Текст книги "Авантюрист (СИ)"

Автор книги: Матвей Курилкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 22

Сначала глухо зарычал Пушок. Доменико, который в этот момент дежурил, никакой опасности не заметил – вокруг было так же тихо и пусто, как обычно – так он потом рассказывал. Не знаю, кем надо быть, чтобы игнорировать настороженный трехголосый рык цербера. Кажется, даже смертельно уставший человек при смерти должен был проснуться, чтобы только убраться как можно дальше от источника этого инфернального гула. Среди нас таких не было, так что вся компания подскочила и принялась озираться раньше, чем проснулись. Первым из разумных опасность заметил Гаврила. Кинокефал молниеносно развернулся и высадил куда-то в темноту полбарабана своего револьвера. Из темноты с раздраженным ревом выметнулось гибкое темное тело – пули ему если и повредили, то не критично.

Мы находились в центре небольшой полянки – только это нас и спасло. Как только ягуар показался, стрелять начали все. Уверен, большая часть пуль попадала в его тело – я видел, как он вздрагивает от ударов. Однако это была единственная реакция. Если бы стоянка находилась ближе к зарослям, он бы снес кого-то из нас первым же ударом, однако преодолеть одним прыжком тридцать метров открытого пространства у хищника все-таки не получилось.

Время будто замедлилось без всякого транса, я видел, что шквал выстрелов не оказывает особого эффекта. Приземлившись, ягуар снова толкнулся лапами. Если откровенно – я запаниковал, действовал на рефлексах. Манн заработал будто без моего участия. Рука чуть дернулась, и очередная пуля попала не в торс ягуара, а в заднюю лапу во время толчка. Прыжок был сбит, хищник покатился по земле. А потом стрелять стало невозможно, потому что Пушок оставаться в стороне не пожелал. Он тоже прыгнул, и приземлился на ягуара в тот момент, когда животное подкатилось к самому краю освещенного костром круга. Разобрать что-то в клыкасто-когтистом клубке было невозможно. Кера рванула было на помощь питомцу, да остановилось. Ягуар пришел не один.

Это только описывать долго, а на самом деле все заняло едва ли несколько секунд. Рык Пушка, выстрелы, еще выстрелы, визг-рык сцепившихся тел… И тут из леса полетели дротики. Пара десятков одновременно. Хорошо, что уже занимался рассвет – я успел рассмотреть мелькнувшие в воздухе древки. Тот, кто их бросал, знал свое дело. Хорошо, я еще не успел «отпустить» манн. Резкий порыв ветра от реки сбил траекторию, а я снова начал стрелять в заросли. Расстрелял оставшиеся пули в револьвере, выхватил второй. Куда стрелять – непонятно, да и есть ли толк от этой стрельбы… тридцать метров – далековато. Попасть можно только случайно, тем более, что целей-то никто из стреляющих и не видит.

Кера метнулась в кусты, следом за ней с ревом рванул Комо уже в медвежьем обличье. Они правы, обороняясь мы ничего не сделаем. Я рванул следом. Развить такую же скорость, как берендей или, тем более, богиня не в моих силах. Я чувствовал, что не успеваю. Продрался сквозь кусты, и чуть не столкнулся со здоровенной черной образиной, раскрашенной красным и белым. Встреча была неожиданной для обоих, и сориентировались мы одновременно. Он махнул топором, надеясь снести мне лицо, а я дважды выстрелил в упор, одновременно заваливаясь на бок. Повезло. Лезвие разошлось с моей физиономией на пару миллиметров, а вот я не промахнулся. Противник еще не упал, но уже выронил свое оружие и с тупым удивлением рассматривал кровь на ладони, которой зажимал живот. Я прекратил его мучения, выстрелив в голову, и начал подниматься. Не успел. Сзади послышался шелест рассекаемого воздуха, все, что мне оставалось – это снова воспользоваться манном. Понятия не имею, что именно я сделал – я ведь не видел противника, но что-то явно получилось, потому что удар топора обрушился в землю рядом с моей головой. Я извернулся, как таракан на сковородке и выстрелил, еще до того, как разглядел цель. Попал в ногу – это был еще один негр, от удара он молча повалился на землю и начал корчиться, но по-прежнему не издавал ни звука. Я подхватил левой рукой топор, и ударил его по голове, постаравшись попасть обухом, чтобы не убить. Со стороны лагеря по-прежнему щелкали выстрелы – тем, что там остался тоже было не скучно. Куда деваться? Вернуться на стоянку, или попытаться помочь Кере с Комо, которых я окончательно потерял из вида?

Мгновение нерешительности чуть не стоило жизни – опять на меня выскочил очередной вояка с топором, причем снова – со спины. А у меня в револьвере патроны кончились. Едва успеваю подставить под топор свой трофейный, который так и не выпустил. Левой рукой парировать толком не удалось… Да что там, такой мощный удар я бы и двумя руками не сдержал. Но грудь он мне не раскроил, так что я снова повалился наземь – теперь на спину. Негр навалился сверху, прижимая топорище к лицу. Близко – я даже смог заметить, что лезвие топора не каменное, а обсидиановое.

Удерживать одной рукой навалившуюся тушу с раздувающимися от ярости ноздрями и дико выпученными белками глаз – то еще удовольствие. Понятия не имею, как мне это вообще удалось – должно быть выброс адреналина в предчувствии неминуемой смерти помог. Правой рукой нащупал на поясе последний заряженный пистолет, подарок доминуса Силвана. Выстрел, другой. Потное тело надо мной дергается. Из раскрытого рта мне прямо в глаза льется кровь вперемежку со слюной. Да что ж ты не сдохнешь никак⁈ Стреляю еще дважды. Поднатужившись, сваливаю с себя уже окончательно мертвое тело.

Снова треск кустов. Я чуть не застонал от разочарования, но потом облегченно вздохнул – это, оказывается, Комо возвращается. Ну, значит и мне дорога к стоянке. Нужно разобраться, почему там было столько стрельбы. И Керу найти.

Все оказались живы, что уже хорошо. Только Доменико ранен в плечо – одно из метательных копий все-таки задело кузена, но не смертельно и даже не серьезно: он не обращает внимания на сочащуюся из пореза кровь, ошеломленно рассматривая тушу крокодила, лежащую посреди лагеря. Да какого крокодила. Это чудовище размерами напоминает древнего дейнозуха. В эту пасть я бы поместился стоя, не сгибаясь. Как они его убили⁈

– Где Ева? – спрашивает парень, дикими глазами ощупывая мое залитое кровью лицо. – Что с тобой⁈

– Все нормально, это не моя, – отмахиваюсь я. – Здесь что? Перевяжи руку, а я пойду ее искать. Улиссу, в смысле.

– Я с тобой! Здесь уже все. Эта тварь выползла неожиданно, но с ней уже все.

На поиски в результате отправились всем составом, и даже Пушок, все-таки справившийся со своим соперником отправился с нами. Я успел всерьез забеспокоиться – обычно Кера так надолго не пропадает, тем более вроде бы для нее здесь серьезных соперников не было. Переживал, как оказалось, напрасно. Гаврила вел нас по запаху, как по путеводной нити, и мы едва на пятьсот метров удалились от места стоянки, когда встретились с богиней.

– О, наконец-то! – обрадовалась девушка, – Заберите у меня уже этого борова. Он воняет!

Раскрашенный, одетый в перья, косточки и маленькие детские черепа, шаман действительно пах. Видимо что-то его очень напугало. Или, скорее, кто-то.

– Так может, не тащить его в лагерь? – выдала здравую мысль Агния. – Здесь бы допросили, да и все.

Мысль показалась разумной всем, вот только из допроса ничего не вышло. Сначала пленник просто отказывался говорить, а когда Кера приступила к пыткам, затрясся, изо рта у него пошла пена и он помер. Позже то же самое произошло с тем моим недобитком. Даже хуже – его пришлось добивать. А допросить не получилось, потому что у него не было языка. Как и у остальных воинов, напавших на лагерь.

– Слушай, ты же могла после смерти их допросить, – вспомнил я о способностях подруги. – Получалось же раньше.

– Бесполезно, – поморщилась богиня, – Их сразу забирает хозяин, я не успеваю перехватить.

– И кто у них хозяин? – уточнил я на всякий случай. Честно говоря, не ожидал услышать знакомое имя, потому что не слишком разбираюсь во всяких африканских лоа.

– Баал, – удивила меня Кера. – Такая пакость! И ведь были у них вполне приличные боги в пантеоне, так нет же, выжил только этот ненормальный. Терпеть таких не могу. Противно.

– Понятия не имею, кто такой Баал, – честно признался я. Нет, я слышал это имя, но не в этом мире, и там это был один из князей ада. Явно что-то из совсем другой оперы.

– В Риме его чаще Молохом зовут, – пояснила Кера. – Хотя это и неправильно. Молох – это обряд, а не бог.

– А, это тот, которому детей в жертву приносили, – вспомнил я. – Так он, вроде, в Карфагене был… а Карфаген разрушен.

– Угу, – кивнула подруга. – Карфаген разрушен, боги все мертвы, а этот урод, похоже, жив, здоров, и нашел себе новую паству.

– Ты только не обижайся, но почему он тебе так не нравится? – решил я все-таки уточнить. – Ну, приносят ему в жертву детей. Но, вроде бы ты не сильно любишь детей, да и доброй богиней тебя тоже не назовешь.

– Не смей сравнивать меня с этой тварью! – возмутилась Кера. – Сколько раз повторять! Да, мне хорошо, когда смертным плохо. Но я всегда сохраняю рассудок! А этот давно отказался от любых проявлений разума в пользу бесконтрольного и бесконечного насыщения. Ему плевать на своих смертных, они – лишь корм для него. Прям как чистый!

– Я и не сравниваю! – я даже руки поднял, чтобы Кера уж точно не усомнилась в моей искренности. – Но мне интересно, его последователи на нас сами напали, по личной, так сказать, инициативе, или по его указанию? В смысле мы что, теперь и с этим богом будем враждовать?

– Понятия не имею, – фыркнула богиня. – Но думаю он точно в курсе, что на его земли пришли чужаки. Так что проблем от этой твари мы еще получим. Тем более, он так насытил все вокруг своей багровой жадностью, что я не чую его паству, даже когда они близко – сливаются.

Неприятно. Я пересказал Доменико наш разговор, и, немного посомневавшись, мы решили пока планы не менять. Посмотрим, что будет следующей ночью и днем.

Мы вернулись в лагерь. Солнце еще не взошло, но рассвет был совсем близок, так что досыпать никто не стал. Нужно было срочно что-то делать с трупом дейнозуха. Это Африка, тут жарко. Скоро он начнет пахнуть, и тогда на труп слетятся такие полчища мух, что нам тут никаких враждебных богов не потребуется – сами сдохнем. Или придется уходить.

– Как вы его хоть завалили? – спросил я Доменико. Повреждений на трупе я так и не нашел.

– Как ты мне и советовал когда-то, – ответил брат, – Превратил ему кровь в крепкое вино. Хорошо, что Агния, Гав и Пушок его задержали – я минут пять мучился, пока начало что-то получаться. И то удивительно – мне прежде никогда не удавалось!

Для того, чтобы спихнуть тушу обратно в реку, пришлось здорово потрудиться. Мы нарубили длинных стволов, которые использовали как рычаг, сдвигали тушу буквально по паре сантиметров. Доменико некоторое время ходил вокруг, прозрачно намекая, что не отказался бы от трофея в виде головы ящера. Брата поддерживал только Комо – остальные смотрели как на идиота. Этот «трофей» нужно на грузовике перевозить! Пришлось ему ограничиться клыками. Тоже очень внушительными – только длина с локоть!

Наконец, к полудню, туша медленно уплыла куда-то вниз по течению, сопровождаемая уже вполне заметным облачком мух. Эта тварь еще долго не утопнет – несмотря на «проспиртованность», брюхо крокодила уже начало вздуваться, превращая его в такой извращенный надувной матрас. Не хотел бы я оказаться рядом, когда этот матрас лопнет.

Пришло время заняться добычей вожделенных алмазов. Нельзя сказать, что я всерьез надеялся на успех с первой же попытки. Понимал, что и место не факт, что подходящее, и даже если не так, алмазов там много быть не может по определению. Я где-то слышал, что в моем мире кустарные добытчики могут по много месяцев безрезультатно просеивать гравий в поисках камней прежде, чем им улыбнется удача. У нас столько времени нет. Одно дело если бы я знал, что алмазы в этом месте точно есть… а вдруг это не та россыпь? Или, что еще хуже – не та река? Насколько я помню географию, в Центральной Африке довольно много водоемов. Но далеко не на каждом из них копают алмазы.

Тем не менее, какая-то подспудная надежда, что вот сейчас, стоит нагрести гравия в деревянный лоток и хорошенько промыть, как среди серых спинок окатышей блеснет прозрачный король камней… И она, конечно, не оправдалась. Ни первая попытка, ни вторая, ни даже десятая. Сначала за моей работой с интересом наблюдал весь состав экспедиции, но постепенно народ разочаровывался и отсеивался. Сначала Агния с Комо и Гаврилой, отговорившись необходимостью разведки отправились побродить по зарослям, прихватив с собой Пушка. Не остановило их даже то, что Кера остается, и, значит, придется терпеть присутствие вездесущих москитов. Потом, еще через час, сдался Доменико.

– Дружище, мне кажется, это не то место. Заканчивай ты мучиться. Сегодня отдохнем, надеюсь, больше эти бандиты нападать не станут. А завтра двинемся дальше вверх по течению, как и собирались.

– Давай, иди, – махнул я рукой. – Займись ужином, да и дяде хорошо бы о сегодняшнем нападении написать.

Сам я сдаваться не собирался. Несмотря на жару, я успел изрядно продрогнуть – стоять по бедра в воде, даже теплой – так себе удовольствие. Это она сначала теплая, а через пару часов таковой казаться перестает. Я остался один – только Кера продолжала сидеть на берегу, поглядывая на мои мучения.

– А ты почему не уходишь? – спросил я во время короткого перерыва?

– Охраняю, – пожала плечами богиня. – Если такая тварь, которую мы утром отправили в плавание по реке здесь не одна, рядом должен быть кто-то, кто тебя выдернет.

Мне стало еще неуютнее. Река казалась пустой, но ведь как-то же дейнозух в прошлый раз к лагерю подобрался. Что, если сейчас в десятке метров от меня, где-то сидит тварь, на которую в пору охотиться с пушкой, и посматривает с гастрономическим интересом на неосторожную дичь? Вообще-то мне казалось, что река слишком мала для того, чтобы в ней жило несколько столь здоровенных тварей, но кто знает, как оно на самом деле? Я ведь до сих пор вообще не думал, что бывают такие огромные крокодилы!

Солнце уже давно приближалось к горизонту. Я просеял за день, наверное, тонну породы, и продолжал это делать на чистом упрямстве, без какой-то надежды. Набрать со дна камней вперемежку с глиной, поболтать в воде, отсеивая тяжелые камни и грязь, затем медленно высыпать то, что осталось на берег. Кажется, если я сейчас закрою глаза, все равно буду видеть осточертевший мокрый гравий.

Уже собирался выплеснуть очередную порцию в отвал, когда почувствовал на запястье железную хватку Керы.

– Говорю же, подожди! – недовольно сказала девушка. Похоже, она мне не первый раз меня окликает, а я впал то ли в медитативное, то ли в полуобморочное состояние и не слышал.

Кера, не отпуская мою руку, второй вытащила какой-то камешек из лотка, покрутила между пальцев, поболтала в реке и показала мне его на ладони. Камешек, после того, как с него слетели наслоения грязи и коросты стал беловато прозрачным. Кажется, я выронил лоток.

– Это ведь он? – спросил я. – Алмаз.

– Ну да, – кивнула богиня. – Такой же камень, как в перстнях у тартарцев.

Я выбрался на берег и уселся. Взял у Керы камешек, и поворачивал его туда-сюда, пытаясь разглядеть в нем будущую защиту от магии чистого бога. Надо же. Такой невзрачный. И размер… с ноготь мизинца. Наверное, считается вполне крупным. Повезло нам. Наверное. Было обидно чуть ли не до слез. Сил на то, чтобы радоваться просто не осталось. Уверен, стоит мне поесть, переодеться в теплое и немного поспать, я смогу оценить свою находку. Но вот эту первую радость я уже упустил.

– Диего, солнце уже заходит, – это Доменико появился. – Пойдем есть, только тебя ждем.

– Смотри, какой невзрачный, – бросил я брату камешек, который тот машинально поймал. Доменико посмотрел на камень и задал тот же вопрос, что и я:

– Это ведь он?

Находка имела оглушительный успех. Похоже, до сих пор никто по-настоящему не верил, что можно что-то найти. В самом деле – редчайший камень, подобные которому прежде находили только в мифической и загадочной Махаджанапади. Ну откуда таким взяться здесь, в диких джунглях Африки? И даже то, что камни самих тартарцев получены от кого-то из местных, членов экспедиции не убеждало. Мало ли откуда эти камни у того царька? Поэтому и алмазной лихорадки ни у кого до сих пор не наблюдалось. Теперь, кажется, даже Доменико поглядывал в сторону реки горящими глазами. Уверен, не скройся уже солнце за горизонтом, весь состав экспедиции тщательно просеивал бы дно реки в поисках драгоценных камней.

Несмотря на приподнятое настроение, бдительности никто не утратил. Спать хотелось всем, но, помня о нападении прошлой ночью, сегодняшнюю поделили не на шесть смен, а на три – дежурить решили по двое. Кроме того, пока я занимался старательством, тартарцы дополнительно вырубили кустарник по краям поляны – полоса вышла шириной в пару десятков метров. Таким образом площадь поляны была здорово увеличена. Есть надежда, что теперь у нас будет больше времени, чтобы отреагировать на внезапное нападение.

– Завтра нужно будет хоть какую ограду поставить, – предложил Доменико. – Еще лучше – нормальный частокол и с волчьими ямами по периметру. Судя по всему, мы здесь обоснуемся надолго, так не стоит в таком случае пренебрегать безопасностью. И еще, как ты думаешь, может нам пора организовать здесь поселение? Камней потребуется много. Как ни крути, мы не сможем сами набрать столько, сколько нам нужно.

– Конечно, – кивнул я. – Сегодня отпишемся дяде. Пусть присылает людей. Очень хочется вернуться на корабли, и все-таки перевести сюда часть команд, чтобы не терять время, но сам ведь понимаешь – этак мы лишим себя мобильности. Если что-то пойдет не так, корабли должны быть в любой момент готовы к отплытию.

Доменико со мной согласился, а чуть позже, когда мы отправили ежедневный отчет, и доминус Маркус. Он обещал прислать еще пароход с людьми, а пока советовал сниматься и возвращаться назад. Но тут уже мы отказались – не хотелось возвращаться в республику почти пустыми. Один камень – это да, принципиальный успех. Но мало.

Глава 23

Ночь, вопреки ожиданиям, прошла спокойно. Кто-то там явно шарился вокруг стоянки, судя по тому, как настороженно рычал Пушок, но напасть так и не рискнул. Утром желающих заняться укреплением лагеря не было. С большой неохотой Гаврила и Комо согласились вместе со мной заготавливать бревна для будущего частокола, в то время как радостные и довольные Доменико и Агния под присмотром Керы изображали экскаваторы, просеивая дно реки. Примерно до обеда, пока тартарцы окончательно не взбунтовались и не заявили, что тоже желают обогатиться. За это время повезло Агнии – она успела найти крохотный камешек, который Кера определила, как алмаз. Совсем маленький, надо сказать – чуть крупнее яблочного зернышка. Я даже не знал, можно ли будет использовать такой для защиты. Но в любом случае это добыча девушки, и ей будет принадлежать в соответствие с договором. Стоимость у него, если продать, просто космическая, так что увидев такую удачу Комо и Гаврила решительно заявили, что таскать бревна Агнии не придется, а в искусстве копать ямы под частокол она ничем не хуже их, поэтому вполне может заняться этой работой в компании с доминусом Доменико. А сейчас, дескать, наша очередь обогащаться. Мне тоже очень хотелось повторить вчерашний успех, так что я возражать не стал, дурак. Все-таки блеск алмазов действительно лишает разума.

Я как раз зачерпнул очередной лоток, когда Кера вдруг поднялась со своего удобного места на берегу. Удобное оно тем, что с него видно содержимое лотков всех старателей, и, если кто-то вдруг пропустит искомый камень, богиня вовремя заметит. Девушка молча встала, и ушла от берега, чем вызвала возмущенные вопли тартарцев. Я не возмущался – почувствовал ее беспокойство, так что оставил лоток и пошел догонять.

– Доменико нет, – огорошила меня богиня. – И этой рыжей тоже. И Пушок молчит.

Пушка мы нашли быстро – зверь спал беспробудным сном на окраине лагеря, в кустах. Сначала я подумал, что он мертв, но Кера только головой покачала:

– Это наведенный сон. Он сначала что-то съел, потом жрец сделал так, что эта еда его усыпила. Простой яд его не свалил бы. А смертных они забрали с собой.

– Кто забрал⁈ – я почувствовал, как меня заполняет дикая ярость. На себя прежде всего. Это же надо быть такими беспечными идиотами! Обрадовались, что этой ночью никто не напал, и решили, что от нас отстали.

– Кто владеет местными землями? – спросила богиня. – Безумный бог Баал. Смертные не смогли бы проделать все так, что я ничего не заметила.

Подбежали обеспокоенные Гаврила и Комо – до них, наконец, дошло, что что-то случилось.

– Наших забрали последователи местного бога, – объяснил я коротко. – Собираемся, нужно их найти, пока не ушли далеко. – И уточнил у Керы: – ты уверена, что их не убили?

– Не уверена. Баал силён. Но если бы их тела лежали здесь – я бы нашла.

Сборы не растягивали. Взяли немного припасов, оружие. Я черкнул пару строк в дневнике – для дяди, но дожидаться ответа не стал. Чувство вины мешалось с яростью, оставаться спокойным было почти невозможно, но я не давал себе расслабиться. Пока есть надежда, что они живы, нужно быть собранным и не позволять отчаянию взять верх.

Пока собирались, Кера разбудила питомца. Он вполне уверенно взял след, впрочем, как и Гаврила. С первых же минут погони стало казаться, что мы попали в какой-то другой лес. Не такие были предыдущие переходы. Похитители, верно, специально выбирали дорогу так, чтобы пройти было как можно сложнее. Теперь идущий первым должен был прорубать дорогу. Проверенные и удобные мачете очень быстро затупились, как будто мы не дерево и ветки рубим, а металлическую проволоку. Попробовал помахать трофейным обсидиановым топором, который непонятно зачем прихватил со стоянки – помогло. Топор не тупился и хорошо рассекал растительность, вот только не подходит такое оружие для рубки кустов – слишком маленькое лезвие. Постоянно мешали то колючки, то лианы с каким-то едким соком. Как ни уворачивайся, но все равно несколько капель попадет на кожу, отчего та краснеет и жжется. Однако проблемы появились не только с флорой. Фауна, которую раньше спокойно находил только Пушок, теперь сама к нам стремилась, и с отнюдь недобрыми намерениями. Змеи падали с ветвей – приходилось все время быть начеку, благо и Кера и Гав могли заметить их заранее. Гнус и москиты, которых богине раньше более-менее удавалось отгонять какими-то своими божескими способами, теперь почти не реагировали на ее воздействие. Или же их количество увеличилось столь радикально, что даже через барьеры компаньонки просачивалось достаточно, чтобы сделать жизнь невыносимой.

– Он не хочет, чтобы мы нашли их раньше, – сказала богиня после того, как я едва успел отскочить от здоровенного удава, свалившегося на меня откуда-то с самой верхушки деревьев.

– Что ты имеешь ввиду? – мрачно переспросил Комо. У меня на такой же вопрос дыхания не хватало.

– Тот, кто всем здесь заправляет, не хочет, чтобы мы шли слишком быстро. Не хочет, чтобы мы догнали тех, кто забрал Доменико раньше, чем они придут.

– Куда придут? – уточнил Гав, – Ты знаешь чего-то, что не знаем мы, римлянка?

– Я знаю много такого, чего не знаете вы, – огрызнулась богиня, – Что тебе непонятно? Баал, что властвует в этих местах, не желает, чтобы мы догнали тех, кто похитил наших. Они куда-то идут. Мы тоже должны туда прийти. Разве непонятно?

– Куда они идут? – прорычал Комо.

– А я откуда знаю⁈ – взорвалась богиня. – В храм, в город, может быть даже в термы, потому что им компании не хватает. Выбирай любой вариант.

– Не кипятись, – рыкнул Комо. – Все нервничаем. Я просто не понимаю, откуда ты так много знаешь. Боги здешние, чего они хотят и чего не хотят.

– Ну, я же не спрашиваю вас, что вы на самом деле делаете в Африке, и почему согласились на это путешествие, – фыркнула богиня. – У всех есть свои тайны.

Комо промолчал, только покосился на богиню с некоторой опаской. А дальше нам стало не до разговоров, потому что появились обезьяны. Боги, как же я ненавижу этих тварей! Понятия не имею, какого они вида – я в них не разбираюсь. Точно не орангутанги и не гориллы. Они скакали по деревьям вокруг нас, злобно скаля зубы. Пытались вырвать оружие, бросались дерьмом, кусками коры и даже камнями. Особенно сильно они досаждали Пушку, который плоховато оборонялся от тех, кто нападал сверху. Двоих он все-таки успел перехватить, и с каким же мстительным удовольствием он хрустел их еще живыми тушками!

Наш путь усеяли мертвые приматы – мы сначала пытались отстреливаться, но их было слишком много. Так можно потратить все боеприпасы и остаться ни с чем. Теперь мы отмахивались мачете, однако попасть по юрким тварям получалось далеко не всегда.

Однажды сразу три твари ухватили самого легкого среди нас Гаврилу и потянули наверх. Пришлось снова тратить патроны, а потом ловить псоглавца, которого успели затащить на приличную высоту. Не знаю, далеко ли удалось нам продвинуться, но сомневаюсь, что за день мы ушли больше, чем на семь километров.

На ночь останавливаться не хотели.

– Не знаю, зачем ему Агния и Доменико, – сказал Гаврила, – но не собираюсь идти у него на поводу. Тартария своих не бросает.

С наступлением ночи идти стало даже немного проще. Обезьяны исчезли. Правда теперь появились ночные хищники. Когда ягуар напал первый раз, мы едва успели среагировать. Я шел следом за Гавом. Старался смотреть по сторонам, но усталость брала свое, и все чаще мой взгляд останавливался на его спине, а мысли были заняты только отсчитыванием шагов – через сколько придет моя очередь махать топором. И тут что-то промелькнуло, Гаврила коротко по-собачьи взвизгнул и взмыл в воздух. У меня сработал хватательный рефлекс – я ухватил псоглавца за ногу, отчего тот заверещал еще сильнее, а меня протащило по земле. Только теперь разглядел почти черную тушу ягуара, на которого всем весом навалился цербер. Нащупал револьвер, выстрелил почти в упор в голову хищника. Раз, другой, третий… Первые пули желаемого эффекта не оказали, третья выбила глаз и, похоже, пробила мозг зверя – он рухнул, будто сломанный, разом. Даже не задергался. Гаврила отделался глубокими ранами на плече от клыков зверя.

– Сможешь идти? – спрашивал его Комо со слезами на глазах, тряся за плечо.

– Ты дурной? – вызверился я. – Куда ему идти? Ты его понесешь. Я пойду впереди.

– На мне все быстро заживает, – простонал Гав. – Как на собаке.

– Тогда останавливаемся. Надо отдохнуть, а то даже если догоним их ничего сделать не сможем.

Мы прошли еще немного, пытаясь найти удобное место для стоянки, ничего такого удобного, как лагерь, оставшийся возле реки, не нашли. Пришлось вставать так, на крохотной полянке, которую еще и вырубали по периметру. Самое паршивое – у нас начали заканчиваться запасы чистой воды. Без Доменико поход по джунглям мгновенно усложнился многократно: завтра, максимум послезавтра мы начнем падать от обезвоживания. Или пить воду из луж или ручьев, и я не знаю, что убьет нас быстрее.

– Спасибо, что не дал ему меня утащить, – пробормотал кинокефал уже засыпая. – Не люблю кошек.

Спать этой ночью довелось только Гаву, который потерял достаточно крови, чтобы не реагировать на постоянные нападения всевозможных тварей. Кера сначала заикнулась было о том, чтобы подежурить в одиночку – дескать она совсем не устала и не так нуждается во сне. Но Керы на всех не хватало – джунгли как с цепи сорвались, задавшись целью испортить нам отдых. Хищников почти не было – только под утро явилась какая-то большая кошка, не ягуар. Ее прогнала Кера, ранив в лапу. Хотела догнать и добить раненого зверя, но тяжко вздохнула и отказалось от этой идеи. Кажется, несмотря на всю браваду, богиня тоже устала.

Утром Гаврила был относительно бодр и вполне уверенно передвигался, вот только работать топором, конечно, пока не мог. Пришлось нам с Комо поделить эту обязанность на двоих. Кера тоже не участвовала – отвлекать её от охраны было бы неосмотрительно. Она чаще других замечала опасность заранее. Впрочем, кинокефалу это тоже удавалось, так что несмотря на то, что устали мы с Комо сильнее, продвинуться за день явно удалось гораздо дальше, чем накануне, и это несмотря на ничуть не ослабший натиск джунглей. Проблему с водой полностью решить не удалось, но Кера нашла какую-то лиану, внутри которой вместо ядовитого сока текла чуть сладковатая освежающая жидкость. Не сама нашла – заметила один из редких следов тех, кого мы преследовали. Кому-то из похитителей захотелось напиться, и он эту проблему решил. В дальнейшем мы стали тщательно высматривать такие лианы, жаль, попадались они слишком редко. Или же мы не умели их находить, что вероятнее.

К вечеру Гаврила стал все чаще замечать следы похитителей. Мы сочли это хорошим знаком – значит, мы их догоняем. Джунгли просто не успевают, как раньше уничтожать любые свидетельства присутствия тех, кого мы ищем.

– Они живы, оба, – сказал кинокефал. – Я, наконец, различаю их запах. Думаю, до них осталось не больше пары километров.

Мы с Комо переглянулись.

– Утром догоним, – решил оборотень. – Этот римлянин, наверное, двужильный, раз смог идти половину дня впереди. Но даже я падаю от усталости. Если мы их найдем сейчас, нас просто скрутят, и мы ничего не сможем с ними сделать.

Дурацкое было решение. Наверное, мы просто поддались усталости и привычке, что ночью можно отдохнуть. Только не учли, что давать нам отдых никто не собирался. Нужно было идти дальше, пока были силы, а не надеяться на мифический сон.

Под конец ночи даже Пушок едва шевелился, вымотанный необходимостью каждые несколько минут подскакивать, чтобы перекусить какую-нибудь ползучую тварь. Хищников в этот раз у Баала для нас не нашлось, так что в полночь нас навестило стадо окапи. Несколько десятков миленьких копытных недожирафов будто взбесившись, пытались растоптать нашу стоянку вместе с нами. Я чувствовал себя мясником, да и выглядел так, будто выкупался в крови, и остальные члены экспедиции не лучше. Даже из Керы как будто выдернули стержень.

– Устала, – пояснила богиня на мой вопросительный взгляд. – Он все время давит на меня. Да и на смертных – тоже. Ты этого не чувствуешь, а остальные – посмотри, из них будто высасывают силы!

Это не могло закончиться хорошо. Утром, едва рассвело, двинулись вперед. Удивительно, но нас будто бы оставили в покое, и заросли поредели. Где-то в голове сидела мысль, что это нехорошо. Что нужно удвоить бдительность, что нас заманивают в ловушку… Но сосредоточиться не получалось. Как только стало легче идти, мы против воли начали ускоряться. Гаврила приостановился на секунду, потянул носом.