Текст книги "Подарок судьбы (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Глава 26

Тревор

Князь Силитуса все еще находится в замке. Стена из огня так и стоит недвижимо на месте. Это сколько же силы должно быть в этом мягком податливом женском теле, чтобы сотворить такое так же легко, как обычные женщины ставят решетку из проволоки на окно от вторжения насекомых. Виктор задумчив, читает какой-то трактат из нашей библиотеки. То вглядывается куда-то вдаль, погруженный в свои сокровенные мысли, которые мне не дано услышать, то вновь начинает шуршать страницами, ища в них ответы на множество так и не заданных нами двуликой вопросов. Я прошелся по этажу и не будучи никем и ничем остановлен, заглянул на этаж местного князя. Тихо кругом. Слуги заняты своими делами, стража дежурит у стен. Кто я теперь, кем я вскорости стану? Неужели смогу навестить родной мне берег? Вот так запросто перейду по каменному мосту, соединяющему два княжества, воюющие столько веков подряд? Чем теперь для меня стал чернокаменный Гордон? Домом? Укрытием, долгом? Скорее, все-таки домом. Местом, где живет моя женщина и мой столь странный друг. Умный, балованный, смелый, гордый. Любопытный и неприспособленный к жизни, словно щенок. А сколько в нем спеси, сколько тщеславия. Но какого-то не злобного, просто исконного, присущего ему одному. Верхом ездить он не умеет, драться на мечах тоже, впрочем, довольно ловко владеет ножом. Странный, но смелый и учится очень охотно.

Вернулся в спальню Милены. Та ворожит что-то неясное. Развесила на стене белую простынь, зажгла магические огни и положила перед всем этим толстенную книгу. Рядом с постелью расставлены блюдечки со всякой соленой снедью, в воздухе тянет крепким вином. Из-за огня над рекой отсюда не видно, сколько времени осталось до наступления времени ее зверя.

– Позови Виктора, он зачитался.

– Сию секунду, Милена.

– Хватит, достаточно изображать из себя пажа. С вами я женщина и ничего больше. Ну, может, еще немного крылатый транспорт для некоторых. Кстати, а ты полетать на драконе не хочешь?

– Даже не знаю. Хочу.

– Хорошо, возьму тебя завтра днем покружить в небе. Зови уже этого строптивца, на мысленный запрос он мне не отвечает.

Заглянул в нашу комнату.

– Виктор, тебя Милена зовет.

– Я читаю, я занят. До заката еще времени полно. Полчаса, точно, есть.

– Она там что-то для нас приготовила. Развесила простынь на стенке.

– Даже так? – он захлопнул книгу и небрежно плюхнул ее на обеденный стол. – Что ж, это может быть интересно.

Вместе мы вошли в спальню двуликой. Милена устроилась под одеялом, ждет нас, но зрачок еще человечий, да и глаза не светятся в полумраке.

– Я так понимаю, не один я соскучился по медийным развлечениям?

– Не могу сказать, что я по ним скучаю, но разнообразить досуг хотелось бы. Залезайте в постель, я сейчас включу.

– Медийные развлечения?

– Больно не будет, – ухмыльнулся Виктор. – Ты устроишься с которого края?

– С левого, там на полу орешки.

– Ну тогда, я по правую руку от нашей госпожи.

Осторожно присел поверх одеяла, сам не зная чего ждать от этого, по сути своей, семейного вечера.

Странная у меня получилась семья. Еще удивительней, если когда-нибудь я буду держать на руках крошечного дракона, веруя в то, что это мой сын. Лучше пока об этом даже не думать, а то точно сойду с ума.

Милена

Уселись каждый со своего края. Спины прямые, как будто в каждого из мужчин вколотили по лому. Виктор бурчит себе что-то под нос. Нет, так приручение пойдет слишком медленно и слишком уж пресно.

– Залезайте под одеяло.

– Ты знаешь, не холодно, – буркнул Виктор.

– У меня штаны пыльные, – замялся блондин.

– Залезайте оба, а то колдовать не буду.

Устроились на пионерском расстоянии от меня. Виктор молча разлил вино по пузатым бокалам. Тревор, похоже, был белкой в прошлой жизни, водрузил поверх одеяла вазочки с орешками.

Щелчок пальцев, и свет в комнате погас, вьется магическая нить от древнего манускрипта к наспех навороженному прожектору. На простыне, словно картина, начинают выступать силуэты воинов прошедших эпох этих двух княжеств. Мягкий голос льется из книги. Образы замерли, дернулись и начали жить своей жизнью. Тревор вздохнул, Виктор протянул нам бокалы, руки троих впервые соприкоснулись в одной постели. Горький напиток разлился терпким медом по небу, ярким огнем спускаясь в живот. Орешки из вазочки тоже понадобились троим сразу. Мужчины несмело подвинулись ближе ко мне с разных сторон. Такие понятные и такие разные, но оба, определённо, мои. Зверь внутри выпускает когти, лениво зевая. Я даю нам привыкнуть друг к дружке троим, укрытым одним одеялом. На экране разгорается битва. Тревор замер, напрягся, смотрит не отрываясь. Виктор хмыкнул и наполнил бокал. Огонь напитка будоражит душу, чуть стирая границы, делая тело и душу мягче.

– За овеянное легендами прошлое, – ухмыляется Виктор.

– За мир, – прямо говорит Тревор.

– За счастье! – мурлычу я в такт притворно спящему зверю.

Виктор заводит руку мне за плечи.

– Так удобней моей ящерице.

– Пожалуй.

Тревор несмело нашёл кончики моих пальцев и начал их гладить, перебирая твердой, но очень чуткой рукой. Запах двоих туманит мой разум, заставляет расслабить поясок у халата. Безликие этого не замечают. На простыне все куда интересней. Осада крепости, битва не то за Гордон, не то за Силитус. Все куда-то бегут и орут будоражащие гордость и честь слова.

Двуликие сплетают мужскую беседу о важности выбора оружия, об осадах. Плавно я утекаю в сон под незамысловатые догмы их возвышенной речи. Чья-то рука осторожно смещается ниже, робко гладит меня по бедру. Кто-то из них, перебирает ласково мои волосы. Должно быть Виктор, Тревор так не умеет. А я чувствую себя любимой кошкой, которую нежат в четыре руки.

Очнулась от того, что кто-то выплел свои пальцы из моей раскрытой руки. А за окном уже вот-вот забрезжит рассвет и стена все так и пылает.

Тихо крадется Тревор в сторону купальни. Но зверь ступает еще осторожней. Замерла, прижавшись спиной к холодным камням стенной кладки. Чуткий слух уловил, что мужчина шагнул под поток теплой воды, вот босая нога шлепнула на пол. Определённо он меня ждет. Халат за ненадобностью упал на пол. Зверь внутри тянет носом и отчаянно лупит хвостом. Запах близкого упоения невероятно сладок.

– Милена? Я боялся вас разбудить, поэтому позволил себе воспользоваться этой купальней. Дверь на нашу половину немного скрипит.

Капли воды замерли на торсе цвета белого шоколада, белые кудри красиво улеглись по плечам. Щёки розовеют, а сам он готов подарить наслаждение мне и утолить жажду очнувшегося дракона. Так почему же он медлит? Подошла к широкому каменному столу для натирания маслами моего тела, улеглась на него животом, выгнув спину. Слышу частое дыхание, чую смесь стеснения и восторга. Подошел сзади, провел рукой по спине, накрыл руками бедра. Качнулось в лампе желтое пламя.

– А если Виктор проснется?

– Поздно об этом думать. Разбудил зверя, дай ему утолить жажду. И мне насладится.

Жаркие касания, невесомые поцелуи, стоны, затихающие у меня в волосах. Тело трепещет при каждом движении, наполняющем суть дополна. Страсть с тонкой нотой страха разоблачения. Будто бы эти мужчины не равны передо мной в своем праве. Крик вожделения потнул в его мягкой руке.

– Тише, тише, – шепчет он мне куда-то в шею. Баюкает на волнах бескрайнего удовольствия постепенно увеличивая и без того резкий темп. Руки блуждают по золотой коже, словно ищут драгоценную чешую, а находят что-то иное. Отдающее сладкой истомой, дополняя остроту чувства глубокого восторга и обрушившегося на меня насыщения удовольствием. Дракон рокочет, почти неслышно растаяв от обрушившийся на него нежности. Любимец уткнулся лицом мне в затылок и сладостно выдохнул сквозь сжатые губы.

Мягко и нежно меня подхватили и отнесли в теплую негу купальни. Мужские руки стирают следы страсти, словно продолжая недавнее удовольствие, заглядывая в самые чувствительные ложбинки.

– Я пойду к себе, досыпать, если ты не будешь против.

– Не буду, – на щеку ложится исполненный смущения поцелуй.

Разбередил ласками купания тело и ушел. Ну и ладно. Виктор сладко сопит посередине кровати. Залезла, прижалась к нему спиной. Против жажды дракона никому из смертных не устоять.

Вздрогнул, приподнялся на простынях, огляделся и обнял. Завозилась немного, будоража его суть мужчины. Рука неверяще скользнула по животу, будто воруя, спустилась немного ниже, вызывая отголоски волны восхищения другим. Щетина кольнула шею. Сплю я, сплю. Делай, что посчитаешь нужным. Только чуть согну колени, точно во сне, чтоб тебе было удобнее красть то, что и так принадлежит по праву. Смелый грабитель моего тела.

Убедился, что мое тело готово парой чутких движений опытного мужчины и ворвался до глубины резким толчком. Погасил вырвавшийся вскрик своею ладонью.

– Только посмей думать о ком-то другом, кроме своих безликих. Будешь наказана, как обычный щенок, зверь крылатый.

Темпы наращивают свою силу, грозясь разорвать от восторга тело. Молча, с толком, со знанием дела, не давая ни вырваться, ни закричать, доводит раз за разом почти что до пика и отступает не давая взлететь. Испытать полноту мощного взрыва моего наслаждения.

– Терпи и мечтай. Наказана.

Палач не знает жалости, водит свою жертву по грани не давая переступить черту. Упивается знанием чувствительных мест. Играет с огнем, с огнедышащим зверем.

– Будешь еще смотреть на других?

Мотаю головой и наконец-то испытываю долгожданную волну, заполняющую все тело, все сознание, топящую жажду зверя в бескрайнем и мощном восторге.

Вкус крови остается на языке.

– Ящерица, ты хоть не ядовитая?

– У-у.

– Ладонь прокусила. Но мне даже понравилось. Иди сюда, надо пойти искупаться.

– У.

– Надо, я тебя отнесу, а потом будем завтракать. Скоро рассвет, а мост все еще полыхает. Тебе надо переговорить с князьями, чтобы дурью не маялись и заключили долгожданный мир. Кстати, спасибо за прожектор. Мне очень понравилось, да и Тревор был потрясен до глубин души.

– Угу.

– Ты говорить разучилась?

Глава 27

Милена

Мужчины сидят за завтраком немного смущенные, словно украли что-то друг у друга. Стараются не поднимать глаза каждый от своей тарелки с яичницей и жареной колбасой. Я же ликую. Двое красавцев, оба вырастили в своих сердцах из хрупкой искры глубокое чувство, оба всецело мои без остатка. Как же томительно сладостно и приятно. Прочь неуместные предрассудки, копошащиеся на грани сознания. В этом мире дракон – это я. И мне такой союз нужен, чтобы не закаменеть душой и сердцем. Да и как женщина я бы не смогла отказаться ни от одного из этих мужчин. Облизнула губу и чуть закусила, взметнула тонкой кистью гриву волос. Тревор не смог сдержать тихого вздоха, Виктор начал усиленно всматриваться в полыхающий мост.

– Мне, наверное, пора. Идемте со мной к князьям.

– Если ты считаешь это необходимым, конечно.

– Я был бы рад составить тебе компанию.

Темные коридоры наполнены взволнованной знатью и стражниками. Завидев меня и следующих неотступно за мной безликих, шарахаются в стороны, будто мыши, застигнутые на кухне. Виктор тихо шипит, проклиная неудобные туфли, Тревор сдержан и напряжен. Анфилада наполненных людьми залов, тихие шепотки по углам, дрожание свечей. Зажгла горящие синим огнем глаза, покрыла кожу тонкой неощутимой золотой чешуей. Испуганно дернулись слуги, раскрывая нам троим тяжелые парные двери в княжеский кабинет. Двое сидят за столом, буравя друг друга стальными взглядами. Дети спят на скамьях под окном, сладко сопя.

– Войны в моем мире не будет. Соглашение заключим на условиях, равных для обоих княжеств. За соблюдением этих условий будут следить двуликие. Гордон будет контролировать Виктор, Силитус встанет под контроль Тревора. Окропите договор кровью и огласите эти условия для жителей княжеств.

– Как прикажет двуликая, так и будет.

– Я согласен. Но что делать с вашими комнатами в моем замке? Этого никто не поймет.

– Сделайте так, чтобы поняли. Гореть может не только вода. Крепостная стена тоже может быть объята магическим пламенем, если кто-нибудь соберется нарушить покой мой или моих любимцев.

– Хорошо, я постараюсь донести до всех возникшую необходимость.

– И не забудьте про полеты, небо для меня должно быть единым. Силитус я не собираюсь облетать по дуге, это смешно.

– Добро. Но и вы не должны похищать наших детей. Можете брать мужчин, не чаще одного в год. Начать можете хоть завтра прямо с меня.

За спиной безликие ощутимо напряглись.

– Я не буду никого похищать. Те двое, которыми я обладаю, продержатся рядом со мной половину тысячелетия. Магия драконьего сердца может питать их и дольше, если они сами того захотят. Ваши жертвы излишни.

– Это радует. Остальные условия мы обеспечим охотно.

– Меня, признаться, тоже. Расходы по питанию делим пополам. Одежда за ваш счет. В Силитусе производят великолепные хлопки, я наслышан. Не чета нашим.

– Боюсь, портные потребуют мерок. Дракона у нас еще никто не снабжал платьем. Чехлы на крылья должны, я полагаю, иметь прорези для шипов?

– Начнем с обуви для безликих. Дракон предпочитает оставаться нашим и демонстрировать миру золото чешуи.

Ставьте подписи и будите детей. Вечером я хочу любоваться толпами из обоих княжеств, празднующих провозглашение мира.

– Будет исполнено, двуликая.

Стена огня опала, стоило только последней подписи опуститься на желтоватый пергамент бумаги, овеществляющей собой долгожданный мир.

Князь Гордона выполз провожать своего соседа в змеином обличье. Смелые дети не преминули умыкнуть по чешуйке на память, притворно ласково проведя по сверкающим кольцам ладошками на прощанье.

Изможденное войско Силитуса так и не осмелилось перейти мост. И радостно взвыло грубыми мужскими басами, стоило только показаться князю и детям:

"Дракон повержен!", " Слава!", "Гордон пал!"

Властно поднятая рука вынудила войско молчать. Неслышимым стало даже бряцанье пряжек и перезвон кольчуг.

– Заключен равноправный мир! Дракон более никогда не нападет на наши земли первым, но будет прилетать в Силитус.

Да я и раньше не нападала и мои предшественницы тоже. Любоваться надо драконом, а не бросать всякую гадость. Пройдет время, эти тоже привыкнут. Сменится поколение, и из детей вырастут разумные взрослые, которые не омрачат свою честь нападением на тетю, напоившую их компотом из сладких плодов.

– Полетели? Я обернусь за тем кустом. Тревор! Ты же хотел?

– Да, конечно. А Виктор? Ты не хочешь?

– Благодарю покорно. Мне хватило прошлого раза, радует только то, что я кроме брусчатки ничего и не помню толком. Милена, а что ты там сказала про полтысячи лет? Это правда?

– Да. Разве ты думал, что зверь выпустит добровольно свою добычу? Ну уж нет. Попался, значит, попался, пока ты сам этим доволен.

– Я-то доволен. Просто пытаюсь примерить на себя роль волхва. А внешне? Я изменюсь?

– Никогда. Хвори, беды, несчастья будут искать дорогу, минуя тебя. Ты переполнен счастьем дракона.

– А дети? – вскинул голову Тревор, – они у нас будут? И у которого из двоих?

– Будут, у обоих. Когда-нибудь позже. Лет через сто. Я хочу еще погулять. Да и потом, с детьми тут может стать тесно. А половина этого мира еще не заселена. Там будет слишком скучно нашим деткам. Подождем, пока не начнется век мореплавания.

– Чудесно, просто чудесно. Вы полетайте, а я немного пройдусь. Хочу уложить в голове эту мысль. Еще есть какая-то важная информация?

– Щелкнешь пальцами – добудешь огонь. Магия тоже постепенно наполнит ваши тела.

– Я ушел тренироваться. Переизбыток «сбывшихся мечт» вызывает несварение мыслей.

Тревор

Осторожно влез на чешуйчатое золотое тело моей драгоценной драконихи. Не смею слишком сильно объять ее своими ногами, грубо ухватиться за костяной шип. Милена взмыла вертикально в призрачно голубое небо, слезы градом сыплются, вышибаемые ветром из моих глаз. Все выше и выше, мы пролетаем сквозь белесое облако, будто сквозь плотный туман. Солнце тут светит ярче, а мир внизу видится безграничным. Крошечным пятном белеет родной мне Силитус, чернеет внизу ставший родным мне теперь Гордон. Дракон кружит по небу, то камнем падая вниз, то закладывая резкие виражи под сияющими облаками. Моя любимая женщина, мой золотой дракон вырывает крики восторга, идущие от самого сердца. Кружит меня, ласкает туманами и ветрами, дает свободу, дает ощутить раскрытое небо. Все острее чувствуется наша связь, хочется дать волю своим безграничным чувствам. Больше нет в этом мире преград ни для меня, ни для дракона. Солнце сияет для всех поровну, только некоторые становятся к нему ближе. Так и люди внизу, эльфы, гномы, дриады могут насладиться золотым блеском, мощью дракона издалека. И только мне и второму безликому дозволено касаться ее, не испытывая ни страха, ни смущения, пить с ней одно на двоих наслаждение. Любить ее и наслаждаться близостью, что на земле, что тут в небе. Кого из нас призовет она этой ночью? Кого закружит в своем золотом вихре неги и страсти? Так или иначе, но скоро мы снова будем едины душой и телом.

Глава 28

Виктор

Пятьсот лет, половина тысячелетия, в компании с усмиряемым мною драконом, если не больше. Приключения, власть, магия, страсть, кипящая во всем теле. Что еще пожелать? А с другой стороны, мало ли сбудется? Нет, пока что с избытком хватает того, чем обладаю. А потом эта любимая рыжая ящерица принесет нам с Тревором по маленькому дракону. И усвистает, готов спорить, куда-нибудь в вышину облаков. Впрочем, сто лет у меня еще есть, чтобы ее приручить, покорить и вразумить. Щелкнул пальцами и обнаружил на руке всполох синего пламени, с перепугу стряхнул в кустик сухой травы на обочине. Тот ожидаемо вспыхнул, еле успел затоптать. Теперь еще и пальцами надо щёлкать с умом. Интересно, а что вообще я сейчас умею и буду уметь? Магия, невероятная сила стихии, которую я способен держать на самых кончиках собственных пальцев. Щелкнул еще раз и выбил сноп сияющих алым искр, красиво вылетевших вверх и осыпавшихся небольшим фейерверком. Мантию я прожег, ну и черт с ней. На третьей попытке из пальцев вырвался на свободу тоненький столбик огня, завитого спиралью. Красиво и одновременно страшно смотреть на стихию, подвластную моей руке, как, пока не совсем понятно, но все же. Маг Виктор, специализируюсь на поджигании собственных пальцев и одежды.

Собственно за изучением магических возможностей меня и нашел князь Гордона.

– Безликий обрел магию? Это похвально. Вы желаете, чтобы я пригласил к вам учителя?

– В прошлый раз вы общались со мной иначе, в каком-то совершенно другом тоне.

– В первую нашу встречу и вы были всего-навсего иноземцем. Перепуганным человеком, подозревающим самого же себя в отсутствии разума.

– А теперь?

– А теперь вы – тот, кто стоит между всем миром и золотым драконом, над которым смогли одержать верх.

Я хмыкнул. Знал бы он, какой верх я одержал над Миленой.

– Вам известно, что берет от нас с Тревором ее зверь?

– Нет, мужчины драконы питаются иначе. Наша магия слаба, крыльев нет, только оборот. Внутренний зверь очень слабый сравнительно со зверем женщин-драконов. Но, полагаю, что зверь поглощает что-то очень значительное. Безликие всегда приносят зверю своей госпожи обет безбрачия, добровольно. Безликими всегда становятся молодые мужчины в расцвете лет, и никто из них более не желает женской ласки. Должно быть, дракон лишает их этой силы. Мне жаль.

– А мне как-то не очень.

– Я рад, что вы нашли в себе силы смириться. И все же, что она отбирает у вас ночью?

– Сердце, душу, собственную волю, страсть – все самое сокровенное. И не отбирает. Мы оба с радостью делимся с ней, – немного слукавил я, а то количество желающих занять мое место изрядно увеличится.

– Во славу Гордона! А теперь ещё и во славу Силитуса! Вы очень чистый сердцем, если так легко отдали все во имя других.

– Быть может! – спасибо тому, кто наделил эту хламиду капюшоном. Князь не может увидеть смех в моих глазах. И прикушенный язык, чтобы не расхохотаться громко – тоже.

– Всего ли вам хватает? Могу ли я хоть чем-то облегчить вашу тяжелую долю?

– Я мечтаю о новых удобных ботинках. Еще чуть-чуть и эти туфли я скормлю Дангешу! Он когда еще обещал мне обувщика?

– Завтра я пришлю вам лучшего мастера. Прощайте и берегите себя. А я пополз на тот берег, давно было любопытно к ним заглянуть. Вот только обернусь, в чешуе как-то надежнее.

Тревор с Миленой приземлились на наш балкон практически перед ужином. Оба довольные. Тревор предсказуемо стер ноги, пришлось поделиться мазью, которую мне дал лекарь.

– Как ты думаешь, наша дракониха сильно обидится, если я предложу ее поседлать?

– Думаю, нет. А тебе так понравилось?

– Очень. Советую побороть страх высоты.

– У меня на это запланированы ближайшие сто лет. Слушай, князь спрашивал, что забирает от нас дракон.

– И что ты сказал? – напрягся блондин.

– Волю, сердце, душу. Мы скорбели вдвоем над тяжёлой долей безликих и нашей с тобой, кхм. В общем, над тем, что дамы нам теперь больше не по зубам.

– Молодец, правильно сделал. Пусть все думают, что нас тут разбирают каждую ночь на запчасти и собирают обратно к утру. Я не готов ни с кем больше делить нашу золотую ящерку. Кроме тебя, вельможа.

– Вот и я думаю точно так же. Как думаешь, кого из нас она сегодня позовет к себе? Или это мы должны выбирать?

– Я должен сознаться. Сегодня утром. В купальне, пока ты спал, я уже был с ней.

– Тогда и я, пожалуй, сознаюсь. Когда ты вышел из спальни, я тоже успел одержать победу над нашей госпожой.

Милена

Мужчины, похоже, сговорились о чем-то, плетут свои мелкие, простые как паутина интриги и такие же невесомые. Подует легкий ветерок, и от них не останется ни следа, ни марающей дальнейшую жизнь тени. Пусть играют и наслаждаются этой игрой.

Ужин идет в какой-то на редкость приятной, лишенной всяческих тяжких дум атмосфере. Виктор рассказывает славные байки, ухмыляется незатейливым, но таким милым шуткам Тревора. Меня кормят разве что не из руки, стараясь предугадать малейшую мою прихоть, даже невыраженное желание. Зверь в груди млеет, свернувшись тугим кольцом, мурлычет и тоже что-то задумал. До заката далеко, я могу еще побыть немножко самой собой, имеющей простые, но ясные чувства, незамутненные жаждой дракона. Виктор плавно перевел беседу в понятное обоим мужчинам русло, о необходимости тренировок. Ему вторит Тревор, а я молча наслаждаюсь мягкими голосами за нашим столом в золотых лучах утекающего за горизонт солнца.

– Массаж творит чудеса, тело становится куда более гибким, выносливым. Хочешь, я тебе докажу.

– В Силитусе делали упор на теплый пар бани. Массаж был скорее лечебной процедурой, да и то не всегда.

– Милена, а ты как считаешь?

– Не знаю. В опытных руках все приятно.

Теплая и чуть жесткая рука Виктора ложится мне на колено, массируя, пробирается выше, сминая подол тонкого платья. Тревор, улыбаясь, целует пальцы руки.

– Идем в купальню, я сделаю легкий пар и разотру усталую кожу пучком мягчайших луговых трав. Он так сладко пахнет.

– А я разомну тебе мышцы, ты, должно быть, устала. Столько физических упражнений для такого нежного тела, – ладонь поднялась до самой границы чувствительных мест и приглашающе замерла, я чуть подалась ей на встречу.

– Я предлагаю больше не тревожить Милену вопросами. Придержи двери, а я ее отнесу.

– Разумеется, мне не сложно.

Разум проваливается в мягкую пену, в настоящую негу. Пусть поступают, как хотят, мне нечего им возразить.

Нежно меня поднимает Тревор и несет, куда сам решил. В купальне Виктор помогает стянуть с меня лишнее теперь платье. Ловко меня уложили спиной на стол для втирания масел в мою золотистую кожу.

Жесткие сильные ладони находят самые чуткие уголки моего тела. Мягкие нежные ладони протирают кожу чем-то почти невесомым, но таким ароматным. Зверь сладко дремлет, я тоже закрыла глаза, чтобы не начать невольно смущаться. Только наслаждение, только спокойствие, пусть делают, что пожелают, сейчас решаю не я. С трудом различаю, где находятся руки каждого из ласкающих мое тело мужчин. Желание разливается невыносимо. Приглашающе чуть согнула колено, жест правильно понят. Солнце уже почти закатилось. Сегодня зверь насладится переплетением чувств, желаний и судеб.

Хриплое дыхание, легкие рыки, нежная ласка, мягкие полустоны. Безликие упиваются данной им властью. Переворачивают, укладывают, шепчут что-то невероятное, прекрасное. Зверь просыпается все настойчивей, захватывает все больше власти, вступает в игру, лишает ее границ. Кто-то уносит меня в кровать. Там игра продолжается, мое тело отдает ласку сполна, осыпается яркими искрами, награждает обоих мужчин невероятным блаженством. Никогда не смогу я решить, какой из них лучше, искуснее в ласке. Опытный Виктор, или же Тревор, действующий по наитию и смущающийся при переходе за грань установленных природой границ. Не лопнул бы зверь от обжорства, не сойти бы и мне самой с ума от бесконечного и настолько полного наслаждения.

Проснулась между двоих любимцев, усталая, счастливая, перешагнувшая грани морали. Я дракон – мне все можно. И нужно. И совесть моя чиста, потому что ее просто нету. А если нет, то и пачкать особо нечего.

Безликие просыпаются, ласкают меня словно игрушку и, будто бы не было перерыва, вновь начинают игру.

А сколько еще нам предстоит испытать и попробовать за первые парочку сотен лет? Невероятно много. Пора заказать качели на берегу какой-нибудь бухты. Будем качаться втроем на волнах острейшей как пика страсти, что пронзила наши сердца вместе с любовью.

Стоны рвутся наружу, сбилось дыхание. Игра началась. Выиграет ее тот, кто сможет в этот час изласкать меня до сильнейшего взрыва всех чувств.

Этот мир создан только для счастья.