Текст книги "Две плети (СИ)"
Автор книги: Майя Невская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 29 страниц)
Глава шестьдесят шестая
(Зоран)
В понедельник я отменил все встречи. Вид после драки с Богданом у меня был пиздец какой стремный. Предпочел деловых партнеров не пугать. Закрылся в кабинете и пытался работать. Но хрен там. Алина не выходила из головы. Полностью лишила меня сна и покоя. Мое гребаное персональное искушение. Захотел ее с первого взгляда, но она была с Богданом, а значит, недоступна для меня. Так бы все и осталось, если бы друг однажды не попросил помощи в осуществлении фантазии Алины. Не сомневаясь ни секунды, я присоединился к ним один раз, второй… и пропал. Надеялся, что трахну ее и меня отпустит. Ошибся. С каждым разом увязал в Алине все сильнее. Не знаю, чем она взяла меня, но отказаться от нее уже не смог. Хотел обладать ей. Единолично. И это оказалось неразрешимой проблемой.
Я не собирался вести себя по-ублюдски, действуя за спиной у Богдана. Лишь хотел прощупать почву, узнать, что чувствует Алина, есть ли у меня шансы. Понял, что есть, но легче не стало. Потому что я был не единственный, к кому привязалась Алина. По-хорошему еще в тот момент нужно было обсудить все втроем, а не устраивать сессию, в которой мне сорвало крышу. Меньше всего я хотел доводить Алину до слез. Драться с другом тоже не планировал. Но все, блядь, вышло из-под контроля.
Я не искал себе оправданий. Своей вины в случившемся тоже не умалял. Сразу признал себя мудаком и даже рад, что Богдан начистил мне рожу. Заслужил. Злость на друга отпустила меня еще в тот момент, когда мы нажрались после драки. Какой резон нам конфликтовать, если мы оба остались не у дел.
К обеду пепельница была полна окурков, а мое терпение – на нуле. В сотый раз без особой надежды набрал Алину. Не ответила.
– Упрямая, – вздохнул я и откатился от стола.
Ее лифчик все еще был у меня. И я, блядь, стал гребаным фетишистом. Не выпускал его из рук, постоянно сминал в ладони, нюхал. Спасибо что не подрочил на кусок материи, представляя Алину. Меня капитально на ней заклинило. Практически стал зависим от нее. И, к сожалению, не я один. Мой друг хотел и любил Алину, судя по всему, не меньше, чем я.
Ситуация, в которой мы все оказались, была незавидной. Учитывая все обстоятельства, самым разумным вариантом было отпустить Алину на все четыре стороны. Но я не мог. Не было ни единой возможности, что я оставлю эту женщину в покое. Не тогда, когда нашел ту самую. Но теперь я не мог сбрасывать со счетов не только чувства друга, но и чувства Алины к Богдану. Она привязалась и к нему тоже. Это стоит учитывать. Снова ставить ее перед выбором смысла не было. Она его уже сделала, разом прекратив все происходящее между нами тремя.
Как и обещала, на звонки Алина не отвечала. И это меня дико злило. Несколько раз порывался к ней приехать, но останавливал себя. Понимал, что это ничего не даст. Я успел хорошо изучить Алину и знал, что если она приняла решение, то отступать не будет. Опасался, если продолжу давить, она просто сбежит, как уже сделала однажды до нас. Ищи ее потом хрен знает где. Я не мог так рисковать. С ней надо действовать иначе.
По сути вариантов у меня было не так много. Всего один. Чем больше я о нем думал, взвешивал, тем сильнее склонялся к тому, что это может сработать.
Резко встав, заставляя кресло с грохотом врезаться в стену, я направился к выходу. Не дожидаясь лифта, спустился по лестнице. До Богдана я доехал за рекордные полчаса. Невзирая на попытки секретаря остановить меня, без стука зашел в кабинет, судя по всему, прерывая встречу.
– Поговорить надо, – бросил я и сев на свободное место, закинул ногу на колено. Мы не общались со дня моего феерического проеба. Настало время нормально все обсудить. Без драк и на трезвую голову.
– Надо ему, – закатил Богдан глаза и откинулся в своем директорском кресле. – Если ты не заметил, у меня совещание.
– Мне похуй, – плевал я на деловую этику и манеры. Меня достало сидеть без дела. Я хотел действовать.
Богдан покачал головой и зажал пальцами переносицу. Судя по его виду, работа ему сегодня тоже нахуй не сдалась.
– Коллеги, – указал он рукой на дверь, – продолжим в другой день.
Как только мы остались одни, я достал сигареты и закурил. Богдан подтолкнул мне по столу пепельницу.
– Как ребро?
– О моем здоровье справиться приехал? – Усмехнулся он. – Мог просто позвонить.
– Я приехал с предложением. Может, ты отвалишь от Алины? Я смогу заставить ее забыть о тебе, если ты не будешь постоянно маячить рядом с ней.
– У меня к тебе встречное предложение ровно с тем же посылом. – Богдан тоже закурил. – Я нашел ее раньше тебя. Будет честно, если отвалишь ты.
Я и сам считал, что у Богдана больше прав в этом вопросе. Да и гребаный мужской кодекс чести вынуждал меня уйти в сторону. Но я не мог. Не тогда, когда видел в глазах Алины взаимность. Этот факт заставлял меня за нее бороться. С лучшим, блядь, другом. Ситуация, которой в моей жизни никогда не должно было случиться.
– Извини, друг. Не отвалю. Меня повернуло на Алине… Блядь, так сильно. Сам от себя не ожидал. – Я резко затянулся и, сбив пепел, взглянул на Богдана. – Нравится тебе или нет…
– Не нравится.
Я усмехнулся и продолжил:
– Нравится тебе или нет, я не откажусь от нее.
– Надеюсь, ты не ждешь, что я уйду с дороги, чтобы не мешать вашему счастью?
– А мог бы. – Я сделал новую затяжку. – Друг все-таки.
Теперь усмехнулся Богдан.
– Ты-то повел себя нихуя не по-дружески.
– Я мудак, признаю. – Я смотрел на сигарету, зажатую между пальцами, снова думая об Алине. Эта сероглазая девочка не желала покидать мои мысли. Постоянно в них крутилась, выводя меня из себя. – Я люблю ее. И не отступлю.
– Прикончить тебя было не такой уж и плохой идеей, – вздохнул Богдан.
– Поезд ушел.
Друг молчал. Я снова унесся мыслями к Алине. Хотелось поехать к ней, заставить выслушать, а лучше просто прижать к себе и вынудить забыть все слова о расставании, что она успела наговорить. Но я понимал, этот вариант не сработает.
– Знал бы ты, как сильно я сейчас жалею, что втянул тебя в нашу с ней игру. – Богдан глубоко затянулся.
– Догадываюсь. Я бы на твоем месте тоже жалел.
– Всего лишь хотел осуществить фантазию Алины, а ты взял и влюбился в нее. Мы так не договаривались.
– Ну извини. – Я развел руки в стороны. – Не все могу контролировать. Да и дело уже не только во мне. Ты же тоже заметил, что для Алины это все перестало быть только сексом.
Богдан кивнул.
– Я рассчитывал, что мы наиграемся в этот тройничок. Ты уйдешь, и мы снова с ней останемся вдвоем, но когда узнал, что ты тоже в нее влюбился, понял, куда все катится. Только изменить уже ничего не мог. Как и не мог отпустить Алину. В ней есть что-то, чего я не встречал в других. Жаль, осознал это слишком поздно. Ты уже к тому моменту успел ее очаровать и привязать к себе.
– Стало быть, мы теперь соперники.
– Стало быть, – согласился друг, продолжая курить. Но как бы там ни было, сам я соперничества между нами больше не ощущал. Как и не ощущал, что у меня есть какое бы то ни было преимущество. – Тупиковая ситуация, – вздохнул Богдан. – Перед выбором Алину ставить бесполезно. Пошлет обоих.
– Камень, ножницы, бумага? – Предложил я, усмехнувшись. Хотя самому не было нихера весело.
– Не в этот раз.
– Боишься проиграть?
– Не готов отказаться от Алины.
– Стоило попытаться. – Я ослабил галстук, который сегодня был как удавка, а потом и вовсе снял.
Мы молча курили, основательно задымив весь кабинет. Прикончив одну сигарету, я сразу достал следующую.
– Раз никто из нас отступать не намерен, предлагаю объединить усилия. По отдельности у нас шансов, судя по всему, все равно нет.
– На кой черт мне помогать тебе?
– Ты же хочешь вернуть Алину. Я тоже хочу. – Сам не верил в то, что собираюсь озвучить дальше, но иных вариантов я не видел. – Короче. Предлагаю, попробовать отношения на троих.
Богдан подавился дымом. Я ждал, пока он переварит мое предложение.
– Блядь, ты серьезно? – Смотрел на меня друг, не моргая.
– Чем мое предложение принципиально отличается от того, чем мы тут несколько недель втроем занимались?
– Может тем, что я предлагал это как временный вариант? Делить с тобой Алину на постоянной основе я не планировал.
– Мне и самому эта идея нихера не нравится, но какие, блядь, еще варианты? Предлагаешь просто отпустить ее?
Я метнул пепельницу обратно по столу. Богдан затушил в ней окурок и так же, как и я, взялся за новую сигарету. Время шло. Друг молчал. Я не торопил, давая ему возможность обдумать мое предложение. Проверив телефон, в очередной раз убедился, что все мои сообщения Алине так и висят непрочитанными. Снова затянулся, выдыхая дым перед собой. Блядь, за месяц столько не курил, сколько за эти три дня.
– И как ты подобное видишь? – Наконец заговорил Богдан.
– Да если бы я знал, – потер я отросшую щетину. – Так далеко я не загадывал. Просто хочу вернуть ее пока не поздно. И лучше буду терпеть рядом тебя, чем знать, что ее ебет кто-то третий.
– Блядь, – Богдан сбил пепел, – спасибо за железный аргумент.
– Как будто сам не думал об этом. Такая женщина как Алина долго одна не останется. Быстро найдется какой-нибудь хер, который приберет ее к рукам.
– Не думал. Предпочитал сосредоточиться на мыслях о возвращении Алины себе.
– И что придумал?
– Нихера.
– У меня есть хоть какой-то план.
– Не самый гениальный.
– Напомнить от кого исходила гениальная идея стать третьим в вашей игре?
– Завали. – Богдан откинулся на подголовник, продолжая дымить в потолок. – Осуществлением фантазии Алины должно было все ограничиться.
– Уже не ограничится. Обстоятельства изменились. Теперь Алина мне нужна не меньше, чем тебе. Но я на сто процентов уверен, ни с одним из нас она по отдельности не будет. Она ясно дала это понять. А я, как и ты, не готов ее отпустить. Нравится тебе или нет, мы нужны друг другу, если хотим ее вернуть.
Матернувшись одними губами, Богдан покачал головой. Я легко угадывал, что у него было на душе. Сам испытывал то же самое. Мы вообще с ним часто были на одной волне. Может потому и стали лучшими друзьями. Всегда понимали друг друга с полуслова. Надеюсь, и сейчас сможем договориться.
Рабочий день закончился. За окном начало темнеть. Мы продолжали курить и обсуждать мой идиотский план, в котором я и сам не был до конца уверен. Но, черт возьми, готов был попробовать, потому что видимо окончательно потерял голову от Алины. Ничем иным я этот свой отчаянный шаг объяснить не могу.
– Я, наверное, умом тронулся, – Богдан потер лоб, полностью отражая мое внутреннее состояние, – но давай попробуем. – Встав, затушил окурок. – Поехали.
Глава шестьдесят седьмая
(Богдан)
Я выжимал педаль газа до предела. Зоран ехал за мной следом. Невзирая на дождь, оба мы гнали так быстро, как будто участвовали в мировом чемпионате по ралли. Предложение друга об отношениях втроем я встретил, мягко говоря, скептически. И сам до конца не понимал, почему согласился. Наверное, как и Зоран, осознавал, что иного шанса вернуть Алину нет. Снова ставить ее перед выбором – занятие бесперспективное. Она не выберет ни одного из нас. Ясно дала это понять, разом рубанув концы. И за это я ее уважал. Пока я и Зоран страдали херней, ломая друг другу кости, Алина приняла, пожалуй, самое разумное решение. Ушла. Думаю, в сложившейся ситуации это было самым правильным. Проблема в том, что ни я, ни Зоран не одобряли ее решение. Ни один из нас не хотел ее потерять, а значит, нам придется мириться с обществом друг друга. Если выбирать между тем, чтобы оставить Алину в покое или продолжать делить ее с Зораном, я скорее предпочту второе. Слишком глубоко эта женщина проникла в душу. Не представлял, как теперь отпустить ее.
Беря Алину к себе вниз, не предполагал, к чему все приведет. Приглашая Зорана к нам третьим, всего лишь хотел осуществить фантазию Алины, а в итоге подставил сам себя. Не думал, что все зайдет так далеко, и мы оба влюбимся в одну женщину. Стоило ограничиться парой сессий втроем во избежание осложнений. Но мне нравилось наблюдать за Алиной, ее эмоциями, когда с нами был Зоран. В такие моменты она раскрывалась по-другому, становилась еще притягательнее. Я упивался ею, боготворил. И не заметил, как пропал.
Как бы мне теперь не хотелось, но вычеркнуть Зорана из уравнения не получится. Алина привязалась не только ко мне, но и к нему тоже, тем самым не оставив нам иных вариантов кроме как объединиться. Как это все будет работать между нами? Хрен знает. Прямо сейчас я почти не думал об этом. Главным было – вернуть женщину, которую так сильно полюбил.
– Извини за это. – Зоран указал на мою разукрашенную физиономию.
– Ты тоже.
Мы пожали друг другу руки, примиряясь окончательно. Враждовать нужды не было. Либо мы оба будем с Алиной, либо ни один из нас.
– Алина пошлет нас с этим предложением. – Я смотрел на табло в лифте, отсчитывающее этажи.
– Сто процентов, – согласился Зоран. – Придется убедить ее, что отношения втроем не такая уж сумасшедшая идея.
– Ты сам-то в это веришь? – Усмехнулся я, покачав головой. – Мы оба тронулись умом. По нам дурдом плачет. МЖМ на постоянку... Какая-то параллельная реальность.
Мы вышли из лифта.
– Ты все еще можешь уйти.
– Размечтался. – Я нажал кнопку звонка. – Без меня твой гениальный план не сработает.
Дверь открылась практически сразу и перед нами оказалась заплаканная Арина.
– Алина с вами?
Отчаяние и страх в ее глазах заставили меня напрячься. Я переступил через порог и обхватил ее за плечи.
– Что случилось? Где Алина?
– Я не знаю. Она уже давно должна была вернуться с работы… Она не отвечает на мои звонки. Она никогда не игнорирует мои звонки… С ней что-то случилось… – зарыдала она сильнее.
В этот момент я испытал гребаное дежавю. Глядя на Арину, вспомнил, как плакала Алина под стенами реанимации. В своем горе сестры не отличались друг от друга ни на грамм. Нехорошее предчувствие протаранило душу.
– Когда ты с ней разговаривала в последний раз? – Пытался я добиться хоть какой-то информации.
– В обед. Она не предупреждала, что задержится. Спрашивала, нужно ли что-то купить.
Я набрал номер Алины. Гудки шли. Она не отвечала.
– Можете ей не названивать. Она вас двоих заблокировала еще в пятницу, – сказала Арина, продолжая сотрясаться от рыданий.
– Блядь, – сказал я одними губами.
Зоран был хмур и сосредоточен. Беспокойство за Алину вынуждало принимать меры. Друг опередил меня, достав телефон.
– Позвоню знакомому следаку.
Арина притихла, с надеждой глядя на нас. Хотел бы я ее успокоить, но пока было нечем. Я и сам понимал, что без веской причины Алина не стала бы заставлять сестру переживать, а значит, с ней действительно что-то случилось. Я ткнул кулаком в стену, стараясь справиться с раздражением и волнением, вызванными внезапной пропажей Алины.
Внезапно дверь открылась и на пороге оказалась плачущая и промокшая до нитки Алина. С одной стороны я испытал тонну облегчения, увидев ее, с другой – ее внешний вид и состояние заставили меня насторожиться по новой. Едва взглянув на нас, она направилась в ванную.
– Алина, – кинулась к ней Арина, но Зоран перехватил ее, сразу уводя в комнату. – Пусти меня, – кричала и вырывалась она.
– Успокойся, – пытался друг утихомирить ее.
Я зашел в ванную вслед за Алиной. Стоя рядом, наблюдал за тем, как она нервно пытается снять с себя одежду. Ее губы были искусаны и дрожали, по щекам бежали слезы. Глядя на нее такую потерянную, я ощущал, как моя выдержка трещит по швам. Хотелось как следует встряхнуть ее, заставить говорить, но тормозил себя. Понимал, что сейчас с ней так нельзя.
– Алина, – позвал я.
Она помотала головой и, не обращая на меня никакого внимания, продолжала плакать и раздеваться. Зайдя в душевую, включила воду, взяла мочалку и начала остервенело тереть себя. Мне ее состояние нихера не нравилось. Картина перед глазами разворачивалась однозначная… Я вытащил ее обратно и прижал к себе. Она вздрогнула и сразу обмякла в моих руках, оседая на пол.
– Девочка, что случилось? – Я держал ее дрожащую в объятиях, рисуя в голове различное дерьмо, которое с ней могло произойти. На ее теле я заметил синяки, но судя по их цвету, не свежие, а значит оставленные мной и Зораном. Ничего нового вроде нет. Но это меня ни черта не успокоило.
В этот момент в ванную зашел Зоран, присел рядом.
– Сказала, что случилось?
Я отрицательно помотал головой.
– Алина, – друг провел по ее щеке, – поговори с нами.
Со стоном она вцепилась в мою рубашку, продолжая плакать и дрожать. Потребность защитить ее росла с каждой минутой, даже несмотря на то, что я уже, судя по всему, с этим опоздал. Я не видел Алину всего три дня, и за это время моя девочка сильно изменилась. Вместо жизнерадостной и уверенной в себе женщины сейчас в моих руках была полная ее противоположность. Я гладил ее по плечам, спине, с трудом сдерживая себя. Я готов был голыми руками задушить ублюдка, посмевшего к ней прикоснуться.
– Алин, может, в больницу поедем?
– Не надо… – сказала она наконец хоть что-то.
– Что произошло? Кто тебя обидел?
– Никто, – сказала она тихо и прижалась ко мне теснее.
Я обнял ее крепче, не понимая, как вытянуть из Алины информацию. Судя по хмурому лицу Зорана, в данный момент он думал о том же. Давить на Алину в ее состоянии мы не могли, а сама она не стремилась ничего рассказывать. Я ощущал себя беспомощным и это меня дико раздражало.
– Алина, – предпринял я еще одну попытку, – где ты была? С кем?
Она продолжала плакать, а я все больше заводился. Ярость росла, подгоняя действовать. Если бы я только знал направление, на кого ее выплеснуть.
– Я не ожидала его увидеть… – вдруг сказала она.
– Кого? – Ухватился я за ее слова, готовый в ту же секунду прижать ублюдка, но Алина больше ничего не сказала. Мозг заработал на полную, выискивая в немногочисленных откровениях Алины нужную информацию, и меня вдруг осенило, кто мог вызвать у нее такую реакцию. – Твой первый Верх? О нем ты говоришь?
Алина задрожала сильнее, вцепилась в меня еще крепче. Зоран напряг челюсть. Уверен, мы сейчас зеркально отражали друг друга.
– Что он сделал? – Спросил друг сквозь зубы.
– Ничего. – Алина помотала головой.
Я нихера не поверил ее словам. Ее состояние на «ничего» не тянуло. Явно что-то произошло, но Алина упорно хранила молчание. Я подхватил ее на руки и вынес из ванной. Тут же к нам кинулась Арина.
– Что с ней?
Уложив Алину в постель, накрыл одеялом. Арина опустилась на колени рядом с кроватью, осторожно погладила сестру по голове.
– Алина, ты пугаешь меня.
– Прости, – хрипло ответила она и отогнула край одеяла.
Не мешкая, Арина легла с ней рядом и обняла. Теперь они плакали вдвоем.
– Почему ты не отвечала на мои звонки? Я так волновалась.
– Прости… Забыла звук включить после встречи с заказчиком.
– Где ты была? Почему ты плачешь? Что случилось?
– Я потом тебе все расскажу.
Стоя рядом с Зораном, я наблюдал, как Алина обнимает прижимающуюся к ней сестру и ловил каждое слово. Впрочем, и сейчас Алина оставалась немногословна.
– Как будем его искать? – Судя по тому, что мы о нем нихера не знаем, даже имя неизвестно, найти ублюдка будет проблематично.
– Утром еще раз поговорим с Алиной.
Не верил в успех этого предприятия, но иных вариантов не оставалось.
Глава шестьдесят восьмая
Три часа назад
Находясь в состоянии подобном шоку, я подчинилась Кириллу, когда он, удерживая за локоть, вывел меня из лифта. Я не сопротивлялась и тогда, когда он усадил меня в свою машину. Молчала, когда он завел двигатель и куда-то меня повез. Я абсолютно не чувствовала себя способной противостоять ему. Ни тогда. Ни сейчас.
Царапая ногтем губы, я пыталась избавиться от ощущения жжения, которое оставил на них поцелуй Кирилла. Он редко целовал меня, но когда это случалось, я всякий раз находилась под ошеломительным впечатлением. Его поцелуй был для меня наградой, чем-то вожделенным, о чем я всегда грезила и что всячески старалась заслужить. Но теперь это изменилось. Я больше не хотела ощущать на себе ни его губы, ни руки, ни внимание. Все эти желания остались в далеком прошлом.
Тесный салон авто был до отказа набит запахом Кирилла. Я насквозь пропиталась им, он въелся мне в кожу, волосы, отравил меня собой.
Рядом с Кириллом мне не хватало воздуха, пространства. Его энергетика душила, давила на меня неподъемным грузом. Дотянувшись до кнопки, я приоткрыла окно. Прохладный воздух проник в салон, но легче мне не становилось. Близость Кирилла лишала меня возможности свободно дышать.
– Как ты меня нашел? – Обращаться к нему на «ты» было для меня противоестественно, но я намеренно глушила в себе старые привычки, которым больше не было места между нами.
Кирилл мазнул по мне взглядом. Мимолетное внимание обожгло, вынудило сердце снова истерически забиться в груди.
– Это было несложно. Еще в момент, когда ты купила билет на самолет, я знал, куда ты направляешься.
Я заторможено кивнула. Следовало понимать, что для Кирилла с его возможностями никогда не было проблемой определить мое местонахождение. Вдруг настойчивая, почти паническая мысль вышла на первый план:
– То есть… все это время ты знал, где я…
– Знал.
Короткое «знал» прозвучало как выстрел, свинцом распространяясь по телу. Знал, но не искал встречи… Последняя мысль заставила задаться вопросом:
– Почему… – голос меня едва слушался, – почему ты появился сейчас?
Кирилл заехал на парковку супермаркета и заглушил двигатель. Я чувствовала на себе его тяжелый взгляд. Как и прежде он заставлял меня нервничать, испытывать мучительные ощущения, вынуждал застыть в ожидании… На мгновение эти два года врозь стерлись. Я снова оказалась под гнетом его власти, готовая, жаждущая угодить… Неприятно было осознавать, что он все еще имел влияние на меня.
– Не смог тебя забыть.
Его слова вонзились прямо в сердце, заставляя его кровоточить. Впервые Кирилл говорил мне что-то настолько откровенное, особенное… слишком значимое… Как оказалось, я тоже все еще его не забыла… Но теперь это ничего не меняло для меня… для нас…
– Что ты от меня хочешь?
Неожиданно Кирилл достал из бардачка ошейник. Тот самый, когда-то вожделенный… который он надел на меня и который я вернула, разрывая с ним все связи.
– Это твое. – Он бросил мне его на колени.
Меня словно ударом молнии поразило. Электрический разряд прошел через тело, заставляя сильно содрогнуться. Минуту я не двигалась, глядя на ошейник. Некогда мой сейчас он ощущался чужим, почти незнакомым. Опасаясь прикасаться к этому предмету, будто он может мне навредить, я помотала головой.
– Больше нет, – сказала я едва слышно и обхватила себя руками.
Ошейник жег бедра сквозь юбку. Я смотрела на него, узнавая каждый залом на грубой коже, каждую царапину… Тяжелые воспоминания накатили волной, погребая меня под собой. На мгновение я даже почувствовала его на своей шее. Зажмурившись, я обхватила ладонью горло, желая избавиться от этого удушающего ощущения. Не помогало…
Снаружи начинался дождь. Мелкие капли облепили лобовое стекло. Разговор с Кириллом давался нелегко. Мне на самом деле ни в чем и никогда не было с ним легко. Наша связь всегда существовала для меня на каком-то изломе, надрыве. Держала в постоянном напряжении. Никогда мне не было с ним комфортно и спокойно, как бывало с Богданом и Зораном… Последняя мысль отозвалась в сердце тупой болью. Я приложила ладонь к груди, желая ее уменьшить.
– Я не должна была уходить вот так… ничего не объяснив, но в тот момент я не могла поступить по-другому. – Мой голос был не громче шепота. Мне же казалось, что я кричала. Я хотела, чтобы прямо сейчас Кирилл меня услышал, понял. Это был мой момент истины. – Когда ты вынудил меня уволиться, я вдруг осознала, что все зашло слишком далеко. Ты проник в меня слишком глубоко. Едва не лишил всего, вынуждая стать твоей бесправной тенью. В тот момент мне стало страшно. По-настоящему страшно. Если бы я не ушла, ты бы сломал меня окончательно.
Мои слова повисли в воздухе. Продолжали эхом звучать у меня в голове. Открыв окно, Кирилл закурил. Никотин немного разбавил его пропитавший все вокруг запах, но дышать все еще было трудно.
– Ты был моим первым Верхним… Я боготворила тебя… Ты стал для меня всем… Я ничего толком не знала о Теме, не знала, как себя правильно вести… Я внимала каждому твоему слову. Безоговорочно доверяла. Была полностью предана тебе… Отдала все, что у меня было, но тебе будто было этого мало… всегда мало... – Я взглянула на Кирилла. – Мне хотелось быть для тебя самой лучшей… идеальной, но мне все время казалось, что я не дотягиваю до твоих стандартов.
Откинувшись на подголовник, Кирилл продолжал курить. Я скользила взглядом по его четкому профилю, против воли проваливаясь в ненужные воспоминания. За три года нашей связи их накопилось слишком много. Трепетных, волнительных, но по большей части болезненных и мучительных.
Кирилл как обычно преимущественно молчал. Всегда предпочитал говорить коротко и исключительно по делу. Меня же сейчас было не остановить. Все, что накопилось во мне, настойчиво требовало выхода. Я нуждалась в том, чтобы быть услышанной им. А потому говорила все то, что было в данный момент на душе:
– Я много думала, размышляла, задавала себе вопросы, на которые ответить мог только ты… Скажи… я хоть что-то значила для тебя? Или полностью подчинить меня было для тебя чем-то вроде спортивного состязания? Вызовом? Главной целью?
Его холодный взгляд ощупывал мое лицо, шею, грудь. Кожа горела там, где он ее мимолетно касался. Раньше я все бы отдала, чтобы почувствовать на себе такое его внимание. Теперь желала от него скрыться. Больше оно не доставляло мне удовольствия.
– Ни вызовом, ни целью. – Кирилл сбил пепел в окно. Сделал новую затяжку. – Ты была идеальной. Поэтому я здесь.
Я помотала головой, не желая его присутствия. Больше нет…
– Я не чувствовала этого. Постоянно ощущала, что не дотягиваю до тебя. Ты дрессировал меня словно животное, а я старалась… очень старалась быть для тебя идеальной. И это едва меня не уничтожило… В попытке стать самой лучшей я отдала тебе слишком много… Только вдали от тебя я смогла трезво мыслить и посмотреть со стороны на нашу связь. Все три года, что мы были вместе, ты медленно принуждал меня к формату двадцать четыре на семь. Это твой идеал Темы, но не мой. Я никогда не смогу быть для тебя идеальной, потому что не смогу подчиниться так сильно, как ты того хочешь… Я никогда не смогла бы удовлетворить тебя полностью… Если бы я поняла это еще тогда… в самом начале…
Кирилл глубоко затянулся, выпустил дым. Повисшая в салоне плотная тишина давила на уши. Мужская энергетика приковывала к месту, не позволяя сделать ни единого движения. Небольшой поток воздуха сквозь приоткрытое окно дул в лицо, но этого по-прежнему было недостаточно для полноценного дыхания. Запах Кирилла продолжал меня душить.
– Я думала, что люблю тебя… – заговорила я после небольшой паузы. В глазах начали собираться слезы. Я зажмурилась, стараясь их прогнать. Мне вдруг стало очень жаль ту себя, неопытную и открытую, доверившуюся не тому мужчине. – Это была зависимость… больная зависимость, которую я все еще пытаюсь разорвать… Я не подхожу тебе… Ты не подходишь мне… Отпусти меня, Кирилл. Пожалуйста... если я что-то для тебя значила... отпусти меня. Отношения с тобой были мучительными и едва меня не уничтожили… Я не хочу испытывать это вновь. – В этот момент меня накрыло. Закрыв лицо ладонями, я расплакалась.
Со слезами и рыданиями из меня выходило все то, что я носила в себе все эти годы. Я ушла от Кирилла, но чувства и эмоции связанные с ним унесла с собой. Больше у меня не было сил удерживать их внутри. Я хотела от них избавиться. И прямо сейчас, не стесняясь, я выпускала их наружу. Я всегда была открыта перед Кириллом. Не пряталась и сейчас.
Внезапно я почувствовала прикосновение к щеке. Оно было таким неожиданным, что я мгновенно затихла и сквозь слезы посмотрела на Кирилла. Его уверенное поглаживание сейчас ощущалось совсем незнакомо, потому что было слишком… нежным. Совсем не в его характере.
Долгие мгновения Кирилл удерживал мой взгляд. Его обычная холодная отстраненность никуда не делась, но я чувствовала какое-то едва уловимое, буквально на кончиках пальцев, исходящее от него сейчас тепло.
Кирилл выбросил окурок в окно и разблокировал двери.
– Иди, девочка.
Несколько мгновений я смотрела на Кирилла, еще до конца не осознавая, что он меня отпустил. Наконец отпустил... Я позволила себе задержаться, давая возможность попрощаться с ним, а потом потянула ручку двери. Та легко поддалась, открывая путь к свободе. Ошейник упал на пол. Я выбралась на улицу и, не оглядываясь, пошла вперед, оставляя Кирилла, наконец, в прошлом.
_________
Дорогие друзья, у меня назрела необходимость высказаться.
Каких только эпитетов, оскорблений и даже диагнозов я не прочитала в адрес Кирилла… Собственно это было ожидаемо. Я понимала, что так будет. Создавая такого спорного, неоднозначного, нетипичного героя, как Кирилл, я не рассчитывала на то, что он станет любимчиком читателей, даже на понимание не рассчитывала. Но в какой-то момент хейт в сторону героя перешел все границы, вынудив меня взять слово.
Кто-то сразу назначил Кирилла главным злодеем, поставил на нем клеймо абьюзера, негодяя, даже насильника (тут просто без комментариев) и не желал замечать ничего иного, требуя расправы. Кто-то пытался судить Тематика с ванильной позиции, что в корне неправильно, и соответственно привело к неверным выводам. В чем только не обвиняли Кирилла: и в нарушении БДР, и в насилии над Алиной, в преследовании и угрозах. Сделали из Алины жертву, даже придумали, что у нее с Кириллом не было Табу (с чего вдруг не было-то?). Но все это домыслы, не имеющие под собой оснований. В тексте даже намеков на подобное не было.
Что хочу сказать:
То, что Кирилл жесткий, требовательный Верх не делает его злом во плоти. Мы наблюдали его только в одной роли. Верхней. Видели его только в сессиях. Нам ничего неизвестно о нем за пределами Темы. Мы не знаем, какой он человек, чем живет, какие у него интересы, о чем он думает, что чувствует, все это осталось за кадром.
Кирилл сильно отличается от каноничного героя, от такого, к какому привыкли читатели, но это не делает его автоматически отрицательным персонажем. Лишь единицы поняли, что он не злодей, смогли его рассмотреть, увидеть за холодным фасадом нечто большее. За что вам мое искреннее почтение.
Еще только начиная писать эту книгу, я знала, что такой герой как Кирилл заслуживает собственную историю, в которой сможет максимально раскрыться. Поэтому кому интересно узнать Кирилла лучше, увидеть за суровой Тематической ролью, прежде всего, человека с чувствами и эмоциями, я приглашаю подписаться на меня, чтобы не пропустить книгу о нем. Пока не знаю когда, но история обязательно увидит свет.
