Текст книги "Бывшие. Скандальная беременность (СИ)"
Автор книги: Марьяна Громова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
24 глава. Чувства
– Да с чего ты взяла, вообще, что я должен быть обязательно с Катей! – возмущаюсь я.
Но в глубине души я уже понял, да! И то, почему она сейчас по дождю выскочила на улицу! И то, почему так прицепилась к этой Кате! И это не может меня не радовать!
Но я очень стараюсь выглядеть максимально серьезным.
– Ну, во-первых, она мне звонила. Сказала, что вечером ты приедешь к ней. И даже пригласила полюбоваться на это… безобразие.
Замолкает.
И я не могу удержаться, чтобы не продолжить:
– А во-вторых, просто я же всегда так себя веду, да? Вчера с тобой переспал, сегодня – с нею? Мне по-твоему совсем без разницы, с кем? Так?
– Да.
– Но это не так на самом деле!
Резко вскидывает лицо и смотрит мне в глаза. И я смотрю тоже.
И все те мысли, которые обычно присутствовали в моей голове всегда – о том, что меня тоже нужно понять, о том, почему только я один должен чувствовать вину, а она нет! Все эти мысли вдруг испаряются без следа!
Я думаю неожиданно для себя о том, что Вера явно очень переживала, когда узнала, что я могу быть с Катей сегодня. Что она накрутила себя. Что выскочила без зонта под дождь и собиралась ехать к Кате в такое позднее время… А все почему?
Потому, что я ей не безразличен! Потому что она до сих пор меня любит!
И мне так дико хочется сказать ей, что я после вчерашнего секса с нею, наверное, в принципе, не смогу быть с кем-то другим! И не потому, что этот секс был каким-то уж совсем потрясающим! А потому, что он был с нею!
И мне так безумно жаль, что вот так у нас все по-идиотски сложилось! И мне очень хочется, чтобы всё наладилось.
Потому что пять прошедших в разлуке лет – это были годы одиночества и тоски по ней! Потому что я пытался строить отношения! Да, было! Но я не мог! Я других женщин непременно сравнивал с Верой. И они обязательно проигрывали ей. Даже не в чем-то конкретном. А во всем и сразу.
– Вер, а у меня в квартире очень холодно. Дождь пошел и сразу температура упала. Нужно, наверное, сплит-систему купить… – зачем-то несу откровенный бред, за который очень хочется постучать себе самому по голове!
И сам понимаю, что не то говорю. И другого ничего сказать не могу!
– Так купи.
– А мне не для кого.
– Для кошки с котятами купи.
– А кошка, кстати, котят сегодня на мою кровать перетащила и спит там теперь с ними, как королева… – Господи, Фомин, лучше уж молчи! Но я продолжаю. – А мне самому теперь негде…
Молчит.
Вздыхаю.
Что еще сказать? В голове пусто.
Нахожу на сиденье ее руку. Тяну к себе. Укладываю себе на щеку. Прижимаю своей ладонью, как будто выпрашиваю ласки. А я и выпрашиваю!
И от того, что ее пальцы вдруг приходят в движение, слегка поглаживая мою кожу, сердце вдруг. словно мощный насос, начинает качать кровь такими сильными и неравномерными толчками, что у меня зашкаливает пульс! Сердце стучит где-то в горле, оглушая и заставляя тяжело сглатывать ставшую смиг вязкой слюну.
Она всхлипывает.
Плачет?
Притягиваю к себе. В машине неудобно. И толком-то и получается – коснуться плечами и лбами. Целую ее лоб, мокрые щеки, дрожащие губы.
– А что ты здесь делаешь? – шепчет. – Зачем приехал?
Это разве не очевидно?
– Да сам не знаю! Просто приехал и всё. Сидел в машине, глазел на твои окна.
– А Катя тебе звонила сегодня?
– Если звонила, это будет считаться преступлением с моей стороны?
– Да.
– А если я совру, что не звонила?
– Тогда это будет считаться двойным преступлением.
– Так я и думал. Да, она мне звонила. Но я ответил, что не могу и не хочу с нею разговаривать а уж тем более встречаться.
– Ладно…
– Ладно – я прощен? Или, «ладно, можешь сваливать домой, гад»?
– Ладно – без контекста.
Ну, хотя бы так… Уже хоть что-то!
– Пойдем к тебе? – выдыхаю, чувствуя, как сердце теперь уже резко замирает, пропуская сразу пару ударов в ожидании ее ответа.
Знаю, чувствую, что откажется! Но не сказать этого не могу!
– Нет, – естественно отвечает она.
Вздыхаю.
Ну, что я могу еще⁈ Я даже не знаю. Может, нужно было с цветами и подарками приезжать? Но я ведь не думал, что встречу ее сегодня! Думал, просто посижу возле дома и уеду.
– Лучше поехали к тебе. Нужно же навестить кошку…
25 глава
Пытаюсь от входа сразу увлечь Веру в спальню. Но она тормозит, уперевшись в мою грудь ладонями.
– Эй! Я на кошку приехала посмотреть! – краснеет она. – А не вот это вот всё!
– Так я тебя к кошке и веду! А ты о чем таком неприличном подумала? Ох, Вера, Вера! Как не стыдно! – шучу я.
Мне сейчас кажется, что я готов обнять всю вселенную! Ну, или как там говорят, когда твой серый мир неожиданно окрашивается в розовый? И даже то, что еще недавно казалось серым и мрачным, не дающим надежду, вдруг становится прекрасным, чудесным, великолепным!
Вот она вошла в мою квартиру, и в ней как будто стало теплее и уютнее. А без нее было холодно и мерзко.
Кошка с котятами так и спит, устроившись посередине кровати. Вытянулась на мягком плюшевом покрывале. Три маленьких слепых котёнка присосались к ее животу.
Вера садится на краешек кровати. Тянет руку в сторону кошки. Животное тревожно вскидывает голову, но, не увидев в Вере угрозы, тут же кладет ее себе на лапы снова, начиная громко урчать.
Гладит кошку по серой голове с большими ушами. Проводит пальцем по спинками котятам.
А я стою и смотрю на нее. Это чудо какое-то, что она снова со мной, здесь!
– И куда мы их девать будем? – произносит задумчиво.
– Никуда. Пусть с матерью живут, – пожимаю плечами.
– Что-то раньше я в тебе такой любви к животным не видела…
– За то, что эта кошка привела тебя ко мне, я готов растить всех ее детей, даже если их будет сотня.
– Мне кажется, ты сейчас разбрасываешься слишком серьезными обещаниями.
– Я же не сказал, что усыновлю их…
– Фомин! – хохочет. Волосы рассыпаются по плечам.
И мы вдвоем. Не считая, конечно, животных… И впереди вся ночь! И она поехала со мной! А это значит очень и очень многое! И вся жизнь впереди…
Меня словно в спину кто-то толкает.
И я никогда и ни с кем бы не смог так, как с нею.
И только перед нею готов…
Шагаю ближе. Становлюсь на колени… И теперь уже я смотрю на нее немного снизу-вверх.
Нет, это вовсе не унизительно – сесть в ноги своей женщине. Это не унизительно, когда ее руки, нежные, ласковые руки, которые когда-то качали по ночам вашего общего сына, которые варили нам супы и гладили мои рубашки, когда эти руки… взлетают и замирают в воздухе, как крылья птицы – трепетно и изящно.
А потом медленно и изучающее ложатся на твое лицо… Гладят его, словно знакомятся, словно запоминают и узнают снова.
– Клянешься ли ты, Фомин Максим Александрович, быть верным и никогда не изменять… – смеется она.
Но по тому, как подрагивают ее пальцы на моей коже, по тому, как грустны глаза, я отлично понимаю, как тяжело даются подобные шутки.
– Клянусь! – и мой голос проседает и я не могу выдавить из себя ни смех, ни шутку. Конечно, я клянусь! Как иначе? Я сам себе не рад был всё это время! Я жил воспоминаниями! Я так скучал… – Люблю тебя, Вера…
– Властью данной мне… – начинает она. Но потом замолкает. И просто прижимается своей щекой к моей щеке. Ласкаемся лицами. Заглядываем друг другу в глаза.
И всё происходит само собой. Не потому даже, что я ее хочу, а она меня! А просто нас притягивает, словно магниты телами. И мы слипаемся, потому что иначе невозможно.
И секс в этот раз совсем другой. Сначала яростный и дикий. Прямо в кресле, прямо рядом с кошачьей матерью и ее семейством.
Не раздеваясь. Просто стащив её и свои штаны и белье. И усадив ее лицом к себе сверху.
И бесконечно целуясь. И шепча бессвязно ей на ушко, как мне хорошо сейчас, как мне всегда с нею хорошо и как сильно я люблю…
А потом в душе. Стоя под горячими струями. Развернув ее к себе спиной. Сначала медленно и нежно, а потом, забывшись и отдавшись чувствам, сильно и беспощадно. Вцепившись пальцами в ее бедра, с силой трахать до ее громких стонов, до того самого момента, пока она не начнет сокращаться на члене, оседая в моих руках.
И потом еще раз уже в постели, отправив кошку вместе с котятами в ящик, застланный моим старым мягким шарфом.
…Просыпаюсь ночью в ужасе. Будучи на сто процентов уверенным, что эта ночь мне просто приснилась.
Вздрогнув, резко сажусь в кровати.
И не могу отдышаться, вглядываясь в предутренний полумрак.
– Максим? – на спину ложатся ее руки.
И я выдыхаю, падая на подушку обратно и увлекая ее к себе на грудь.
– Представляешь, такой бред приснился, – шепчу, целуя ее в висок.
– Какой? – успокаивающе гладит мои руки, целует в шею, подбородок…
– Что тебя у меня снова нет. Что ты ушла и бросила меня. Ерунда ведь, правда?
– Правда…
26 глава. Спустя год
– Боже мой! Мы опоздаем! Макс, почему ты не собран? Почему ты котят не покормил? И где ваши кольца? – в панике Зоя Петровна мечется по нашей с Верой кухне – от двери к окну и обратно.
Котята, словно привязанные мечутся по той же траектории следом за ней.
Кошка меланхолично вращает головой туда-обратно, сидя на Верином стуле напротив меня за столом. Над столешницей торчит только ее ушастая голова, да задумчивые желтые глаза.
– Зоя Петровна, – вздыхаю я, объясняя уже во второй раз. Первый, видимо, не был толком расслышан – теща с недавних пор жалуется на слух. – Мы же на венчание едем а не на свадебную церемонию в ЗАГС. Какие кольца?
– Так и знала, что ты зажал подарить Верочке нормальное кольцо! Вот Витька Перьков… – притормаживает свою пламенную речь, и прищурив глаза, всматривается в меня. – Знаешь Витьку?
– Не имею чести знать вашего Витьку, – доедаю кусок батона, густо намазанный вареньем (перед венчанием пришлось целых три дня поститься), запиваю его глотком несладкого чая. И сегодня с утра тоже никакого мяса!
– Так вот он, – тещу нисколько не смущает тот факт, что мы с Витькой друг о друге слыхом не слыхивали. И она продолжает. – Своей Любаве в знак примирения подарил шубу норковую и кольцо с бриллиантом! А ведь Витька тоже, как и ты, погулял гад, не дай Бог никому!
– Избавьте меня от подробностей о жизни вашего Витьки и его Любавы! – мою под краном чашки – свою и Зои Петровны, ставлю в сушку. – Всё, что Вера захочет, я ей готов купить! Но, согласитесь, шубу летом дарить как-то… нет смысла, что ли!
– Э-эх, Макс, Макс, – смотрит на меня, как на умалишенного – немного презрительно и с показным сочувствием. – Чтоб ты знал, шубы летом в пять раз дешевле, чем зимой!
– А я на любимой жене не экономлю! Я в состоянии купить ей шубу тогда, когда она действительно нужна, а не впрок, – иду в спальню переодеваться. Теща на полном серьезе марширует следом. – Зоя Петровна, я бы хотел переодеться.
– Так переодевайся, я что, не даю тебе? – пораженно.
– Я бы хотел сделать это в одиночестве, – усмехаюсь, перегораживая ей вход в комнату собой.
– А-а-а, ну, так бы и сказал!
Но стоит мне только закрыть дверь в спальню, теща тут же стучит в нее с обратной стороны.
– Макс! Ма-а-а-акс! А где Верочка?
Нет, она точно стала хуже слышать! Ну, или тут какие-то другие процессы задействованы, более серьезные. Я вообще-то уже говорил, что Вера поехала к Семёну с Машей, чтобы помочь собрать нашу внучку Алёнку. Потому что Семён сегодня только приезжает из соседнего города ровно к нашему венчанию. А Маша только учится водить машину. А Алёнке всего два месяца…
– Зоя Петровна, я же вам уже рассказывал!
– Да я помню, что ты рассказывал! – кричит она обиженно из-за двери. – Ты что думаешь, бабка совсем чокнулась, что ли? Просто по всем рассчетам выходит, что она уже давно должна была бы вернуться, а ее все нет и нет!
– Скоро приедет.
Что-то ласковое приговаривая котам, Зоя Петровна уходит в сторону кухни.
Стоп! А ведь она права!
Мы договаривались, что я привезу Зою Петровну – мне по пути было от магазина. А Вера заедет к Маше с маленькой Алёнкой! И к часу дня мы все вместе на моей машине поедем в церковь.
И вот мы с Зоей Петровной уже даже чаю попили. А их всё еще нет.
Меня обваривает паникой.
А что если что-то случилось? А что если авария или еще что-то?
Никогда раньше я не был настолько суеверным и мнительным, как сейчас. Почему так? Может потому, что в молодости просто не задумываешься о подобных вещах, а потом мне не о ком было переживать?
А сейчас я пять раз в день ловлю себя на желании просто набрать ее… И набираю. Не для того, чтобы решить какой-то вопрос, а просто чтобы услышать голос и еще раз удостовериться, что с нею все в порядке, что с нами все в порядке. Что она у меня все еще есть.
В одних трусах срываюсь на кухню за телефоном.
– О, Боже, Макс! Какая муха тебя укусила! – ахает теща, инспектирующая наш холодильник. – Ты чего это голый по дому бегаешь?
– Извините, Зоя Петровна! Срочно нужно позвонить по работе! – вру, чтобы не напугать ее.
– Что у тебя там? Опять проблемы, да? – спрашивает таким тоном, как будто у меня вечно что-то плохое происходит, явно намекая на то, что я нормально не могу организовать рабочий процесс.
– Нет. Просто кое-что вспомнил по доставке кое-каких товаров, – найдя телефон на подоконнике за горшком с цветком, куда его точно ложил не я, ухожу в комнату.
Набираю Веру.
Сбрасывает.
Паникуя, набираю снова.
– Макс, – шепотом. – Я тебе перезвоню через десять минут! Всё нормально! Не переживай!
Отключается.
Не переживай?
Как теперь не переживать? Как?
До венчания остался час. Нам добираться минут сорок. Если бы ничего не случилось, Вера бы никогда не рискнула опоздать. Наоборот, заставила бы всех приехать заранее!
Набираю Машу.
Раз Вера не может объяснить мне ситуацию, значит, можно побеспокоить и её!
– Да, Максим Александрович! – весело тараторит она в трубку.
– Маша, а Вера с тобой?
– Эммм… Ну-ууу, да. Она со мной. Только мы тут остановились на пять минут возле… одного места. Вера Ивановна зашла, а я с Аленкой сижу в машине. Аленка заснула.
А! Ну, если так, то ещё ладно!
В двери звонят.
В прихожей раздаётся воркующий голос тещи:
– Сенечка, внучок мой, приехал! Щас, щас я открою… Сенечка!
Быстро натягиваю одежду.
Слышу, как Зоя Петровна отпирает дверь, щелкая замком.
– Катерина? Чем обязаны? – слышу, уже выходя к ним.
О-о-ох, вот только Катерины сейчас и не хватало!
27 глава. На собственном опыте
– Зоя Петровна! Максим! Ну, что это такое происходит вообще! Я же мать, я – бабушка! А они мне не дают даже увидеться с внучкой! А я тоже имею на это право! Это всё Вера виновата! Это она настраивает Машу против родной матери! – заламывая руки, Катерина каким-то чудом протискивается мимо опешившей тещи и останавливается посередине нашей прихожей. – Я просто не понимаю, за что так со мной! Чем я вам всем не угодила!
Что интересно, человек явно на самом деле не понимает, чем «не угодила» нам! И никаких тебе угрызений совести…
Зоя Петровна приходит в себя, как обычно, первой.
– Ты, Катерина, Веру-то не приплетай сюда! Она не тот человек, чтобы Машу против матери настраивать. Или думаешь, у твоей дочери своих глаз нет? Думаешь, она не понимает, что ты за змеюка такая?
Катерина пожимает плечами, незамутненным взором глядя нам с Зоей Петровной по очереди в глаза.
– Чего это я – «змеюка»? Я ничего такого не сделала!
– Ты Семёна пыталась склонить к… разврату! – возмущенно округляет глаза теща. – Семёна! Он тебе в сыновья годится! Ты хотела лишить свою дочь мужа, а ее ребеночка – отца! И она еще спрашивает, за что с ней так! Вот прошмандовка, да, Макс?
– А я, Зоя Петровна, даже в мыслях не имела склонять Семёна к чему бы-то ни было! Я просто обозначила проблему! Вскрыла нарыв, так сказать! Ведь сами подумайте, раз он готов был со мной… предаться разврату, то он так же и с другими будет Маше изменять! И тем более такое у него уже было! Он без Машеньки ходил в клубы, с друзьями. И ей подружки рассказывали, как он там себя вел! Танцы-обниманцы, девочки и все дела!
У Зои Петровны от такого наглого заявления Катерины, видимо, происходит перегрузка процессора. Она, зависнув, хлопает глазами, пытаясь осознать, как так у Машиной матери получилось повернуть ситуацию в абсолютно противоположную сторону и выкрутиться!
И, конечно, меньше всего на свете я люблю влезать в скандал с женщинами. А уж тем более с женщиной чужой, с которой не станешь просто затыкать рот поцелуем и, закинув на плечо, нести в кровать. Что мы в последнее время и практикуем с Верой при малейших недоразумениях.
Но вступиться приходится. Потому что мужчина должен защищать свою семью. Тут уж никуда против природы не попрешь! И словами защищать тоже иногда приходится… И от женщин защищать даже…
– Кать, уже не важно, для чего ты это сделала. Не важно, кто больше виноват. Не важно, какие были намерения. Важно то, что ты чуть не разрушила их семью. А может быть даже жизнь им обоим. Я вот на собственном опыте знаю, как дорого может стоить такая ошибка…
– Вот именно! Ты правильно говоришь! Ты ошибся. Такое бывает. Вот и я… ошиблась! И что теперь, вычеркнуть меня совсем из жизни? Может, я просто хочу общаться с собственными дочерью и внучкой! Но вы не позволяете! – перебивает она.
И бесполезно говорить, что Маша уже не в том возрасте, чтобы мы ей что-то могли «не позволить»! Ну, разве что Семён может как-то там повлиять не ее решение, но…
Вряд ли теперь его слово имеет для Маши настолько большой вес. Да и Машу эта ситуация научила принимать решения и думать.
– Короче, мой тебе совет, Катерина, – вздыхаю я. – Считай, совет от чистого сердца и выстраданный на собственном опыте. Не лезь к ним совсем. Ни с советами, ни с общением. Максимум можешь пару раз в неделю спрашивать, как дела и не больше. Когда тебя простят, ты это поймешь. Ну, и главное…
Вот это «главное» мне вообще трудно озвучивать. Потому что одно дело – советовать, как Кате поступить с ребенком. Я все-таки тоже родитель, отец. Могу что-то сказать по поводу воспитания. Другое – раздавать советы, касаемые чувств…
– И главное, нельзя быть счастливым в ущерб другим. Если кто-то близкий несчастен, разве ты сможешь жить и радоваться?
– На чужом несчастье, Катерина, счастье не построить! – впервые в жизни, наверное, теща безоговорочно становится на мою сторону. – Так что… извини! Мы уже уходим! Мы очень спешим!
Указывает ей рукой на дверь. И Катерина, опустив плечи, послушно выходит из квартиры.
На площадке разворачивается. Смотрит на нас. В глазах слезы. Даже жалко ее немного становится.
– Вам хорошо, – произносит дрожащими губами. – Вы – все вместе! А я вон – одна! Никому не нужна! Говорит и начинает спускаться по лестнице вниз.
И честно слово, я, как никто другой, ее понимаю! Пять лет так жил. Вдалеке от семьи, от любимой женщины. Но… Так уж вышло, что в жизни мы обычно получаем именно то, что заслуживаем…
Запираю дверь.
Теща торопится на кухню и занимает позицию у окна. Пока я выношу и складываю на тумбочке в прихожей нужные в дороге вещи, комментирует:
– О, пошла-пошла! Ревёт она! Слезы крокодильи пускает! Такое сделать и теперь как ни в чем ни бывало! Ой-ей, куда катится этот мир! Ма-а-акс, там, кажется, наши подъехали! О, а Катерина-то, Катерина! Посмотрела им вслед и почесала дальше своим путем! Ну, хоть не стала лезть и настроение перед таким важным делом Верочке и Маше портить!
Не дослушав до конца, засовываю ноги в комнатные тапочки и срываюсь вниз встречать…
28 глава. Новость дня
Выхожу из подъезда, выхватывая взглядом, как в наш двор въезжает Семён. Проезжает через арку, поравнявшись с входящей в нее же Катериной. Застываю, наблюдая за этой встречей. Но они, сделав вид, что незнакомы, направляются дальше каждый в своем направлении.
– Макс! – зовет Вера. – Ну, что ты там застыл! Возьми Алёнку!
Отмираю и спешу к девочкам.
Беру Аленку, спокойно спящую в специальной люльке, предназначенной для перевозки младенцев в машине.
– А чего вы так долго, а? Мы, между прочим, уже опаздываем. В магазин, что ли, заезжали? – заглядываю в салон, не замечая там никаких пакетов с продуктами.
– Да тут дело такое… Даже не знаю, нужно ли теперь ехать в церковь вообще, – неожиданно мнется Вера, опуская глаза.
Та-а-ак! И что случилось? Заболела? Передумала? Что?
– Эй, семейство! – весело кричит Семён, припарковавшийся рядом с Вериной машиной и выпрыгивающий из салона. – Встречайте! Я вернулся!
Маша бросается к нему в объятья. Так и стоят посередине двора, обнимаясь и целуясь. Ну, вот! А то разводиться они собирались! Но, как говорится, любовь победила развод.
– Вер, что случилось? – поворачиваюсь к жене, вглядываюсь в глаза.
– Нам срочно нужно поговорить… Тут такое…
– Э-эй! Фомины! – доносится тонким старушечьим голоском сверху. – Вы собираетесь подниматься? Или мне уже самой вниз пора идти?
Это теща не выдержала одиночества и, открыв окно в кухне, наполовину высунулась в него.
– Мама! – шепотом кричит Вера., панически размахивая руками. – Не высовывайся! Выпадешь!
Алёнка начинает ворочаться в люльке.
– Так, – командую всем. – Поднимаемся домой. Там поговорим.
Решительно и спокойно иду вперед. Но, если честно… В глубине души мне страшно. Да, мужчине тяжело признаться в таком. Даже себе самому. Но ведь страшно! Явно же что-то не так! А вдруг это «что-то» как-то скажется на наших отношениях с Верой? А вдруг снова всё рухнет? Вдруг?
Я не хочу! Я не могу так!
Но я вижу, что это что-то УЖЕ происходит! Оно УЖЕ есть! И, кажется, от меня уже ничего не зависит. А это – самое жуткое, когда от тебя ничего не зависит и ты никак не можешь повлиять на происходящее!
– Вер, у тебя всё нормально? – спрашиваю по пути, чуть оторвавшись от Фоминых-младших.
– Да, – говорит она. Но я слышу легкую и короткую заминку вначале! Я слышу ее! То есть все-таки что-то же не так! Что?
Заходим в дом, встречаемые у порога Зоей Петровной.
Теща, не изменяя себе, сначала целует в обе щеки любимого внука, потом – Машу, а потом, отбирает у меня люльку с Алёнкой и с такой легкостью, словно она ничего не весит, уносит в гостиную.
– Я голодный, как волк! Есть у вас что-нибудь поесть? – объявляет Семён, и, не дожидаясь ответа, сворачивает на кухню, утаскивая за собой Машу.
– Есть, – запоздало шепчет ему в спину Вера.
Она явно растеряна и выбита из колеи.
Смотрим с ней друг на друга.
Я изо всех сил держу себя в руках, чтобы не схватить и не потрясти ее за плечи, требуя немедленно, сию секунду, рассказать, что случилось. Она каким-то испуганным, извиняющимся взглядом. И лучше бы уже смотрела с претензией, честное слово!
Так! Всё! Сколько уже можно тянуть кота за хвост⁈
Беру ее за руку, завожу в нашу спальню, запираюсь изнутри.
Разворачиваюсь к ней.
– Вера. Что. Случилось⁉ – говорю чуть ли не по слогам.
Закатывает глаза, всплескивая руками.
– Ты скажешь, что это я виновата!
– Ты мне изменила? – с угрозой сужаю глаза. Мысленно прикидываю, где и как, а главное, с кем это могло произойти! Неужели с новым клиентом? Она, кстати, о нем рассказывала. Да еще с таким восхищением! Мол, мужик богатый и красивый разводится не потому, что нашел себе другую, а потому, что жену поймал на горяченьком со своим же водителем. – С этим! Как его там? С Красновым?
– Что? Ох! Ну, Фомин, ты даешь! – смеется Вера. – Что за мысли такие вообще? Я не сплю со своими клиентами!
– А с кем спишь тогда? – задаю вполне закономерный вопрос, который прямо-таки напрашивается из ее предыдущей фразы.
– С тобой! С тобой, Максим! В том-то и дело!
– Со мной, но хочется с кем-то другим? Я тебе надоел? Приелся? Ты не хочешь венчаться? – выдаю порцию вопросов, которые могут описать возможный ход событий.
– Нет. Дело совсем не в этом!
Сажусь на нашу кровать. Запускаю пальцы в волосы. Та-а-а-ак! Час от часу не легче!
– А в чем тогда? – тяжело вздыхаю, буравя ее взглядом.
– Дело в том… – снова начинает она и… не может закончить! Как будто там у нее такая новость, которая точно всю нашу жизнь перевернет! – В том, что я… Господи, от тебя одни проблемы!
– Ну, вот! – поражаюсь я. – Она каких-то дел натворила, а проблемы, как всегда, от Макса!
– Да! Потому что кто ж знал, что твои спермотозоиды так легко обойдут все уровни защиты! – выкрикивает она.
– Мои, кто? – теряю дар речи и тупо смотрю на нее.
– Я беременна, Фомин, – плюхается рядом и точно так же, как я, запускает пальцы обеих рук в волосы, растрепывая прическу.
– Что?
Усмехаюсь.
Прикалывается надо мной!
– Ты ж говорила, что у тебя такие таблетки крутые, что это в принципе невозможно!
– Ну, а вот оказалось, что возможно…
Что, правда?
Правда!
– Обалдеть!
– Больше ничего не скажешь?
Да я как-то даже не знаю, что и сказать…
