Текст книги "Наследник для оборотня (СИ)"

Автор книги: Маша Моран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

На лице мужчины не дрогнул ни один мускул, но глаза загорелись желтым огнем.

– Я дважды повторять не буду… – Он не договорил, дергая головой в сторону дверного прохода.

Одно движение, и вот рука с пистолетом уже направлена на пустой проем. Марине хотелось кричать от отчаяния. Что он делает? Как будто марионетка, которой руководит кукловод, дергая за ниточки. Почему отвел руку? Пусть целится с обоих пистолетов в голову этого урода и не тянет время. Стреляй же!

Но через несколько секунд, Марина поняла, в чем дело. На пороге кафе появилась компания из трех человек.

Впереди шел низкорослый качок. На его лице застыло выражение садиста, пытающего жертву – какое-то нездоровое удовольствие от всего происходящего. Мелкие глазенки забегали по кафе, быстро оценивая происходящее, и остановились на Марине. Ноздри приплюснутого носа раздулись, с неприятным шмыгающим звуком втягивая воздух. На лице расплылась отвратительная улыбка, обнажившая редкие короткие зубы.

– Какой чудесный улов… – От его взгляда Марина почувствовала себя облитой помоями. Он повернулся к мужчине с пистолетами и улыбнулся еще шире. – А ты что забыл на чужой территории? Твой хозяин хочет еще и Шельзбург к рукам прибрать?

Судя по всему, эти двое знали друг друга. Но Марине было наплевать. Пусть хоть родственниками будут! Им с Лилей нужно уйти отсюда.

– Эти женщины – наши. – Мужчина говорил спокойно, не повышая голоса, но с какой-то угрожающей интонацией, которую нельзя было не заметить.

– Как говорят детишки, что упало, то пропало. Они на моей территории. Да еще и рядом с трупом… – Он снова принюхался. – Кстати, где эта стерва?

Качок шагнул к стойке, заглянул за нее и тут же отвернулся, словно утратив интерес к увиденному.

– Самому прибить ее хотелось. Значит, эти две милые девушки и есть убийцы? За что вы так с Дашенькой? – Он притворно покачал головой, как будто журил детей за то, что измазались грязью. – Она была той еще сукой, но чтобы вот так…

Марина уже было открыла рот, чтобы сказать, что это не она, но тут поймала взгляд мужчины с пистолетами. Он едва заметно покачал головой, призывая ее молчать. Она послушно сомкнула опухшие губы.

– Какая молчаливая! – Качок приблизился к Марине, обдавая ее запахом лука и тухлого мяса. От жуткой вони ее тут же замутило. – М-м-м… какая ты сладенькая… – Он схватил прядь ее волос и понюхал, прижимая к носу. Неожиданно его неприятные крошечные глаза сверкнули. – Ого-о-о… Даже так? Тебя пометили, но не поимели? Дагмар удивляет… Что ж… Ему же хуже. Не успеет первым попробовать такую сдобную булочку.

Марина вскрикнула, когда его пальцы впились в ее грудь. Боль оказалась такой силы, что стрельнула в виски.

Качок мерзко захохотал:

– Какая ты крикунья, оказывается…

Он даже не успел договорить. Марина не поняла, что происходит. Перед глазами мелькнуло черное пятно, а на одежду брызнули бордовые капли. Она подумала, что сейчас упадет в обморок, что это голова кружится, но неожиданно качок заверещал, а на пол шмякнулась… Марину прижала ладони ко рту, пытаясь сдержать рвотный позыв. Прямо у ее ног валялась оторванная рука, которая только что ее лапала. Пальцы до сих пор судорожно подергивались, пытаясь сжаться.

Она даже не поняла, что уже свободна. Перед глазами снова мелькнула чернота, позади раздался дикий вопль, в котором потонули несколько громких выстрелов.

Марина привалилась к стойке. Ноги дрожали, а желудок скручивало рвотными спазмами. Она распахнула глаза, пытаясь понять, что случилось. В воздухе разлился запах влажного леса и сладковатой мяты. Мир стал неожиданно ярким. Болезненно ярким. Все вокруг окрасилось в багряные цвета крови.

Отупевший мозг никак не мог осмыслить…

Дагмар… Он стоял над телом урода, который ее избил. Только теперь у него не было… рук. Оторванные по самые плечи они валялись рядом двумя бесполезными обрубками.

Марина открыла рот, с хрипом втягивая свежий лесной аромат – только он мог помочь справиться с адской тошнотой, которая выворачивала ее наизнанку.

Головы тоже не было. Марина перевела взгляд на Дагмара. На его руках были когти длиной с ее пальцы. И сейчас эти когти впивались в лысую оторванную голову, по которой текла кровь. Наверное она никогда не забудет застывшую гримасу ужаса и боли. Перекошенный рот и залитые кровью остекленевшие глаза.

У ног Дагмара сидел качок, прижимающий к груди обрубок руки. Те двое, что стояли за его спиной, сейчас лежали на полу с бордовыми кровавыми отверстиями во лбах.

Дагмар отшвырнул голову и, перешагнув через ноги рыдающего качка, бросился к Марине:

– Я здесь, родная моя. Все будет хорошо.

Он прижал ее к своей груди, и Марина полностью утонула в его твердом горячем теле. Острые когти прошлись по коже головы, когда он пытался ее погладить по волосам.

– Они больше тебя не обидят.

Голос с тяжелой хрипотцой с трудом проникал в ее пьяное от ужаса сознание. Это он… Черное размытое пятно, которое она даже не могла рассмотреть – это он. Кто мог двигаться с такой скоростью? Кто мог не производить ни звука? Кто мог без усилий оторвать руки и голову? В ушах прозвучал тихий шепот Лили: «Если ты невеста берсеркера, то можешь быть уверена: он тебя никогда не предаст, не изменит, не бросит.»

Марина дрожала, тихо всхлипывая. Она не понимала, что напугало больше: то, что ее едва не изнасиловали или то, что сделал Дагмар.

Марина уперлась ладонями в его плечи, едва слышно выдыхая:

– Отпусти меня…

Он позволил ей немного отстраниться, но продолжал обнимать, не выпуская из стального кольца. Его глаза совсем изменились. Они были оранжевыми! Полностью оранжевыми, светящимися и словно… пульсирующими в радужке. Марина отшатнулась, но лишь сильнее прижалась спиной к его рукам.

Черты лица Дагмара заострились, и она смогла разглядеть проступающее выражение злости и гнева.

Рядом раздался стон, сменившийся хныканьем. Дагмар отодвинулся, сузив глаза и глядя на Марину так, словно ненавидел ее.

Он отступил от нее и опустился на корточки перед качком, баюкающим окровавленную культю. Тот все еще был в сознании. Его лицо исказилось от боли. Он не пытался сдержать ни слез, ни соплей. Но когда увидел перед собой Дагмара, его лицо исказилось, став еще более уродливым.

Он проскрежетал, брызгая слюной:

– Ты не можешь не понимать, что только что спровоцировал войну кланов…

С лица Дагмара исчезли все эмоции. Марина поражалась тому, как он мгновенно надевал непроницаемую маску, превращаясь в бездушного робота, способного только говорить и действовать. Но не испытывать никаких человеческих эмоций. Или его эмоции проявлялись только рядом с ней?

– Думаешь, твои жалкие отбросы способны на войну со мной?

Качок расхохотался, словно сходя с ума:

– У нас есть поддержка… Время чистокровных подходит к концу. Скоро вы все сдохните. Сколько вас осталось, а? Пять? Десять? А вот нас все больше и больше. Ты и тебе подобные выродки даже не подозреваете, сколько нас. Мы задавим вас число-о-ом. – Он захохотал. – Я постараюсь, чтобы все узнали, что ты тут сделал. У меня есть поддержка, которую ты даже вообразить не можешь!

– Вот как? – Дагмар равнодушно вздернул бровь, словно увидел перед собой что-то незначительное и неважное. – Порази меня.

Качок рассмеялся:

– Думаешь, я вот так просто расскажу, что вас всех ждет? – Его безумные глаза буквально вращались в глазницах. – Это будет сюрприз.

Марина не поняла, что произошло. Дагмар даже не пошевелился. Его рука превратилась в размазанных штрих. Словно помутнение перед глазами, и вот урод снова кричит, а Дагмар равнодушно отбрасывает в сторону оторванный… палец с уцелевшей руки.

– А так? – Его голос не дрогнул, ни капельки не изменился. Спокойный равнодушный тон, от которого мурашки побежали по коже.

Качок больше не смеялся. Он захлебывался рыданиями, открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег.

– Оторви мне хоть все пальцы, я ничего тебе не скажу!

– Что ты здесь делал?

Тот, кажется, не ожидал такой перемены, и быстро ответил:

– Дашу убили. Мы следили за кафе, пытаясь понять, кто это сделал.

– Она мертва несколько часов.

– Я знаю! Наша ведьма провела ритуал, призывающий убийцу обратно. И вскоре появились эти две.

– Как быстро вы все обтяпали.

Качок засмеялся:

– Да-а-а, мы не проебываем время.

Дагмар вдруг резко повернул голову, бросая на Марину суровый взгляд:

– Отвернись!

Она замерла, сама не понимая, что испытывает сейчас. То ли нежелание подчиняться такому откровенному равнодушному приказу, то ли растерянность и неспособность даже пошевелиться.

Дагмар пожал плечами, отворачиваясь от нее:

– Ну, как хочешь.

Он выбросил руку вперед, и это движение тоже превратилось во взмах кисти художника – черный мазок, быстрый и резкий. А через секунду он уже отряхивал ладони от крови.

Марина прижала ладонь ко рту, чтобы удержать тошноту. Горло качка было разодрано. Его нутро было полностью открыто.

– Что случи..? – Голос Лили оборвался, и Марина тут же бросилась к ней.

Лиля пыталась сесть, держась рукой за свой затылок. Ее глаза расширились от ужаса, приобретя ярко-фиолетовый оттенок, которого просто не могло существовать в природе. Впрочем, Марина уже не была уверена с тем, что существует, а что нет. Каким-то диким образом ее жизнь превратилась в кровавый фильм ужасов, от просмотра которого нервы рвались на нитки.

– Боже… – Лиля покачнулась, и Марина тут же прижала ее голову к своему плечу.

– Тише-тише… Все нормально… – Марина запнулась, понимая, как глупо звучат ее слова. Вряд ли что-то будет нормально. Жизнь летит в какую-то жуткую темную пропасть, дна которой не видно, но совершенно точно, что оно утыкано жуткими кольями. И от столкновения с ними смерть будет мучительной и долгой.

Дагмар подошел к ним:

– Делайте то, зачем приехали. А мы с Радваном наведем тут порядок.

Марина продолжала сжимать Лилю, как будто это могло помочь справиться с собственным страхом и бессилием:

– Лиля пыталась войти… – Она взглянула на холодильник, не зная, как объяснить.

Но это и не потребовалось. Дагмар проследил за ее взглядом и, ничего не говоря, подошел к стене. Его спина напряглась, мышцы вздулись, натягивая черную кожу куртки. Одно движение, и он отодрал холодильник от стены. За ним оказалась самая обычная дверь. На несколько секунд Дагмар исчез за стойкой, где лежало тело ведьмы, а когда вернулся, вложил в руки Марины ключ.

Он кивнул головой сторону двери:

– Вперед. И не выходите, пока мы не позовем.

На этот раз Марина решила послушаться. Быстро поднялась на ноги и потянула за собой Лилю, которая снова уставилась на обезображенные тела.

– Давай-давай. Пошли за твоими… штуками.

Лиля кивнула и, пошатываясь двинулась за ней. Дрожащими руками Марина вставила ключ в замочную скважину и с трудом повернула. Механизм казался тяжелым и неповоротливым, неподдающимся ее вмиг ослабевшим пальцам.

Справившись с ним, она втянула Лилю внутрь, в прохладную и чуть сырую темноту. Здесь пахло землей, цветами и почему-то специями. Как будто в теплице. Только в холодной.

Лиля щелкнула выключателем, и помещение озарилось светом. На пару секунд Марина забыла обо всем, что недавно произошло. Она оказалась в царстве растений. Они здесь были повсюду. В горшках, в ящиках и даже в огромных бочках! Большинство из них Марина не видела ни разу в жизни. Одна из кирпичных стен была покрыта чем-то вроде лишайника. Возле нее стояли деревянных ведра с камнями, на которых росло нечто напоминающее мох.

Возле стены справа примостилась металлическая лестница, убегающая на второй этаж. Марина и не думала, что за видом обычного кафе может скрываться ТАКОЕ.

Лиля осторожно коснулась пальцем длинного узкого листочка одного из растений:

– Кто теперь будет о них заботиться? Кто будет ухаживать? Для Даши они были, как дети. А теперь…

Она опустилась на деревянный ящик и спрятала лицо в ладонях. Марина подошла к девушке и погладила по голове.

Голос Лили звучал приглушенно:

– Даша была не очень сильной ведьмой. Точнее, такой ее все считали. Но я только сейчас поняла: она была самой могущественной из нас. Без нее мы практически бессильны, неспособны ни на что.

– Почему?

– Для большинства заговоров, зелий и обрядов нужны растения. Или животные – то, что даровано природой. Как связь с ней. Потому что наша сила от природы. Все мы – часть природы. У ведьм связь с ней особенно сильна. Потому мы и можем колдовать. Даше удавались только зелья. Их она варила хорошо. Со всем остальным было не очень. Но растения… Она как будто понимала их. Слышала. Знала, что им нужно. Могла вырастить любое. Она знала тысячи видов. Ученые разорвали бы ее на части. Она была, как ты теперь! – Лиля отняла лицо от ладоней и посмотрела на Марину: – Призывающая Туман… Тебя наделили огромной силой. И бесполезной, если не умеешь колдовать. Не пойму, что происходит. Что-то затевается. И мы как-то с этим связаны. Но убийство Даши!.. Такое жестокое. Кому она вообще могла помешать? Она выращивала и продавала растения, делала свечи и пряжу. Но без этого ведьмам будет сложно! Кто-то пытается избавиться от ведьм? Но мы все равно будем колдовать…

И вправду, зачем убивать ведьму, если она ничего не может? Марине казалось, что ответ на поверхности, очевиден. Нужно только руку протянуть! Но впереди как будто действительно висит туман, которые искажает очертания.

– Тот качок сказал, что их ведьма провела какой-то обряд, и убийца должен был явиться сюда. Потому лысый тут и дежурил.

Лиля вдруг впилась в ее руку:

– Они ничего с тобой не сделали? Я отключилась и ничего не помню…

Марина покачала головой:

– Нет. Дагмар успел и… ты видела.

– Да-а-а… Он точно берсеркер, и будет защищать тебя. Нужно держаться к нему поближе.

Марина вздрогнула:

– Нет никакого желания.

Лиля вдруг ухмыльнулась:

– Да я про себя вообще-то.

Наверняка она не имела ввиду ничего плохого, но от этих слов Марину вдруг скрутило от ревности. Какая-то безумная собственница, которая жила внутри нее, захотела оттолкнуть Лилю, даже дать ей пощечину! И предупредить, чтобы не вздумала лезть к нему. А потом вернуться к Дагмару и заявить ему, что он принадлежит ей. И пусть даже не рассчитывает, что сможет безнаказанно смотреть на других.

Безумие какое-то! Наверное, в рану все-таки попала зараза, из-за которой она теперь сходит с ума. Иного объяснения нет.

Стараясь совладать с диким и ненормальным чувством, Марина осторожно спросила:

– Думаешь, он захочет защищать тебя? Мне он не кажется… настолько благородным.

Лиля уверенно кивнула:

– Захочет. Если ты его об этом попросишь.

Марина неожиданно вспылила, теряя всякий контроль над собой:

– Не собираюсь я его ни о чем просить! Он мне никто. И обязанной ему я быть не собираюсь.

Лиля посмотрела на нее странным загадочным взглядом:

– Даже ради меня? Возможно, от твоей просьбы зависит моя жизнь… И мне кажется, что он не посчитает, что ты ему обязана. Я могу ошибаться, но по-моему, он сделал… то, что сделал, ради тебя. Разорвал тех людей, потому что тебе грозила опасность.

Марина не знала, что на это сказать. Он ведь и вправду жестоко расправился с ними. Оторвал качку именно ту руку, которой он прикасался к ней. А с тем лысым уродом так и вообще разделался, как самый настоящий маньяк! Но как он узнал? Или причина, все же, была в другом?

Боже, это так сложно… Как человек, которого она знает пару дней, мог так запутать ее жизнь? Как мог превратить ее в одержимую извращенку? Как мог сделать ее зависимой от аромата влажного леса и сладкой мяты. И как ему удается появляться тогда, когда это настолько необходимо?

– Подожди здесь. – Лиля поднялась. – Можешь осмотреться. А я пока найду все необходимое.

Она убежала на второй этаж, а Марина осталась среди сотен неизвестных науке растений, ощущая странную опустошенность и бессилие. В голове поселилась настойчивая и неприятная мысль.

Из всех, кто здесь сейчас находился, она была самой бесполезной. Лиля собирает ингредиенты для своих чудесных снадобий, Дагмар и Радван занимались… чем там они занимались, она не знала, но дело у них тоже было.

И только она абсолютно и совершенно бесполезная. Что она может сделать, чтобы выжить в этом мире? Какой ее запомнят те, кто знает? Что она оставит после своей смерти?

Марина подошла к стене, покрытой лишайником. Даже от него есть польза.

Она протянула руку к светло-зелены пятнам.

– Бесполезная…

Когда между пальцами и стеной оставалась пара сантиметров, вокруг ее запястья обвились длинные сильные пальцы. Марина вздрогнула от тока и тепла, прошибших все тело. Она дернулась, оборачиваясь.

Дагмар стоял за ее спиной, с кривоватой улыбкой, глядя на их руки. Другая его рука оплела ее талию стальным обручем и легла на живот. Жар его ладони сжигал ткань и плавил кожу до мяса, до кости.

– Это Любовник-Убийца.

Марина снова перевела взгляд на стену, помимо воли расслабляясь в его объятиях. Его руки снова были чисты. Жуткие когти сменились аккуратными ногтями. Терпкий и насыщенный запах лесной влаги успокаивал и вселял неоправданную уверенность, что все будет хорошо.

– Какие-то странные названия. Багряный любовник, Любовник-Убийца… Кого же он убивает?

– Всех. Всех, кто к нему прикоснется. У него очень необычный яд. Ты только дотронешься, и яд тут же проникает в кровь, через твою кожу. Но отвести руку практически невозможно. Это как наркотическое опьянение – прикосновение к нему настолько приятное, что хочется трогать и трогать.

Даже тут она оказалась никчемной. Из всего многообразия растений выбрала именно то, которое может ее убить.

– Почему ты сказала, что бесполезная? – Он наклонился к ней и теперь тихо шептал на ухо, согревая и волнуя своим дыханием.

Почему она даже не пытается отстраниться? Почему перестала контролировать собственное тело и наслаждается теплом и твердостью Дагмара? Почему привалилась спиной к его твердой груди, которая кажется каменной стеной огромной, несокрушимой крепости? Почему вдыхает древесный аромат его кожи и хочет дышать им вечно?

– Почему вы считаете, что я говорила о себе?

Он тихо рассмеялся, и от этого звука ее пульс сорвался в безумный бег. Сердце качало кровь на пределе, и едва не взрывалось от усилий. Раздувалось в грудной клетке и билось о ребра.

– Я должен тебе кое-что рассказать… О том, что ты видела…

– Лиля сказала, что вы… какое-то дурацкое слово… никак не могу запомнить…

Он как-то печально выдохнул:

– Берсеркер.

– Да… Но такого не бывает.

– Бывает многое. Просто люди об этом не знают. – Его рука соскользнула с ее запястья и двинулась вверх, к локтю, а потом и к плечу.

Марина развернулась в его объятиях, мысленно ругая себя за слабость. Почему она ничего не делает, чтобы освободиться от него? Почему не вырывается и не кричит? Почему не пытается?..

– Она сказала, что вы появились от медведя и женщины… Это дикость.

– Это то, как возник мой род. Я – часть этого. Как бы я не пытался стать… цивилизованным… зверь всегда будет брать верх. – Его глаза затягивали в вязкую глубину, из которой с каждой секундой было все сложнее выбраться. – А теперь даже не буду и стараться.

– Почему? – Она прижала ладони к его груди, чувствуя сквозь мягкую ткань рубашки твердость его тела и жар кожи. Почему-то к нему было безумно приятно прикасаться. Как он сказал? Любовник-Убийца? Да, действительно. Он убивал ее. Медленно и верно. А она продолжала зачем-то сжимать и разжимать пальцы, скользя подушечками по его телу.

Он прикрыл глаза, как будто наслаждался:

– Потому что ты пробуждаешь во мне все самое первобытное. Я должен тебя защищать. Зверь справится с этим лучше, чем человек. Я должен тебя баловать. Зверь сможет завоевать больше богатств, чем человек. Я должен сделать тебе ребенка. У зверя это получится быстрее, чем у человека. Я живу в мире, где действуют именно такие правила: побеждает сильнейшим. Выжить здесь можно, только убивая. Раньше у меня не было слабостей. – Он коснулся пальцем раненых губ, и Марина вздрогнула. Чуть шершавой подушечкой безумно ласково погладил. – Меня невозможно было достать. Ни одного дорогого человека, за которого я бы переживал. И это делало меня идеальным зверем. Лучшим среди всех. И я планировал таким и оставаться. Я не хотел тебя встречать. Я всегда ненавидел тебя. Даже не зная, я считал тебя причиной всех возможных бед. Но когда я впервые почувствовал твой аромат, то стал самым слабым среди всех людей. Самым слабым, понимаешь? Ты – моя слабость. Мой недостаток. Моя уязвимость. Проклятье. Но я бы ни за что не хотел снова стать сильным. Зачем быть сильнее остальных, если я не буду знать тебя?

Марина едва дышала, боясь спугнуть каждое его слово, оседающее на коже мурашками. Каждый волосок на ее коже вставал дыбом. Ей становилось все жарче. Он говорил странные и непонятные вещи, от которых ее сердце совершенно сходило с ума. И дыхание, которое срывалось с его губ, овевая лицо, обладало какой-то нереальной силой. Теплый, чуточку влажный воздух с ароматом сладкой мяты опутывал ее невидимым дурманом, проникал в легкие, вытесняя все, чем она прежде дышала.

Она его видит третий раз в жизни. Третий. А он уже успел с ней сделать абсолютно ненормальные вещи. И сказать слова, от которых каждая кость в теле расплавилась и стекла обжигающим кипятком по внутренностям.

Заставляя себя шевелить губами, Марина тихо прошептала:

– Вы меня не знаете. Ни капли. Мы знакомы меньше недели, а я уже считаю вас самым ужасным человеком на земле. Мы виделись всего три раза. А вы зачем-то говорите мне это… Думаете, что я растаю и кинусь вам на шею?

Он снова чуть кривовато улыбнулся, и на этот раз Марина разглядела в его улыбке горечь.

– Я знаю тебя. Ты пахнешь сладостью и карамелью. Ты добрая. Зачем-то заботишься о смотрителе и любишь детей. Пытаешься дать им надежду и свою любовь. Ты любишь ярко краситься и красивое белье. Ты смелая, раз не боишься дать мне отпор. И одновременно ты трусиха, потому что боишься признать свои чувства ко мне. Я чувствую твой запах. Он меняется, когда я нахожусь рядом. Всегда. Из всех раз, когда я касался тебя, сейчас тебе нравится больше всего. Даже в крепости, когда ты была возбуждена, тебе настолько не нравилось. Значит, тебе приятно, когда я обнимаю тебя. Тебе нравится быть яркой, но ты все время пытаешься ото всех спрятаться. У тебя никогда не было мужчины. Ты этого еще не осознала, но ты ждала меня.

Марина чувствовала странную дрожь, зарождающуюся где-то в глубине ее души. Он называл те вещи, которые даже она боялась осознать. То, что было так глубоко в ней, но все равно жило и рвалось наружу вопреки всему.

– Вы ошибаетесь. Это потому, что мои родители боялись, что я стану… шлюхой. Они не позволяли мне встречаться с парнями и никуда не отпускали от себя. Но в итоге я все равно превратилась в нее.

Он прикрыл глаза и глубоко вдохнул:

– То, что между нами происходило, не делало тебя шлюхой. Но твой запах говорит о том, что ты ни капли не сожалеешь. Со мной ты можешь быть кем угодно. Какой угодно. Я буду тебя любить вне зависимости от того, как ты будешь себя вести.

Его слова были чем-то нереальным. Так ведь не бывает? Это все слишком… Особенно для нее.

Марина заставила себя рассмеяться:

– Ого! Некоторым женщинам не удается вытащить такое признание за всю жизнь, а вы признаетесь уже на третьей встрече. Не слишком ли быстро? А как же мужественность и желание казаться крутым парнем?

– Считаешь меня крутым? – Его улыбка стала чуть шире. И какой-то более… открытой. – Моя любовь к тебе не зависит от времени или количества наших встреч. Я полюбил тебя, когда учуял твой аромат. Когда услышал твой голос, эта любовь стала лишь сильнее. Это было по телефону. Тот мальчишка, Паша, кажется… Он просил тебя поиграть в доктора, говорил, что прочитал об этом книжку и теперь знает, как лечить твою рану. Уже тогда я знал, что от тебя не сбежать. Но когда увидел тебя на празднике, понял, что не стоит даже пытаться. Я буду любить тебя, пока буду жить.

Он так легко и уверенно в этом признавался. Не чувствуя ни смущения, ни неловкости. Убивал ее каждым словом. Убивал тем, что она почему-то верила.

– Это нелепо… Вы не можете меня любить. Может, я жадная и жестокая? Храплю. И ненавижу всех вокруг. Я могу быть самой ужасной женщиной из всех живущих на земле… Невозможно кого-то любить за запах или голос. Это глупо.

– Самая ужасная женщина – моя мать. Так что, это точно не про тебя. А все остальное… Это никак не повлияет на мои чувства. Просто прими их. И найди в себе ответные.

Марина не выдержала. Напряжение вырвалось из нее ослепляющей волной. Она ударила его в грудь кулаками, с наслаждением замечая, что на секунду у него перехватило дыхание. Но скорее от удивления. Он явно не ожидал от нее такой вспышки и смотрел, вздернув брови.

– Ты знаешь меня несколько дней! Несколько! Дней! Нет такой любви! Ее вообще не существует! Не может быть никаких ответных чувств. Найти их? За что мне любить тебя? За то, что унизил и обращаешься со мной, как с вещью? Я – не ты. Пусть даже эти берсеркеры и существуют, но я не одна из них. Я не могу кого-то любить только за то, что он приятно пахнет. Я не могу любить из-за внешности или голоса. Ты сделал все, чтобы я ненавидела тебя. И ничего, чтобы полюбила. Не думай, если придумал красивое признание о внезапно проснувшихся чувствах, то я сейчас же разрыдаюсь и упаду перед тобой на колени. Нет ничего глупее того, чтобы любить кого-то из-за запаха, голоса и внешности.

Лицо Дагмара окаменело. С него опять стерлись все эмоции, и Марина испугалась, что ее ждет та же судьба, что и качка. Но единственное, что он сделал, – выпустил ее из объятий и отступил на шаг. На его щеках играли желваки, и уголок губ слегка подергивался. Он сделал еще один шаг назад, как будто находиться рядом с ней было противно или оскорбительно.

Марина вдруг ощутила могильный холод и такое безумное одиночество, что стало больно.

– Ты не хочешь меня понять. Даже не пытаешься. Я сказал, что сожалею и попытаюсь все исправить. Сделать все по человеческим правилам. Тебе нужно лишь дать мне шанс и попытаться принять меня. Я готов извиняться столько, сколько ты захочешь. И буду делать все, чтобы ты меня простила, потому что действительно повел себя неправильно. Но ты смеешься над тем, что я тебе сказал. Называешь глупостью мою любовь, даже не представляя, что это значит для берсеркера. Хочешь знать, как ты поступаешь? – Он наклонился к ней, приблизив свое лицо почти вплотную к ее. – Точно так же, как поступил я. Мой поступок тебя унизил и оскорбил. Но я не мог иначе. Потому что это – мой инстинкт. Ты же можешь… Но даже не пытаешься.

Нет, она не отступит перед ним. Не сдастся, пусть даже тысячу раз не права! Он – никто в ее жизни, чтобы вот так отчитывать! Кричит о своих задетых чувствах? А ее, ее чувства он не задел?!

– Очень хорошо придумано – сбросить все на какой-то там инстинкт! Именно этим ты будешь оправдывать себя? Инстинктом?

Преувеличенно бодрый и громкий голос Лили заполнил пространство:

– Я нашла все, что нужно! О, а вы уже здесь?

Марина отскочила еще дальше, ударяясь пятками о ведра с камнями, и едва не упала. Дагмар среагировал молниеносно. Выбросил вперед руку и снова схватил ее за запястье, удерживая от падения. Рывок, и вот она опять прижата к его горячему телу. Дыхание перехватывает, и в груди расцветает странное чувство, что она находится именно там, где нужно, где должна находиться, где ее законное место – в его объятиях, в твердом и прочном кольце рук.

Лиля бодро сбежала с лестницы:

– Мы можем ехать домой?

Дагмар спокойно кивнул:

– Да. Пошли.

Марина начала выворачиваться из плена его рук:

– А как же Даша? Что с ней будет?

– О ней позаботится новый хозяин города.

Боже, это до сих пор звучало бредово и нелепо. Хозяин города? Ведьмы? Люди-звери? Призывающая Туман? Что ждет ее завтра? Путешествие по радуге и дорога из желтого кирпича? Радостные единороги и веселая семерка гномов?

– Не дергайся! – Дагмар встряхнул ее как бесполезный мешок и, обхватив пальцами локоть, повел за собой. – Ты поедешь со мной. А ты, – он повернулся к Лиле, – с Радваном. С сегодняшнего дня вы обе переезжаете ко мне.

Лиля промолчала, а в Марине снова бешеной змеей взвилось чувство протеста:

– С чего это вдруг мы должны переехать к тебе? У нас есть свое жилье.

Он остановился и приподнял верхнюю губу, демонстрируя удлинившиеся клыки. Но даже они его почему-то не портили.

– Жилье у вас есть, но нет мозгов. Теперь вы обе под моей защитой. В первую очередь от самих себя.

Марина дернула рукой, пытаясь вырваться из его хватки. Но он и не думал ее выпускать.

– Единственный, от кого меня нужно защищать, – это ты! Оставь меня в покое. – Она снова попыталась выдернуть руку, и неожиданно он выпустил ее.

Марина едва не упала. В последний момент вцепилась в стойку. На полу больше никого не было. Только пятна крови выдавали, что здесь что-то происходило.

– В покое, значит? Ладно. Наверное, мне стоило оставить тебя в покое раньше. Но я зачем-то приехал. Больше не буду повторять таких ошибок.

Он отвернулся и подтолкнул Лилю в плечо:

– Шагай давай. Надеюсь, ты умнее, чем она.

Лиля бросилась к Марине:

– Ну ты чего? Уже поздно. Поехали.

Не-е-ет, пусть ее трижды назовут дурой, но будет стоять на своем до последнего. Ее не смогли сломить обезумевшие родители, и этому самовлюбленному психу это тоже не удастся. Наверное, думает, что делает ей одолжение, снизойдя до простого воспитателя. Она пешком пойдет до Логовца! Но не уступит ему ни на шаг.

Лиля по-прежнему мялась рядом. Марина видела, что та хочет поехать, но не совесть не позволяет оставить ее здесь одну.

Марина пожала плечами:

– Поезжай. А то вдруг господин Дагмар, – она с ненавистью выплюнула его имя, – передумает.

Дагмар запер на ключ потайную дверь и придвинул на ее место холодильник.

– Насчет нее не передумаю. – Его взгляд снова вспыхнул золотисто-оранжевым пламенем. Как мед на солнце. Невероятный цвет. Марина ненавидела себя за то, что продолжает и дальше увязать в его взгляде. Продолжает любоваться им… – В отличие от твоих, ее мозги пока еще на месте.

Лиля совершенно по-детски топнула ногой:

– Без Марины я никуда не поеду.

Дагмар кивнул до сих пор молчавшему Радвану, и тот, без лишний церемоний, подхватил Лилю на руки, закинул себе на плечо и вынес из кафе.

Дагмар повернулся к Марине. Его лицо опять стало холодным и равнодушным. Даже не верилось, что всего полчаса назад он отрывал чьи-то конечности и успокаивал ее.

– Захлопни дверь, когда будешь уходить.

Это все, что он сказал ей. Обыденно-скучным голосом. Таким… человеческим. Исчез тот рык, который она постоянно слышала, куда-то пропал бархат, который ласкал кожу, когда он признавался ей. Осталась только сталь. Холодная и гладкая. Ничего не выражающая.