Текст книги "Авантюрист (СИ)"

Автор книги: Матвей Курилкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

– Вот, значит, как! – возмутилась Акулине, – Ты уже все решил и за себя и за Петру, да? Запланировал себе пафосную героическую смерть во цвете лет. И как Петре будет лучше – тоже решил. Тебе не кажется, что твой сценарий выглядит еще более глупо, чем мой? Глупо и по-детски. Ты мог бы хотя бы с ней объясниться, чтобы она знала, почему ты ей так пренебрегаешь! Ты поставь себя на ее место, дорогой братец? Знаешь, это просто жестоко по отношению к ней. Она вряд ли знает о твоих идиотских планах, и, наверное, думает, что тебе на нее наплевать. Поступать так с девушкой, которая в тебя влюблена – по меньшей мере свинство.

Хорошо, что мы уже добрались до дома, иначе не знаю, куда могло завести нас обсуждение.

– А ты что скажешь? – спросил я молчаливую Керу, когда Акулине ускакала делиться новостями с отцом.

Богиня только пожала плечами:

– Вы, смертные, любите изобретать сложности. Для меня все просто – если ты хочешь эту самочку – идешь и берешь ее. Если не хочешь – не берешь. Все остальное ерунда, которую вы придумали для того, чтобы не скучно было.

Глава 4

Дядя встречал нас у порога и вид имел встревоженный. Рядом стоял как всегда невозмутимый доминус Флавий, но мне показалось, что сегодня свою маску он удерживает с трудом. Акулине бросилась к отцу, спеша доложить о своих наблюдениях, но доминус Маркус жестом остановил дочь и поспешил ко мне навстречу.

– Подожди, Акулине, все потом. Диего, у нас сложности на ферме.

– Что такое, дядя? – встревожился я.

– Сегодня было нападение. Вроде бы хотели ограбить, но много неясностей.

– Что именно не так? – уточнил я. – Пострадавшие есть?

– Двое убитых из охраны, – ответил доминус Флавий, – Нападавших было две дюжины, но действовали очень профессионально. По крайней мере мои парни не смогли никого взять живым. Вообще, как только они наткнулись на серьезное сопротивление, тут же отошли. Обычные грабители так не поступают. То есть прости, заговариваюсь, – доминус Флавий с силой потер лицо, – убежать, наткнувшись на сопротивление – нормальная тактика для бандитов, но они забрали своих раненых. Парням удалось подстрелить троих насмерть, но с покойников взять нечего. Никаких следов.

– То есть похоже, что действовали профессионалы. Прощупывали? Разведка боем? – предположил я.

– Может быть. Но знаешь, больше похоже на то, что у них были устаревшие данные. Помнишь, незадолго до… последних кадровых изменений в мастерской, – доминус Флавий, даже дома опасался называть вещи своими именами, – мы заметили какие-то неясные шевеления вокруг нее?

– Помню, – кивнул я, – Найти этих интересующихся так и не удалось?

– Нет, – мотнул головой начальник охраны. – Просто какие-то люди крутились на соседних фермах. Мы и узнали-то об этом случайно. Но ладно, сейчас не об этом. Я подозреваю, что те ребятки, что пытались разузнать про мастерскую, и те, кто приходил сегодня – это члены одной команды.

– Наемники?

– Исключено, – мотнул головой доминус Флавий, – Все наемники в республике, как бы они ни демонстрировали свою независимость ходят под аристократами. И поверь, у меня есть способ проверить, не нанимали ли их. Нет, это чья-то частная армия, наши коллеги.

– И я даже догадываюсь, чьи это люди, – хмыкнул я.

– Ты подозреваешь доминуса Кэмпилуса, – понимающе кивнул доминус Флавий. – Самое очевидное. Но ваш с ним разговор и его интерес к мастерской не является секретом ни для кого из тех, кто был на помолвке. Кто-то мог просто использовать его как прикрытие.

– Это он! – вмешалась Акулине, которая все еще терпеливо ждала, когда представится возможность выложить свои новости. – Он сегодня нам угрожал!

Сестренка, наконец, смогла поделиться своим возмущением. Диалог с Криусом пересказывала очень эмоционально, в лицах, размахивая руками. Но при этом от себя ничего не добавила, и по сути очень точно передала все, что было сказано. Ни добавить, ни убавить.

– Мы не можем работать против него жестко, не имея железных доказательств, – вздохнул дядя, – Слишком высокого полета птица. Хотя очень похоже, что доминус Кэмпилус всерьез захотел себе нашу мастерскую, и не собирается мириться, что новую игрушку ему отдавать не хотят.

– Флавий, у нас получится сохранить инкогнито, если что?

– Смотря как мы будем действовать, – пожал плечами начальник охраны. – Если устроим обычное противостояние, то, во-первых, однозначно проиграем, во-вторых, точно окажемся у всех на виду. Если воспользуемся способностями Диего…

– Не хотелось бы, – поморщился дядя. Удивительно – еще несколько дней назад он бы сказал «Исключено» и стал бы объяснять, что не будет втягивать «мальчика» в убийства. И тем более не стал бы о таком говорить в присутствии Акулине.

– Даже если отбросить моральный аспект. Вспомни, как умер Феликс Брутус. Такой нелепый, ужасный несчастный случай, и на глазах у Диего. Очень удачно для семьи Ортес. Если с Кэмпилусом тоже произойдет какой-нибудь инцидент, причем в тот момент, когда у нас с ним началась небольшая конфронтация, некоторые могут задуматься. Чистые могут задуматься. Они сейчас зорко следят за любыми странностями.

– Тогда остается только ждать новых нападений. Но имей ввиду, что в этот раз все может быть гораздо хуже. Если бы они пришли декаду назад, у них могло получиться. Кстати странно, что они так долго тянули.

– Декаду назад я попросил Конрута присмотреть за мастерской, чтобы никого лишнего не было, – припомнил я. – И Конрут их быстро отвадил, причем у них создалось впечатление, что это не наши союзники, а наоборот, их конкуренты.

– Логично, – кивнул доминус Флавий, – Как объяснение сойдет. Но я бы на твоем месте поговорил с этим твоим Конрутом. Очень может быть, что к нему уже приходили и мягко интересовались, что ему нужно. К нему или его людям.

Советом доминуса Флавия я воспользовался той же ночью. Конрут озадачился – ему теперь тоже очень нежелательно лишнее внимание к мастерской и тому, что находится под ней. Слишком много там обосновалось жителей Тестаччо. Да и доходы от добытых ингредиентов обещают в будущем серьезно облегчить жизнь тем, кто остается в районе иных.

– Где людей брать? – схватился за голову убийца, когда я закончил описывать ситуацию, – Да, я снял наблюдение за подходами – посчитал, что достаточно будет твоих людей. Твоего дяди. Кто знал, что они даже это не могут сделать? Мне, знаешь ли, нужно еще и за теми, кто в катакомбах следить, чтобы не начудили!

– Ты на вопрос мой ответь. Вам удалось выяснить, кто эти интересующиеся были?

– Нет, – поморщился Конрут, – Но я теперь этим займусь. Тоже. Ты мне скажи, ты долго еще будешь прохлаждаться?

– Издеваешься? – возмутился я. – Я всего на полсуток уехал!

– Да я хоть на пару часов из этого проклятого подземелья вылезти мечтаю! – возмутился убийца. – Ты понимаешь, что я даже о нападении узнал от тебя⁈ Я на поверхность последний раз три дня назад выбирался!

Тут на самом деле ничего удивительного. Контакты между обитателями мастерской и города очень ограничены. Правом свободного прохода, кроме меня, Керы, доминуса Флавия и дяди, пока обладает только сам Конрут. Только ему действительно некогда шастать туда-сюда.

В общем решить проблему в пожарном порядке не получилось. Все, до чего мы договорились – это то, что Конруту придется слегка ослабить контроль над городом и больше времени проводить на поверхности. Он, конечно, постарается по своим каналам выяснить что-нибудь о нападавших, но убийца сразу предупредил – если это действительно Кэмпилус, шансов мало. «Не моя лига, – пояснил убийца, – Я поставлю людей, чтобы последили за фермой и за соседями. Внезапных нападений больше не будет. На большее не рассчитывай. С этим вам придется разбираться самим».

Два дня спустя выяснилось, что Конрут мог бы и не трудиться. Кэмпилус решил не повторяться. Сначала нагрянула проверка от магистрата по поводу многочисленных жалоб владельцев соседних фермерских хозяйств. Жалобы были очень разнообразные. Кому-то овец и коров пугают шары, отчего у одних шерсть перестает блестеть, а у вторых падают надои. Кого-то беспокоит шум из мастерской и то, что к нам постоянно ходят локомобили, у кого-то еще какая-то проблема образовалась. В общем, мы оказались крайне беспокойными соседями. У магистратского работника со снулым взглядом ушло три дня на то, чтобы проверить все жалобы. Естественно, все это время работа была практически парализована – слишком тщательно чиновник пытался вникнуть во все нюансы производства. Особенно его интересовали горелки, правда, тут он опростоволосился – то производство ушло на один из заводов дяди. Да и в целом пришлось ему уходить не солоно хлебавши, однако неприятности на этом не закончились. Стоило только магистратскому удовлетвориться и успокоиться, как начались перебои с материалами. Конкретно с резиной и шелком – все остальное мы брали у слишком надежных и давних дядиных партнеров. Впрочем, с этим дядя тоже разобрался, хотя и не без потерь. Однако сорвать заказы им не удалось. Мастерам и швеям пришлось работать по ночам, но обязательства мастерская выполнила вовремя, благо пока заказов было не так много.

Однако неизвестные недоброжелатели так и не успокоились. В мастерскую заявились чистые.

Вальяжный, с благостной и праведной мордой брат в сопровождении трех послушников появился у порога вскоре после рассвета.

– Святой церкви стало известно, что в вашей мастерской производят некое устройство, позволяющее человека поднимать над землей высоко в воздух. Нет ли в этих сведениях ошибки, брат мой доминус Ортес? – вежливо поинтересовался чистый.

– Нет, квирит. У вас верные сведения, – ответил я. Вообще-то я тоже должен был назвать его братом. Все мы братья в чистоте, все – пасынки доброго бога. Но у меня нет сил называть этих тварей братьями, так что выходит слегка невежливо. Чистый удивленно вздернул брови, но промолчал.

– Полезное и нужное изобретение, – важно кивнул монах, – Но почему же ты до сих пор не оформил патент на эту замечательную придумку?

– Видите ли, квирит, работники патентного бюро, порой достаточно вольно относятся к своим обязанностям, – ответил я. – Например, некоторые готовы передать детали особенно интересных патентов посторонним лицам. Должно быть из благородного желания распространить знания как можно шире. Вероятно, они опасаются, что ценные чертежи могут быть утеряны. Очень нравственное стремление. Но я не столь высоконравственен и надеюсь получить из своего изобретения выгоду, а для этого нужно, чтобы способы производства как можно дольше оставались только моим достоянием.

– Это законное стремление. Каждый труд должен быть оплачен. И ты напрасно так язвителен, брат мой, – покачал головой чистый. – Это не красит благочестивого человека. Все мы знаем, что человек существо нечистое и нечестное. И чиновничья братия, к великому сожалению, ничем не лучше остальных. Могут они и польститься на взятку. Однако порядок есть порядок – всякое новое должно быть оценено государством и церковью на предмет полезности и отсутствия вредя для чистоты.

– Насколько мне известно это лишь рекомендации, квирит, – покачал я головой, – Которые становятся обязательными для квиритов и тем более плебеев, но пока остаются лишь желательными для доминусов. Тем не менее я все-таки вправе не демонстрировать свои изобретения в патентном бюро.

– Такое верно, но лишь для твоих личных изобретений, – кивнул чистый. – Однако есть у меня сомнения, что это именно ты изобрел воздушный шар. Кто знает, может, это кто-то из твоих людей сделал? Впрочем, не важно, доказать ведь мы ничего не можем. Однако мне кажется, добрый гражданин республики должен следовать рекомендациям церкви если он стремится принести пользу своему народу. Ведь чистая церковь не станет рекомендовать вредные вещи.

– Ммм, вы хотите сказать, что чистые братья – не люди? – уточнил я.

– Из чего ты сделал такой вывод, брат мой?

– Ну как же… вы сказали, что человек – грязное существо. Человек не может не ошибаться. И тут же утверждаете, что ВСЕ, что рекомендует церковь – во благо. Насколько мне известно, рекомендации чистой церкви потому и остаются лишь рекомендациями, что они не высказаны непосредственно чистым богом. Приказы чистого бога у нас обязательны к исполнению для всех, не зависимо от положения.

– Глубокие знания таких нюансов делают тебе честь, брат мой, – кивнул церковник. – Даже удивительно видеть такое от столь молодого человека. Однако скажи мне, почему ты так не доверяешь церкви?

– Что вы, квирит, как я могу не доверять церкви? Просто у нас как-то странно движется разговор. Мы начали с того, что я не доверяю лишь чиновникам патентного бюро, а теперь вы говорите о церкви чистоты.

– Прости, брат мой доминус Диего, наш разговор действительно ушел в сторону. Ты прав, чист лишь бог наш, так что прости мне эту ошибку. Вернемся же к причине, по которой я пришел в твою мастерскую. Так или иначе, я должен убедиться, что изобретение твое не несет в себе толики грязи, ни его части, ни финальный результат. Ты можешь не отправлять заявку в патентное бюро – это твое право. Церковь, как доминусу идет тебе в этом навстречу. Однако проверить все равно необходимо. И для этого я здесь. Таковы мои обязанности, возложенные на меня иерархом Секстусом.

– Расскажете, квирит, как будет проходить проверка, и по каким критериям определяется чистота? – спросил я.

– То дела церкви, брат мой. Просто дай мне возможность все здесь осмотреть, а о результатах я тебя уведомлю, будь уж уверен.

Скотина какая. Загнал меня в ловушку и доволен. Позволил мне возражать в свое удовольствие, даже грубить. Но нельзя же все время спорить. Если я и сейчас откажусь, получится что я все-таки не доверяю церкви, и он вполне законно может пожаловаться вышестоящему начальству, что некий Диего Ортес вообще не желает сотрудничать. Что ж, неприятно. Но у меня тоже есть еще возможность вывернуться, спасибо дяде. Мы с ним обговаривали мои действия в такой ситуации, хотя я и не надеялся, что придется этим воспользоваться.

– А вот здесь вынужден отказать, квирит, – и до того, как нахмурившийся чистый успел вставить слово: – Мастерская принадлежит моему дяде. Я изобрел неплохую вещь, дядя помог мне деньгами и связями и позволяет на практике разобраться в сложностях производства, но мастерская принадлежит ему. Здесь действуют те же правила, что и на всех заводах дяди. Я не могу пропустить постороннего без его дозволения.

В общем, переложил свои проблемы на патриарха.

– Но я знаю, что недавно к тебе приходили проверяющие из магистрата. Неужели им тоже приходилось спрашивать у твоего дяди дозволения?

– Конечно нет! Представители магистратов по закону имеют доступ на любые заводы и производства, кроме секретных. Но, насколько мне известно, церковь чистоты пока не является государственной структурой.

– ПОКА не является, – сквозь зубы процедил чистый, но быстро взял себя в руки, – Что ж. В таком случае я обращусь сначала к вашему дяде, брат мой. Уверен, он не станет мешать чистой церкви исполнять свою службу.

– Уверен в этом, – покивал я. И да, хвостик «в отличие от тебя» он не произнес, но явно подразумевал.

В общем, весело поговорили. К дяде он, конечно же, заявится. Только найти его будет не так-то просто. Придется чистому хорошенько побегать, прежде чем ему удастся встретиться с ужасно занятым доминусом Маркусом. А к тому времени у нас уже будет заказ от доминуса Силвана Криспаса, который как раз разрабатывает новую дальнобойную пушку для армии. Доминус Криспас посчитал хорошей идеей, если каждая батарея пушек будет поставляться с системой корректировки огня в виде воздушного шара. Сейчас он спешно переделывает документы и спецификацию у уже почти готового проекта. То есть, уже переделал, и все эти изменения нынче проходят согласование с заказчиками пушки – военными. И, уверен, здесь сложностей не будет – доминуса Криспаса в военном ведомстве любят и уважают, стараются лишний раз по пустякам не злить, а то скидку не сделает. В общем, как только контракт будет заключен, наша мастерская тоже станет секретным производством, а, значит, чистым придется утереться. Они, конечно, будут и дальше действовать на нервы, но всерьез навредить пока что не смогут.

– Ах да, совсем забыл, – чистый уже почти вышел за ворота, но остановился на полушаге и снова повернулся ко мне, – Ты ведь слышал о беде, приключившейся с семейством Брутусов, брат мой?

– Кто же среди аристократии не слышал, – пожал я плечами, хотя внутренне очень напрягся. Скрыть свое напряжение мне не удалось, чистый явно заметил.

– Да, – покивал монах, – Ужасная трагедия. И виновные до сих пор не найдены. Сыскная полиция сбилась с ног, как и жандармерия. Сам понимаешь, брат мой, дело-то государственной важности. Целая семья эквитов, один из столпов республиканского общества, и убита. Ужасное преступление. Ты ведь был свидетелем одной из смертей?

– Да. Феликс Брутус умер на моих глазах, – кивнул я, глядя в глаза чистому.

– Ужасное, ужасное убийство.

– Так это было убийство? – я удивленно поднял брови, – Ни за что бы ни подумал.

– Ох, да, прости, брат мой. Я оговорился, – виновато улыбнулся чистый, – Несчастный случай, конечно же.

И ушел. Оставил-таки за собой последнее слово. Все-таки чистые меня подозревают. Уверен, подозрение легкое, но исключать моего участия в смертях Брутусов они не собираются. Забавно. Угроза не серьезная, по крайней мере до тех пор, пока у них нет уверенности. Но присматривать они за мной будут. Точнее уже присматривают, просто на всякий случай.

Чистый хотел выбить меня из колеи, заставить суетиться, совершать необдуманные поступки. Но я, наоборот, только успокоился. Нет у них на меня ничего. И уверенности на мой счет тоже нет, или он бы совсем иначе построил разговор. А так он до последнего придерживал козырь, и только в конце, когда стало ясно, что продавить меня не получилось, он решил попробовать еще один способ. Зато можно почти не сомневаться, что в деле с лагерем возле замка Орсини я вне подозрений. С Кэмпилусом теперь действительно придется осторожнее. Дядя прав, если с поганцем что-то случится, их подозрения перерастут в уверенность. Что ж, я ведь и не собирался устраивать жениху Петры никаких несчастных случаев.

Глава 5

Доминус Маркус рассказу о визите чистого брата, ожидаемо, не обрадовался, правда и слишком встревоженным не выглядел.

– Ты ведь понимаешь, мальчик, что он не просто так приходил? – дядя расхаживал по кабинету из стороны в сторону, – И я не про смерть молодого Брутуса сейчас. Насчет этого можешь не переживать, они просто забрасывают наугад, надеясь, что клюнет. Уверен, так или иначе проверят всех, кто в тот день был в ложе. Но то, что чистые заинтересовались мастерской так рано – это продолжение нападений на нас. Я уже практически не сомневаюсь, что это работа Кэмпилуса, но пока не представляю, как мы можем ему ответить.

– Я тоже, – уныло вздохнул я. – Моими способностями теперь точно не воспользуешься.

– Скажи, Диего, тебе действительно нравится домина Петра? – спросил вдруг доминус Маркус.

– Неожиданный вопрос, – я поперхнулся кофе. – Да, нравится, как ни странно. Ты же знаешь, мы с ней и раньше были знакомы, до моего приезда в Рим.

– Мне Акулине все уши прожужжала о том, какой ты инертный и инфантильный, – усмехнулся дядя, – и, должен сказать, она не так уж неправа.

– Знаешь, дядя, в последнее время я вовсе перестаю что-нибудь понимать. Мне казалось, ты не должен одобрять увлеченность этой барышней.

– Я и не одобряю, – улыбнулся доминус Маркус. – Я тебе удивляюсь. Почему в вопросах сунуть свою голову в какую-нибудь опасную ситуацию ты не слишком-то оглядываешься на старших родственников, а тут видите ли озаботился моим мнением!

Я только плечами пожал. Что тут ответишь? Дядя обо мне беспокоится. Эта моя одержимость местью чистому, вечное стремление лезть на рожон где надо и где не надо. Он, похоже, даже радуется, что у меня какие-то нормальные человеческие чувства присутствуют, пусть и даму сердца я себе выбрал, так сказать, не подходящую.

– Ладно. Ты не забыл, что тебе еще раз требуется навестить дом Алейр?

– Что, опять напоминали о невыполненном обещании?

– Пока нет. Но давай не станем до этого доводить. У меня для тебя хорошие новости – контракт с Силваном уже подписан. Не хотел пороть горячку, но придется нам с тобой сегодня же отправиться к нему на ужин – ты тоже должен поставить подпись. Так что подписывай, и будем считать, что на ближайшие несколько дней от нас отстанут. Криусу потребуется время, чтобы сориентироваться и придумать что-нибудь более изощренное. Поэтому предлагаю все-таки закончить дело с окончательной передачей воздушного шара, а то кому-то может показаться, что ты специально оттягиваешь походы к Алейрам.

– Как скажешь, дядя, – вздохнул я. Нет, мне действительно все это время было некогда. Но и доминус Маркус прав – к Алейрам идти не хотелось.

Следующим утром, как и рекомендовал дядя, я поехал отдавать долги. Точнее, мы – в гости отправились тем же составом, что и в прошлый раз. Даже Акулине дулась, как и тогда, и по той же причине – я до сих пор так и не сводил ее на экскурсию. Да и вообще, девочку временно отлучили от мастерской. Мало ли, вдруг следующее нападение удастся?

– Представляешь, братик, я все твои оправдания наперед знаю. Мне их папа уже перечислил, и я даже согласилась. Но все равно бесит. Чувствую себя как у собаки пятая нога – все ужасно заняты, что-то делают, носятся туда-сюда, одна я никому не нужна и только всем мешаюсь.

– Глупости, никому ты не мешаешь! Даже думать забудь.

– Ага, прям как папа. «Ты одним своим существованием скрашиваешь нашу жизнь!» Я вам что, цветочек?

– Доминус Маркус пытается сделать так, чтобы у тебя была возможность подольше оставаться ребенком, вот и все, – пожал я плечами, – и неужто ты так стремишься поскорее повзрослеть?

– И зачем мне такое детство, когда я только и делаю, что чувствую себя ненужной? Вон, домина Улисса не сильно-то меня старше, и при этом всегда в центре событий.

– Хочешь, разрешу домине Улиссе назвать тебе свое настоящее имя? – я подумал, что Акулине просто заскучала. Так почему бы ее не развлечь немного?

– Серьезно? Ты готов выдать одну из самых ваших страшных тайн?

– Ну да. Я недавно уточнил у доминуса Маркуса, не против ли он, и тот сказал «на твое усмотрение». Только не прямо сейчас, конечно. После визита.

Акулине подозрительно уставилась на Керу. Богиня смотрела на девушку с легкой улыбкой.

– А вы что скажете, домина Улисса? Хотите раскрыть мне свою тайну?

– Если хочешь и дальше считать меня своей подругой – забудь, – предложила Кера. – Поверь, тебе не понравится то, что ты услышишь.

– Пф! Все бы вам пугать! – фыркнула сестренка. – У меня есть своя голова на плечах, и я уже достаточно хорошо вас знаю, домина Улисса, чтобы не пугаться по поводу какого-то там прошлого! Моего-то братика, вон, вообще кровавым зовут. И все-таки интересно… что-то я не припоминаю из недавнего прошлого никого известного со слишком плохой репутацией… При этом судя по всему, имя ваше достаточно известно, чтобы по вашему мнению я перепугалась при одном его упоминании, как будто… стоп. – Глаза у Акулине вдруг изумленно расширились. Стоп-стоп-стоп. Никого из недавнего прошлого, да? С чего я взяла, что прошлое должно быть недавним? Вы ведь так молодо выглядите, только много ли это значит, если вы не принадлежите к роду людскому, – сестренка бормотала все тише и быстрее.

– Не человек, и при одном имени я должна перепугаться. Да ладно. – Акулине посмотрела на Керу, потом перевела взгляд на меня. – Братик, ты что… ты хочешь сказать, что ухитрился взять в компаньонки богиню⁈

Сестра помолчала пять секунд, потом решилась.

– Диего, срочно поворачивай. Срочно.

Я даже озадачился. Неужели действительно напугалась, и не хочет находиться с ней в одной машине?

– Мне нужно какое-нибудь безлюдное место, потому что я собираюсь громко визжать и скакать от восторга. Иначе взорвусь, вот честное слово!

А, нет. Как я мог такое подумать про Акулине?

– Кто же вы… – продолжала между тем сестренка, – Эрида[1]1
  Богиня раздора


[Закрыть]? Сомнительно. Слишком спокойный характер. Я слышала, Эрида не могла ни секунды оставаться спокойной, и тем более говорить хоть с кем-нибудь, не вызывая у того ярости. Кто-то из Эриний? Алекта[2]2
  Богиня мести


[Закрыть] или Тисифона[3]3
  Богиня мести за убийство


[Закрыть]? Братику бы подошло. Но тогда вы бы не стали считать, что я испугаюсь – мне-то чего опасаться! Кера-беда… Кера! Угадала? Я ведь угадала⁈ – и, дождавшись подтверждающего кивка богини оглушительно завизжала.

– Ты какая-то слишком громкая, – недовольно поморщилась Кера.

– Братик! Вон пустырь! Я сейчас выйду из машины и убью тебя! Как ты мог столько времени скрывать от меня ТАКОЕ! А вы, Улисса⁈ То есть Кера! Ааа!

Пришлось действительно остановиться на каком-то пустыре, потому что я начал опасаться за душевное здоровье сестры. Эмоций через край, как бы не перегорела в попытках сдерживаться. Акулине выскочила из машины и начала бегать кругами, невнятно вереща и бросаясь междометиями.

– Не понимаю я смертных, – пробормотала Кера. – Сколько тысячелетий живу – а все равно не понимаю. Вот чему она так радуется?

– Тому, что в ее жизни происходит что-то экстраординарное, необычное, выбивающееся из серых будней. Познакомиться с настоящей богиней – слушай, я ей даже завидую!

Кера посмотрела на меня как на идиота.

– Ты тоже со мной знаком.

– А я, уж прости, не воспринимаю тебя как сверхъестественное существо, богиню. Для меня ты надежный напарник и друг, а уж какие там у тебя сверхъестественные способности – это не так уж важно. А в богов я вообще не верю.

– Может, Лисса[4]4
  Богиня безумия


[Закрыть] тоже избежала Тартара? – пробормотала Кера. – Ну не может быть, чтобы они сами были такие дурные!

Акулине уже спокойным шагом вернулась к локомобилю.

– Все, я более-менее успокоилась. Эх, как жаль, что никому нельзя рассказать! Вот бы Петра удивилась!

Я только плечами пожал. Увещевать и напоминать, как это опасно было бы проявлением неуважения по отношению к сестре. Я и так знаю, что она никому не скажет.

– Поедем уже, мы и так опаздываем, – брякнула Акулине.

– А из-за кого? – возмутился я, усаживаясь на водительское сиденье.

– Из-за тебя, дорогой братец, конечно же! Вот надо было тебе все рассказать именно сейчас!

Вообще-то я ничего не рассказывал. Кто знал, что сестре только небольшой подсказочки не хватает, чтобы догадаться?

– Домина Улисса, а вы мне расскажете, каково это – быть богиней? – громким шепотом спросила сестра. – И как вы вообще оказались с Диего?

– Обычно быть богиней, – буркнула девушка. – И вообще, отстань от меня, человеческий детеныш! Ты забыла, богом чего я являюсь?

– Нет, не забыла, – мотнула головой Акулине, – А при чем здесь это?

– Ты совсем не боишься? Я беду приношу. Горе. Черпаю силы в ваших боли, ужасе, и отчаянии.

– Ну, все равно гораздо скромнее, чем тот же чистый бог, – рассудила Акулине, – Он требует вообще все. И вообще, беда ведь может случиться и без вашего участия. Я очень сомневаюсь, что вы станете кормиться за наш счет, в то время, когда Диего регулярно помогает вам пополнить силы из других источников.

Кера отвечать не стала, и остаток дороги до домуса Алейр прошел в молчании. Сестру явно распирало – я прямо чувствовал, как ей хочется забросать богиню тысячами вопросов, но она сдерживалась: все равно за короткое время ничего толком не выспросишь.

Насколько забавной вышла дорога, настолько же скучно и постно нас встречали хозяева поместья. Доминус Ерсус на этот раз был дома. Официальные приветствия, с чуть натянутой улыбкой, сухие, положенные по этикету вопросы и такие же ответы. Вероятно, ему уже кто-то доложил о моем поведении в прошлый визит, и теперь он активно демонстрирует неодобрение моим поведением. Мне, впрочем, было абсолютно плевать на недовольство патриарха.

Немного оживился он только после того, как мы начали готовить шар к подъему. Наблюдал внимательно, как домина Петра под присмотром Акулине и Керы проверяет крепления, как работает с горелкой.

– Своенравная девчонка, – буркнул доминус Ерсус, – Все уши мне прожужжала, что должна научиться управлять воздушным шаром. Вот зачем это женщине?

– Что ж по-вашему, женщина может интересоваться только тем, что удобно ее мужу? Рецептами и способами уборки?

– А, знаменитый либерализм Ортесов? – поморщился патриарх. – Дед ваш таким не был…

– Не могу поставить ему это в заслугу, – резко ответил я.

– Прости, парень. – Спохватился доминус Ерсус, – Не хотел тебя обидеть. Ты, может и прав. Эта ее газета вполне приличный доход приносит. Раскупают весь тираж как горячие пирожки. Я не думал, что у нее что-то получится, когда она бралась. Да только если б я не прикрывал ее от властей и церковников – давно бы закончила очищением. Женщины слишком подвержены эмоциям, и оттого никогда не смогут самостоятельно вести дела.

– А может, это мы стали слишком осторожны и путаем осторожность и рассудительность с приспособленчеством и трусостью, – ну, не тянуло меня соглашаться с Алейр. Уверен, он сейчас окончательно составит мнений о «младшем Ортесе» как о вздорном, несдержанном мальчишке. Честно говоря, мне плевать.

– Молодость, – хмыкнул собеседник, – Если с такими представлениями ты переживешь ближайшие пару лет, поумнеешь.

– Ну да, – согласился я, – Выжить – это ведь самое главное.

– Вот поэтому я и считаю глупостью все это новомодное «дети должны сами выбирать». – Доминус Ерсус сарказм явно услышал и начал горячиться, – Кого может выбрать такой молодой… непоседа с понятиями о чести вместо мозгов в голове? И пустить по ветру все, чего поколениями добивались предки. Нет уж, – покачал головой старик. – Только взрослый, умудренный опытом родитель может подобрать для своего отпрыска подходящую партию! Кого-нибудь, кто будет сдерживать дурные порывы глупого дитяти. В противном случае ты рискуешь не дождаться внуков только потому, что два юных идиота считают для себя важнее какую-нибудь эфемерную справедливость, чем благополучие своей семьи!

– Ну да. Делай то, что тебе говорят старшие товарищи, и все будет правильно. Может быть, не очень хорошо, зато правильно. Не вздумай решать сам за себя. Потом, когда постареешь, сможешь выйти из прокрустова ложа и уступить его своим детям. Вот тогда и сам властью сможешь насладиться.

– Власти тебе хочется? – хмыкнул доминус Ерсус. – Страшно представить, если подобные идеалисты окажутся у власти. Представляю, в какой кровавый хаос все скатится.

Ну тут ты, дядя подставился. Мне бы надо промолчать, нельзя такие разговоры с посторонними вести. Но сдержаться просто сил нет.