Текст книги "Мне его подарили! Дом-портал 4 (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 40

Антонина

Над головой фонари, везде светятся окна домов, деревья нависают над улицей, с них водопадами струятся цветы. Я таких не видела никогда, настоящие разноцветные яркие грозди. Этот город вообще безудержный, светлый и, кажется, над ним нет власти нашего прошло. Будто бы я сама себе его придумала. Может, так и есть?

Муж умер, сына я пристроила в надежные женские руки, сняла со своих плеч непосильную ношу. Внук присмотрен, у него есть свои родители, аж трое. Динка молодец, подсуетилась. Выходит что? Я свободна? Вот прямо совсем свободна? И на эту ночь и вообще? Захочу – продолжу помогать Денису с учебой. А нет, так пусть с ним возятся гувернеры, дорогие учителя из его частной школы. Есть кому заняться подростком. А я? А я, выходит, и здесь отвертелась от хлопот и ответственности за будущее паршивца.

Сколько нервов он мне испоганил, если подумать хорошенько. Я же за ним чуть не по всему городу охотилась с тетрадями, пособиями и учебниками наперевес. То у него тренировки, то он к маме в квартиру уехал, ко мне ну никак заглянуть не может, то еще что. Вот теперь пусть хлебают! Мне надоело! Видите ли, я разбаловала мальчика. А что еще мне было с ним делать? Попробуй-ка накажи свою плоть и кровь, даже не сына, а кроху-внука, который так доверчиво на тебя смотрит. Аж в душу! Сынок и то на меня так не смотрел.

Зато Денис врать научился просто изумительно. Мне он рассказывал, что во всем виновата Динка. А я и верила. Ну как не поверить ребёнку? Разве ж он обманет? Обманет, да еще как! Были бы только уши бабушки рядом.

Динке Денис, наоборот, рассказывал всяческие гадости обо мне. И сам оставался чистым и белым, просто ангел какой-то! Я до сих пор помню разбитую вазу на полу. Так обидно было, мне ее подарили на свадьбу. Денис тут же стоит, плачет навзрыд, успокоиться никак не может. Еще бы! Ребенку и четырех лет нет.

– Я же тебе запретила трогать! Денис! – до сих пор слышу свой голос, слезы, клокочущие в горле и ярость, чего уж скрывать от себя?

– Меня мама заставила протереть. Сказала, тут пыльно, – наивные глазенки смотрят в лицо, цепляют за сердце, рвут его, сами того не понимая. Остановить бы Дениса тогда, вывести на чистую воду, может, потом было бы легче?

– Но я же тебе запретила!

– Мама меня лупит! Прямо по голове! Бабушка, я так испугался!

И вот мальчик раскинул объятия, повис на мне, тычется мокрым носом в живот. Разве оттолкнешь? Никогда. Динку я в такие моменты ненавидела всей душой. А ведь она Дениса никогда не лупила, что правда, то правда. И почему я верила внуку, а не ей? Глупая потому что была, вот почему. Доверчивая, малышу верила, а не невестке. Идиотка!

Да разве бы Динка могла кого-то ударить? И какое ей дело до моей вазы? Зарасти она хоть по горлышко паутиной, не заметила бы невестка и этого. В те дни она работала столько, что смотреть на нее было страшно. Домой возвращалась ближе к полуночи, серая, губы белесые и сразу ложилась спать. Только чуть прибиралась перед сном – мыла посуду, полы протирала, стирала белье. А в шесть снова вставала и так каждый день, никаких тебе выходных. Все ради Денисочки, чтоб у него и детский сад платный, и игрушки любые, и фрукты, какие пожелаешь, круглый год. А тут я еще со своими скандалами. И никто-то меня не остановил.

Всё! Нет того прошлого. От того, что я об этом вспоминаю, никому легче не станет. Динке нужна добрая свекровь, Денису разумная бабушка. А для этого и надо-то всего ничего. Научиться мне думать о себе самой в первую очередь.

Огромная лапища вурдалака внезапно тронула меня за плечо. Пощекотала пальцем по рукаву тонкого платья. Я от неожиданности чуть вздрогнула.

– Не холодно? Дрожишь вон вся.

– Мы на «ты» перешли? – зачем-то взъелась я.

– Ну так, вроде, родня? – задумчиво спросил вурдалак, – Как думаешь, эти без нас разберутся? Не закусает мою доченьку ее свекровка?

– Скорее уж Эстона. Это она молодец.

– Может, и так. Вроде дочка-то ей моя понравилась, как думаешь?

– Очень.

– Не зря вырастил. А то эти пришли, да как накинулись на меня – съешь, да съешь. Я что, зверь какой? Младенцами не питаюсь. Это я только с виду такой, ну, оброслый.

– А ты в волка превращаешься?

– Не, да какое там! – мой спутник отмахнулся когтистой лапой. Интересно у него шерсть на руке растет – такой плотненький короткий подшерсток, чуть длинней бархата с внутренней стороны роскошного мускула, а сверху длинная, правда, редкая. Как бы попробовать ее всю на ощупь? Крупный зверь, дикий, еще не прирученный... Или мужчина? Не пора ли это узнать?

– А почему? – я прильнула головой к плечу вурдалака. Ну как, к плечу? К локтю. Короче, до куда достала. Хм. Завалить бы его на постель, раздеть, да как следует изучить. Мне ведь любопытно!

– Ну так я ж не оборотыш какой-нибудь. Это мой единственный и естественный вид. Внешность, в смысле. Полузверь, получеловек. Вон, в плечах чуток пошире других, шерсти много, да и так по мелочи отличаюсь от обычных людей. Но токма я все равно не зверь! И нет у меня никаких ипостасей!

– Ясно.

Мы прошли еще немного вперед мимо домов, мимо забора, увитого виноградными лозами. Здесь спелые грозди свисают прямо наружу, на улицу, бери, кто захочет. Красиво и странно. Громадная луна, словно око, смотри на нас, отражается в отполированных камнях мостовой. Они здесь все гладкие, почти зеркальные, сколько же прохожих по ним прошагало?

– Красиво, – я показала вурдалаку луну. Тот загляделся на темное небо.

– А ведь правда. На крынку сметаны в погребе похоже. Бывает, ночью так спустишься, во всех уголках темно, а сметана в круглой крынке блестит. Вот точно так же, как эта луна. Облизнешься и не знаешь, что дальше. Брать, так вроде уж больно хороша та сметана, жаль трогать. Стоять, смотреть тоже глупо. Другим оставлять?

– Пойдем дальше.

Вурдалак тяжело вздохнул. Мы прошли вперед, справа показался пруд, в нос ударил запах пряной сырости, будто много трав замешали разом в одной миске, да подогрели как следует.

– Пахнет как, – протянула я, задумавшись.

Вурдалак промолчал, потом как-то странно сжал мою руку, перебрал по ней когтями.

– Слушай, у меня в таверне столы все накрыты. Может, заглянешь поужинать?

– А давай. Только я очень устала идти.

– Устала? – изумился он.

– Туфли дурацкие, жмут.

т – Вот моя Милли так же, купит, а носить больно. Я думал, она у меня одна такая – глупышонок. А оказывается, смотри-ка, еще вы такие есть.

– Спасибо за откровенность.

– Да ладно тебе. На руках донесу. Не против? – Нет, – я тряхнула головой и вся сжалась. От всего сразу – от ужаса, от предвкушения, от неловкости.

Мужчина очень бережно меня поднял, усадил на изгиб локтя, я вмиг почувствовала себя маленькой девочкой, ахнула, испугалась, сама не знаю, чего, обхватила его громадную шею двумя руками сразу. Мое декольте оказалось прямо под носом у этого зверя.

– Ты этого того! – повел носом он, и я ощутила, как мое платье наполнилось горячим дыханием.

– Тебе тяжело, наверное? Опусти меня обратно!

– Да не, не тяжело, просто… Другое тут.

– Что другое?

– Я тебя так точно не донесу. В целости и сохранности. Факт.

– Это почему еще?! – я испугалась, стала часто дышать. И чтоб мне раньше не открыть портал туда, куда нужно? Я же умею! Я книжку читала. Можно сказать, образовывалась!

– Съем, – просто ответил вурдалак. Я испугалась, уперлась руками в его грудь.

– Не надо!

Вурдалак повел носом, шумно вздохнул, облизнулся. Язык у него длинный, острый на кончике, бархатный такой.

– Искусаю, – зарычал он, – Крепче держись.

– Я – нет! Не хочу.

– Чего не хочешь? – мужчина потряс головой.

– Быть приглашённой на ужин в качестве главной его составляющей! Не хочу попасть к тебе в желудок!

– Смешная ты. И шутки у тебя славные.

Вурдалак меня перехватил, ловко закинул себе на плечи. Я взвизгнула для приличия. Не каждый день меня собираются съесть! Даже не каждую неделю!

– Держись крепче. Тебе можно за шерсть.

Мы ухнули вниз и понеслись по улочкам тихого городка. Да я в жизни так не кричала! Вцепилась пальцами в шерсть, ноги сплела чуть не в узел под брюхом. Внезапно и достаточно резко мой сомнительный "транспорт" остановился перед дверьми жутковатого дома. Он словно врос весь в какой-то пень. Или это дерево? Луна завалилась за облако, теперь ничего не видно.

– Слезай давай.

– Это еще зачем?

– Бриоши сегодня испёк для свояченицы, а ей и не надо. Вишь, как сложилось? – вурдалак исхитрился поставить меня на землю, обхватил за талию, весь навис надо мной. Такой огромный, такой сильный и до ужаса волосатый. А под шерсткой так и ходят канатами мышцы. Когда еще удастся провести по таким рукой?

– Вижу, – я смутилась, опустила глаза. Мне уже все равно, съедят меня сегодня или нет. Хочется, очень хочется многого. Слишком многого, того самого запретного плода, который страшно кусать впервые вместе с кем-то, кого и не узнал до конца.

– Ты же согласилась на ужин? Или передумала? Ты знай, у меня там чисто внутри. Никаких насекомых. А то, что воробей залетел – так это все врут. И вообще он залетел на прошлой неделе и почти никуда не сунул свой клюв.

– А ты меня не съешь ненароком? – я стою близко-близко к его широкой груди, чувствую, как он дышит, как громко ухает его сердце под белоснежной свежей рубашкой. Зверь, а не человек.

– Только искусаю немного.

Горячее прикосновение губ, вопросительный поцелуй, мои руки сразу обвились вокруг его шеи, а все тело прижалось к его телу. Тихий рык, мы куда-то идем, я ничего толком не вижу, просто мне совсем некогда смотреть по сторонам.

– Ах! – он отвлекся, лязгнул засов на двери. Темный зал, сладкое свечение в лампах.

– Давно хотел это сделать, да не было никого, кто ну... – белоснежная рубашка слетела, выпустила наружу мужское тело, о котором только можно мечтать. Жесткое, все облеплено мускулами, прикрыто диковинной шерстью. Где-то она переходит в бархат, совсем тонкий, лоснящийся.

– Что – ну? – шепчу я.

– Ты бесстрашная. Даже меня не испугалась.

Он обхватил меня руками за талию, отнес к незаметной дверце в стене, за ней настоящее логово зверя. Везде шкуры, одна даже приколочена к стене. Оконце одно, да и то в потолке. Горячие поцелуи, его зубы перебирают мою тонкую кожу, длинный язык... Умеет он им воспользоваться. Слов не нужно, как, впрочем, и обещаний. Я наслаждаюсь жесткой и дикой схваткой двух тел, моего и его. Здесь нет речи ни о любви, ни о страсти, есть что-то иное, гораздо большее, лучшее для нас обоих. Такое желанное проникновение, первый глоток воды, распаляющий жажду.

– Аах! – всхлипываю я. Он замирает. И вновь я слышу глухие удары сердца под своей ладонью.

– Больно?

– Прекрасно.

Все смешалось, нет ничего, только шкуры под нами, бешеная схватка двух не то людей, не то зверей. Я растворилась в ней, в своем желании.

– Безудержная, неутолимая.

– Хочу еще, снова.

– Я вурдалак, сколько пожелаешь. Хоть до утра без всякого перерыва.

– Звучит прекрасно.

Утром я проснулась в объятиях зверя, да еще и с отметкой от его зубов на запястье. Выглядит довольно красиво, между прочим.

– У Дениса сегодня помолвка, а у Динки свадьба. Вставай.

– Мы что, проспали?

– Не знаю, в твоем логове нет часов.

– Зато есть кое-что получше.

Ладонь он положил мне на бедро и подгреб к себе. Слишком внезапное пробуждение и такое же сладкое. Все же лучше, когда твой любовник зверь, чем, когда он просто мужчина. Громкий рык, мягкое прикосновение когтей к моему животу.

– Вставай, – шепчу я, – Нам нужно....

– Простят. Мы поженились раньше, можем опоздать. Все поймут, что мы были заняты делом.

– Как поженились?

– Я укусил тебя за запястье, ты согласилась, жена.

– Вообще-то я была против!

– Так и не скажешь, – улыбается он и сажает меня себе на живот.

– То есть я просто не знала, что это значит.

– Теперь знаешь. И не отвертишься уже.

– Это ещё почему?

– От демониц, бывает, и тройня рождается, как ты одна с таким выводком?

– С каким это выводком? – я начала заикаться.

– Это от человечки у меня ничего б не родилось, а от тебя может и пять зачаться.

– Чего? Пятеро деток? Мне лет, по-твоему, сколько?

– Ты взрослая, это главное. Демоницы ж со временем не меняются. Вырастим, воспитаем детей-то.

– Чьих?

– Наших.

Мои губы накрыл очередной поцелуй. Таких глупостей я с юности не совершала. Удалось же второй раз в жизни так вляпаться! Муж, дети, кошмар!

Глава 41

Эльтем

В мои покои в Бездне мы вошли вместе, я и Альер. Гора встретила меня, как родная, потянулась к струнам души, окутала теплом и надеждой на бескрайнее счастье, на какую-то особенную жизнь. Я почувствовала себя другой, ощутила ребенка под сердцем. Мою крохотную родную девочку, золотистого мотылька. Я не вижу ее, но ощущаю тепло, ее безмерную любовь ко мне, нежность.

Живот накрыли теплые мужские руки. Альер словно пытается взять под защиту нас обеих – меня и крохотную эльтем. Одним этим жестом он обещает так много, что мою душу разрывает на тысячи искр, они опадают слезами на щеки. Я захлёбываюсь в этом плаче, обнимаю своего мужчину, льну к нему всем своим существом. И этого мало. Кажется, что мы были чем-то единым, я и Альер, что нас попросту разорвали надвое по воле богов, по чьей-то злой шутке. И только теперь мы можем сплестись телами в одно целое хоть ненадолго, а душа и так едина, ее богам было не под силу разорвать.

Теплые губы целуют, собирают слезинки с моих щек, ключ держит меня в своих объятиях, он точно так же, как и Бездна, обещает мне счастье. Будто бы я бежала целую жизнь и наконец достигла своей цели, своего логова, обрела то, что должно было быть моим изначально.

И вот я уже реву на плече Альера в голос, как малый ребенок, а не взрослая женщина. Магия моя льется наружу странным потоком, не янтарная, другая, искрящаяся, словно шампанское. И сама Бездна пьет этот хмельной эликсир из чистой силы, из моего счастья. Кажется, оно никогда не закончится.

– Я рядом и всегда буду рядом. Все хорошо. Мы завтра поженимся, ты станешь только моей навсегда. Родная, любимая. Я никогда тебя не брошу.

Гора начала мурлыкать, совсем как громадная кошка, легкая дрожь прошла по стенам, по нашим ногам. И мне нисколько не страшно. Я понимаю, что Бездна носит меня в себе точно так, как я ношу свою дочь. Любит, бережёт, заботится на свой лад, нянчит. Альер упал на колени, положил ладони на мои бедра, приник к животу губами. Он говорит с нашей крохой, она его совершенно не понимает, но будто бы тянется на этот голос. Альер подскочил на ноги.

– Нет, покорность судьбе – удел слабых. Мы выживем, я тебе обещаю. Нужно идти в гарем, там окно. Слышишь? Нет, я открою портал. Ты должна уходить.

– Зачем!?

– Пока не рухнули стены!

Гора вздохнула, стены расширились и встали на место, приятный рокот ненадолго затих. Альер в полном ужасе огляделся, с силой схватил меня за плечи. А я смеюсь и никак не могу остановиться.

– Бездна любит нас, все хорошо. Зачем нам бежать?

– Потолок вот-вот рухнет!

– Гора живая, ты разве не понял? Вот, смотри! – я подошла к стене, впечатала в нее свою руку, во все стороны тут же расползлись золотые ростки, громадные разноцветные бабочки, вспыхнули на потолке звезды.

– Вот сумасшедшая, -Альер потрясенно качает головой, – Я ее понимаю, как такое возможно? Это сделала ты?

– Скорее наше единение здесь.

– Я не верю.

–Пойдем в купальню, я так хочу побыть там с тобой вместе.

– Да, я тоже.

Впервые я сама раздела любимого, пока он рассматривал магические рисунки на стенах. Они меняли форму, перетекали один в другой, сплетались. Мой идеальный мужчина, он как будто и не замечает своей наготы, ничуть меня не стыдится.

Я сбросила с себя платье, обвила руками широкую шею, он мигом меня подхватил. Очень медленно отнес в воду, едва прикоснулся губами к шее, я вспыхнула, оцепенела на миг и с огромным наслаждением принялась ласкать литое тело своего мужа. Кажется, мы истосковалась друг по другу, не виделись долгие годы, может быть, даже целую жизнь. Нежная ласка переросла в кипящую страсть, в безумное неистовое наслаждение. Всюду взрываются искры, громко мурлычет гора. И нет силы, способной нас остановить. Наслаждение раскатывается по нашим телам одновременно, взлетает к самому пику, стихает, чтобы вновь повториться. Я искусала себе все губы, изнемогаю от удовольствия и никак не могу закончить любовную игру.

– Во мне стало слишком много силы, твоей магии, – захлёбывается словами Альер.

Мы смоги остановится только ближе рассвету, я уснула на груди своего жениха, а проснулась от тихого покашливания Верховной.

– Что случилось? – первым делом я спрятала под одеялом Альера.

– Идеальный мужчина, но только для тебя, Диинаэ. Хочешь виноград? Ххм. Там в коридоре остался тем Эстон, он настаивает на том, что у тебя свадьба через час. Так ты встаешь?

– Да, конечно, спасибо!

– И тебе тоже. Знаешь, я люблю виноград. Теперь его здесь так много. Вся долина заросла лозами от края до края. Это там, дальше, за нашей горой. Просто твоя магия в этот раз докатилась даже туда. Главное, сразу спелый и так много! Неясно только, куда его девать.

– Неужели?

– Узнаю, какой гад плевался в долине виноградными косточками, заставлю собирать урожай. Так много лоз, жаль, сорт только один. Но такой вкусный!

Альер внезапно открыл глаза, я тотчас накрыла его с головой одеялом. Совсем ни к чему Верховной видеть, какие у моего ключа зеленущие глаза. Впрочем, Верховная только хихикнула и тут же направилась к выходу.

– Смоковницу, что ли, везде разбросать к следующей ночи? Люблю инжир!

– Может быть, персиков?

– Их косточки уже всюду. Гора скоро обрастет деревьями, как меховой ежик. Альер, я в тебя верю.

– Благодарю вас, Верховная, – донеслось из-под одеяла.

– Не опоздайте на свадьбу, для твоего ключа это почти так же важно, как ловля кефали для моего.

Верховная удалилась, я услышала робкий голос Эстона из-за дверей покоев. Выходит, пора вставать, одеваться, еще бы косметичку найти. Где она может быть? Скорее всего, в квартире осталась.

– Любимая, ты не могла бы чуточку поторопиться?

– Свадьбы не бывает без жениха и невесты.

– Но сегодня еще обручение Дениса. Моему сыну нужна поддержка и опора. Мы должны!

– Хорошо. Только для начала заглянем в квартиру, я хочу причесаться и покраситься.

Альер выбрался из-под одеяла, внимательно посмотрел мне в глаза.

– Так велит обычай твоей страны? Невеста должна быть покрашена, чтобы злые духи ее не унесли?

– Примерно так. Принеси мне халат, пожалуйста.

Через минуту мы сидели на кухне. Фея будто бы и не удивилась моему появлению. Нарядная, яркая, одета в особенное парадное платье, в нем устроен разрез для тонких небесных крыльев. А само платье по форме напоминает скорее облачко, подсвеченное солнцем. Бледно-желтое, с золотинкой по низу юбки.

– Поздравляю, хозяйка. Усаживайтесь, сейчас я приведу в полный порядок вашу чудесную головку. Какого цвета платье вы выбрали? Я не смогла его посмотреть.

– Алое.

– Чудесно, просто прекрасно. Вам оно непременно пойдёт. Не хотите взглянуть на нашего Мишеньку? Он сегодня выступает.

– Война? – обеспокоился Алтер.

– Хуже, большой оркестр. Миша выступает на огромной сцене. Вот, смотрите.

Фея щёлкнула пультом, на экране и вправду показали зал огромного театра. Ой, а вот там, в правом углу и вправду Мишка! Эстон молодец, что все это устроил.

Альер уставился в экран, слушает великолепное выступление. Фея тихонько ласкает мои волосы щёткой. По столу расставлены банки с косметикой – пузатые стеклянные ёмкости. В одной из них кисточка, в другой крохотная щеточка.

– Всё по моим рецептам, все на пыльце. Вы будете изумительной.

– Диинаэ, я против. Это недопустимо. Или ты сейчас же все прекратишь или ... Или я пожалуюсь на тебя нашему сыну. И Денис перестанет тебя уважать!

– Что стряслось?

– Как можно сажать в ящик живых людей? Это не канарейки! Ты обязана всех их оттуда выпустить!

Глава 42

Эстон

Мать долго болтала с моей женой за закрытыми дверями спальни. А я места себе не нахожу в собственном доме. И зачем только я опять пустил эту женщину в свой дом, в свою жизнь? Неужели мне всего моего прошлого в Бездне казалось мало. Я встряхнул рукой волосы. Они хоть и немного, но уже отросли. Благо мать не прошлась своими излюбленными ядовитыми шуточками по моей прическе.

Мне вдруг стало душно и жарко в своём доме, будто бы разом на меня одного навалились все страхи мира, почти задавили, вползли в самую душу. И дышать стало нечем. Я бросился к двери, распахнул ее, вышел на улицу.

День давно закончился, солнце плещет по улице золотом. Лорэль копошится где-то в саду, я вижу и слышу его. Подойти бы, переброситься парой слов. Нет сил, нет времени на пустые беседы, когда моя жизнь вот-вот превратится в труху.

Моя мать способна на многое, сейчас она расскажет жене, как устроены браки в Бездне, а та и поверит, проникнется, станет вести себя как эльтем. И брак наш будет ничем не разрушить. Если только не убить Милли? Но разве поднимется рука на ту, что внезапно стала так дорога? Нет, это абсолютно исключено. Я до конца своих дней буду вынужден жить по законам Бездны.

Я прошел через двор, ухватился за створку ворот, впервые сполна ощутил себя в клетке. Зачем-то начал всматриваться в лица простых горожан. Вот по той стороне улицы идет дама в чрезмерно приталенном платье, очень похожем на те, что носят сейчас на Земле. Ей не видно меня, та улица ярко освещена, последний луч солнца бьет прямо в лицо женщине. В то время как я, напротив, стою в тени и могу наблюдать за ней без зазрения совести. Черные волосы собраны на затылке в прическу, белая кожа выдает потомка аристократов, может, она даже бастард известного рода.

Я всеми силами пытаюсь отвлечься от собственных мыслей, отречься от того, что происходит сейчас у меня за спиной, в моей собственной спальне. Долго же длится разговор мамы с женой. Незнакомка на той стороне улицы повернула голову, будто почувствовала мой взгляд. На миг мне почудилось, что где-то я ее уже видел. Должно быть, соседка. Нет, точно я ее видел и даже запомнил надрывный голос с высокими нотами.

– Дорогой! – раздалось позади, из моего дома. Я шумно вздохнул, повернулся на голос, – Дорогой, мама уехала. Точней, она открыла портал и исчезла. Ты идешь в дом? Нашего эльфа кормить не пора? Я приготовила немного еды. Не знаю, что он любит. Больно уж тощий он у нас.

Лорэль споткнулся в дальнем углу сада, мне послышался его тихий, полный отчаяния голос – "Опять?! За что?".

– Лорэль ест то же, что и все остальные. Кроме того, он неплохо готовит. А мама точно ушла?

– Да, совсем. Портал сразу схлопнулся, – жена хлопнула в ладоши, показала, как именно это произошло.

– Да, я иду, – Я закусил губу, не знал, как лучше спросить, кто теперь распоряжается всем в нашем доме, – Как ты думаешь, где лучше устроить на ночь эльфа?

– Я не знаю. Думаю, тебе точно видней. Они случайно спят не на деревьях? Если скажешь, я могу повесить гамак.

Остренькие ушки зашевелились над клумбой.

– Нет, эльфы предпочитают спать в домах точно так же, как мы.

– Ой! – жена вдруг покраснела, – А не лучше ли тогда услать его к папе? В таверне так много места.

Лорэль шумно вздохнул.

– Нет, не лучше. Эльфу будет непросто в обществе вурдалака, от которого он так долго защищал дом эльтем!

– Да, конечно. Прости, я совсем забыла. Можно просьбу?

– Что ты хочешь, Милли?

– Устрой его, где посчитаешь нужным, но только подальше от нашей спальни. Чтобы мы не мешали друг другу.

– Хорошо, – я посмел улыбнуться. Не приказ, всего-навсего просьба. Так неужели?

– У меня для тебя сюрприз. Мама привезла такие подарки! О существовании всех этих вещей я даже не догадывалась, но наша мама мне все объяснила.

Я вздрогнул. По спине прошел холодок. Представляю, какие сюрпризы могут меня ждать.

– Это все, о чем вы так долго беседовали? – я все еще боюсь переступить через порог. Будто бы дверь может захлопнуться, и меня никто больше никогда и никуда не отпустит.

– Ну да. А еще мама сказала, что ты умеешь печь чудесный рулет Веллингтон и сам его очень любишь.

– В целом это так. Научу! – я взлетел по ступеням крыльца, зарылся лицом в ее волосы. Самая любимая женщина во всех мирах разом! Неужели еще ничего не потеряно?! Я обернулся на сад. Лорэль так и перебирает там какие-то корешки.

– Лорэль, ешь все, что захочешь, моя жена просит тебя потолстеть. Спи там, где захочешь, только подальше от нашей спальни. И не беспокой нас по мелочам. Завтра я тебя освобожу. Мы зайдем в ратушу. И ты станешь жить в своём доме. Я куплю тебе соседний особняк.