Текст книги "Очерк истории Литовско-Русского государства до Люблинской унии включительно"

Автор книги: Матвей Любавский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

Итак, Казимиру удалось в конце концов утвердить свою власть во всех областях Великого княжества. Но положение его в Литовско-Русском государстве вскоре опять стало затруднительным. Брат его, польский и венгерский король Владислав III, погиб при Варне в 1444 г. Вследствие этого поляки на Серадзьском сейме 1445 г. поспешили избрать Казимира королем польским. Таким путем они надеялись восстановить унию с Великим княжеством, разорванную в 1440 г. Но вальный сейм литовских и русских панов, собравшийся в январе 1446 г. в Вильно, не разрешил Казимиру принять польскую корону и послал полякам отказ. По словам Длугоша, литовцы опасались, что с отъездом Казимира в Польшу великим княжением овладеет Михаил Сигизмундович, что этот князь будет им мстить за смерть отца и они потеряют при нем пожалования, которыми с юношескою щедростью одарил их Казимир, а равно окажется напрасною и надежда их утвердить за Великим княжеством Волынь и Подолье, которые отбивали у них поляки. Получив отказ, поляки избрали королем Болеслава мазовецкого, но решили повременить с официальным приглашением его на престол и попытаться вновь склонить Казимира к принятию короны, надеясь, что на этот раз Казимир и литовцы образумятся. Они не ошиблись в своих расчетах. Возведение на польский престол Болеслава мазовецкого, шурина и приятеля Михаила Сигизмундовича, грозило Казимиру и литовцам большой опасностью. Дело в том, что Михаил Сигизмундович не переставал еще интриговать против Казимира на Литве и все еще имел своих сторонников. С восшествием на престол польский Болеслава мазовецкого можно было опасаться, что Михаил найдет себе поддержку и в Польше и тогда сгонит Казимира с великого княжения. Поэтому Казимир и его советники отправились на зов поляков в Берестье и вступили в переговоры с польскими уполномоченными. Результатом этих переговоров было согласие Казимира на принятие польской короны и письменное обязательство, выданное им польским послам, – прибыть в Краков к 24 июля 1447 г. на коронацию. Литовские паны согласились на эту коронацию, взяв предварительно с Казимира клятвенную запись, в которой он в качестве польского короля признавал владениями Великого княжества Волынь и Подолье и констатировал право литовцев после его смерти избрать себе отдельного или общего с поляками государя. Казимир потребовал было, чтобы и уполномоченные поляков скрепили эту запись и подтвердили содержащиеся в ней уступки для Великого княжества. Но польские послы категорически отказались от этого и собрались даже уезжать из Берестья, не кончив дела. Тогда Казимир, по совету некоторых из них, перестал ставить вопрос об уступках для Литвы как conditio sine qua non, надеясь уладить это дело впоследствии, и заявил окончательно о своем согласии на принятие короны. Литовцы остались с одной записью Казимира, не скрепленной поляками. Чтобы успокоить их и задобрить в свою пользу, Казимир перед самым отправлением своим на коронацию в Краков, 2 мая 1447 г., выдал им привилей, в котором пожаловал им ряд новых прав и вольностей, и притом весьма существенных по сравнению с правами и вольностями, дарованными его предшественниками.

Своей грамотой Казимир освобождал всех княжеских, панских, шляхетских, боярских и мещанских «кметей», т. е. крестьян, не только от платежа натуральных податей («дякла») и от барщинных повинностей на господаря, но и от платежа денежной подати – «серебщины»; обязывался не принимать на свои земли владельческих крестьян – отчичей и невольных, запрещая то же самое владельцам в отношении к господарским крестьянам; устанавливал, что суд над владельческими «подданными» принадлежит владельцам и эти подданные не должны впредь привлекаться к суду великого князя и его урядников, за исключением тех случаев, когда владелец не дает на них управы, причем судебные пени во всяком случае должны идти в пользу владельцев. Литовскому католическому духовенству дана была гарантия в том, что впредь вакантные духовные должности будут замещаться предпочтительно уроженцами Великого княжества и только при отсутствии годных кандидатов – иностранцами. В интересах светских панов Казимир обязался за себя и своих преемников не давать никому, помимо уроженцев Великого княжества, земель, замков и мест в полную собственность, временное владение или в держание, а равно не раздавать иноземцам уряды или почетные звания. Наконец, ввиду притязаний поляков на Волынь и Подолье, Казимир обязался не уменьшать владений Великого княжества, но сохранить его в целости в тех самых пределах, в каких оно заключалось при великом князе Витовте.

Привилей 1447 г. является новою иллюстрацией того действия, которое оказывало тесное сближение с Польшей на внутреннее развитие Литовско-Русского государства. Избираемые на польский престол великие князья литовские старались всячески ублаготворять сильных людей Великого княжества, дабы иметь возможность сидеть сразу на двух престолах и держать свои государства в союзе и братской любви. Средством для этого являлось распространение в Великом княжестве Литовском «прав вольных, добрых, христианских, как в Коруне Польской». К этому средству прибег и Казимир, как это видно из заявления его в привилее 1447 г., что он дарует прелатам, князьям, панам, шляхте, боярам и мещанам Литовской, Русской, Жмудской и других земель Великого княжества все вообще права, вольности и изъятия, какими пользуются прелаты, князья, паны, шляхта и мещане Королевства Польского. Привилею 1447 г. принадлежит весьма важное место в истории социально-политического развития Литовско-Русского государства. Этот привилей дополнил и завершил ряд уступок, сделанных великокняжескою властью землевладельцам Литовско-Русского государства. В общем все эти уступки были не чем иным, как разделением государственной власти над народною массою между великим князем и военнослужилыми землевладельцами. Благодаря этим уступкам добрая половина населения, если не большинство, почти совсем вышла из непосредственной власти великого князя и попала под власть землевладельцев, которые стали в отношении к ней чуть не такими же господарями, как сам великий князь по отношению к остальной части. В Литовско-Русском государстве установился политический строй, имеющий много сходного со средневековым западноевропейским феодализмом. Вместе с тем великий князь утратил шансы на то, чтобы стать единственным и полным хозяином в своем государстве и волею-неволею должен был для решения более или менее важных вопросов государственной жизни обращаться и к другим «господарям», чаще всего, конечно, к наиболее крупным и знатным, но в особо важных случаях и ко всем остальным. Привилей 1447 г. парализовал возможность развития абсолютной монархической власти в Великом княжестве Литовском. В этом отношении особенно важна была та статья этого привилея, которая освобождала владельческих крестьян от государственных податей. Эта статья с течением времени, когда война истощала совершенно скарб великого князя, заставляла его выпрашивать у землевладельцев субсидии на нужды государства, а этим последним давала возможность добиваться от своего государя новых прав и вольностей, клонившихся к ограничению его власти и значения.

Этот результат коснулся одинаково как литовцев, так и русских князей и бояр Великого княжества. Выдавая 2 мая 1447 г. привилей на различные права и вольности военнослужилым землевладельцам, Казимир не мог обойти в нем князей, бояр и военнослужилых мещан областей-аннексов. И эти области приходилось задабривать, располагать к верности разными пожалованиями, тем более что Михаил Сигизмундович не прекращал своей борьбы с Казимиром. Поэтому и привилей 1447 г. был выдан прелатам, князьям, панам, шляхте, боярам и мещанам Литовской, Русской и прочих земель Великого княжества. Таким образом, привилей 1447 г. был первым общеземским привилеем, уравнивавшим в правах литовцев и русских всех земель Великого княжества (привилеи 1432 и 1434 гг. уравнивали с литовцами русских землевладельцев Великого княжества в тесном смысле, т. е. Литвы и Руси Литовской). Чтобы устранить всякие сомнения, которые могла порождать общность выражения в общеземском привилее, Казимир счел нужным подтвердить свое пожалование в новых привилеях, которые он повыдавал в областях в подтверждение их старинных прав и вольностей. Указание на это встречаем в позднейших подтвердительных грамотах, выданных областям Смоленской, Киевской и Полоцкой. Что касается Витебской и Волынской земель, то самое содержание их привилеев показывает, что и на эти области распространилось то само право, которое дано было Литве, Руси и Жмуди в 1447 г., ибо некоторые статьи этих привилеев прямо соответствуют статьям привилея 1447 г.

Земли Полоцкая, Витебская и Смоленская получили от Казимира новые привилеи, по всей вероятности, в 1451 г. В начале этого года Казимир собирал в Вильно общий сейм князей, панов и бояр всех земель Великого княжества для устроения различных внутренних дел Великого княжества. Весьма возможно, что на этом общем сейме Казимир и выдал названным землям свои привилеи. Может быть, впрочем, Казимир сделал это и во время объезда этих земель, который он предпринимал в том же году, непосредственно после роспуска сейма. Как бы то ни было, но от 1456 г. мы имеем указания на «листы», выданные Казимиром областям. Волынской земле, по всем данным, Казимир выдал привилей с новыми правами и вольностями в 1452 г., когда эта земля по смерти Свидригайлы добровольно отдалась под власть Литвы, а не Польши. Что касается Киевской земли, то привилей был выдан ей только по смерти князя Семена Олельковича, случившейся в 1471 г. Дарование Киевской земле новых прав и вольностей было средством ее замирения, ибо, как известно, киевляне в высшей степени были недовольны отменою у них княжения и приняли к себе литовского воеводу, только уступая силе.

Подводя итоги политическим движениям, происходившим в великокняжение Казимира, мы должны констатировать, во-первых, увеличение прав военнослужилого класса Литовской земли и, во-вторых, распространение этих прав и на военнослужилых землевладельцев областей-аннексов Великого княжества. Первый результат стоял в связи с основным фактом, который мы отмечали уже не раз, – с существованием в Литовской земле солидарного класса крупных землевладельцев – князей и бояр, от которых зависело утверждение великих князей на престол и заключение унии с Польшею. Второй результат стоял в связи с тою энергичною борьбою, которую вели области-аннексы Великого княжества против исключительности господствующей земли в 30-х и 40-х гг. XV в. Во время этой борьбы они наглядно показали свою силу и значение и заставили господствующую землю пойти на компромисс и сделать им через посредство великого князя ряд уступок в смысле уравнения в правах и вольностях. Источник той силы, которую обнаружили области Великого княжества в борьбе с господствующею землею, в свою очередь, заключался в их внутренней социально-политической консолидации, унаследованной ими с древних времен. Со времен киевской эпохи население западнорусских областей представляло из себя не разбитую народную массу, над которой легко было властвовать из центра, а ряд довольно крупных и компактных обществ, имевших своих вождей и руководителей и бывших в состоянии постоять за свои права и интересы. В литовскую эпоху областное единство и солидарность держались преимущественно на военнослужилых землевладельцах областей, которые, имея в зависимости от себя местное крестьянство, объединялись в местных ополчениях и на местных вечах, или сеймах, где решались различные вопросы местной жизни. Эти военнослужилые землевладельцы имели и своих вождей и руководителей в лице местных князей и старших бояр или панов, владевших относительно крупными имениями и участвовавших в местном управлении на различных урядах.

С изданием общеземского привилея 1447 г. и областных внутренний строй Литовско-Русского государства определился в главных своих основаниях. Таковыми являются: политическая обособленность и внутренняя самостоятельность областей; государственные права землевладельцев; избирательная и ограниченная основными законами в пользу землевладельцев великокняжеская власть. На этом фундаменте созидалась и вся дальнейшая стройка Литовско-Русского государства. В этой стройке можно различить два периода. Первый из них совпадает с великокняжением Казимира и его сыновей, т. е. с конца 40-х гг. XV и до конца 40-х гг. XVI в. Главная роль в деле государственного строительства за это время принадлежит, кроме господаря, Литовско-Русской аристократии – князьям и панам как собственно Литовской, так и западнорусских земель Великого княжества. Все внутреннее строение Литовско-Русского государства за это время носит на себе отпечатки господства и компромисса двух сил – великокняжеской власти и Литовско-Русского панства. Третья сила – шляхта – является только вспомогательною и только к концу периода начинает приобретать большее значение и направлять государственную жизнь в своих интересах, но не достигает еще преобладания. Второй период совпадает со временем царствования Сигизмунда Августа. За это время шляхта вступает в парламентскую борьбу с господарскою властью и панством, добивается от них существенных уступок в свою пользу, перестраивает законодательство, местное управление и сеймование. Благодаря этим перестройкам внутренний строй Литовско-Русского государства в значительной степени приближается к польскому. Чтобы окончательно утвердить свое политическое положение, Литовско-Русская шляхта поднимает вопрос об осуществлении унии с Польшею, идя навстречу одновременным усилиям польской шляхты, и результатом их соединенных усилий является парламентарная уния 1569 г., положившая конец самостоятельному существованию Литовско-Русского государства.

Литература

Иловайский Д. И. История России. М., 1876–1905. Т. 1–5; Любавский М. К. Литовско-русский сейм. М., 1900; Lewicki А. Wstąpienie nа tron Kazimierza Jagiełłończyka. Rоzраwу Akademii umejętności. Wydziału historyczno-filozoficzny. Кгаkо́w, 1886. T. 20; Ясинский М. H. Уставные земские грамоты Литовско-Русского государства. Киев, 1889; Якубовский И. Б. Земские привилеи Великого княжества Литовского // Журн. М-ва нар. просвещения. 1903. № 4, 6; Леонтович Ф. И. Источники Литовско-Русского права. Варшава, 1894.

XIV. Областное деление Литовско-Русского государства при Казимире и его сыновьях и политическое значение этого деления

Территориальный состав Литовско-Русского государства во второй половине XV и первой половине XVI в. Область Великого княжества Литовского в тесном смысле и ее обособленное положение; политическая гегемония Литвы. Удельные княжества в качестве самостоятельных частей Литовско-Русской территории; их происхождение и судьба. Остатки прошлой политической самостоятельности областей-аннексов в их привилеях. Федералистический характер Литовско-Русского государства.

С изданием областных привилеев при Казимире надолго установился и определился областной строй Литовско-Русского государства. Привилеи эти подтверждались и в последующее время, в течение всего XVI в. Помимо традиции здесь действовала и политика – стремление господствующей Литовской земли парализовать сепаратизм областей в эпоху напряженной борьбы с Московским государством и татарами. Во время этой борьбы среди Руси, подвластной Литве, не раз обнаруживалась шаткость и измена, и чтобы предупредить отпадение областей, господствующая Литва старалась ублаготворить их подтверждением их прав и вольностей. Таким образом, например, в самый разгар движения, вызванного Глинским, при Сигизмунде I получили подтвердительные привилеи земли Волынская и Витебская. Благодаря этому Литовско-Русское государство продолжало сохранять тот федералистический характер, который оно получило после своего территориального образования.

Главною его областью, центральною землею, к которой тяготели все другие земли и владения, по-прежнему оставалась территория, бывшая основным историческим ядром этого государства, т. е. Великое княжество Литовское в тесном смысле с некоторыми его наростами второй половины XIII и первой половины XIV в. Территория эта состояла из собственно Литовской земли, Руси в особом тесном обозначении, простиравшемся на города и волости по Березине и ее притокам, по среднему Днепру и Сожу, по нижней Припяти и из земли Берестейской (с исключением Подляшья). Таким образом, эта основная часть Литовско-Русской государственной территории обнимала приблизительно нынешние Виленскую, восточную часть Ковенской, Гродненскую, Минскую и Могилевскую губернии. Старое деление этой территории на виленскую и трокскую половины, установившееся со времен Ольгерда и Кейстута, утвердилось в форме военного и административного деления на Виленское и Трокское воеводства.

Область эта занимала доминирующее положение в Литовско-Русском государстве. Она была самою населенною, самою многолюдною из всех других. Здесь сосредоточено было наибольшее количество господарских, великокняжеских имений, тут же преимущественно скучены были и имения правящей литовской знати – князей Гольшанских, панов Гаштольдов, Радзивиллов, Заберезинских и др. Эта область обособлялась от других своими внутренними порядками по части управления и суда, своим обычаем, своим литовским правом. Ее военные силы мобилизировались в особые полки, стоявшие под командою воевод виленского и трокского и не сливавшиеся с остальным войском (под начальство воеводы виленского и трокского ставились также ополчения княжеств Слуцкого и Мстиславского, Подляшья и Полесья). Все должности по местному управлению в этой территории раздавались местным землевладельцам, из них державы и тиунства – по представлению воевод виленского и трокского, пограничные замки – по совету великого князя с радою, которая составлялась преимущественно из литовских панов. Эти должности были в большинстве наследием политической старины этой территории, когда она была поделена на несколько княжений. Суд в этой области до издания общегосударственного свода, т. е. Статута 1529 г., производился по местному обычному праву и узаконениям, вроде, например, судебника Казимира 1468 г., разнившимся от действовавших в других областях норм. Подобно другим областям, и эта главная область Литовско-Русского государства имела свой земский привилей. Таковым был Городельский привилей 1413 г., подтверждавшийся всеми великими князьями, несмотря на то, что уже составлен был, подтверждался и дополнялся общеземский привилей 1447 г. Литовцы дорожили этим Городельским привилеем, который давал им некоторые важные политические преимущества перед другими землевладельцами, и при случае ссылались на него в ограждение этих преимуществ. Так, когда король Сигизмунд в 1522 г. назначил православного русского князя Константина Ивановича Острожского воеводою трокским и дал ему первое место «в лавице» господарской рады, литовские паны протестовали против этого назначения, ссылаясь на то, что по Городельскому привилею такие высокие должности на Литве, как воеводства, каштелянства, должны предоставляться обязательно католикам, а не схизматикам. И король должен был обещать, что этот случай не будет прецедентом для будущего, и впредь подобные уряды и достоинства не будут даваться русским без совета старших панов рады, но только литовцам римской католической веры.

С востока и юга к этой основной области примыкали, связываясь с нею в военном отношении, удельные княжества: Мстиславское (по верхнему Сожу и частью по среднему Днепру), Слуцкое (на верхней Случи, левом притоке Припяти и частью в бассейне Птичи) и Полесские – Пинское, Клецкое, Городецкое и Кобринское (в бассейне Припяти). Как было уже сказано в своем месте, Витовт упразднил только крупные областные княжения, такие, как Витебское, Полоцкое, Смоленское, Киевское, Подольское и Волынское. Но на более мелких территориях князья Гедиминовичи остались и при нем, и после него, и сделались уже наследственными владельцами своих княжеств. Число таких уделов, стоявших вне территорий областей и бывших такими же самостоятельными частями государства, как и «земли»-области, даже увеличилось при Казимире новыми пожалованиями Гедиминовичам и некоторым

бежавшим из Московского княжества потомкам Калиты. Так произошли вышеупомянутые княжества. Из них княжество Мстиславское стало потомственным достоянием князя Семена Лингвения Ольгердовича, его сына и внука; в конце XV в., после прекращения мужского потомства князя Лингвения, владельцем Мстиславского княжества стал с утверждения великого князя Александра князь Михаил Иванович Жеславский, муж правнучки Лингвения. В 1527 г. князь Михаил Иванович, лишившись обоих сыновей, из которых один убежал в Москву, а другой умер, записал Мстиславский удел по смерти своей господарю великому князю. Таким путем в 1529 г. Мстиславское княжество перешло под непосредственную власть великого князя. Но его особность вместе с этим не исчезла, и оно составило особую территорию, особую область, сделавшуюся впоследствии воеводством. Княжество Слуцкое возникло как потомственное владение князя Владимира Ольгердовича, получившего его от Витовта, после того как он вывел его из Киева. В роде Владимира Ольгердовича Слуцкое княжество пребывало до конца XVI в., когда этот род угас. Пинское княжество до 70-х гг. XV в. было во владении потомков Наримунта Гедиминовича. По прекращении этого рода король Казимир пожаловал его вдове последнего киевского князя Семена Олельковича и ее сыну, а по смерти последнего – зятю ее князю Федору Ивановичу Ярославичу (около 1500 г.). Этот князь Федор Иванович был внук московского беглеца Василия Ярославича Боровского, сторонника Шемяки, бежавшего в Литву после проигрыша их дела и торжества Василия Темного. Сын этого Василия Иван, отец князя Федора Ивановича, получил от короля Казимира два полесских княжества: Клецкое (на верхней Лани и ее притоках), бывшее перед тем во владении князя Михаила Сигизмундовича, Казимирова конкурента на великое княжение, и княжество Городецкое (по реке Припяти с резиденцией в Городке Давыдове), бывшее перед тем во владении вдовы Свидригайлы Анны. От князя Ивана Васильевича оба эти княжества перешли к упомянутому его сыну Федору, который, таким образом, соединил в своих руках целых три полесских княжества – Пинское, Клецкое и Городецкое. Не имея мужского потомства, князь Федор и его жена еще при жизни записали все эти княжества королю Сигизмунду, который пожаловал их своей супруге Боне (1521). Бона получила еще по соседству княжество Кобринское (на верхней Припяти), в XV и в начале XVI в. составлявшее потомственное владение в роде князя Федора Ольгердовича. Все эти княжества были особые политические мирки, маленькие государства в государстве, знавшие только своих господарей-князей, а великого князя литовского – только через этих господарей. Эти господари должны были выводить свои ополчения на ратное поле вместе с литовскими полками, причем князья мстиславский и слуцкий ставились под знамя виленского воеводы, остальные – под знамя трокского.

Такими же обособленными политическими мирками, государствами в Литовско-Русском государстве, были княжества Бельское, Стародубское, Новгород-Северское и «верховские» княжества на верхней Оке: Новосильское, Одоевское, Воротынское, Белевское и др. Бельское княжество (на севере Смоленской земли) образовано было Витовтом для сына князя Владимира Ольгердовича – Ивана, от которого оно перешло по наследству к его сыновьям Семену и Федору. В 1500 г. эти князья поддались со своею отчиною Белою великому князю московскому. Княжество Стародубское в Черниговской земле было образовано Казимиром для московского выходца князя Ивана Андреевича Можайского, сторонника Шемяки. Около 1465 г. Казимир пожаловал ему Стародуб, Гомель и Брянск. По смерти Ивана Андреевича Стародуб и Гомель унаследовал сын его Семен, которому великий князь Александр пожаловал еще Чернигов, Корачев и Хотимль; Брянск унаследовал второй сын Ивана Андрей; так как Андрей умер бездетным, Брянск взят был в непосредственное владение короля. В 1500 г. князь Семен Иванович можайский передался Москве со своими владениями – Стародубом, Черниговом и Гомелем. Княжество Новгород-Северское было образовано королем Казимиром для сына Димитрия Шемяки – Ивана, бежавшего в Литву в 1454 г., из городов Новгород-Северска и Рыльска. Сын этого князя Василий Иванович Шемячич в 1500 г. поддался с этими городами Москве. Что касается «верховских» княжеств, то это были исконные владения потомков святого Михаила, князя черниговского, которые во второй половине XIV и начале XV в. подчинились великому князю литовскому, обязались ему служить и давать полетнее. Эти княжества нельзя даже назвать государствами в Литовско-Русском государстве, а скорее союзными с ним владениями, связанными обоюдными договорами, при нарушении которых связь порывалась. Так, князь Федор Львович новосильский заключил с великим князем Казимиром договор, в силу которого он, князь Федор, обязывался служить Казимиру, его преемникам и Литовской земле верно, без всякой хитрости, быть в его воле, ни с кем не канчивать и никому не пособлять «никоторыми делы», быть в миру или не в миру с тем, с кем великий князь Казимир будет мирен или не мирен, платить ему полетнее; со своей стороны Казимир обязывался держать князя Федора Львовича и его потомков в чести и жаловании, оборонять их от всякого недруга, не вступаться в их земли и воды, давать суд в случаях пограничных столкновений без перевода, разбирать распри самих новосильских князей, по смерти князя Федора выдать его детям такую же докончальную грамоту. При неисполнении этих обязательств со стороны Казимира или его преемников крестное целование снималось с князей и они были свободны. Такой же договор Казимир заключил и с сыновьями Федора – Дмитрием и Семеном. В силу этого договора князь Семен Федорович, когда великий князь Александр не оборонил его отчину от Москвы и не вознаградил его другим владением, не принял его в докончание и посланного к нему боярина не «учтил», сложил с себя крестное целование и перешел с отчиною на службу к Москве.

Особое положение занимали в составе Литовско-Русского государства земли Жмудская, Полоцкая, Витебская, Смоленская (остававшаяся в его составе до завоевания ее Москвою в 1514 г.), Киевская, Волынская, Подляшье и Подолье.

Государственно-правовое положение всех этих земель, за исключением Подолья, определялось их земскими привилеями, которые начали выдаваться им еще Витовтом, а его преемниками подтверждались и расширялись. Из этих привилеев ясно видно, что хотя эти земли и перестали быть княжениями, особыми государствами, тем не менее они удержали много черт из этого своего политического прошлого.

Прежде всего уцелели и сохранялись свято их прежние границы, а нарушенные восстановлялись. Привилей Смоленской земли содержит указание на то, что король Казимир привернул к Смоленску волости, оторванные было от него Витовтом и Свидригайлой. Привилей гарантировал, что этих волостей смоленских никому не держать, «нижели бояром смоленским же». Аналогичная гарантия давалась и земле Киевской: «А городки и волости киевские кияном держати, а никому иному». Такой же порядок наблюдался, как видно из актов, и в землях Полоцкой, Витебской, Волынской, Подляшской и Жмудской. Но с этим порядком неизбежно связывалась и та территориальная неприкосновенность земель, о которой говорит Смоленский привилей. Факты подтверждают это наблюдение и показывают, что пределы названных земель, имевших свое право, все время оставались неизменными. В данном случае Литовско-Русское государство представляет полную противоположность Московскому, в котором присоединившиеся земли и владения скоро теряли свою прежнюю особность, раздавались в управление и кормление из центра князьям и боярам по усмотрению великого князя, без всякого соображения с их землевладением, а иногда и по соображениям как раз обратным по сравнению с теми, которые содержатся в областных привилеях Литовско-Русского государства. Если после образования Московского государства и сохранялись прежние границы и перегородки между составившими его землями и владениями, то они имели чисто административное, а не политическое значение.

Следы прежней государственной самостоятельности областей сказываются в областном характере подданства великому князю литовскому их обывателей. Привилей Витебской земли гарантировал ее обывателям спокойное житье, «всякому, покуль хто всхочет»; в частности, великий князь обязался «местичов Витебских з города Витебска не вести вон». То же самое почти буквально повторяется и в привилее Полоцкой земли. В грамотах других земель нет таких положений, но они косвенно вытекают из других, вроде, например, обязательства великого князя не отнимать ни у кого безвинно имений. В данном случае Литовско-Русские порядки резко расходятся с московскими. Великий князь московский свободно тасовал своих подданных, переводил их из одной области в другую, отнимал у них имения и заменял их другими. Так поступали Иван III, его сын и внук. Областной характер подданства обнаруживается также из постановлений об отправлении военной службы. Все князья, и паны, и бояре литовские, приобретшие имения в Киевской земле согласно ее привилею, должны были отправлять с них военную службу с киевлянами сами «своими головами», т. е. лично. Военнослужилые землевладельцы всех вообще земель составляли особые ополчения, которые стояли под командою местных военачальников-воевод, особыми полками шли на войну, особыми полками стояли и на ратном поле. Областным характером подданства объясняются и гарантии, которые давал великий князь некоторым землям, как, например, Полоцкой и Витебской, – не посылать их обывателей «в заставу» в другие города и к ним не ставить «застав» из других областей «без их воли». В данном случае Литовско-Русское государство нисколько не походило на Московское, где военные силы тасовались и располагались по усмотрению правительства, согласно чисто стратегическим соображениям, а не каким-либо иным. Наконец, областной характер подданства, вытекающий из известной политической самостоятельности земель, проявляется и в постановлениях земских привилеев касательно вызова на суд господаря. В привилее Витебской земли господарь обещал не вызывать к себе на суд в Литву витеблянина, на которого будет жаловаться витеблянин, «без истца», т. е. без согласия ответчика, но давать в таких случаях свой лист к воеводе, «хотя бы о смертной вине». То же самое буквально повторяется и в привилее Полоцкой земли. Жмудинам великий князь также гарантировал, что он не будет вызывать их на суд за пределы земли, посылать децких (приставов) за реку Невяжу, которая служила границею между Литвою и Жмудью. Великое княжество Литовское, Литва, в данных случаях выступает как бы чужим, иностранным государством, где пребывает общий государь и куда тяжущиеся могут поехать только добровольно, по обоюдному соглашению. Иное дело, конечно, если господарь великий князь являлся лично в главный город той или другой земли: тут он уже был властен привлечь к своему суду всякого, на кого была подана жалоба. Итак, областное деление, установившееся в конце концов в Литовско-Русском государстве, имело значение политическое, далеко выходившее за пределы простого административного деления. В рамках этого деления улеглись прежние самостоятельные политические организации. Эти организации не умерли, но продолжали жить в известной мере своею особою жизнью, так что и содержащиеся в областных привилеях следы государственной самостоятельности земель не являются простыми пережитками, формами без содержания. Факты показывают, что области пользовались на деле большою самостоятельностью в устройстве своих внутренних дел. При таких условиях Литовско-Русское государство и в рассматриваемое время носит федералистический характер, не утрачивая его и в последующем до самого конца своего самостоятельного существования.