Текст книги "Вол'джин: Тени Орды (ЛП)"

Автор книги: Майкл А. Стэкпол

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Незаметно для себя, Вол'джин улыбнулся. Воздух был напоён запахом горячей крови. Рёв и стоны, вопли и звон оружия вовлекали его в битву. Он чувствовал себя более уместно здесь, преследуя врагов, чем в монастырском умиротворении. Наверное, это осознание покоробило был Тажаня Чжу, но тролля Чёрного Копья оно делало более живым, чем всё время, проведённое в Пандарии.

По правую руку от Вол'джина выстрелил человеческий охотник. Зандалари упал на землю, когда чёрная стрела с красным оперением вонзилась ему в грудину. Стрелок прикончил тролля, полоснув ножом по горлу. Тиратан подобрал больше зандаларских стрел с тела жертвы и беззвучно двинулся через заросли. Он был самой смертью на кошачьих лапах, крадущейся, беспощадной.

Справа и слева шли монахи, любопытным образом сливаясь с местностью и всё же выделяясь на её фоне. Если бы не доспехи, тот, который был ближе всего к Вол'джину, мог бы выглядеть собирающим травы. Он двигался вне ритма боя, ещё не втянутый в него, но ему не суждено было долго оставаться в стороне.

Зандаларский воин ринулся к нему, занося меч для смертоносного удара. Монах отклонился влево. Клинок просвистел мимо и вернулся под другим углом. Монах ухватил тролля за запястье и крутанул так, что они развернулись лицом в одну сторону. Рука тролля с зажатым в ней мечом была выпрямлена и прижата к животу пандарена. Монах согнул правое запястье и колени тролля подломились. Прежде чем он упал, мелькнул локоть монаха. Тролль задохнулся, когда удар размозжил ему челюсть и горло.

Маленький монах продолжил путь, как ни в чём не бывало. Вол'джин подскочил к нему, взмахнув окровавленным клинком вверх в и вбок. Монах не знал о способности троллей быстро оправляться от несмертельных ран и принял копошение сзади за звуки агонии. На самом деле, они предупреждали о взбешённом тролле, готовящемся напасть.

Вол'джин чисто резанул глефой спереди назад. Голова тролля отскочила, зависнув в воздухе, пока тело бесформенно опадало. Затем упала и голова, отпружинив от груди покойника. Вол'джин прошёл вперёд, и за его спиной раздался звук настоящих предсмертных судорог.

Вол'джин и монахи проникали всё глубже в подлесок и вниз в небольшой травянистый овраг, лежащий параллельно пути отступления. Вол'джин не раздумывая побежал вниз, в самую гущу зандаларских воинов. Даже если бы он позволил себе задуматься, это его бы не замедлило. Он уже знал, что это были застрельщики в лёгкой броне, посланные вперёд перебить беженцев. Он атаковал стремительно не столько из запала, сколько потому, что такие бойцы были ему не ровня. Они не знали чести; мясники – не воины, да ещё и неуклюжие при том.

На Вол'джина, замахнувшись мечом, напал Гурубаши. Тролль Чёрного Копья, презрительно скривив губы, ответил ему жестом. Другой тролль запнулся, окутанный тёмной магией, пожирающей его душу. Ненадолго он был парализован. Прежде чем Вол'джин смог его настигнуть, монах Шадо-пан пролетел мимо, выставив ногу в ударе, и голова тролля откинулась назад, когда он рухнул замертво.

Двойные клинки Вол'джина крутились всё быстрее в гуще боя. Острый как бритва металл вспарывал обнажённую плоть. Клинки со звоном встречались с мечами, которые пытались отразить удар. Они с шипением пробивали блок. Столкновение, которое останавливало одно лезвие, в ответ разгоняло второе, впивающееся под колено или подмышку. Хлестала горячая кровь. Громоздились тела с безвольными конечностями и пузырящимися от дыхания ранами в груди.

Что-то тяжело ударило Вол'джина между лопаток. Он упал вперёд, перекатился, затем вскочил. Вол'джин хотел бросить вызывающий клич, яростный и гордый, но раненое горло подвело. Он взмахнул глефой, разбрызгивая кровь по широкой дуге, затем пригнулся, отведя клинок, готовый к удару.

Он встретился взглядом с Зандалари, который был даже выше обычного и точно шире в плечах. Он был вооружён двуручным мечом – трофеем из другого боя. Он напал быстро – немного быстрее, чем Вол'джин ожидал – и с размаху опустил меч. Тёмный охотник парировал глефой, но силой удара её вырвало у него из рук.

Зандалари сделал рывок, ударив лбом Вол'джину в лицо, оттолкнув тролля Чёрного Копья на шаг назад. Он отбросил свой меч в сторону и обхватил тёмного охотника поперёк груди. Зандалари высоко поднял его, вдавливая большие пальцы в грудь Вол'джина. Он крепко стиснул его, а потом начал трясти.

Ногти, точно стальные, с болью впились в рёбра. Пальцы тролля даже пробили нагрудник и разорвали шёлк под ним. Зандалари взревел яростно и вызывающе. Он встряхнул Вол'джина ещё сильнее, оскалив зубы, и лишь затем посмотрел вверх.

Их взгляды встретились.

Это мгновение, казалось, тянулось вечно. Глаза Зандалари расширились, выдавая его изумление, когда он обнаружил, что с ним дрался тролль. Его брови приподнялись от сомнения. Вол'джин легко и ясно распознал это.

Он знал, что делать.

Как учил Тажань Чжу, Вол'джин занёс кулак. Он прищурился. Он представил себе сомнение Зандалари в виде искрящегося шарика. Шарик спрятался в голове Зандалари, прямо между глаз. Раздувая ноздри, Вол'джин врезал кулаком по лицу Зандалари, и сомнение рассыпалось костяными осколками.

Захват ослаб, и Вол'джин упал на колени. Он оперся одной рукой о землю, другой обхватил себя за грудь, щупая рёбра. Он пытался вздохнуть полной грудью, но что-то застряло у него в боку и резко кололо. Он прижал руку к больному месту, но не мог сконцентрироваться для того, чтобы начать исцеление.

Тиратан подхватил его под локоть. "Пошли. Ты нам нужен".

"Кто-нибудь сбежал?"

"Не знаю".

Вол'джин медленно поднялся, наклонившись только для того, чтобы подобрать своё оружие и вытереть окровавленную руку о труп. Выпрямившись, он осмотрел овраг. Признаки боя были хорошо заметны. Синие быстро прошли по козьей тропе на вершину холма, напав на засаду Зандалари. Красные прорвались через воинов, поставленных охранять подходы с юга. Вол'джин и остальные ударили Зандалари с фланга, собрав их в кучу.

Вол'джин высвободил руку из захвата человека и поспешил за ним так быстро, как мог. Они спустились с холма на дорогу и обнаружили Чэня, который разговаривал с молодой пандареншей во главе группы беженцев.

"Это только первые, дядя Чэнь. Нужно забрать остальных. Тролли уже нападали на них, и они отчаянно хотят убраться отсюда".

Чэнь с мехом, уже мокрым от зандаларской крови, строго покачал головой. "Ты обратно не пойдёшь, Ли Ли. Только не ты".

"Я должна".

Вол'джин наклонился и положил руку ей на плечо. "Должна слушаться".

Она отпрыгнула и приняла оборонительную стойку. "Ещё один из них!"

"Нет, это мой друг, Вол'джин. Ты его помнишь".

Ли Ли присмотрелась. "Да, ты лучше выглядишь, когда твоё ухо на месте".

Тролль выпрямился, выгибая спину. "Вы должны отвести их на юг".

"Но тролли всё прибывают, и всё больше жителей нуждаются в спасении".

Чэнь указал в сторону моря. "И большая часть никогда не покидала деревни. Веди их к храму Белого Тигра, Ли Ли".

"Они будут там в безопасности?"

"Их будет проще защитить". Вол'джин помахал мастеру полётов. "Вы должны подхватить кого-нибудь. Самых медленных. Синие их соберут".

"Хороший план". Тиратан посмотрел на группу красных. "Я с другими монахами займусь Зандалари".

"Ты?"

Человек кивнул. "Ты ранен".

"А ты хромаешь. И я скоро оправлюсь",

"Вол'джин, то, что здесь происходит – это мой тип войны. Замедлить их. Задержать их. Ужалить, ранить. Мы купим тебе немного времени, чтобы увести жителей в безопасное место". Тиратан похлопал себя по колчану с зандаларскими стрелами. "Пара застрельщиков их обронила, и я хочу вернуть пропавшее имущество".

"Как мило". Вол'джин улыбнулся. "Я тебе помогу",

"Что?"

"Стрел много, а беженцы мне не доверятся. Лучше мы их прикроем". Вол'джин кивнул обеим группам монахов. "Соберите жителей, стрелы и луки. Мы будем отступать на юг и на восток. Отвлечём их на себя".

Тиратан улыбнулся. "Воспользуемся их же гордыней, чтобы отразить атаку?"

"Зандалари не мешало бы поучиться скромности".

"Верно". Он обернулся к монахам. "Вот что, складывайте стрелы и луки у больших стоячих камней, вроде этого, по дороге в горы". Человек слабо улыбнулся Вол'джину. "Готов умереть с тобой".

"Тогда это будет ещё не скоро". Вол'джин обернулся к Чэню. "Ты командуешь синими".

"Ты пойдёшь налево, он – направо. Я должен остаться посередине".

"Нас ждёт жаркая работёнка, Чэнь Буйный Портер". Тролль положил руки на плечи пандарену. "Только твоё лучшее пиво сможет нас остудить".

"Вы будете совсем одни".

"Он хочет сказать, Чэнь, что мы не собираемся умирать, и тебе необязательно делать это за компанию с нами".

Пандарен взглянул на Тиратана. "Как же вы вдвоём?"

Человек рассмеялся. "О, мы будем драться назло друг другу. Он не простит себе, если умрёт раньше меня, да и я тоже. И нам будет жарко. Очень жарко".

Вол'джин кивнул в сторону беженцев. "А им, Чэнь, нужны указания от пандарена".

Хмелевар помолчал немного, а затем вздохнул. "Только я нашёл край, который хочу звать своим домом, и теперь вы двое сражаетесь за него".

Тролль принял из рук монаха зандаларский лук. "Когда у тебя самого дома нет, сражаться за дом друга – дело чести".

"Корабли встали на якорь. Они спускают шлюпки".

"Пошли".

Вол'джин на мгновение испытал необычное ощущение, спускаясь по каменистой дороге вслед за пандаренами-монахами по обе стороны от него и с человеком, шагающим с ним в ногу. Он многое испытал за свою жизнь, но к такому готов не был. Раненый и преследуемый, бездомный и мёртвый в глазах многих, он, тем не менее, чувствовал себя полностью живым.

Он бросил взгляд на Тиратана. "Сначала отстреливаем самых рослых".

"Есть особая причина?"

"Попасть проще".

Человек улыбнулся. "Четыре с половиной дюйма".

"Знаешь, я тебя ждать не буду".

"Просто прикончи того, который убьёт меня". Тиратан отдал ему честь и свернул на восток, следуя за синими на пути в деревню.

Вол'джин продолжал идти прямо, пока красные вытаскивали напуганных пандаренов из домов и укрытий. Те точно видели троллей прежде и, судя по тому, как они от него шарахались, обычно это было в кошмарах. Хотя они и понимали, что он явился помочь, они не могли сдержать ужас.

Вол'джину это нравилось. Он понимал, что в основе этого не лежало стремление, подобно Зандалари, насаждать власть при помощи страха или добиваться страха у подданных. Он заслужил этот страх. Он был тёмным охотником, убийцей людей, троллей и Зандалари. Он освободил свой дом. Он возглавлял своё племя. Он был советником Вождя Орды.

"Гаррош так боялся меня, что подослал убийцу".

На долю секунды он подумал выйти прямо на пристань, к которой приближались несколько длинных зандаларских лодок, и выдать себя. Он уже дрался с ними и сомневался, что его появление их удивит. Что ещё хуже, это могло предупредить их о том, что они не всё знают о своём противнике.

В глубине души он понимал, что в прошлом поступил бы именно так. Как он выступил против Гарроша и угрожал ему, а затем увёл Чёрное Копьё из Оргриммара, так и теперь бы он проревел своё имя и бросил им вызов нападать, если осмелятся. Он дал бы им знать, что не боится, и это отсутствие страха пробудило бы ужас глубоко в их сердцах.

Он достал стрелу. Вот что на самом деле должно быть у них в сердце. Он натянул и отпустил тетиву. Стрела с крючковатым, разрезающим плоть наконечником полетела по дуге. Его целью был тролль, склонившийся на носу лодки, готовый прыгнуть, едва киль заденет песок. Ему не удалось увидеть стрелу. Она летела прямо на него, как смертоносная точка. Она вонзилась ему в плечо, зацепив ключицу, и скользнула внутрь, параллельно хребту, до оперения войдя в его тело.

Он упал на планшир, вскочил, затем перевалился за борт, уйдя под воду вверх ногами. Лодка слегка накренилась на правую сторону, но затем восстановила равновесие.

Как раз вовремя для Вол'джина, который второй стрелой пришпилил рулевого к рулю.

Вол'джин пригнулся и отбежал. Как бы ему ни хотелось посмотреть на замешательство солдат в раскачивающейся лодке, эта роскошь могла стоить ему жизни. Четыре стрелы вонзились в стену на том месте, где он только что стоял, и ещё две пролетели над головой.

Вол'джин отступил к развалинам следующего дома. Когда он пришёл, монах помогал пандарену с перебитым плечом выбраться из-под завала. Дальше в бухте, откуда приближалась последняя лодка, стрела вонзилась рулевому в ухо. Его завертело и скинуло с лодки.

Первая лодка пристала к берегу. Несколько Зандалари поспешили занять укрытия. Другие перевернули лодку и спрятались за ней. Матросы на следующих двух лодках быстро гребли назад, пытаясь остановиться. Для замыкающей это было непросто, если иметь в виду участь рулевого. Стрела попала ему в живот. Он едва сидел, но держал руку на руле, направляя лодку к берегу, пока остальные тролли налегали на вёсла.

Тролль, командующий вторжением с корабля подал гневный сигнал. Суда в бухте возобновили атаку с помощью осадных орудий. Полетели камни, поднимая стены песка при каждом ударе о берег. Вол'джин подумал, что это было напрасной тратой усилий, но один из Зандалари подбежал к наполовину ушедшему в песок булыжнику и укрылся за ним.

Затем упал ещё один камень, и ещё один.

Итак, игра началась. По мере того, как Зандалари приближались, Вол'джин отступал вбок и стрелял. Наводчики на корабле наводили орудия на места, где он прятался, и разбивали их в щепки. К востоку они делали то же самое с укрытиями Тиратана, хотя для Вол'джина оставалось загадкой, как они его видят. Лично он не видел.

Каждый залп камней теснил Вол'джина и позволял большему числу троллей продвинуться. С кораблей спустили ещё несколько шлюпок. Некоторые зандалари даже сняли доспехи и прыгали в воду с луками и стрелами, плотно обёрнутыми промасленной парусиной. Корабли разорили большой участок в центре Цзоучин, и войска надвигались с берега, чтобы занять его.

Тёмный охотник не расходовал стрелы зря. Ему не всегда удавалось убить. Броня притупляла некоторые удары. Иногда ему была видна лишь нога цели или лоскуток синей кожи среди поваленных брёвен. Простым фактом, впрочем, было то, что на каждую из его стрел на кораблях приходилась дюжина метательных камней и полдюжины солдат.

Так что Вол'джин отступал. По пути он нашёл тело лишь одной монахини. Её пронзили две стрелы. Судя по следам, уходящим на юг, она заслонила двух детей от выстрелов, убивших её.

Он пошёл вслед за этими детьми обратно через деревню. Как только следы ушли в открытую местность за домом, обрушившимся на сломанные балки, Вол'джин услышал шорох. Он быстро обернулся, и Зандалари попался ему на глаза. Вол'джин потянулся за стрелой, но его противник выстрелил первым.

Стрела попала ему в бок и вышла сзади. Боль, пронзившая рёбра, подкосила его. Вол'джин упал на одно колено и потянулся за глефой, пока другой тролль достал вторую стрелу.

Зандалари широко и торжествующе улыбнулся, горделиво сверкнув зубами.

Спустя мгновение в эти зубы влетела стрела. На долю секунды могло показаться, что тролль выплёвывает перья. Его глаза закатились, и он повалился назад.

Вол'джин медленно обернулся, глядя по направлению полёта стрелы. Длинная трава на вершине холма сомкнулась. Выстрел через рот. Четыре с половиной дюйма. "А он ещё хотел, чтобы я прикончил того, кто его убьёт".

Пыль медленно оседала на корчившегося тролля. Вол'джин отвёл руку назад и отломил наконечники стрелы, а затем вытащил древко из своей груди. Он улыбнулся, когда рана затянулась, затем прихватил колчан тролля и продолжил отступление с боем.

Глава 15

"Лучше бы шёл дождь". Яркое солнце дразнило Кхал'ак, но совсем не грело. Она стояла, выпрямившись, на носу своей баржи, не для того чтобы произвести внушительное впечатление своей командирской позой, а для лучшего обзора берега.

Баржа оттолкнула в сторону шлюпку. Она слегка подпрыгивала на волнах. Матрос умер, не выпустив руль, в его кишках торчала стрела. Смерть, вероятно, была мучительной, но по его лицу это было незаметно. Он уставился вперёд, и мухи уже исследовали его потускневшие глаза.

Под днищем баржи зашипел песок, когда она мягко коснулась берега. Женщина спрыгнула, её тёмный плащ захлопал на ветру. Её ждали два воина – капитан Нир'зан и тролль покрупнее, могучий, с большим щитом в руках. Они чётко отсалютовали и превратились в само внимание.

Она отдала честь в ответ, но с явным неудовольствием. "Вы разобрались, в чём дело?"

"Настолько, насколько это было возможно, госпожа". Нир'зан посмотрел в глубь материка. "Учтя предыдущее вторжение и рекогносцировку, мы послали двух разведчиков в бухточку к западу отсюда. Они добрались до берега вплавь, убили пару рыбаков-пандаренов и закрепились на высоте. Следуя приказам, они оставались на месте, пока не доложились. Затем разведчики отправились дальше, и всё шло по плану".

Она обвела развалины протянутой рукой. "План пошёл крахом".

"Да, госпожа".

"Почему?"

Зандаларский воин прищурился. "Сейчас не так важно, почему это случилось, госпожа. Пройдёмте".

Она последовала за ним в деревню, к разрушенному зданию почти в пятидесяти ярдах от побережья. При их приближении другой воин упал на колено и отодвинул тростниковую циновку. Она прикрывала одинокий отпечаток ступни.

Внутри у неё всё похолодело, точно пропитавшись ледяной водой. "Не наш?"

"Нет. Тролль, определённо, но маловат для Зандалари".

Кхал'ак обернулся и посмотрела обратно на берег. "Этот лучник убил рулевого?"

"И второго солдата в лодке".

"Отличный выстрел".

Нир'зан указал на восток. "А вон там, где стоит ваш лейтенант, другой след. Человек, использовал наши стрелы. Он убил ещё одного рулевого".

Она прикинула расстояние от места, где стоял воин, до бухты. "Из нашего лука стрелял, верно? Повезло?"

Нир'зан приподнял голову, выставив кадык. "Хотелось бы мне в это верить, но не могу. Ни удача, ни лук таких следов не оставляют".

"Хоть честно. Хорошо". Она медленно кивнула. "Что ещё?"

Воин вышел из деревни и двинулся по дороге на юг. "Мы нашли ещё несколько тел в городе. Лучники быстро двигались и стреляли. Урвали немного времени, чтобы другие могли эвакуироваться. Много следов уходят на юг. Вам стоит это увидеть".

Нир'зан отвёл её туда, где лежала пронзённая двумя стрелами пандаренша. Даже мёртвая, в доспехах с гравировкой в виде оскаленной тигриной морды, она выглядела до нелепого безобидной. Кхал'ак опустилась на одно колено около тела, и ощупала пальцами бедро. Хотя труп уже окоченел, она могла точно сказать, что пандаренша была мускулистой и очень плотной.

Она подняла глаза. "Не вижу оружия. Или перевязи".

"Госпожа, взгляните на лапы".

Она схватила одну лапу и провела большим пальцем по костяшкам пандаренши. Мех с них облез. Тёмная кожа загрубела. Ладонь казалась такой же жёсткой. "Это не рыбачка".

"Мы и других нашли. Некоторых с оружием". Воин замялся. "Все они убивали наших".

"Покажи".

Они продолжили путь на юг, а затем свернули на восток к заросшему травой оврагу у дороги. Кхал'ак выбрала это место для засады. Она собиралась отправить разведчиков убить нескольких беженцев и загнать остальных обратно в деревню. Как только её войска закрепились бы там, пандарены пригодились бы как грузчики и носильщики.

Она осмотрела побоище. Её солдаты, легковооружённые, в лёгкой броне, должны были двигаться быстро, но лежали рассеянные и разбитые. Три дюжины трупов, и все на счету у горстки пандаренов? Судя по двум телам, которые она нашла здесь, они не попытались забрать своих мёртвых. И даже если на каждого брошенного покойника приходилось двое или трое раненых...

"Вы оценили численность пандаренов?"

"Они прятались к югу и немного на восток отсюда. Мы нашли следы тролля и человека, а также следы остальных зверей".

"Так сколько их всего, Нир'зан!"

"Двадцать один, по нашим самым точным оценкам".

Кхал'ак остановилась и прошла в середину оврага, где лежало тело особенно выдающихся размеров. Это был лейтенант Траг'кал. По крайней мере, она так думала. Его лицо было расквашено, но по росту его ни с кем не спутаешь. Она лично выбрала его командиром разведчиков.

"И он меня подвёл".

Она пнула его тело, затем обернулась к капитану Нир'зану. "Я хочу, чтобы вы всё тут описали. Хочу знать их расстановку, их ранения, всё. Всё, что вам удастся узнать, без догадок и прикидок. И я хочу знать, кто эти пандарены. Похоже, наши источники прискорбно дезинформированы".

"Есть, госпожа".

И я хочу знать, куда ушли жители деревни".

Зандаларский воин кивнул. "Мы отправим вперёд поисковый отряд. Мы шли по следу лучников, человека и тролля, на восток, в сторону от дороги, но всё указывает, что беженцы двинулись на юг. Мы нашли признаки того, что эти звери вернулись за стариками и ранеными".

"Да, о них я тоже хочу знать больше". Она наклонилась и выдернула окровавленную стрелу из шеи мёртвого тролля. Тонкое древко оканчивалось простым остриём. "Эти штуки даже не годятся для войны. Мы явились сюда с армией, а они противостоят нам с игрушками в руках?"

"Они завладели нашим снаряжением, как только смогли, госпожа".

"И организовали безупречное отступление". Кхал'ак указала стрелой на тела разведчиков. "После того, как всё запишете, разденьте и освежуйте их. Набейте кожу соломой и поставьте вдоль дороги. Тела бросьте в море".

"Будет сделано, госпожа, но, знаете, это зрелище едва ли напугает пандаренов".

"Я не собираюсь пугать пандаренов. Это для наших же войск". Кхал'ак метнула стрелу вниз. Она отскочила от доспехов и затерялась в траве. "Каждый Зандалари, который думает, что рождён для величия империи, должен помнить, что роды зачастую бывают трудными и редко обходятся малой кровью. Это не должно повториться, Нир'зан. Позаботься об этом".

...

Проснувшись, Вол'джин вскочил на постели. Дело было не в том, что во сне за ним гнались Зандалари. То, что за ним охотились, значило, что он имел какую-то важность. Они преследовали его из страха и злобы, и ему нравилось пробуждать в них эти чувства. Способность вызывать ужас в сердцах врагов всегда была частью его натуры, и эту часть ему хотелось сохранить.

Всё его тело ломило, особенно бёдра. Он ещё чувствовал швы на боку, и в горле саднило. Его раны затянулись, но полное исцеление требует времени. Он ненавидел эту навязчивую боль не из-за её мучительности, а потому что она напоминала ему, насколько противник был близок к тому, чтобы его убить.

Он и человек отступали по плану. Они нашли запасы стрел и луков, где монахам было сказано их оставить. Они также отыскали еду и торопливо подкрепились, следуя по цепочке из камней к следующему тайнику. Без этих указателей они заблудились бы и, несомненно, погибли; и они убирали камни, прежде чем двигаться дальше.

Зандалари следовали за ними, но человек и тролль хорошо знали своё дело. Они в первую очередь убивали лучников, что давало им преимущество в дальнем бою. Зандаларские стрелки был не так уж плохи – и окровавленная повязка на левом бедре Вол'джина была тому доказательством. Они с Тиратаном просто были лучше. Тролль с неохотой признал, что Тиратан был намного лучше. Он убил одного надоедливого Зандалари, пустив стрелу в узкую расщелину между камней, и выстрелил второй раз – туда, куда тролль собирался отступать – прежде, чем первая стрела достигла цели. Вол'джин напомнил себе, что и раньше видел подобные демонстрации навыков, но не тогда, когда мишени могли дать сдачи.

Тролль вскочил на постели, увидев, что его окружало. Обстановка храма Белого Тигра ни в коей мере не была вычурной или роскошной, но здесь было тепло и светло. Хотя Вол'джину выделили келью ненамного просторнее той, в которой он жил в монастыре Шадо-пан, из-за светлых тонов и пятен зелени за окном она казалась просто огромной.

Он встал, помылся и по возвращении в келью обнаружил приготовленную для него белую робу. Он натянул её, а затем пошёл на ускользающие звуки флейты во двор, прочь от главных помещений храма. Там стояли Чэнь и Тиратан, а также оставшиеся синие и красные монахи. Явился Тажань Чжу, несомненно прилетевший на облачном змее, одетый в белое, как и все остальные. Некоторые монахи, как и Вол'джин, были ранены в бою. Они опирались на костыли или прижимали к груди перевязанные руки.

Пять маленьких белых статуэток, не больше ладони в высоту, вырезанные из мягкого камня, стояли на столе сбоку. Рядом с ними находились небольшой гонг, синяя бутыль и пять крошечных синих чашечек. Тажань Чжу поклонился фигуркам, затем собравшейся толпе. Те поклонились в ответ. Потом старший монах взглянул на Чэня, Тиратана и Вол'джина.

"Когда пандарен совершает полное посвящение в Шадо-пан, он вместе с одним из наших лучших ремесленников отправляется к сердцу Кунь-Лая. Они спускаются глубоко под землю. Они находят кости горы и делают на них небольшую отметку. Затем резчик изображает монаха в камне и оставляет фигуру прикреплённой к костям. И когда колесо совершает оборот, и этот монах умирает, статуэтка отламывается. Мы собираем фигуры и храним их в монастыре, чтобы помнить наших предшественников".

Ялия Мудрый Шёпот вышла из рядов монахов и ударила в гонг. Лорд Тажань Чжу огласил имя первого погибшего монаха. Каждый склонился и ждал, пока не затихло эхо его голоса. Они вновь выпрямились, гонг прозвучал, и Тажань Чжу назвал следующее имя.

К своему удивлению Вол'джин узнавал имена и легко вспоминал лица. Нет, не то, какими он увидел монахов на войне, но прежние, со времени его выздоровления. Один кормил его крепким бульоном. Второй менял ему повязки. Третий шёпотом делал подсказки за игрой в дзихуи. Он помнил каждого из них живым, и это одновременно обостряло боль, которую он чувствовал от первых потерь, и помогало ранам затянуться быстрее.

Он осознал, что Гаррош, случись им каким-то образом поменяться местами, не узнал бы этих пятерых монахов. Он бы понял их. Он бы оценивал и мерил их по боевому мастерству. По способности укреплять его власть и навязывать его волю другим. Пятеро или пять тысяч – они не стали бы для него чем-то большим. Его жажда войны не позволяла ему за армиями разглядеть солдат.

"Я не хочу быть таким". Вот почему всегда, возвращаясь домой на острова Эха, он говорил с троллями, преуспевшими в обучении. Он старался запомнить их лица и имена. Он ценил их и давал им понять это. Не только для того, чтобы польстить им своим вниманием, но чтобы не смотреть на них, как на угли, забрасываемые в пасть войны.

Как только прозвучало имя последнего из монахов и все завершили поклон, Ялия убрала гонг. Она вернулась в строй, и вперёд вышел Чэнь. Он взял чашечки – такие маленькие в его лапах – и расставил их перед каждой из фигурок. Затем он поднял бутыль.

"Мой подарок невелик, да я и немного могу дать. Я отдал меньше, чем они. Но мои друзья сказали, что битва с Зандалари пробуждает жажду. Поэтому я собираюсь утолить их жажду. Хотя я буду рад разделить напиток со всеми вами, эти пятеро должны выпить первыми".

Он разлил золотистую жидкость поровну в чашки. Он кланялся, наполняя каждую, потом, закончив, поставил бутыль на стол. Тажань Чжу почтительно кивнул ему, затем статуям погибших, и все последовали его примеру.

Старший монах оглядел собравшихся. "Наши павшие братья и сёстры рады, что вы выжили. Таким образом вы почтили их память и спасли многих. То, что для этого вам пришлось совершить такое, к чему вы не считали себя готовыми, заслуживает сожаления, но это можно пережить. Раскаивайтесь, оплакивайте, молитесь, но знайте, что содеянное вами для многих сохранило баланс, и это, в конечном счёте, и есть наша цель".

После очередного обмена поклонами, Тажань Чжу подошёл к троим чужакам. "Уделите мне немного времени по нашему делу".

Тажань Чжу отвёл их в маленькую комнату. Несколько карт были разложены в подробную мозаику Пандарии. Фигурки дзихуи были расставлены для планирования стратегии. Вол'джин надеялся, что соотношение сил не отражало реальность. В противном случае Пандария была обречена.

Мрачное выражение лица Тажаня Чжу подразумевало худшее: расстановка отражала самые оптимистичные подсчёты.

"Я должен признать, что растерян". Монах обвёл карту лапой. "Нашествие Альянса и Орды не вылилось в масштабную резню. Они уравновешивают друг друга, и обе стороны оказались полезны в борьбе с трудностями".

Тиратан прищурился. "Как в Змеином Сердце?"

"Пробуждение Ша Сомнения, да". Пандарен заложил лапы за спину. "Каждая из фракций лучше подходит для борьбы с вторжением, чем мы".

Вол'джин покачал головой. "Слишком много взаимной злобы. Никакого доверия. Они будут медлить. Нельзя предугадать, куда они двинутся. Да они и не станут – без надёжного снабжения и прикрытия".

Тажань Чжу поднял глаза. "Один из вас не мог бы повлиять на прежних союзников?"

"Мои соратники пытались меня убить".

"Для моих было бы лучше, если б я и в самом деле умер".

"Тогда Пандарии конец".

Вол'джин улыбнулся, обнажив зубы. "У нас нет голоса. Но мы можем научить вас говорить с ними. Они прислушаются к здравому смыслу. Нам нужны сведения, чтобы убедить их, и я знаю, где мы их возьмём".

Глава 16

Чэнь Буйный Портер в последний раз проверил рюкзак. Он был уверен, что захватил всё, что нужно. Из вещей, разумеется. Но там, у храмовых ворот, он задержался ещё ненадолго.

И улыбнулся.

Сзади во дворе Ли Ли руководила загрузкой телеги. Это значило, что она отдавала команды братьям Каменные Грабли класть и двигать вещи. Им бы меньше доставалось от её острого язычка, подумал Чэнь, если бы они так её не боялись, а ещё она начинала им нравиться. Отец Ялии, Цвень-ло, помогал с погрузкой, и в его присутствии Ли Ли немного сдерживалась в замечаниях.

Ялия закончила присматривать за Ли Ли и подошла к Чэню. Если бы она на мгновение не опустила глаза по пути к нему, Чэнь подумал бы, что она полностью захвачена делами. Но из-за этого быстрого взгляда у него заныло сердце. "Мы скоро будем готовы отправляться, мастер Чэнь".

"Я вижу. Мне только жаль, что так быстро разошлись наши дорожки".

Она обернулась к своей семье, собравшейся в первую группу беженцев. "С твоей стороны было правильно предложить им отправиться в хмелеварню Буйных Портеров в долине Четырёх Ветров. Это тяжёлый путь, но их безопасность того стоит. Я очень рада, что мою семью определили туда в числе прочих".

"Это весьма разумно. Так они быстрее научатся тому, что нужно для хмелеварни в Цзоучин. Мне стоило подумать об этом раньше".

Она коснулась лапой его руки. "Я знаю, ты посылаешь мою семью туда, потому что дал Ли Ли задание охранять их, а это единственный способ убедить её расстаться с тобой".

"И я рад, что ты так заботишься о ней". Чэнь вновь завозился с рюкзаком, затягивая его потуже. "Там, на дороге было непросто уйти, когда ты собирала остальных. И сейчас будет нелегко".