Текст книги "Будни имперской стражи[СИ]"

Автор книги: Матвей Курилкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Нечего было и надеяться пытаться штурмовать этот маленький замок, думаю, в случае нужды, его обитатели вполне могли забаррикадироваться и просидеть в осаде несколько недель без особого вреда для себя. Даже в том случае, если бы дом осаждали регулярные части императорской армии. Честно говоря, пытаться проникнуть скрытно мне тоже не улыбалось – не производило это строение такого впечатления, что в него легко попасть тайно. Но все‑таки, мне показалось, что так шансов чуть больше.

Тем не менее, в одиночку, без страховки я решил не соваться, да и в любом случае, хорошо бы посоветоваться с товарищами. Вряд ли старика начнут изгонять немедленно – во‑первых, это не так просто сделать днем, во‑вторых, не думаю, что те, кому так понадобилось сотворить это неправедное дело, не захотят прежде с ним пообщаться. Я привел свою одежду в порядок, отдышался, и, попросив крысодлака присматривать за домом, не торопясь стал прогуливаться по площади. Народу было много, как и в любой день, так что я без труда нашел шустрого мальчишку человеческой расы и, пообещав по выполнении щедро заплатить, отправил его за шефом и Ханыгой. Сам, чтобы не привлекать лишнего внимания, обосновался в ближайшем трактире, понадеявшись, что либо орк, либо гоблин не забудут захватить с собой деньги. У меня самого, из‑за того, что собирался я второпях, не хватало не только на то, чтобы расплатиться за сладкий травяной отвар с бутербродами, не было даже нескольких монет, чтобы заплатить обещанное мальчишке‑посыльному.

Что шеф, что Ханыга прибыли с интервалом в несколько минут, и оба, к счастью не забыли захватить кошельки, так что мне не пришлось краснеть перед мальчишкой, да и мыть посуду в трактире меня не заставили.

– Знаешь, если тебе приспичило срочно посидеть в самом дорогом трактире города, ты мог бы хотя бы воплощать эту блажь на свои деньги! – возмущенно начал шеф, как только мы вышли из трактира. – Или, хотя бы не будить меня сразу же после того, как я заснул после бессонной ночи, да еще с помощью посыльного, а взять в долг заранее!

Я не стал поддерживать шутку, поэтому сразу вывалил на них новость:

– Меня ограбили. Старика забрали.

Пронаблюдав за тем, как на лицах собеседников сменяются последовательно выражения недоумения и злости, но не став дожидаться отчаяния, я быстро продолжил:

– Мы с крысодлаком за ними проследили. Я знаю дом, но не знаю, как туда пробраться. Взять штурмом его не получится.

Шеф пробурчал что‑то вроде "веди, по дороге расскажешь", так что к тому времени, как мы оказались около дома, коллеги были уже осведомлены о моих приключениях. Комментариев не последовало, только Ханыга проворчал:

– Какого же демона они тбя убждали, что опаснсти нкакой, и охрану не обспечли?

Вопрос был явно риторический, и мы с шефом полностью поддержали недовольство гоблина.

– Ты прав, сержант, нужно как‑то туда пролезть. И в этот раз ты один не пойдешь. Хотя я пока не представляю, как туда залезть даже одному, – задумчиво протянул шеф.

И снова помог крысодлак. Никто из нас сначала не сообразил, для чего он так настойчиво тянет нас в оказавшийся поблизости дорогой доходный дом, но, уже привыкнув, что просто так зверь капризничать не станет, мы без колебаний последовали за ним. Правда, мы не сразу поняли, куда именно он нас ведет – маршрут был не совсем прямой. Упершись в дом, он немного покрутился вокруг него, а затем юркнул внутрь. Я порадовался, что это именно доходный дом – в доме, где квартиры снимают разные жильцы, постоянно появляются посторонние, так что нас никто не спросил, какого демона мы лезем на чужую частную территорию. Правда, нам все равно пришлось взломать дверь в одну из квартир, каковая оказалась пустующей. Мы с удивлением наблюдали, как крысодлак стал крутиться возле камина, пока шефа не осенило:

– Чтоб меня разорвало да неправильно склеило, твоя зверюга нашла подземный ход! Он как‑то почувствовал его под землей, поэтому мы и шли не прямо сюда – двигались точно над полостью. Знаешь, сержант, я начинаю уважать этого троглодита! Он, конечно, жрет неоправданно много, но польза от него тоже бывает!

Вместо ответа я начал искать, каким способом открыть проход. Действительно, через несколько минут, после того, как я уже почти отчаявшись, надавил на один из кирпичей, за камином с легким шорохом открылось не слишком крупное отверстие, в которое мы и полезли. Шефу, как самому крупному, пришлось тяжело, но он справился. К сожалению, освещения в проходе предусмотрено не было, так что я пошел первым – мое зрение, как жителя подземелий лучше приспособлено к передвижению в темных норах. Вернее, не совсем зрение – я больше полагался на чутье. В большинстве подземных ходов предусмотрены ловушки для непрошеных посетителей, и здешний не стал исключением. Но здесь нам снова помог мой четвероногий друг. Вообще, у меня сложилось впечатление, что подземелья и подвалы для него, как и для меня – родная стихия. Все‑таки предки у него – обычные крысы, так что сами боги велели крысодлаку хорошо ориентироваться в таких условиях. Что он с успехом и делал, так что с его помощью мы относительно легко избежали всех ловушек. Правда, тот, кто создавал ловушки, особой изобретательностью не отличался – у меня сложилось ощущение, что их устанавливали скорее, как дань традиции, да еще с таким учетом, чтобы они не слишком задерживали хозяев дома, которым по какой‑то причине срочно понадобилось воспользоваться ходом. В нескольких местах плиты пола проваливались под наступившим, пару раз мы обходили пластины, наступив на которые можно было получить в бок арбалетным болтом. Только в одном месте мы чуть не попались – уже возле выхода я не заметил тонкую леску, натянутую на уровне пояса существа среднего роста. Счастье, что я двигался очень медленно, и успел остановиться до того, как сработал механизм – сразу за этой леской из стены выглядывали несколько трубочек очень зловещего вида – не хочу даже думать, что бы вылетело из них, двигайся я чуть быстрее. Шефу, который и так двигался согнувшись, пришлось и вовсе проползать под ней по‑пластунски, чем он был здорово недоволен. Мы с Ханыгой только завистливо вздыхали, слушая, как он выражает это недовольство – нам такого совершенства в сквернословии достигнуть вряд ли удастся.

Выходом, к сожалению, служил не какой‑нибудь хитрый механизм, приводимый в действие потайным рычагом, а самая обычная дверь. Толстая деревянная дверь, обшитая стальными полосами. Решение вполне целесообразное – вору, который каким‑то образом добрался досюда вовсе не зачем облегчать работу по проникновению в дом. Мы не воры, но нашу задачу это не облегчило. К тому же в двери не обнаружилось замочной скважины, что говорило о том, что она закрыта на засов. И, естественно, не с нашей стороны.

Быстро посовещавшись, мы определили два варианта дальнейших действий – либо шеф примитивно выбивает дверь, и тогда о скрытном проникновении можно забыть. Либо я воспользуюсь своими знаниями в области алхимии – есть у меня порошок, который разрушительно действует на некоторые металлы, если его смешать с водой. Проблема в том, что действует зелье довольно медленно, так что взлом грозил затянуться на несколько часов, чего мы себе позволить никак не могли. В конце концов, сошлись на промежуточном варианте – я смазываю все доступные металлические части, мы ждем, пока они проржавеют достаточно для того, чтобы можно было выломать дверь, не оповещая об этом весь дом.

Ждать пришлось больше часа, зато потом шефу не пришлось даже громко стучать, шеф просто надавил на одну из досок изо всех сил, и она с легким хрустом выпала наружу. Мы немного подождали, но тревога не поднялась. Тогда шеф выломал еще одну доску, и в образовавшуюся щель легко пролез гоблин, который снял засов и впустил нас.

Как и ожидалось, мы оказались в обширном погребе – вокруг повсюду виднелись съестные припасы и бочки с вином. Припасы были уже изрядно подпорчены крысодлаком, который проскользнул в подвал раньше всех. Самого зверя мы нашли возле одной из бочек, которую он активно грыз – видимо уже просто из хулиганских побуждений. Работа была завершена уже больше, чем наполовину, так что в погребе в любой момент мог начаться винный потоп. Подумав, я решил все‑таки прекратить безобразие – неизвестно, каким путем мы станем возвращаться, не хотелось бы скользить в винных лужах.

Я немного опасался, что нам придется возиться еще и с той дверью, что ведет из погреба, но, к счастью, опасения были напрасны – дверь была заперта на ключ, и, после того, как я засыпал остатки зелья в скважину, и залил их водой из фляжки, дверь открылась без особых усилий.

На этом везение закончилось – в дальнем конце коридора, у двери, стояли двое эльфов, один из которых, увидев нас, сразу во всю глотку заорал "Тревога!". Больше не боясь нарушить конспирацию, мы бросились к двери – шеф впереди, как главная ударная сила. Так что больше ничего полезного для своих командиров эта парочка сделать не успела – они, конечно, попытались оказать сопротивление, но разогнавшегося орка остановить сложно – от удара они разлетелись в стороны и, когда мимо них пробежали мы с Ханыгой, они уже медленно сползали на пол, оба в бессознательном состоянии.

За дверьми нас встречали, и на этот раз вполне организованно – стоило орку распахнуть дверь, как тренькнули тетивы арбалетов, и в нас полетели стрелы. Шеф – опытный воин и успел прикрыть дверь обратно, так что залп не причинил никому вреда, а вот оборонявшиеся явно профессионализмом похвастаться не могли – стоило им подождать, когда мы все выбежим в следующий коридор, и так легко бы мы не отделались. Этой ошибкой мы и воспользовались – на перезарядку арбалета требуется некоторое время, которого мне хватило, что бы выскочить и бросить несколько звездочек. Этого оказалось достаточно, оставшихся несколькими ударами успокоил шеф. В следующей комнате сопротивления оказать еще не успели – это была парадная, по периметру которой располагалось несколько дверей, а на второй этаж вела лестница. Мы посчитали, что искомое находится, скорее всего, наверху. Ханыга навскидку выстрелил из арбалета в открывшуюся в противоположном конце комнаты дверь, и мы бросились наверх. Оттуда уже тоже спешили несколько вооруженных противников, но и тут сопротивление удалось довольно быстро подавить.

На втором этаже лестница не заканчивалась. Шеф велел нам с Ханыгой оставаться на площадке и сдерживать эльфов, а сам начал методично обходить комнаты. На тщательную проверку не было времени, так что он просто вышибал очередную дверь (независимо от того, закрыта она была или нет), проверял, нет ли за ней врагов, и шел к следующей.

Нам с гоблином в это время пришлось сдерживать одновременно и тех, кто нападал снизу и сверху. Долго продержаться мы не могли – мои звездочки уже подходили к концу, да и в колчане Ханыги стрелы уже заканчивались. К тому моменту, как вернулся шеф и сообщил, что ничего интересного не нашел, у меня оставалось всего пять снарядов и десяток арбалетных болтов, которые я отдал гоблину. Собравшиеся на третьем этаже к тому времени уже успели организоваться – наверху выстроились в две линии дюжина защитников – пока первая линия перезаряжала арбалеты, вторые стреляли в нашу сторону, затем они менялись. С учетом того, что оставшиеся защитники первого этажа додумались до того же, положение у нас было бы почти безвыходным. Выход из положения нашел гоблин. От возбуждения он, похоже, никак не мог найти подходящие слова, но так красноречиво указывал на стоявший в одной из комнат массивный стол, что не понял бы его только слабоумный. Мы слабоумными не были. Шеф быстро вытащил стол из комнаты, попутно сломав ножку и выворотив косяк, и мы, под его прикрытием побежали вверх по лестнице. За несколько шагов до первой линии орк, натужно крякнув, отправил импровизированный щит в наших противников. Результат превзошел все ожидания – застигнутые врасплох таким неожиданным применением мирного предмета мебели эльфы даже не успели разбежаться, так что верхняя площадка, когда мы до нее добрались, вызывала ассоциации с надвратной башней, в которую угодил снаряд из требушета – повсюду валялись стонущие и окровавленные бойцы.

Теперь разделяться не стали – враги сами подсказали нам место, куда мы стремимся, собравшись около одной из дверей в конце коридора. Заставлять себя ждать было бы невежливо. Оригинальничать, выдумывая новую тактику – глупо. Зачем, если стол уже так хорошо зарекомендовал себя? Вновь шеф бежит впереди, неся на вытянутых руках импровизированный щит, враги разлетаются как кегли – даже слишком легко, и мы, наконец, оказываемся в комнате. А потом на меня навалилась знакомая слабость, и я, как ни сопротивлялся, не смог ей противостоять. Коллегам моим пришлось не легче, в результате, нас почти без усилий связали, и бросили к ногам тех, кто все это время спокойно сидели в удобных креслах, и наблюдали за представлением. Я понял, что это именно то, что мы искали – мы попали в алхимическую лабораторию, в многочисленных застекленных шкафчиках было полно препаратов и готовых зелий, а в центре начерченной на полу магической фигуры я заметил искомый ларец с прахом.

Мне было очень, очень стыдно. Ведь мог же, по крайней мере, попытаться разработать какое‑нибудь противодействие этому странному заклинанию, или заранее выпить укрепляющее зелье! Нужели трудно было догадаться, что придется сражаться с магами? Расслабился вдали от родного дольмена, привык, что никто не использует подлых приемов, и даже первый неприятный опыт меня ничему не научил. Вторая мысль была еще более неприятна – возле своего праха, недоуменно оглядываясь, стоял призрак старика. Кроме нас в комнате находились несколько эльфов. И это были явно не те молодые восторженные полудурки, что встречались мне до сих пор. Передо мной, уютно устроившись на стульях, сидели очень умные, очень циничные и очень немолодые высокородные. Думаю, я не испугался бы так сильно, если бы заметил в их глазах какие‑то эмоции. Но эмоций не было – эти господа явно не испытывали ко мне враждебности.

– Итак, мы дождались последнего участника нашего маленького представления. Как видите, сержант Сарх уже в сознании. Должен заметить, господа стражники, вы нам здорово подыграли, явившись сюда. Благодаря вашему участию предстоящее действо обретет полноту и завершенность. Мы можем приступать, но вначале я бы хотел побеседовать с вами, уважаемый старик.

– А я не очень понимаю, о чем мне с вами говорить, – старик недоуменно пожал плечами, – вы явно понимаете, что делаете, и, значит, понимаете, что я ваши действия считаю предательством интересов не только нашей расы, но и империей в целом. Я вижу, что вы позаботились, чтобы я не смог покинуть эту комнату, и вижу так же, что все подготовлено для того, чтобы меня изгнать. Что ж, приступайте. Мне только не совсем понятно, что вы собираетесь делать с этими достойными существами? – он широким жестом обвел меня и моих товарищей. – Должен заметить, что я горжусь моим потомком, и мне даже жаль, что сержанта можно считать таковым только формально. Закрадываются грустные мысли, что прекрасные женщины высокородных эльфов сами больше не в состоянии рожать достойных потомков.

– Что ж, вы выразились предельно ясно. Мы хотели предложить вам сотрудничество, в обмен на то, что мы оставим вас существовать. Вы могли бы очень помочь нашему делу. Но, предвидя ваш отказ, скажу, что он меня нисколько не разочарует. Весь, так презираемый вами народ поднимется против святотатцев, когда узнает, что этот достойный сержант Сарх, вместе со своими подельниками провел ритуал изгнания по приказу своего начальства. Уже и так всем известно, что император и его присные незаслуженно лишают их привилегий и прав, полученных по праву рождения, теперь же всем станет ясно, что ради своей выгоды дискредитировавшее себя правительство готово на любые преступлении. В заключение, хочу сказать, что это не мы предатели, а вы, старик. Мы же просто пытаемся исправить последствия давнего предательства. Приступим, господа.

Слушая этот поучительный монолог, я упорно пытался освободиться. Дело было бы совсем безнадежно, если бы я не чувствовал, что верный крысодлак помогает мне изо всех сил. Оставаясь вне видимости говоривших, он старательно подгрызал веревки. Они, по‑видимому, были пропитаны каким‑то укрепляющим составом, так что дело продвигалось не слишком быстро – зубы время от времени соскальзывали, и больно впивались мне в запястья, но я терпеливо сносил боль, даже понимая, что освободившись, помешать обряду, скорее всего не смогу.

Я не маг, и никогда не имел способностей к магии, так что, почувствовав неприятное, тянущее чувство во всем теле не сразу понял, что через меня проходят потоки силы. А когда понял – утроил свои усилия. Боль во всем теле постепенно нарастала, а призрак старика становился все бледнее и прозрачнее. К тому моменту, как веревки упали, я уже с трудом оставался в сознании, но все‑таки нашел в себе силы вскочить и броситься на ближайшего противника. К сожалению, это было уже бесполезно – остановить исчезновения старика я не смог, и вообще ничего не смог – вновь потерял сознание.

Глава 7

На этот раз приходил в себя я в гораздо более комфортных условиях. Конечности были свободны, да и лежал я не на жестком полу, а на мягкой кровати. Где‑то вдалеке слышались спокойные голоса, и вообще, ощущения были самые мирные и приятные. Я ими не обманулся – догадывался, что как только очнусь окончательно, меня ждет допрос, возможно с применением пыток, затем суд надо мной и над моими товарищами, с предсказуемым смертным приговором. Даже если следователи поверят, что действительно мы виноваты, эльфы инородцам не поверят ни за что. Что бы хоть как‑то спасти положение, нас признают виновными в любом случае. Я бы и сам так поступил. Беда только в том, что это все равно не поможет.

Тем удивительнее было видеть довольные рожи шефа и Ханыги, когда я открыл глаза.

– Очнулся, герой? – весело спросил начальник, как только увидел, что я пошевелился.

– Очнулся. А чего вы такие радостные, шеф? – мне было искренне непонятно, почему в такой ситуации они еще и улыбаются.

– А ты, наверное, думаешь, что старика развоплотили, а нас виноватыми сделали?

Отвечать вопросом на вопрос я, в отличие от шефа, не стал. Молча пожал плечами.

– А ты расслабься, сержант. Живехонек твой старик. То есть мертвехонек на самом деле, но ты понял. Тебя дурили просто. Ну и нас до кучи. Я уж не в курсе деталей, но от той кучки праха старик больше не зависит. А нам его отдали, что бы заговорщиков на живца поймать. Так что нас теперь еще и наградят, попомни мое слово.

Подробности я узнал еще до того, как целители отпустили меня восвояси. Один раз меня навестила Мать Сенней в компании с призраком – я был неизменно вежлив и почтителен, и в награду мне объяснили, что за те два дня, что я не видел Мать Сенней и Старика, они успели побывать у императора на аудиенции. Некроманты, гораздо более квалифицированные, чем наш Свенсон, как‑то разорвали связь призрака с его останками, так что теперь его хранит мать Сенней. Весь их план заключался в том, что об этом факте пока никому неизвестно. Им нужно было спровоцировать заговорщиков, что бы избавиться от них одним ударом. Что с успехом было проделано, путем использования ничего не подозревавшего сержанта имперской стражи, и, в меньшей степени, его непосредственного начальника вместе с товарищем. Не знаю, возможно, какой‑нибудь истинный сын своей семьи и юный патриот эльфийского народа гордился бы тем, что он, сам того не зная, послужил высоким целям, но я никакой гордости не чувствовал. И потому в тот же день, когда мне разрешили вернуться к службе, подал прошение о внеочередном отпуске, в графе "причина" указав желание поправить пошатнувшееся здоровье. Вид у меня, похоже, действительно был не вполне здоровый, потому что прошение госпожа Гриахайя ни слова не говоря подписала.

Будни имперской разведки

Часть 1

Глава 1

– Ножовку подай, – услышал я, как только спустился в морг. Не удивившись такому приветствию, я начал осматривать столы в поисках инструмента. Но оказалось, что Свенсон обращался не ко мне. Труп какого‑то бродяги, над которым колдовал тролль, только что совершенно неподвижный, протянул руку к соседнему столу, и схватил жутковатого вида пилу. Тролль кивнул сам себе, и принялся флегматично распиливать пациенту грудную клетку.

– Давно не виделись, Сарх, – не отвлекаясь от своего занятия, поприветствовал меня патологоанатом. – А я вот тут тренируюсь…

– Вижу. А чего он у тебя "немертвый"?

– Так без ассистента плохо. А так я его разупокоил, и он мне сам помогает. Удобно.

– А не больно ему?

– Ну что ты, он же мертвый, – тролль пожал плечами, как бы удивляясь, как такая нелепая мысль могла прийти мне в голову, и вытащил из пациента какой‑то орган. Сердце, наверное.

– Ты как, долго еще тренироваться будешь? Нам тут помощь нужна твоя.

Тролль снова пожал плечами:

– Могу и прерваться, время терпит. Что‑то серьезное?

– Да нет, как всегда, рутина. Одна юная дама обратилась. Муж у нее преставился. Ростовщик Рош с Топорной улицы, может, слышал? Вредный старик, говорят, и сбережения свои неизвестно где прятал. Эти сбережения и ищем теперь.

– А в ритуальное агентство почему не обратилась?

– Да тут не очень понятно. Она, похоже, обращалась, но старикан отказался о своих сокровищах говорить. Он, видишь ли, считает, что она ему при жизни изменяла, и потому наследства не заслуживает. На мой взгляд – хоть бы и так. Он у бедной девчонки, когда на ней женился, согласия не спрашивал. Фактически, у родных за долги выкупил.

Тролль неодобрительно покачал головой. Рабство в империи запрещено, но такие истории все равно случаются.

– Ладно, сейчас. На Топорной улице, говоришь? – Тролль повернулся лицом туда, где, по его представлениям, находилась эта улица, и заорал:

– Рош! Одень плащ с капюшоном, и дуй сюда! Немедленно!

А потом уже мне:

– У них там найдется такой? А то еще народ напугает.

Я заверил, что найдется, и, распрощавшись с некромантом, отправился в контору. Было мне немного не по себе после такой демонстрации силы – не каждый день можно увидеть, как некромант поднимает мертвеца, находясь на другом конце города.

На службе в страже наша веселая компания больше не состоит. После того случая с заговором мы втроем уволились со службы. Вместе с нами ушел Свенсон. Мы организовали частное сыскное агентство – помогаем жителям столицы, да и не только столицы в раскрытии разных загадок, с которыми в стражу по каким‑то причинам обратиться нельзя или бессмысленно. Случается, работаем параллельно с бывшими коллегами. В общем, недостатка в заказах мы не испытываем, да и в деньгах ничего не потеряли, скорее даже наоборот. Обращаются к нам охотно, и в этом немалую роль сыграл ореол таинственности, который сложился вокруг нашей компании. Горожане с удовольствием пересказывают друг другу жуткие истории о наших похождениях, особенно сильно всех интересуют причины, по которым мы ушли с государственной службы. И конечно, про наше участие в раскрытии заговора тоже говорят немало. Обывателям нравится находить в последнем причину нашего ухода. Кто‑то говорит, что из стражи нас уволили за то, что не побоялись выступить против целой компании богатых и влиятельных эльфов. Другие возражают, что мы действовали в интересах императора, и дело совсем не в этом. В общем, версий довольно много. Среди бывших коллег и других более‑менее осведомленных разумных ходят слухи, что на самом деле нас никто не увольнял, мы сами уволились от обиды за то, что нашу компанию использовали втемную. И все эти предположения весьма далеки от истины. Со службы мы действительно уволились – но только для конспирации. Дело в том, что император, наконец, решил создать такое важное государственное учреждение, как тайная стража. И посчитал наши кандидатуры подходящими для того, чтобы наша команда стала ядром будущей организации.

В то время, когда я еще не был жителем империи, и скитался в качестве наемника по человеческим государствам, мне не раз приходилось слышать о деятельности аналогичных организаций, а один раз даже почти пришлось столкнуться (чтобы "почти пришлось" не превратилось в просто "пришлось" я и перебрался в империю). Да и в родном дольмене было что‑то подобное. А вот в огромной империи, граничащей исключительно с враждебными государствами, до сих пор такого полезного органа не было – просто не возникало необходимости. Да и что сказать – контактов с внешним миром у империи почти не было, а те, что были, носили случайный характер. Со шпионами до сих пор как‑то справлялись силами столичной стражи, каковая и выполняла до сих пор функции контрразведки. И как выяснилось, недостаточно эффективно.

Добросовестно выполняя немудреные заказы горожан, наше сыскное агентство не забывало о своей основной задаче. Поиском причин возникновения заговора против императорской власти мы занимались в свободное от работы время. Впрочем, на след, ведущий к истинным организаторам заговора, мы вышли во время расследования, проводимого общеизвестной ипостасью организации – сыскным агентством.

Под резиденцию, или, как сейчас модно говорить, штаб квартиру конторы, мои напарники дружно отвели мой же, еще толком не обжитый дом. Точнее, весь первый этаж. Ну и подвал, естественно, его переоборудовали под морг. Я сопротивлялся только для виду – выяснилось, что с тех пор, как я сбежал из дольмена, я совершенно отвык жить на широкую ногу, так что не очень большой, по меркам аристократии сидов дом, оказался для меня слишком велик. Я просто не знал, что мне делать с целыми пятью комнатами, три из которых находились на втором этаже. Когда восторг от обладания собственным жилищем, немного поулегся, я заметил, что более‑менее жилыми выглядят только два помещения – новомодная ванная с водопроводом, ну и спальня, конечно. Остальное пространство стало постепенно принимать запущенный, неопрятный вид – дело могло кончиться тем, что собственный дом стал бы мне неприятен. Зато теперь в нем постоянно кто‑то находился, случалось даже, что, мои коллеги, стремясь избежать домашних забот, оставались ночевать под каким‑нибудь благовидным предлогом.

А вот клиентов поначалу не было совсем. Посетители иногда случались – нередко кто‑нибудь из горожан заходил для того, чтобы осведомиться, какие именно услуги оказывает наше агентство, или просто поглазеть на существ, о которых по городу ходило столько слухов.

Мы, конечно, не рассчитывали, что наша нетипичная контора будет сразу же пользоваться популярностью, но ожидание уже начало нас утомлять. И все‑таки эта усталая женщина не стала нашей первой клиенткой – к тому времени, как она деликатно отворила дверь, мы уже вели пару незначительных дел, наподобие розыска взбунтовавшегося и ушедшего из дома отпрыска. Тем не менее, Ханыга, который в тот день оставался на дежурстве, давая нам с шефом возможность заняться выполнением заказа, сразу почувствовал, что дело интересное:

– Пожалуйста, проходите, – мягко подбодрил он вошедшую. – Чем я могу вам помочь?

Женщина аккуратно присела на кресло для посетителей, и неуверенно начала:

– Здравствуйте, господин Ханыга. Я не совсем уверена, что мое дело вас заинтересует. К тому же, я не знаю, смогу ли оплатить услуги вашего агентства. Но в стражу я уже обращалась, и они не стали меня слушать.

– Ну, вы, по крайней мере, можете быть уверены, что здесь вас выслушают. Мы сейчас не слишком загружены работой, – резонно заметил гоблин. – И по той же причине, можете не беспокоиться об оплате наших услуг – об их рекламе мы сейчас беспокоимся больше, чем о достойном вознаграждении. Что у вас стряслось?

В последнее время мы с шефом все чаще поручаем гоблину работу с клиентами; у него располагающая внешность, к тому же он иногда бывает через чур обходителен – посетителям это льстит.

Женщина вздохнула, явно собираясь с духом, а потом начала рассказ:

– Около года назад у меня умер муж. Это большое горе, мы прожили вместе пятнадцать лет. Это случилось очень неожиданно – понимаете, он работал плотником, а это не самая опасная работа. Он неплохо зарабатывал, так что у нас всегда было достаточно денег, так что если бы он почувствовал недомогание, мы всегда могли обратиться к знахарям. Но он был совершенно здоров, мой Торк, и у него не было недоброжелателей, которые могли бы наслать на него порчу. Для всей семьи это стало большим ударом. Дети… Я очень любила Торка, но у нас четверо детей, так что мне пришлось взять себя в руки, и не обращать внимания на свое горе.

Женщина снова замолчала, на этот раз надолго – видимо, ей было трудно продолжать.

– Несколько раз соседи говорили мне, что видели моего Торка. Ну, в смысле, уже после того, как он умер. Кто‑то встретил его, выходя из булочной или просто на улице. Такие, мимолетные встречи, на которые обращаешь внимание только после того, как осознаешь, что в них необычного. Я не обращала внимания на эти разговоры, мало ли, что кому может примерещиться. Но недавно… Недавно я и сама его увидела, это был мой Торк, я не могла ошибиться. Я устроилась работать прачкой в семье одних почтенных эльфов, и когда я несла белье, в общем, он шел мне навстречу. Я окликнула его, но он прошел мимо, как будто не заметил, а потом я бежала за ним, но все никак не могла догнать. Понимаете, я уже не знаю, верить ли собственному рассудку, но это действительно был Торк, и это было днем, так что это не мог быть немертвый в теле моего мужа, и я знаю, что это не может быть он, я сама видела, как он умер…

Женщина подняла на Ханыгу глаза, в которых плескалось целое море тоски и недоумения. Гоблин встал, достал из буфета крепкого вина, налил в бокал и проследил, чтобы она его выпила:

– Вы правильно сделали, что пришли сюда, леди. Может быть, вам действительно показалось, но вероятно, это не так. Мы обязательно займемся поисками вашего мужа. А теперь прошу вас, расскажите мне все еще раз, но со всеми подробностями.

Расследованием этого случая мы занялись немедленно, временно прекратив заниматься остальными делами. Простые горожане искренне верят, что мертвые могут просыпаться только по ночам, и никто из тех, кто знает, что это неправда, не стремится их разубеждать. Тем не менее, бывают случаи, когда неупокоенные вполне комфортно чувствуют себя при свете дня. Только для этого нужно очень много крови, очень много боли, и покровительство темных богов. В Империи такие ритуалы запрещены – еще и потому, что те, кто являются их объектом на неопределенный срок лишаются нормального посмертия. Бывшим владельцам тел простых зомби, в общем‑то, все равно, чем занимается их тело – к ним оно уже не имеет никакого отношения. Личи, напротив, чувствуют себя почти так же, как при жизни – разве что для них становится губителен солнечный свет. Души той разновидности немертвых, которая получается в результате упомянутых ритуалов, остаются привязаны к телу, и при этом испытывают невероятные страдания. Покойный бедолага полностью покорен и предан проведшему ритуал. Его нельзя отличить от живого ни невооруженным взглядом – сохраняется видимость жизни, сердце бьется, легкие перекачивают воздух, зрачки реагируют на свет, ни по поведению, ни даже магическими средствами – если, конечно, не знать, чего ищешь. В общем, поднятие такого немертвого – очень серьезное преступление само по себе, к тому же такое обычно не делают просто для развлечения. Со стороны стражи было очень непрофессионально проморгать такое дело, впрочем, откуда бы им вообще знать о возможности такого преступления? Это мы, от долгого общения со Свенсоном неплохо поднаторели во всех этих магических делах, а обычный стражник в такую гадость свой нос не сует без крайней необходимости – у них и так работы много.