Текст книги "Мне его подарили! Дом-портал 4 (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Глава 43

Лорэль

Радоваться или нет? Я совершенно растерян, сбит с толку и будто бы ощущаю вкус своей гибели на губах.

Темное небо над крышами уже рассеивается утренней дымкой даже не алой, белесой. В городе всегда именно так начинается рассвет. Мне кажется, что дом напротив нашего слегка подсвечен волшебством фей.

Я сижу на крыльце и один за другим поглощаю куски вкуснейшего пирога. О, да! Милли как никто другой умеет готовить. Даже лучше, чем эльфы. Я трепещу над каждым куском этого блюда, и кончики моих ушей дрожат в такт.

До слез жаль, что завтра я потеряю все это. Дом, где ко мне отнеслись с толикой заботы, быть может, даже привязанности, определяли четкие правила, возможность жить так, как нужно, как мой хозяин решил. А ведь, если задуматься, Эстон был отличным хозяином. Мягким, настойчивым, требовательным. Он даже ни разу меня не избил, хоть, мне кажется, я это порой и заслуживал. Я вынужден признать, что с ним куда проще, чем с эльтем Диинаэ. Вся жизнь моего господина подчиняется незыблемым правилам, он уверен в себе, уважаем, имеет прекрасный дом.

Да и жена под стать ему, такая же требовательная, но мягкая. Не кричит и не ругает, а просто указывает на то, что и как должно быть сделано. Даже отец ее, так впечатливший меня вурдалак, и тот не так уж и страшен, как оказалось. Он мудр, яростен, но справедлив. Всего-то ткнул меня когтем между лопаток один-единственный раз. Просто предупредил самым надёжным способом из всех возможных о том, что меня ждет, если я вздумаю "крутиться и махать хвостом" возле молодой хозяйки.

Я тогда чуть не задохнулся от стыда и страха, на пол осел, за горло схватился. Да разве можно навредить тем Эстону, моему господину, помыслить о ласке его жены? Неловко перед тестем хозяина, что он мог так подумать.

Вурдалак перепугался за меня, молока принес, отпоил. Все твердил: "Слышь, не помирай. Это я так! Предупреждаючи!" Вдобавок потом по голове меня потрепал, сунул медовый пряник в карман. А он такой вкусный и чувствуется, что отдан был мне легкой рукой, по доброте.

Солнце показывает лучи из-за домов. А я все это потеряю: и дом, и хозяина своего, и пирог, которым меня больше никто никогда не накормит. Я прикрыл глаза и начал беззвучно рыдать. Слёзы покатились из глаз, упали на крошки в тарелке.

Как и за что со мной так? Как так вышло-то? Почему меня выбросили словно ненужную вещь? Горечь потери захватила всю душу, точно такая же настигла меня, когда убили моего прежнего господина генерала Альвара. Нет, даже большая. Только здесь, в этом доме, я вполне осознал, что генерал был не так добр со мной, как казалось. Он откровенно издевался за любую промашку, а здесь мне просто сообщают, как правильно было нужно поступить. И все это счастье вот-вот обрушится. У меня будет дом полный тишины. Зачем это нужно? Как я стану жить в нем один? Я родился рабом, с самого детства мне твердили, что я не обязан знать о том, как поступать правильно. Вся суть моей жизни – верно исполнять приказы хозяина, заботиться о его благе.

– Не спишь?

Из дома вышел тем Эстон. Я хотел было принять правильное положение – встать на оба колена, пожелать господину доброго утра, накрыть стол к его завтраку. Я и хотел так поступить, но вместо этого я задрожал, челюсть свело судорогой, зубы принялись стучать!

– Это еще что? Тебя кто обидел?

На вопросы хозяина следует отвечать прямо, честно и быстро. Я выдавил из себя то, что мог.

– В-ыыыы...

– Я?! Почему?

– Вы решили меня освободить и выгнать. Это из-за вашей жены? – внезапно осенило меня, – Клянусь, я близко не подойду к госпоже, даже не осмелюсь на нее смотреть.

– Почему из-за жены? А, это?

Тем Эстон сел рядом со мной на ступени, расставил широко колени, сцепил пальцы, вздохнул. Кажется, он сидел так невероятно долго. Молчал, а я не знал, как он распорядится моей судьбой, что ждет меня? Лучше выпорол бы за дерзость и все на этом, мы бы жили, как жили раньше. Я бы честно служил тему и всей его семье. Он бы проходился по моей спине чем-то тяжелым, в том случае, если я оступлюсь.

– Я тебя не выгоняю, просто меняю условия договора. В этом доме мы станем жить с женой только вдвоём. Видишь ли, – тем сплёл косу из своих недлинных волос.

Помочь бы ему с этим, да только кто позволит? Для ухода за собой рабов выбирают из тех, кому доверяют. А это точно не я, меня вот-вот выгонят, повезёт, если не продадут.

– На все ваша воля, господин Эстон, – и все же как неловко сидеть на ступенях вот так, рядом с хозяином.

– Н-да. На все моя воля, ты совершенно прав. И моя воля на то, чтоб ты стал свободным, служил в моем доме, завел собственную семью. Я дам за твою невесту столько, сколько попросят. Приведи хорошую девушку в мой собственный дом. Такую, которая могла бы и умела делать все по дому, возилась с детьми. И ты был бы доволен своим выбором. Иногда одного взгляда достаточно, чтобы это понять. Мне кажется, скоро в моей семье появится прибавление. Даю тебе полгода на то, чтобы ты обзавелся семьей.

– Благодарю, господин.

– Столоваться станешь здесь, пока твой очаг пуст. Привыкай и вей свое гнёздышко вон в том доме. Забор мы, конечно, снесем, он здесь лишний. Дальше по улице поставим конюшни для пони вместо вон того дома с красной крышей. Его снесем или перестроим, он мне не нравится, слишком высокий, да и со второго этажа там вид на окна моей спальни. Это недопустимо.

– Как пожелаете, господин. То есть, вы не выбрасываете меня? Я все еще нужен?

– Необходим. Только ты один достоин доверия общаться с моей женой наедине в моем доме.

– Благодарю, – слезы потихоньку стали сохнуть на моих щеках. Я не знал тех слов, которые хоть примерно могли бы выразить все мои чувства. Этих чувств слишком много, одним словом не выразишь, да и нескольких фраз здесь не хватит.

Эстон

Волшебная ночь, самая знаковая для меня. Пожалуй, теперь я понимаю, почему некоторые мужья моей мамы нарывались на наказания. Ничего нет слаще особых утех, разделённых в спальне супругов, когда они пришлись по вкусу обоим. Нет, ласка и страсть тоже важны для меня. Но острое ощущение боли порой служит приправой к простому блюду, делает его изысканным, утончённым. Это сложно понять, нужно просто попробовать, ощутить на себе. И вроде ничего особого не происходило сегодня за дверьми нашей спальни, но как же благостно у меня на душе, как спокойно, я удовлетворён жизнью и любовью сверх всякой меры.

Да, определённо, мой брак – на редкость удачная сделка, в итоге я получу детей, уют в доме, утоление страсти, да много что. Я счастлив безмерно, как любящий муж, и как расчетливый дроу. Вот только с Лорэлем немного не рассчитал, как я мог догадаться, что ушастый воспримет своё освобождение, как наказание? Благо все удалось уладить, мы объяснились и, кажется, поняли друг друга.

Лорэль отправился на кухню готовить. Я же принялся собираться. Сегодня я женю пасынка. Нет, а как всё-таки славно сложилась моя жизнь. И клан я не потерял, и женился на той, что мне дорога. Сзади на мою талию легли узкие ладошки, Милли подкралась ко мне со спины, обняла, прижалась. И я вдруг понял, что ночь эта еще совсем-совсем не закончилась.

Глава 44

Альер

Никогда я еще, наверное, не чувствовал себя таким идиотом, как сегодня, в день собственной свадьбы! И почему только в мой жизни все идёт не так? Просить вынуть людей из иллюзии! Стыдно невероятно! Щеки горят.

Друзья подходят один за другим, чтоб поздравить. Мое видимое смущение они принимают за ужас перед эльтем. Идиоты! Впрочем, лучше уж так, чем если бы они знали истинную причину. Повезло еще, фея оказалась достаточно умной, сняла мой к-хм гневный выпад на свой артефакт, а потом сунула мне же под нос. Как она сказала? Это позорное видео, где я, король, посмел повысить голос на беременную невесту. Фууух. Нет, пересматривать я этот позор, безусловно, не буду. Я и артефакт тот спрятал подальше в своих покоях. И зачем только фея мне его вообще подарила? Не представляю. Еще и с едким добавлением: "Сын научит вас пользоваться телефоном!" Позор!

– Альер, не бойся! Даже если ты сам погибнешь, королевство не пропадёт, сын продолжит правление, – хлопает меня по плечу друг детства, так и хочется ему припомнить тот рой диких пчёл, от которых он удирал совсем ребенком, а потом, позже, его мольбы о помощи, когда мы налетели на орочью засаду.

– Я и не боюсь, – подбородок я поднял повыше, ноздри сами раздулись.

– Я имел честь видеть наследника. Парень ретив, смел, умен. Он – достойное твое продолжение. Разбирается в точных науках, пренебрегает трудностями, совершил столько завоеваний, еще и учтив.

– С чего ты это все взял? – я бросил взгляд на Дениса. Стальной гульфик на доспехах ему не нравится! Но штора-то здесь причем? Зачем он сдернул ее с окна и обмотал вокруг талии, а конец перекинул через плечо? Главное, слугам не дал подойти. Сказал, что в роду дроу все обручаются именно так и никак иначе! А оконная штора – знак открытости юноши новому для него чувству. Лучше бы гульфик показал!

– Я видел, как твой сын решает сложные задачи из книги, а сам при этом сидит на камне в саду. Он бил себя этой книгой по голове и призывал богиню своего мира. Изредка, клянусь! Благочестивый юноша – достояние рода.

– Какую еще богиню? – честно говоря, я приготовился к худшему.

– Светланивану. Не знаешь, кто это? Денис уверен, что это она наслала на него благословение домашки. Я ничего не понял толком. Ясно только одно – юноша очень благочестив, если так боится разгневать богиню. Он так старался вывести формулы. И это в день собственной помолвки. Осилил половину той задачи, которую наметил себе.

– Половину? Вот гад, будет ему от меня и от матери! А сверху еще и Светланванна добавит.

Я вздохнул. Благо эльтем обсуждала с феей учебу Дениса весь остаток утра, уже после скандала и после разоблачения моего недомыслия. Светланванна не богиня, а классрук, что, в принципе, одно и то же. Домашка – труды, от которых отлынивает Денис.

– Альер, ты зарвался, – друг покачал головой, – Разве можно бранить такого сына?

– Да, ты прав, бранить никак нельзя, давно пора… к-хм. Да хотя бы сослать в поход дня на три без припасов! Так ведь опять что-нибудь завоюет или выторгует! Я его заставлю полюбить точные науки! Даже не сомневайся.

Друг отшатнулся от меня, чуть не упал, озираясь назад, прошёл дальше в толпу тех гостей, что уже успели меня поздравить.

– Долгой жизни тебе, друг мой, – мне на плечо опустилась рука барона, – Постарайся дотянуть хотя бы до следующего воскресения.

– Почему именно до воскресенья?

– В субботу моя свадьба. Будет обидно, если объявят траур по тебе. Я уже потратил изрядные суммы.

– Не беспокойся. Эльтем меня не убьет, траур не объявят, женись смело. В крайнем случае я просто сойду с ума.

– Я восхищён твоей смелостью. Правда. Не знаю, каким чудом ты сохраняешь хорошее расположение духа.

– Я предвкушаю встречу с невестой.

Барон покачал головой, поклонился мне в знак особенного, искреннего уважения. А как еще? Его земли у самой границы с великой пустошью! Мой брак с эльтем – благословение для всего его рода и наделов. Теперь с той стороны на нас точно не нападут. Редуты можно разобрать по камушкам и сложить из них новый замок. Восхищён он! Так я в это и поверил.

Эстон вошел в зал бестелесным призраком. Осунувшийся, бледный до синевы, будто смылась вся чернота с его кожи, густые тени залегли под глазами. Дроу встал в череду тех, кто хочет поздравить меня, оперся спиной о стену и, как будто бы, потерял сознание. Неужели его зависть ко мне настолько велика, что он лишился чувств? Мне жаль Эстона, но эльтем моя и только моя.

Многие придворные дамы поздравили меня, но близко подойти ни одна не рискнула из опаски перед ревностью Диинаэ. Простые слова, совершенно неискренние пожелания долгих часов счастья, к-хм, потомка. Хотя бы еще одного. Я стоически вынес это. Наконец, очередь дошла и до Эстона. Его растолкал кто-то из слуг. Дроу встряхнул головой, качнулся, дошел до меня.

– Что с тобой, тем?

– Все прекрасно! А что?

– Ты так бледен.

– Уверен, это скоро пройдет. Все дело в к-хм бессоннице.

– Ты потерял сон из зависти во мне?

– Что?! Кто кому еще должен завидовать?! Ты мою Милли видел? Впрочем, знаешь, я ее тебе и не покажу. Совсем ни к чему тебе на нее смотреть. Иззавидуешься, а мне потом отвечать перед эльтем.

– Моя любимая краше всех женщин Бездны! А уж кто, как не эльфийки, славятся своей красотой.

– Бессонных тебе ночей, Альер. Деток побольше, понимания с Денисом, добрых отношений с Антониной. Подарки потом, я не успел их выбрать. Извини, мне некогда. Еще час и я пропущу свой дневной сон. Жена составила мне расписание, вот видишь? – тем сунул мне под нос кусок изрядно помятого пергамента, испещренного небрежными литерами, разгладил его, смачно поцеловал и нетвердой походкой вышел из зала. Только перед выходом он ненадолго остановился перед Денисом.

– Горжусь тобой, юный тем.

– Почему? – нахальный взгляд, приподнятая вверх мальчишеская бровь.

– За редкий ум. Я бы никогда не догадался так обмотаться портьерой. Эльтем тоже станет тобой гордиться. Я в этом уверен.

– Я надеюсь, тем.

– Впрочем, для того, чтоб тобой гордилась мать, тебе и делать ничего и не нужно. Достаточно просто не влипать в неприятности. Верно?

Денис даже бровью не повел, лишь очень скромно заметил:

– И отлично учиться, содержать свою невесту, поддерживать порядок в феоде.

– Бесполезно. Для этого ты слишком ленив, – холодно заметил Эстон.

Я напрягся. Ещё не хватало, чтоб во время свадьбы вспыхнула ссора, если не драка. Но Денис удивительно легко справился со своими эмоциями. Стоит, точно агнец, разве что травку не щиплет. И голос у него искренний, спокойный и мягкий.

– Как дела в вашем отеле, тем? Вы, как будто, давно там не появлялись.

– Ты о чем?

– В вашем офисе случилась небольшая паника. Нет, мне, безусловно, удалось и там все уладить, даже получить свои деньги по прейскуранту. Менеджер начала было возмущаться насчет качества риса, включений, жучков. Или это был не менеджер? А, впрочем, не важно. Я показал договор за вашей подписью, тем, и все приняли. Цену я указал среднюю. За роскошное судно, построенное по старинной технологии и за полтысячи пятьдесят килограммовых мешков лучшего риса, выращенного без применения всяческих пестицидов. Экологически чистый продукт. За такой не стыдно и хорошо заплатить.

– Какой договор?

– Слово, данное дроу в своем клане, нерушимо. Я только запечатлел ваше слово на бумаге при помощи чуточки колдовства.

– Большой корабль-то? – поперхнулся Эстон.

– По меркам старинного судна – весьма. Советую спустить его на воду и открыть плавучий ресторан. В корме всего одна пробоина от щупалец Кракена, но ее зарастил маг. Течи быть не должно. Правда, гарантия на ремонт недействительна.

– А шо так?

Эстну стало как будто нехорошо, и я его понимаю. Но с другой стороны, я горд сыном. Так облапошить дроу! Да ещё такого дроу, как Эстон, это просто невероятно.

– Маг погиб в битве с орками. В общем, спасибо за поздравления, дорогой тем. И удачи вам с королём и рисом. Надеюсь, его удастся перебрать от жужелиц и песка. Если нет, я попытаюсь что-нибудь намагичить. За отдельную плату, само собой.

– Отправлю тебя к Кольцову поработать недельку. Это мой главный конкурент. Думаю, он покинет город после первых двух дней в твоем обществе.

– Всегда рад сотрудничеству, тем. Как видите, я совсем не ленив. Просто не терплю тратить свое время напрасно.

Эстон ничего не ответил, молча ушел. Я выдержал ещё несколько поздравлений и добрейших пожеланий от гостей. Все они сводились к тому, чтоб я не отправился на встречу с богами в эту же ночь. Наконец, гости отступили к стене, пропустив внутрь зала красавицу-невесту.

Рука об руку с ней идут две главные женщины, хранительницы судьбы нашего рода, а значит, и всего королевства – моя мать и Антонина. Денис пробивается ко мне сквозь толпу. А я впервые вижу Диинаэ такой нарядной, яркой, будто бы с неба спустилась звезда и прямо в мои руки, для меня, теперь и навечно только моя. И скоро все об этом узнают.

Алое платье разлетается пышными волнами от хрупкой женской фигурки, в ткани мерцают волшебные существа, золотые, все они крылаты. Думаю, это фея их наколдовала. Вот по подолу пробежал табун крошечных единорогов, взлетел к лифу, а грозный волк прыгнул вниз прямо с груди на подол. Удивительное зрелище, почти невозможное. Белоснежные волосы эльтем собраны в прическу, напоминают крону цветущей вишни весной, такие же прекрасные, пышные, смотреть на них больно. Темная кожа восхищает мерцанием колдовства. Моя и только моя – без устали шепчу я.

– И это я в нашей семье ненормальный? Штора им моя не понравилась, она хотя бы есть! – шепчет Денис.

– Тише! Ты о чем?

– Посмотри на юбку, отец.

– Это волшебство, особое, фейское. Только они умеют создать такие иллюзии. Смотри, как здорово вышит лев?

– Ты не туда глядишь. Посмотри получше на саму ткань. Ну, мамочка!

Эльтем подошла ближе, и я смог наконец разглядеть само ее платье за мерцанием волшебных существ.

Юбки нет. То есть совсем. Есть широкий пояс на бедрах. Иначе этот пышный волан из ткани не назовешь. Все, что ниже – тончайшая ткань, такую и на вуаль не всякая женщина купит. Очаровательные ножки моей жены видны всем, если хорошо присмотреться или просто подойти чуть ближе к ней. Глубочайшее декольте едва прикрыто точно такой же тканью. Я понял, больше всего мне она напоминает паутинку тощего паука, который способен охотиться разве что на мелких мошек.

Королева улыбается, как ни в чем не бывало, Антонина серьезна, как никогда. Из-за спины моей будущей жены выглядывает весёлая фея. На её лице так и читается – сделала все, что могла! Пожалуй, она права, если б не эти зачарованные животные, я бы сразу заметил, что жена моя не одета немного, то есть совсем, проще говоря, одежды на ней нет, есть всего-навсего несколько кусков ткани, вся суть которых – сделать соблазн ещё более желанным.

Королева и Антонина отступили, Дина дошла до меня, протянула пальцы, коснулась моей ладони. Все, как и полагается по ритуалу.

– Ты чем-то недоволен, Альер?

– Нет, что ты. Мне станут завидовать все придворные.

– Вот и отлично. Денис, зачем тебе эта штора? Сними немедленно!

– Помни, мама, ты сама этого хотела! – сын наконец-то обнажил свой парадный доспех.

– Денис, я тебя выпорю, честно. Ты сделал это специально?

– Это была идея папы. Традиция такая, понимаешь? Этот стальной гусь – символ плодородия и благоденствия всей нашей страны!

– Гульфик, поправил я. Так всегда наряжались принцы и короли в день помолвки.

– Вот видишь, мама? Мне ещё в этом проходить обряд обручения.

– Накинь штору обратно. Тебе она очень шла. Не нервируй невесту этим.

– Гульфиком, мама. Эта штука называется гульфик!

Весь мир остался позади, мы с нареченной вошли под арку домашнего храма. Там, впереди, нас дожидается жрец. Гости, мать, мой сын – словом, все остались позади. Впереди только алтарь и слова клятвы верности и любви, которые каждый придумывает для себя сам, как и судьбу.

Глава 45

Эльтем

Темная арка храма, мерцание свечей, жрец замер у алтаря в неестественной позе, он напоминает мне статую. Человек ли он? Нет. Скорее дриад и волосы его сплетены в косы, которые живут сами по себе, движутся, переплетаются вместе, роняют странные тени. Мне страшно. Страшно наконец взять и переступить черту с человеком, которого я и вовсе как будто не знаю, а с другой стороны, он мне кажется единственным родным, настоящим, желанным.

Неужели этим обрядом в странном храме, в крохотном подземелье, мы с Альером будем соединены вместе на целую жизнь вперёд? И разорвать эту связь сможет только могущественная кома смерти, а больше ничто. Ведь наши судьбы соединятся по воле богов. От этой мысли сердце застучало с удвоенной силой.

И сам подземный храм мне теперь кажется только ловушкой, клеткой. Хочется найти в себе силы и выбраться из нее вон, на ту свободу, к которой я так привыкла! Бесплодную и пугающую своей глубиной. Жить вновь так, как я хочу, не зависеть ни от кого, быть самой по себе, сражаться с невзгодами жизни. Но вместо этого я только сильней сжимаю руку Альера. И остро, очень остро, наверное, впервые так сильно понимаю, что без него мне нет смысла бежать. Я не смогу с ним расстаться. Если и захочу – не найду в себе сил.

Такова забавная шутка богов, что двое живущих друг для друга были раскиданы по разным мирам. И я молюсь истово всем богам сразу, прошу их о любви, о верности, о счастье для нас двоих. Молюсь, чтобы у Альера хватило сил принять Дениса, воспитать нашу дочь, других детей, если они будут.

Я закрываю глаза, а слезы текут по щекам. Будто бы я наконец могу оплакать те дни своей полной девичьей свободы, одиночества и борьбы. Спасибо Аделаиде, что дождалась меня, встретила, приютила, дала возможность перенестись в этот мир.

– Вознесите ваши руки на алтарь, они должны отпечататься в глине, праматери всего существующего. В это момент вы можете принести клятвы. Они дойдут до небес и осядут в сути грядущего.

Альер опускает наши ладони в липкую теплую глину. Он крепко держит меня, а я впиваюсь в его руку ногтями, боюсь, что кто-то из нас, может быть, даже я, выдернет руку, отступит.

– Клянусь стать той вечной крепостью, которая будет охранять весь мой клан, о чьи стены можно будет опереться моей семье, о чьи стены разобьётся любой враг.

– Клянусь быть достаточно сильной, чтобы принять любовь, страсть и вечную верность Альера даже тогда, когда мне захочется убежать от семьи на свободу. Клянусь любить его.

– Ваши судьбы сплелись воедино. Нить судьбы двоих разорвет только смерть. Жизнь будет долгой, полной счастья, ревности, непонимания. Как огонь будет вспыхивать ваша любовь, трепетать на ветру, опускаться вниз к истокам, на яркие угли, вспыхивать вновь еще ярче. Такой страсти можно только позавидовать или же пожалеть вас двоих. И детей будет много. Они будут дружны. Магия обрушилась на наши руки, растеклась всюду, совсем другая, чем у меня. Ее зеленое мерцание расходится дымкой по стенам. Церемония будто окончилась, а мне страшно выйти из этих стен. Не хочется никого видеть. Хочется уткнуться в плечо Альера носом и так и замереть здесь, где никто нас не видит.

Альер мягко поднимает наши руки из глины, та тут же светлеет, запекается, становится каменной. И я понимаю, что клятвы наши ушли куда-то наверх, в самые небеса. От этого на душе возникает новое чувство, будто мы вдвоем стали совсем едины и только так смогли коснуться чего-то великого. А может, и стать им?

– Дочь даст вам понять, что грани невозможного не существует, – с легким ехидством усмехается жрец, – Беременность будет легкой, роды пройдут тоже очень легко и быстро. Нечего опасаться.

Альер только кивнул, а я приложила ладонь к своему животу. Испугалась на миг, что доброе пожелание может не сбыться.

Мы выходим наверх. Свет зала на миг меня оглушил. Гости молчат. Только Денис слегка ухмыляется. Нас куда-то ведут. Точнее, Альер увлекает меня за собой сквозь длинную череду залов. Наши переплетенные руки он то и дело подносит к своим губам, нежно целует, поглаживает, и хоть на миг мне становится легче.

– Все хорошо, моя птичка, – произносит он чуть надтреснутым голосом, странным.

Денис

Родители поженились, это в плюс пошло. Не, я, конечно, маму ревную. Как-то неприятно знать, что в ее жизни есть еще кто-то кроме меня. Раньше я получал с матери все – ну там любовь, заботу, нежность. Нет, ну ба конечно тоже получала от мамы не мало. Но теперь какая-то совсем не выгодная сделка нарисовалась. Нас внезапно стало трое. Нас – я имею в виду тех, кто будет мамину любовь делить. Я, Альер, мелкая фасолина. Сестрой это чудо у меня еще не всегда получается назвать. И как теперь жить? Я вот лично не понимаю.

С другой стороны, муж и мелкая отвлекут внимание мамы на себя. И здорово отвлекут! Раньше мама каждый день проверяла – сделал ли я уроки, теперь только раз в два-три дня. Мелкая родится, я чувствую, будет так – учись, Денисочка, сам как хочешь. И в школу она ездить не будет. Есть, конечно, Эстон. Но ему не до меня. Он мной иногда гордится, но точно не любит.

Какие-то слишком глобальные перемены в жизни произошли. Никак я не могу их осмыслить. А главное понять – радоваться мне или нет? Вроде в хорошие руки мать пристроил, Альер – настоящий мужик. Себе отца раздобыл. Тоже доволен. И бабушка еще одна появилась. А вроде и радоваться нечему? Короче говоря, я ничего не понял.

Еще и невеста эта, за которую мне теперь отвечать, обеспечивать ее. Фух! Итоговые экзамены на этом фоне уже и вовсе не кажутся мне проблемой. Тут бы рис весь продать, да поля удачно засеять. Нет, от папы польза все-таки есть. Провинцию мне подарил, кораблик, стражей выдал, помолвку организовал. Так-то все неплохо. Маму вон ведет знакомиться с Императором.

Ладно, посмотрим, как оно будет, о маме тоже должен кто-то заботиться. Вон как она идет – спотыкается, глазами хлопает. Гораздо удобнее, когда ее ведет за руку кто-то другой, а не я сам!

Мы вышли во двор замка. Карета императора стоит прямо на нашей лужайке. Золотогривые кони трясут головами, колеса кареты смяли все розы новой бабушки. Что сейчас будет! А нет, странно, королева все еще молчит. Что это с ней? Да и настоящая ба что-то притихла. К двери кареты неспешно подошли слуги, медленно отворили ее. Наружу вышел грузный мужчина. На спине меховая накидка и это в такую жару! Что-то мне Лизка не говорила, что ее па сумасшедший. Еще и лоб у него перетянут жестяным обручем. Из-под него наверх торчит меховая шапка. Корону я себе представлял точно иначе. Ну что ж, не всем так везет с отцами, как мне? Ну, обруч, ну меховое манто и шапочка летом – с кем не бывает? Главное, улыбаться и жать руку.

– Демон, – выдохнул император и как-то уж совсем сиротливо принялся оглядываться по сторонам.

– Я! – откликнулся довольно бодро.

– Отойди, паж. Я ищу жениха своей дочери.

– Это...

– Брысь, я сказал! – еще и ногой притопнул.

И кто после этого хам? Обернулся в демона я очень быстро. За спиной раздались приглушённые охи гостей. Ничего, им полезно знать, как я выгляжу на самом деле.

– Наследник! – охнул император и склонил голову, – Счастлив быть здесь, рядом с вами, наследник. Вам я отдаю свое сокровище, свою самую любимую дочь. Мое счастье, мою малышку.

Я обернулся обратно в человека, поправил штору на своём плече. Все озираются, на меня с возмущением смотрят. Почему так?

– Доброго нам всем дня, – из-за моей спины выступил Альер, – Это мой сын и жених вашей дочери, наследник будущего нашего королевства – демон Денис, моя бесценная супруга – эльтем Диинаэ. Прошу вас пройти в зал вместе с нами. Жрец уже ждёт, чтоб составить договор о помолвке.

– Я потрясен составом вашей семьи, Альер, – император звякнул короной. Быстро ж с него слетела вся спесь. И это я ещё клыком не прищелкнул. Так! Штора опять поползла! Поймал ее за уголок пристроил на место. Ну, папа! Я тебе припомню эти традиции, когда на Землю все вместе отправимся. Будет тебе гульфик! Так, а что это император так далеко оказался? Отпрыгнул он от меня, что ли?

– Денис, – мама с укоризной на меня посмотрела. Я-то что? Какие все нервные стали. Уже и штору поправить нельзя.

– Прошу пройти в зал, – неловко улыбнулся папа.

Император потрогал свою шапочку на голове. Нет, короной ее назвать у меня язык точно не повернется.

– Денис, иди первым, тебя уже ждет эта к-хм милая девушка, твоя нареченная, – мама изо всех сил старается мило улыбаться, но видно же, что очень и очень переживает.

– Да, мама, – я постарался ответить так, чтоб мама хоть чуточку успокоилась. Ей же переживать нельзя, для них с фасолиной это вредно.

Пожалуй, до меня только здесь и сейчас дошло, что жизнь изменилась. Вот то есть совсем. Еще месяц назад я был, как оказалось, ребенком. Мама меня берегла изо всех сил. Это было часто глупо, смешно, неудобно, но было. А теперь все резко стало наоборот, я, оказывается, должен беречь маму. И я действительно берегу, вот сейчас, например, убедился, что Альер крепко держит ее за руку, вдруг ма споткнется на этих дурацких ступенях. Нет, все хорошо, папа тоже что-то да понимает.

И мы все вместе поднимаемся вверх по ступеням крыльца. Передо мной открывают все двери, не торопясь, я вхожу в основной зал. А там, впереди, меня ждет настоящее чудо – розовое облачко, буквально зефир из магазина. Волосы моей невесты собраны в дурацкую причёску, а вся она похожа на куклу, только взгляд очень дерзкий, и улыбка на губах совершенно не подобает даме высшего света. Она у Лизы, как у мальчишки – яркая такая, без притворства.

Я прошел по залу вперёд, встал возле булыжника-алтаря, выставленного специально для таких церемоний, которые пока еще не должны касаться ушей богов. Луиза двинулась мне навстречу, встала рядом. Она так славно пыхтит, совсем как ежик. Папа читает нужную речь, император ему отвечает. Мама тихо шепчет что-то там, позади нас.

– Договор! – отвечает отцу император, – Я передаю вам свое главное сокровище, мою младшую дочь из пяти.

– Договор! – отвечает отец, – Я принимаю в свою семью в качестве нареченной моего единственного сына Дениса вашу дочь Луизу.

Отцы жмут руки и наконец-то мы все можем сесть за стол. Вот только сажают нас по разные стороны зала. Мы с Лизой и ее папой сидим четко напротив моей семейки. Опа! А что за столом делает вурдалак? И почему его волосатая лапа лезет в тарелку к бабушке? Она смеется? Обалдеть! То есть, я, конечно же, потрясен прям до глубины.

– Луиза продолжит учебу? – осторожно спрашивает император.

– Да, я уже добыл денег на это. Пары килограмм золота хватит, так?

– Более чем.

– Вот и хорошо, – я пододвинул к себе пиццу – единственное вкусное, что есть на столе. Благо еще вчера догадался подкупить поваров.

– Что это? – рука Лизы затянута в тоненькую перчатку. Она осторожно потрогала меня ею по руке, – Это как в кафе?

– Ага. Только колбасы больше положили. Угощайся.

– И картошка будет?

– Нет, сюда ее еще не завезли. За картошкой пока нужно выбираться на Землю. Но я уже закупил мешки посевного картофеля. Месяца через два картошка фри и у нас здесь будет.

– Это какой-то особый овощ? – деликатно уточнил король.

– Очень вкусный. Хотите, могу и вам дать немного семенного картофеля?

– Я предпочёл бы купить.

– Мы поладим, – я похлопал императора по плечу. Нормальный он, зря я опасался.