Текст книги "Восход Антареса (Антарес - 1)"

Автор книги: Майкл Макколлум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

– Есть контакт, командир. Курс 189/22, расстояние 600 000 километров.

В течение двух минут появились все три корабля – примерно с одинаковым разбросом.

Дрейк приказал Слейтеру установить связь с остальными командирами.

– Джентльмены! Подходите к "Дискавери". Командир Фаллан, начинайте научные наблюдения. Через четыре часа проведем телеконференцию по поводу их результатов. У меня все.

Ричард Дрейк, Бэла Мартсон, Карл Слейтер, Гэвин Арнам и Бетани Линдквист собрались в офицерской кают-компании на палубе "Бета" за пять минут до назначенного срока. Участники телеконференции со стороны "Дискавери" сидели за длинным столом и пили кофе из фарфоровых чашек. На дальней стене комнаты был укреплен экран лишь немного меньше тех, что находились в рубках.

– Спасибо, что пригласили меня, – улыбнулась Бетани Дрейку со своего места. – Я не знала, что вы решите, я ведь все-таки представитель иностранного правительства.

– Надеюсь, дружественного правительства, мисс Линдквист.

– Надеюсь, что так, командир.

– На борту "Александрии" все готово, сэр.

– Отлично, мистер Слейтер. Включайте экран.

В одном из конференц-залов на борту лайнера вокруг стола, почти такого же, как на "Дискавери", собрались командир Фаллан, весь дипперсонал и по нескольку человек от обеих научных команд.

– А командиры Ли и Трусма? – спросил Дрейк.

– Включились в конференцию со своих кораблей, сэр. Вывести на экран?

– Не нужно. – Дрейк заговорил, глядя в объектив камеры: – Леди и джентльмены, конференция записывается, как и прочие материалы экспедиции. Пожалуйста, четко называйте ваше имя и звание, когда до вас дойдет очередь. Начинайте, командир Фаллан.

– Есть, сэр. Командир-лейтенант Кенил Фаллан, командир корабля Альтанского флота "Александрия"...

Когда все сидевшие вокруг стола назвали себя, командир попросил сделать то же самое командиров танкеров, потом сделал знак Мартсону начать перекличку на "Дискавери". Вскоре Дрейк словно со стороны услышал свой голос:

– Командир флота Ричард Дрейк, командующий экспедицией, командир крейсера Альтанского флота "Дискавери". – Новое звание далось ему почти без затруднений. – Вы готовы, командир Фаллан?

– Да, сэр.

– Начинайте.

Фаллан повернулся к темноволосому человеку средних лет с окладистой бородой. Дрейк узнал доктора астрофизики Натаниэла Гордона, тот командовал первой пробной экспедицией к точке перехода.

– Доктор Гордон, расскажите о ваших исследованиях.

– Конечно. – Гордон достал карманный компьютер и просмотрел свои записи. – За четыре часа много выводов не сделаешь, зато можно собрать достаточно сырых данных. Во-первых, мы обнаружили в центре туманности нейтронную звезду, что естественно – наши обсерватории уже три месяца наблюдают за новым пульсаром. Расхождения у нас только в скорости вращения звезды: дома приборы показывали 620 оборотов в секунду, а в системе Напье эта скорость чуть меньше 600 оборотов – 598, если быть точным. Разницу можно объяснить тем, что наблюдаемая нами звезда на сто десять лет старше, чем та, что мы видели дома.

Во-вторых, мы измерили уровень фоновой радиации. Вы, наверное, уже поняли, насколько он велик! По моим подсчетам, незащищенный человек может получить смертельную дозу за двенадцать часов. За щитами мы в безопасности, но без свинцового костюма я из-за них не выйду.

– А что можно сказать о судьбе населения системы? – спросил доктор Вартон, глава социальной научной группы.

– Ничего хорошего, сэр, – отозвался Гордон. – В первые годы после взрыва сверхновой уровень радиации был гораздо выше, так что, если выжившие есть, то у них либо очень эффективная защита, либо они прячутся под землей. Что касается животной и растительной жизни, то, без сомнения, все погибло.

Гордон повернулся к людям в кают-компании "Дискавери".

– Наше последнее наблюдение касается самой сверхновой. Впечатляющее зрелище! При рассмотрении в определенных длинах волн в облаке хорошо видна структура. Это явно влияние второй части двойной звезды – класса A3, она была почти уничтожена взрывом. Однако, изучая взаимодействие остатков двух звезд и газового облака, о динамике сверхновой можно узнать очень много.

– Профессор Планович, вы отвечали за исследование местной структуры подпространства, – сказал Дрейк в объектив.

Пожилой астроном поднялся на ноги. Очевидно, он все еще таил на командира обиду за отповедь на собрании перед запуском, но профессиональная гордость заставила его ограничить выражение своего недовольства единственным хмурым взглядом.

Как и Гордон, он просмотрел свои записи.

– Весьма важно, что мы вышли из подпространства именно здесь, командир. В этой системе структура подпространства пережила более серьезные изменения, чем в нашей собственной. Это не так удивительно, если принять во внимание близость Напье к Антаресу. До взрыва сверхновой в системе Напье было три точки перехода: одна вела к Антаресу, вторая – к нашей Альте, а третья – к колонии на Мире Сандарсона. После взрыва это количество могло увеличиться или уменьшиться, но для получения точных сведений надо провести измерения гравитационной постоянной. У меня все.

Дрейк повернулся к первому помощнику:

– Ваш доклад, мистер Мартсон.

– Да, сэр. Я исследовал наличие в системе признаков жизни. Новости плохие. За несколько часов сканирования электромагнитного спектра мы не обнаружили ни одного выброса искусственной энергии. Мы исследовали Нью-Провиденс и еще три планеты, которые до взрыва были заселены. Эфир везде пуст: нет ни сигналов вещания, ни шума электрогенераторов, ни статических разрядов – ничего!

– Можем ли мы услышать что-нибудь, если все укрылись от радиации под землей? – спросила Алисия Делеван.

– Что-нибудь мы бы точно услышали. Больше никто не заговорил, и Дрейк уточнил:

– Это все по предварительным докладам?

Все ответили утвердительно.

– Тогда скажите, стоит ли нам, по-вашему, приближаться к Нью-Провиденс?

В ходе долгой дискуссии о подробном исследовании планеты выяснилось, что возражений ни у кого нет: все хотели взглянуть на родину предков.

– Все согласны? – спросил Дрейк, прерывая обсуждение через двадцать минут. – Я тоже. Дамы и господа, мы идем к планете!

ГЛАВА 12

НАПЬЕ

ОСНОВНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Звезда спектрального класса G8 в Антаресском Кластере. Тип III Гигант (класс Капелла), позиция относительно Солнца 1632RA, – 2626DEC, 335L – Y.

Число точек перехода: 3.

Последовательность подпространственных переходов:

Первая точка перехода: Солнце, Годдард, Антарес, Напье.

Вторая точка перехода: Вега, Карсвелл, Саката, Гермес, Айзер, Хэллсгейт, Напье.

Третья точка перехода: Валерия, Напье.

В системе 13 планет, 120 лун и 1 пояс астероидов. VII планета, Нью-Провиденс, – мир земного типа, наличествуют местные формы жизни. Планеты в порядке удаления от Напье...

ИСТОРИЯ

Открыта в 2216 г. К. Напье и Л. Грузном. На седьмой планете обнаружены условия, максимально приближенные к земным (см. НЬЮ-ПРОВИДЕНС). Права на заселение получены Новой Церковью Возрождения Северной Америки в 2256 г., первоначальная иммиграция только для членов церкви. Система открыта для всеобщей иммиграции Торговой корпорацией Бостон – Торонто в 2275 г. Иммиграция ограничена в 2315 г., колония достигла самообеспечения в 2385 г.

НАСЕЛЕНИЕ

3 287 654 000 чел. по переписи 2500 г., преимущественно североамериканцы и европейцы.

Цитируется по "Энциклопедии человеческого космоса для космонавтов", издание 97-е. (C) 2510 Издательство "Халлан", Большой Нью-Йорк, Земля.

Напье гораздо больше по размеру, чем Валерия, и эффект гравитационной линзы в ее системе сильнее, поэтому точка перехода Напье – Вэл находилась довольно далеко от самой звезды. Вдобавок Нью-Провиденс оказалась от флота по другую сторону звезды, и с ускорением в половину стандартного корабли добирались до нее двадцать один день.

На шестой день корабли построились друг за другом и шли с ускорением по направлению к Напье. Они пройдут довольно близко к звезде по траектории, напоминающей кометную, и сбросят скорость до внутрисистемной, чтобы подойти к планете и встать на парковочную орбиту.

На время полета Дрейк предоставил все приборы дальнего наблюдения на борту "Дискавери" и "Александрии" в распоряжение ученых. Флот проходил недалеко от двух внешних планет системы – газовых гигантов размером примерно с Юпитер в Солнечной системе, а исторические документы говорили о наличии на их лунах станций по добыче полезных ископаемых. Такая промышленность действует во всех населенных системах, где есть газовые гиганты, и если в системе Напье сохранилось технологически развитое общество, то станции должны были остаться в рабочем состоянии. Однако ни телескопы, ни инфракрасные сканеры, ни высокочувствительные радиоантенны не зафиксировали никаких следов человеческой деятельности. Обе луны, Снежок и Лагранж, были пустынны.

Следующую возможность для научных изысканий давала сама Напье, на расстоянии 60 миллионов километров от которой проходил флот в середине пути до планеты. Точка перехода Вэл – Напье располагалась высоко в южном полушарии системы, так что необходимо было изменить плоскость движения флота при приближении к перигелию. Целый день фотонные двигатели кораблей работали, чтобы приблизить их курс к плоскости эклиптики, затем флот повернул и начал торможение.

Сразу после того, как корабли обогнули Напье, ученые установили неусыпное наблюдение за Нью-Провиденс, пытаясь пробиться сквозь завесу тишины, окружавшую планету, но, как и в случае с источниками энергии, потерпели неудачу: приборы ловили только тихое шипение двигателей.

Дрейк объявил на "Дискавери" боевую тревогу через двадцать дней и шестнадцать часов после выхода из подпространства. В иллюминаторах плыла Нью-Провиденс, похожая на бело-голубой мраморный шарик, рядом с ней серо-белый спутник, Лаэрт, который местные поэты сравнивали с земной Луной.

Вскоре после того, как флот обогнул Напье, Дрейк созвал всех пилотов кораблей-разведчиков.

– Перед тем как послать флот на низкую орбиту над Нью-Провиденс, джентльмены, я должен знать, что это безопасно. Поэтому мы запустим четыре вооруженных "разведчика", а большие корабли останутся на расстоянии двух миллионов километров. "Катерина" и "Пьяница" пройдут по верхней границе атмосферы, чтобы получить снимки двух скоплений городов в противоположных полушариях, их видно на старых картах. За ними последуют "Летучий дурак" и "Паутинка", сбросят скорость и сделают два полных оборота по орбитам, проходящим через полюса. Затем, если все пройдет гладко, "Дискавери" выйдет на парковочную орбиту, за ней – "Александрия", а танкеры останутся на линии Нью-Провиденс – Лаэрт, где, если потребуется, смогут служить коммуникационными реле "земля – орбита".

Остаток перелета пилоты отрабатывали этот план и к моменту подхода "Дискавери" на оговоренную дистанцию уже рвались в бой.

– Готовы, лейтенант Холл? – спросил Дрейк.

– Так точно, командир, – отозвался командир "разведчиков" с экрана.

Как и в случае с "Завоевателем", Дрейк высылал вперед разведчиков и размышлял, не столкнутся ли они снова с руинами.

– Запуск по готовности, – приказал он.

– Вас понял, командир. Запуск по готовности. Открыть ангар!

Через четыре часа пришли первые снимки с "Катерины" и "Пьяницы". Все время ожидания крейсер провел в состоянии боевой тревоги, команда проверяла приборы и оружие, и на борту медленно нарастало напряжение. С каждой секундой становилось очевиднее, что худшие опасения подтвердились и планета стала могилой для своего трехмиллиардного населения.

Первый дальний вид пришел с "Пьяницы". На экране появился диск планеты – синий океан и незнакомые очертания континента, они быстро приближались.

– Куда летит "Пьяница"? – спросил Дрейк.

– К Регенсбургу, – ответил лейтенант Кристобаль. – Это был главный метрополис северного полушария. "Катерина" через пять минут пролетит над Терра-Новой.

– Кажется, мой прапрапрадед из Терра-Новы, – сказала Бетани Линдквист.

– А я думал, ваша семья с Земли, мисс Линдквист, – заметил Аргос Кристобаль.

Бетани повернулась к астронавигатору.

– С Земли только часть моих предков, мистер Кристобаль. Во мне много альтанской крови.

Пилот Марман добавил увеличение, изображение на экране сменилось и внезапно застыло, когда компьютер выбрал один кадр с камеры корабля-разведчика. Это были окраины Регенсбурга, снятые под углом в 45 градусов.

Город стоял на поросших лесом холмах, так что в кадр попали и дома, и лес. Мертвый лес – в небо смотрели голые стволы с симметричными ветками, некоторые деревья были вырваны с корнем, а поваленные так и лежали, словно процесс гниения прекратился.

– Никаких микроорганизмов, – пробормотал Дрейк. – Планета стерильна.

Город стоял такой же мертвый, как лес, он тоже пострадал от непогоды, но сохранился лучше, чем можно было ожидать от столетних руин.

– Пилот Марман закончил облет и возвращается, – Доложил Слейтер.

– Сколько кадров он отснял?

– Пятьдесят тысяч, командир, их сейчас обрабатывают. "Катерина" заходит на Терра-Нову.

Дрейк вновь посмотрел на экран. Вначале там появилось изображение планеты из космоса, затем включилось увеличение, и на экране снова застыл кадр – вид большого города. Но если Регенсбург выглядел так, словно его обитатели ненадолго уехали, Терра-Нова стояла в руинах. Из каменных куч в небо торчали металлические конструкции, упавшие башни лежали на обломках машин, от некоторых зданий остались только стены. Такой вид заставил содрогнуться даже Дрейка.

– Боевые действия? – предположил Кристобаль.

– Да, боевые действия. – В голосе Бетани Линдквист слышался ужас. Смотрите, здания падали в стороны от некоего центра. Я видела такое на старых фотографиях. Здесь взорвалась ядерная бомба!

Спустя четыре часа флот прибыл на орбиту Нью-Провиденс, и половину этого времени ученые рассматривали кадры, добытые "Катериной" и "Пьяницей", а также еще более обширные панорамы, что передавались с двух оставшихся разведчиков. Все дополнительные наблюдения подтверждали одно: Нью-Провиденс – мертвая планета.

Везде царили запустение и разруха, на поверхности планеты не осталось ничего живого. Погибло более пятисот городов. Когда Дрейк решил, что видел достаточно, он созвал телеконференцию.

– Что вы можете сказать о судьбе планеты, доктор Вартон? – спросил он главу гуманитарной команды ученых.

– Только то, что после взрыва Антаресской сверхновой в системе Напье довольно долго шла война, сэр.

– Откуда вы знаете, что долго? – спросил Стэн Барретт в конференц-зале "Александрии".

Вартон повернулся к политику:

– На увеличенных снимках с Терра-Новы видны вторичные посадки растений и попытки восстановления зданий, мистер Барретт. Возможно, она была разрушена в самом начале конфликта. В городе Дюрбанвилль видны человеческие останки, и деревья не успели вырасти после взрыва, он, вероятно, погиб незадолго до прохода волнового фронта от сверхновой.

– Как по-вашему, отчего началась война? – спросила Алисия Делеван.

– Понятия не имею, леди. Придется спускаться вниз и копаться в руинах, чтобы узнать ответ на ваш вопрос.

Командир Дрейк прервал обсуждение:

– Леди и джентльмены, сейчас у нас есть более важная проблема. Через час мы будем на орбите Нью-Провиденс, и я хочу спросить вас, безопасно ли это.

– Нам придется встать на орбиту, командир, – ответил Вартон. – Иначе мы ничего не узнаем.

– А если там остались автоматические защитные системы?

– Они давно разрушились, и кроме того, радиация от сверхновой уничтожит любой компьютер.

– Другие мнения?

– Идем на орбиту, – объявил Стэн Барретт. – Надо выяснить, что у них случилось.

Все ученые на "Александрии" одобрили эту мысль. Дрейк кивнул:

– Хорошо. Выходим на запланированную орбиту.

* * *

Через три дня на Нью-Провиденс высадились морские пехотинцы. К большому огорчению ученых, Дрейк решил, что никто из них не спустится на планету, пока пехота не возведет защищенный от радиации лагерь на сотню мест с укрытием и защитным периметром – на случай, если планета не такая мертвая, как кажется. Это заняло пять дней, и только когда лагерь был объявлен пригодным для жизни и безопасным, Дрейк позволил ученым присоединиться к военным.

В наземных операциях быстро установился порядок, привязанный к тридцативосьмичасовым суткам Нью-Провиденс. Девятнадцать часов сверхновая находилась за горизонтом, уровень радиации был вполне безопасен, и небольшие партии прочесывали город в надежде найти ответ на вопрос, что же случилось на планете после взрыва Антареса.

Удачным оказалось то, что периоды низкой радиации длились примерно от восхода до заката Напье, позволяя вести поиски при свете. Дрейк приказал, чтобы весь персонал возвращался в укрытие по крайней мере за час до появления Антареса над горизонтом. Потом все ели, исследовали дневные находки и отсыпались после восемнадцатичасового рабочего дня.

Археологи довольно быстро поняли: выяснить, что произошло с Нью-Провиденс, будет непросто. Жители планеты, как и любое современное общество, хранили информацию в виде электронных импульсов, и сотня лет непрерывных радиационных штормов стерла все из памяти компьютеров, даже устойчивые к радиации кристаллы сдались под градом космических частиц. Поэтому доктор Вартон приказал ученым собирать в руинах любые продукты докомпьютерных технологий, в основном бумагу: распечатки новостей, личную почту и книги.

Для облегчения поисков базовый лагерь расположили в парке среднего по размерам города в северном полушарии планеты. Геката с момента основания колонии являлась важным транспортным узлом всего региона, и каким-то чудом ей удалось избежать серьезных бомбежек.

На третий день работы в заброшенном городе одна из поисковых партий обнаружила папку с распечатками новостей. В первой, от 5 августа 2512 года, говорилось, что несколько звездолетов опаздывают с прибытием. Другая, датированная двумя днями позже, подтверждала слухи о том, что точка перехода Напье – Вэл исчезла. В ней цитировались высказывания нескольких ведущих ученых, которые не могли объяснить, как такое могло произойти. Там же говорилось, что точка перехода к Миру Сандарсона остается открытой. Более поздний документ выдвигал предложение об отправке экспедиции для выяснения того, почему корабли спокойно покидают систему через точку перехода к Антаресу, но обратно никто не прилетает.

– Неудивительно, – заметил Вартон, показывая статью одному из своих помощников. – Корабли должны были испаряться в момент выхода из подпространства!

Результаты поисков начинали сильно беспокоить Грегори Вартона. Дело было не в отсутствии записей – информация о времени до сверхновой и сразу после ее взрыва поступала в избытке, но в ней ни словом не упоминалось о войне.

Неделю спустя после отбытия первой группы ученых на Нью-Провиденс Дрейк вносил записи в бортовой журнал, когда в дверь его каюты постучали.

– Открыто! – закричал он.

В коридоре стояла Бетани Линдквист.

– Я вам не помешаю, командир?

– Конечно, нет! Спасибо, что зашли. Садитесь, пожалуйста. Чем могу служить?

Бетани села на предложенный стул, помолчала секунду и сказала:

– Я хотела бы спуститься на планету.

Дрейк заморгал от удивления.

– Что?

– Хочу присоединиться к ученым.

– Об этом и речи быть не может!

– Почему?

– Я задам вам ответный вопрос. Зачем вам туда?

– По профессии я историк и могу оказаться полезна. Они просматривают фильмы, книги, распечатки, может быть, найдут рабочий компьютер. Такими вещами я зарабатываю на жизнь.

– В лагере уже есть два историка.

– Лишняя пара рук не помешает, командир.

– Благодаря вашему дяде, мисс Линдквист, вы теперь не просто "пара рук". В этой экспедиции вы – единственный незаменимый человек. Случись что с вами – и экспедиции конец.

– И будет то же самое, если я не разрешу следующий переход. – Она немедленно пожалела о своих словах, увидев лицо Дрейка. – Простите, командир. Я не хотела. Но я не могу сидеть в каюте, пока другие работают. И еще очень обидно прилететь сюда и просидеть все время в корабле.

Дрейк откинулся на стуле, покусал губу и подумал о приказе адмирала относительно предоставления Бетани Линдквист полной информации. Если он согласится, хуже не будет. Кроме того, он хорошо понимал ее: сидеть на орбите, пока другие раскрывают секреты Нью-Провиденс, невыносимо. Но, с другой стороны, внизу ее все же подстерегают некоторые опасности.

Ричард несколько секунд обдумывал все это, затем произнес:

– Если я соглашусь, то поставлю некоторые условия.

– Какие?

– Запишите следующий код перемещения в память компьютера. Можете ставить на него какой угодно пароль, но, если вы не отзовете код в течение разумного времени – ну, скажем, тридцать дней, – компьютер должен передать его мне.

Бетани подумала и кивнула:

– Согласна, командир.

– Также я буду настаивать, чтобы вас все время сопровождала охрана, и если ситуация внизу станет хоть немного опасной, я немедленно отзову вас.

– Согласна.

Дрейк откинулся в кресле.

– Тогда желаю хорошей работы. Жаль, что не могу к вам присоединиться.

ГЛАВА 13

Нам пора возвращаться, мисс Линдквист. Бетани Линдквист, стоя на коленях в пустынном коридоре перед запертой дверью, подняла голову. Над ней склонялся большой неуклюжий мужчина в пятнисто-зеленой форме Альтанской космической морской пехоты, с большим молотом в руках. Бетани поднялась с колен и отряхнула легкую пыль.

– Хорошо, капрал Варгас. Посмотрим, что за этой дверью, и назад.

– Да, мадам. Посторонитесь...

Бетани отошла подальше и смотрела, как Варгас поднимает молот и хорошо отработанным движением бьет им в дверь прямо над замком. С громким скрежетом между дверью и косяком образовалась трещина, откуда немедленно вырвалось облако вековой пыли. Варгас сплюнул пыль, просунул руку в щель, собрался с силами и рванул. Упрямая дверь с ужасным скрежетом распахнулась.

– Отлично, капрал, – похвалила Бетани. – А открывать эти, двери не так уж и трудно.

– Если бы нас сейчас видел судья Вэринг, мисс!

– Кто?

– Наш старый городской судья. Это он уговорил меня пойти в пехоту. Сказал: "Либо туда, либо в колонию для малолетних!"

Бетани рассмеялась:

– Я ему о ваших преступлениях ничего не скажу. – Она махнула рукой в сторону двери. – Пошли?

– Секунду, мадам, я инструменты соберу.

Капрал закинул ремень от молота за спину и потянулся за рюкзаком, а Бетани подумала, что более странную няньку трудно себе представить.

Как и обещал Ричард Дрейк, в базовом лагере Бетани ожидал эскорт. Так, пять дней назад она познакомилась с капралом Гарольдом Варгасом, и с тех пор он следовал за Бетани повсюду, когда она выезжала за пределы защитного периметра. Как и все на базе, они оба быстро привыкли к режиму работы: каждое утро, как только садилась сверхновая, они собирали еду, воду и полный рюкзак инструментов и отправлялись на машине в очередной район поисков. На месте Бетани выбирала, какие здания и комнаты обыскивать, и никакая дверь не могла преградить им с Варгасом путь. Такое разделение труда оказалось на редкость удачным, и оба с удивлением обнаружили, что прекрасно ладят друг с другом.

Сегодня им предстояло вести поиски на территории Университета Гекаты. Бетани надеялась, что в высшем учебном заведении им улыбнется наконец удача, но пока казалось, что бумаг им попадается даже меньше, чем в других местах. Очень обидно бродить среди информационных терминалов и знать, что радиация превратила их в бесполезные куски стекла и кремния.

За только что открытой дверью обнаружилась аудитория, похожая на сотни уже виденных сегодня. Пятьдесят компьютеров стояли в несколько рядов перед более сложным и большим компьютером на возвышении. Как обычно, Бетани взялась обыскивать ближайший к двери стол, а Варгас начал с другого конца класса. Они быстро шли по рядам, просматривая содержимое ящиков, и находили везде груды кристаллов с записями, помутневших от радиации, но никаких следов бумаги.

Когда со столами студентов было покончено, Бетани взобралась на возвышение. Варгас оглядел комнату, увидел, что обыскивать больше нечего, и двинулся к окну. С десятого этажа открывался вид на широко раскинувшийся кампус и стоявшую низко над горизонтом Напье. Бетани ничего не нашла на месте учителя и подошла к пехотинцу.

– Напоминает дом, да, мисс Линдквист?

– Большинство альтанских архитектурных стилей – копии с оригиналов Нью-Провиденс, – ответила она, разглядывая Университет Гекаты. Его здания образовывали квадрат вокруг парка, где раньше росли деревья и цветы, стояли фонтаны и тянулись пешеходные дорожки. – Как здесь просторно! Чтобы все это обыскать, понадобится год.

– А университеты на Земле такие же? – спросил Варгас.

– Я видела их только на фотографиях. На Земле строят более высокие здания, и свободного пространства там меньше – плотность населения высока, и земля дороже. Все это, – Бетани показала на парк за окном, – на Земле посчитали бы ненужной роскошью.

– Гляньте вон на те статуи. – Варгас вытянул большую руку в направлении двух каменных фигур, стоящих в центре парка. – Как по-вашему, что это за животные?

Бетани последовала взглядом за рукой капрала и увидела, что статуи стоят по двум сторонам от небольшой будки, похожей на вход в метро на Альте.

– Отсюда не видно. Дайте-ка бинокль, капрал.

Варгас протянул ей электронные очки. Бетани долго рассматривала статуи с увеличением и наконец воскликнула:

– Это же львы!

– Это что, местные животные?

Бетани опустила бинокль и нахмурилась.

– Неужели мама не рассказывала вам о земных львах? Это такие большие кошки.

Варгас поскреб подбородок.

– Ах да, львы.

– Интересно, что на Нью-Провиденс делали статуи львов, – рассуждала тем временем Бетани. – Местные жители никогда их не видели, наверное, даже в зоопарке. – Она отдала капралу бинокль и решительно скомандовала: – Пойдемте их осмотрим.

– Уже не успеем, мисс Линдквист. Солнце садится, через полтора часа взойдет Антарес.

– Это недолго. Мы обязательно вернемся в срок.

Пока историки и социологи разбирали обломки цивилизации на Нью-Провиденс, астрономы на орбите изучали изменения в структуре подпространства. Веками преподаватели многомерной физики искали аналогию, с помощью которой можно объяснить студен там феномен подпространства. Обычно его сравнивали с листом бумаги, скомканным в тугой шар, а затем снова расправленным. В процессе трансформации из двухмерного листа в трехмерную сферу бумага приобретает сложную структуру неровностей и складок, и по ним можно полностью описать процесс сжатия. Подпространственные складки – это те же "неровности", оставшиеся после того, как пространственно-временной континуум был смят гигантской черной дырой.

Ученые опирались на старые описания структуры подпространства, а также на то, насколько сместилась точка перехода Напье – Вэл после взрыва сверхновой. Путем внесения в старые карты поправок, описывающих сдвиг точки перехода, ученые создали компьютерную модель, позволявшую прогнозировать смещения остальных точек.

Однако в науке любой прогноз должен быть подкреплен экспериментом, а проверка расположения точки перехода – само по себе очень трудное дело, требующее тысячи точнейших измерений гравитационной постоянной. Для этой цели на "Александрии" имелось несколько сотен измерителей гравитации, которые запускались по точно рассчитанным траекториям к предполагаемым точкам перехода и в полете измеряли гравитационную постоянную в этом участке пространства, а затем передавали данные на "Александрию" для анализа.

Постоянное верещание сигналов приема телеметрической информации заполняло лабораторию обработки более ста часов без перерыва. Когда исследователи составили примерную карту точек перехода, ведущих к Антаресской туманности и Миру Сандарсона, Натаниэл Гордон и Михаил Планович потребовали аудиенции у Дрейка в его каюте на борту "Дискавери".

– Мы обнаружили все точки перехода в этой системе, командир, – сказал Гордон, указывая на три широко разнесенные точки, в одной из которых флот появился в системе Напье. На трехмерном глобусе были отмечены звезда, все планеты, точки перехода и линии-изогравы.

– Вы уверены, что их три? – уточнил Дрейк. Профессор Планович кивнул:

– Несомненно, командир. Мы начинаем понимать влияние сверхновой на подпространство. Видите ли...

Профессора прервал сигнал интеркома на столе Дрейка, тот нажал на клавишу приема.

– Да, мистер Слейтер?

– Вас вызывает доктор Вартон, командир. Он говорит, это срочно, и я решил вас побеспокоить.

– Включайте.

На экране показалось полное красное лицо Вартона, он явно был чем-то обеспокоен.

– Чем могу помочь, доктор Вартон? – спросил Дрейк.

– У нас наступила ночь, командир. Только что взошел Антарес.

Дрейк посмотрел на хронометр на стене. Кроме корабельного времени, он показывал время и уровень радиации на долготе Гекаты.

– Мы знаем, который у вас час, доктор. Что случилось?

– Бетани Линдквист и сопровождающий ее капрал выехали утром, как обычно. Они не вернулись.

Дрейк почувствовал, что внутри у него все сжимается.

– Вы уверены? Проверили все укрытия?

– Да, сэр. Я провел всеобщую перекличку. Их никто не видел, и машины нет в гараже.

– Связь с ними есть?

– Они выходили на связь утром через "Султану", когда прибыли на место. С тех пор известий нет. Что мне делать?

Дрейк несколько секунд думал, чувствуя, как к горлу подкатывает страх. Город – вообще опасное место, а мертвый город на мертвой планете опаснее в несколько раз. Он представил себе, как Бетани, раненная, лежит где-нибудь, глядя, как Антарес медленно поднимается над горизонтом.

Командир посмотрел на испуганного Вартона и произнес:

– Я вылетаю! До моего прибытия ничего не предпринимайте.

Бетани и Варгас подогнали машину к центру парка, где располагались будка и статуи. По мере приближения все сомнения Бетани рассеялись: да, это были львы, и не простые. Они лежали, вытянув лапы и свернув хвосты, густые гривы окружали их облаком, а каменные глаза словно смотрели куда-то вдаль. Между статуями вниз уходил, бетонный пандус, скрываясь за стальными дверьми будки.

– Открывайте, капрал! – приказала Бетани.

Варгас нахмурился, но снял с плеча молот и взялся за дело. Когда он собрался ударить в двадцатый раз, его позвала Бетани:

– Секунду, дайте я посмотрю.

Варгас вытер пот со лба.

– У нас нет с собой нужных инструментов, мисс.

– Еще пару ударов, – сказала Бетани, отходя от двери. – Замок начал поддаваться.

Капрал снова поднял молот и со всей силы ударил по двери. На этот раз она издала металлический визг, он ударил еще дважды, замок наконец сдался, и стальной прямоугольник рухнул внутрь. Прямо за дверью пандус переходил в эскалатор, что вел вниз, скрываясь в темноте.