сторону застекленной стойки с окошком.
Кучу времени я потратила на выяснение информации об Арине. Никому здесь не было до меня дела. И когда я уже едва не перешла на крик мне, наконец, сказали, что она в реанимации. Эта информация едва не лишила меня рассудка. В этот момент бригада скорой помощи доставила в больницу человека, и персонал переключился на него, занимаясь оформлением документов. Воспользовавшись этим, я прошла вглубь больницы. Ориентируясь по указателям, я достигла нужного крыла и застыла посреди длинного коридора, не зная, куда идти дальше. Вдруг одна из дверей открылась и оттуда вышла девушка в брючном медицинском костюме.
– Вам нельзя здесь находиться, – нахмурилась она. – Кто вас сюда пустил, да еще в такое время?
– Пожалуйста, помогите мне. – Слезы снова начали застилать глаза. – У вас здесь моя сестра. Ее сегодня к вам доставили. Мне нужно знать как она. Пожалуйста, – отчаянно умоляла я.
– Фамилия.
– Миронова. Миронова Арина.
– Подождите здесь, – указала она на ряд металлических белых стульев. – Врач сейчас занят. Как только освободится, выйдет к вам.
– Спасибо.
Устало опустившись на стул, я спрятала лицо в ладонях и на мгновение дала слабину, расплакавшись. Накопившийся стресс выходил из меня всхлипами, которые я старалась глушить. Меня трясло. Сидя в этом мрачном больничном коридоре, я сходила с ума от неизвестности.
Новое уведомление на экране, заставило меня равнодушно открыть его и, не вникая прочитать сообщение:
Зоран: «Девочка, ты нас игнорируешь?»
Я даже не могла понять прочитанное. Все мои мысли были об Арине. Не переставая, я умоляла Бога, чтобы с ней все было хорошо.
Телефон в моей руке начал требовательно вибрировать. Звонил Богдан.
– Да, – ответила я тихо.
– Алина, ты чего с нами не разговариваешь? – Казалось, с улыбкой произнес Богдан.
Несколько мгновений я делала глубокие вдохи, но, не справившись с собой, всхлипнула и снова разрыдалась.
– Алин, что случилось? – Мгновенно Богдан стал серьезным. – Ты где?
– В больнице, – прошептала я, давясь слезами. – Здесь Арина… в реанимации… Я жду врача.
– В какой ты больнице?
– В центральной.
– Я сейчас приеду.
Я застыла взглядом на стене напротив, безостановочно молясь про себя. Никогда ни о чем так отчаянно не просила, как сейчас. Арина – единственная, кто у меня осталась. Однажды я потеряла маму, если лишусь еще и сестры… Слезы с удвоенной силой полились из глаз. Отчаянный всхлип нарушил равнодушную тишину коридора.
Периодически я бросала взгляд на настенные часы, минутная стрелка которых уже успела сделать полный оборот, и пошла на следующий круг, а врача все не было. Это ожидание меня убивало. Холодные стены давили. Слезы текли по щекам. Я их тут же смахивала, стараясь держаться.
Внезапно дверь в конце коридора открылась, и через мгновение рядом оказались Богдан и Зоран.
– Новости есть? – Богдан присел передо мной на корточки и, обхватив за щеку, стер слезу.
– Нет. Врач еще не выходил.
– Что с ней случилось? – Зоран накинул на меня свой пиджак. Только сейчас я почувствовала, как замерзла и дрожу.
– В аварию попала, – прошептала я и снова расплакалась. – Я разговаривала с ней… Она сказала, что едет домой… – Зоран притянул меня к своей груди. Я вцепилась в него, давая волю слезам. – Мне так страшно… Так страшно… – шептала я. – Я не могу ее потерять… – Он молча поглаживал меня по голове, а я медленно тонула в отчаянии. – Я не уследила за ней. Это я виновата. Я не справилась…
– Ты ни в чем не виновата, Алина, – успокаивал Зоран.
Я покачала головой, садясь ровно.
– Она только приехала ко мне и сразу пострадала.
– В этом нет твоей вины, – убеждал Богдан. – Ты не можешь все предусмотреть или запереть ее дома.
Я спрятала лицо в ладонях. Умом я понимала, что Зоран и Богдан говорят разумные вещи, но все равно чувствовала себя виноватой в том, что не уберегла мою маленькую сестренку. Тело снова затряслось от рыданий.
В этот момент в коридор вышел врач в синей медицинской форме, поверх которой был надет белый халат, одноразовая маска спущена на горло.
– Вы меня искали?
– Да, – вскочила я. – По поводу Арины Мироновой. Это моя сестра.
– Да, – произнес он, устало вздохнув, – она поступила к нам несколько часов назад без сознания. До сих пор в себя не приходила. Мы провели несколько обследований. Выявили черепно-мозговую травму, сотрясение мозга. Ушибы внутренних органов. Перелом двух ребер и запястья левой руки. Состояние тяжелое, стабильное. Наблюдаем.
С каждым произнесенным словом я чувствовала, как земля уходит из-под ног, а отчаянный страх увеличивается до невероятных размеров. Я жадно поглощала скупую информацию, пытаясь понять насколько серьезно все то, о чем говорит врач.
– Я могу ее увидеть?
– Сейчас нет. Приходите завтра в часы посещений.
Обхватив за плечи, Богдан повел меня к выходу.
– Нет, – попыталась я сопротивляться. – Я останусь здесь. Пусти.
– Алина, мы придем сюда завтра. – Богдан продолжил уводить меня. Зоран, действуя с другом заодно, подталкивал меня в поясницу. – Арина под присмотром. А тебе нужно отдохнуть.
Мне не хотелось уезжать из больницы, но мужчины выбора не оставили. Богдан усадил меня в свою машину и пристегнул. Всю дорогу я вытирала слезы и дрожала, кутаясь в пиджак Зорана. Почти не помнила путь до дома. Очнулась уже у квартиры, когда нужно было открыть дверь.
Зайдя в комнату Арины, я легла на ее кровать, укрылась связанным мамой пледом и больше не сдерживаясь, разрыдалась в голос.
– Алина, – позвал Богдан, сев рядом с кроватью. – Девочка, у тебя успокоительное есть?
– В аптечке… – старалась я совладать с дыханием, – на кухне…
Зоран вышел из комнаты. Богдан остался рядом. Он поглаживал меня по голове, щекам, стирая слезы. Присутствие мужчин удерживало меня на поверхности, не давая окончательно погрузиться в этот ледяной ужас.
– У меня никого нет ближе нее… Я не могу ее потерять. – Тело дрожало, душу жег страх за Арину. – Если она… я не смогу… без нее…
– Алина, – строже произнес Богдан, – надо взять себя в руки.
Я посмотрела на него полными слез глазами.
– Скажи, что все будет хорошо… Пожалуйста, скажи… что все будет хорошо… – умоляла я. Я понимала, что не могу просить его о подобном. Никто из нас не знает, как будет дальше, но прямо сейчас мне нужно было это услышать, уцепиться за крошечную надежду.
Богдан вытер мои слезы. Прижался к моему лбу губами.
– Алина, хорошая моя. Я рядом. Ты не одна. Я сделаю для Арины все, что потребуется, чтобы она как можно скорее восстановилась.
Вернулся Зоран и заставил меня принять таблетку. Сделав несколько глотков воды, я снова легла, натягивая плед до самых глаз. Тревога за Арину сдавливала грудную клетку, едва позволяя дышать. Беспомощные слезы тихо катились по щекам. Я вспоминала, как она улыбалась, провожая меня на работу, прокручивала наш последний сегодняшний разговор… Если бы я только знала, что ей грозит опасность… если бы я только знала…
Новый отчаянный всхлип вырвался из горла, тело сотряслось из-за очередных рыданий. Через мгновение я оказалась прижата спиной к твердой груди. Плач усилился, но спасительные объятия не давали утонуть в леденящем душу отчаянии.
Безостановочно я умоляла о помощи того единственного человека, который, я верила, наблюдает за нами и оберегает нас с Ариной.
– Мама… мамочка… не забирай ее у меня, – шептала я. – Пожалуйста, не забирай ее у меня…
