Текст книги "Подарок судьбы (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 23

Виктор

– Доброе утро.

Милена полулежит в кровати, в кои-то веки накинув халат. Да и выражение глаз более женское, что ли? Мелькает хитринка, доля лукавства, кокетства, а, главное, нет того вертикального зрачка, который я помню из прошедшей ночи.

– Доброе утро. Как спалось?

– Доброе утро, Милена. Достаточно хорошо.

– Мы тебе не мешали?

– Незначительно.

– Хорошо. Мой зверь, наконец-то, доволен и почти сыт.

– Я рад, что смог этому помочь. А мои воспоминания, они правдивы?

– Конечно.

– Милена, я могу узнать, а мы с вами…

– С тобой. Да. Тащите завтрак и устраивайтесь рядом, места всем хватит.

– А этой ночью вы возьмете к себе меня?

– Этой ночью мы втроем, – Тревор закашлялся, – будем просто болтать, может, пройдемся куда-то. Дракон сыт.

– Ты изменилась, Милена. Стала больше похожа на себя прежнюю.

– Благодаря тебе, мне хватило ваших чувств. Мне и дракону, нам обоим.

– То есть я был прав, когда считал, что женщины действуют, повинуясь исключительно чувствам, а не голосу разума?

– Как и вы, мужчины. Разве нет?

– Нет, конечно.

– Хочешь, я тебе докажу?

– Попробуй.

– Если ты увидишь, допустим, старичка, который рассыпал монеты, ты ему поможешь?

– Да.

– Почему?

– Из чувства жалости, как минимум.

– То есть тобой будет руководить чувство, а не расчет?

– Ты меня поймала, допустим, так.

– Ты выбрал профессию только ради выгоды?

– Не только, еще мне хотелось приключений, адреналина.

– Опять чувства?

– Допустим.

– А теперь представь себе дракона, который этих чувств лишен. Жить ему будет, конечно, проще. Но дело вот в чем. Оставит он в этом мире лишних для него людей? Одна-две деревни вполне обеспечат его едой, хотя, и их можно не оставлять, вполне хватит охоты. Лишние, ненужные дракону люди будут только мешать. Суета, беготня, да мало ли что. Как думаешь, что мне стоит во второй своей ипостаси уничтожить здесь всех? Ничего, просто выдохнуть посильнее в сторону замка и города несколько раз. И никто не сможет дракона остановить. Что не дает мне этого сделать? Чувства. Жалость, милосердие, любовь, страх за других, стыд за свои поступки.

– Любопытно. То есть твой зверь способен напитаться нашими с Тревором чувствами и ощущать их как свои?

– Он эмпат.

– Объясни.

– Эмпатия – то, что присуще любому нормальному человеку. Если ребенок потеряет мать, тебе будет за него больно? Ты испытаешь схожие чувства, что и он, плюс добавишь своих. Так и мой зверь. Сам он не способен ничего испытать, но может впитать ваши эмоции, перемешать их в себе и словно испытывать.

– То есть, мы двое – все, что отделяет дракона от превращения в разумного, безгранично властного, сильного чудища, лишенного жалости, страха, милосердия.

– Именно так. Просто зверь лишен эмоций и человеческого облика. Берет, что ему нужно, уничтожает все, что ему мешает. Торжество разума, изящества, красоты, силы и все.

– Жутко. Действительно жутко, ощущаю себя дрессировщиком.

– Скорее, любимцем. Любовь дает больше власти. Из страха наказания никто не сделает больше, чем из страха потерять любовь. Ради любви даже дракон способен на многое.

– Быть может. А почему нас должно быть именно двое?

– Баланс. Весь мир держится на балансе. Вы уравновешиваете друг друга и меня заодно. Да и в одиночку было бы сложно, наверное, жить каждому из вас. Разве нет? От вас же тут все шарахаются, как от чумных. Слишком много власти теперь в ваших руках.

– Пока не заметил.

– Я тоже.

– А вы попробуйте дать какое-нибудь распоряжение тому же Дангешу. Или пожаловаться на что-то, скажем, на цвет стен в библиотеке.

– А ограничения? Мы даже выйти свободно никуда не можем.

– Вы безликие. Ваши лица скоро забудут все, кто имел с вами дело, это большая удача. Сможете ходить, где вздумается как простые люди, я против не буду.

– И в свое родное княжество я смогу заглянуть?

– И в него тоже. Еще немного времени, дракон привыкнет быть сытым и спокойнее отнесется к вашим долгим отлучкам.

Тут я заметил смятую банку колы рядом с кроватью. Откуда? И почему-то, когда я смотрю на эту банку, в груди зарождается чувство, схожее с тем, какое бывало при посещении аттракционов.

– Милена, а кола, она откуда?

– Ты ее вчера попросил, когда мы гуляли. Не помнишь? А жаль.

– Гуляли?

– В Питере, нам было очень весело. Открой, пожалуйста, дверь, там Дангеш пришел и переживает о ком-то. Тревор, тебе не холодно? Накинь на себя покрывало, если хочешь.

– Спасибо, мне даже немного жарко. Просто задумался.

Тревор

Безликие – так вот какова наша роль. Удержать этот хрупкий мир от падения в бездну, быть теми, кто не даст очерстветь огромному сердцу неуязвимого змея. Не жертва, отдающая жизнь или кровь. А любимец, держащий в покое ящерову душу. Только от нас двоих зависят жизни всех нелюдей и людей в этих землях. И, если мы ошибемся, если исчезнем, никто не сможет сдержать этого лютого неуязвимого зверя. Тело пробрала дрожь. Не от страха за себя, а от страха осознания того, какая высокая роль оказалась подарена мне судьбой. Теперь я не имею права на ошибку.

Засмотрелся на сидящую так близко ко мне двуликую. Водопад золотых волос, изящное тело, белая кожа, приятные глазу изгибы женского тела. В такую можно влюбиться без памяти. Неужели я теперь связан с нею судьбой, навечно связан? И смогу делить это роскошное ложе, болтать, делить трапезы, просто быть рядом. Держать в своих руках власть, быть почти наравне с князем, если даже не выше его и при этом посещать родной Силитус? Высокая должность, почет, уважение, красивая женщина рядом. Возможности обладать такой девой могут завидовать короли, нет в ней изъяна, кроме того, что она двулика.

Виктор. Он теперь неразрывная часть моей и ее судьбы. Готов ли я примириться и с этим? Ревности нет, как ни странно. Злобы, зависти тоже. Все же двуликая к нему расположена больше, да и он с ней проще общается, не боится навлечь на себя ее гнев. Пожалуй, я спокойно к нему отношусь, быть может, даже как к другу. Ну не как к врагу, это точно. Ночью, когда зверь ревел, и по замку шла дрожь от этого рыка, я думал, что до утра Виктор не доживет. И на душе от этого было горько. Значит все же он друг, тот, за кого я буду переживать.

Дангеш вошел напряженный, посеревший лицом. Ощутимо обрадовался, завидев Виктора целым и невредимым. Удивленно посмотрел на Милену, сидящую на кровати с поджатыми под себя ногами.

– Добрый день, Дангеш. Как видите, все живы-здоровы. Только было бы неплохо выдать Виктору мазь, он натер себе ноги о мою чешую.

– Разумеется. Лекарь уже ждет его в зимнем саду, у нее есть все необходимое.

– Я ревнива, постарайтесь, чтобы в следующий раз к моим любимцам приходил мужчина, – в глазах двуликой на секунду зажегся вертикальный зрачок и тут же погас.

– Конечно. Мы изыщем, просто в Гордоне все лучшие лекари – только женщины. Но мы найдем не хуже, обещаю.

– Отлично. Так что там с переправой? Кто-то на нее уже вышел, но не князь Силитуса. Хотя, кровь вроде его, разбавлена только очень уж сильно. Родня? Племянники? Кто-то очень юный.

– Дети.

– Дети? Или это юноши из моего отряда? – не смог я сдержать язык за зубами. Милена тут же накрыла мою руку своей, не то обрывая, не то, наоборот, поощряя.

– Трое подростков лет около десяти – двенадцати на вид. Одеты дорого, оружие, должно быть, снято с кого-то из старших. Мечи волочатся по земле. Орут, чтобы им дали на растерзание чудовищного дракона. Простите.

– Очередное преломление старой легенды. Смешные. Каждый читает на свой лад и выбирает то, во что ему хочется верить. " Чистое, храброе сердце способно одержать верх над торжеством разума зверя". Передайте им, что дракон сейчас занят, но обязательно их навестит. Проводите в библиотеку нашего этажа, накормите сладостями, напоите компотом.

– А мечи? Оружие? Отобрать?

– Пусть будет при них. Только проследите, чтоб не испортили ненароком книги. Я потом их сама навещу. Бойцы с драконом! Поваляться не дадут по-человечески. Будете чай, Дангеш?

– Благодарю, но нет, если это вас не обидит.

– Не обидит. До визита князя Силитуса еще час. Уберите всех своих людей с переправы, оставьте только троих ближе к замку за каким-нибудь камнем, чтобы их не зацепило стрелой. И пригласите сюда слуг на уборку, пока меня нет. Безликие устали, впереди трудный день. Передайте нашему князю, чтобы был готов устроить сегодня званый ужин.

Глава 24

Милена

Дангеш ушел, и я, наконец-то, смогла неторопливо потянуться, отодвинула от себя поднос со сладостями. Пора бы приручить к себе Тревора, уж слишком он напрягается от малейшего моего взгляда в его сторону. С Виктором куда проще, он и знает меня дольше, и помнит обычной, лишенной второго лика. Ужас какой, как вспомню, так становится дурно. Все равно, что жить, обладая только половиной себя.

– Тревор, разбери мне, пожалуйста, волосы, щетка в ящике тумбочки. Тебе не сложно?

– Нет, конечно.

Устроился на расстоянии от меня, думает о чем-то своем. Не хочу лезть в его мысли, не сейчас. Чуть передвинулась, устроилась удобнее, ближе к его напряженному телу. Глупый, помнил бы ты, чем мы тут с тобой занимались и как сладостно ты кричал. Ещё вспомнишь, придет время. Мужские пальцы непривычны к такой работе, то и дело дергают за прядки волос, я терплю. Виктор собрал посуду, отнес ее в коридор. Думает о чем-то, смотрит на свою женщину в руках другого мужчины, но не ревнует. По крайней мере, пока.

– Ты ей так все волосы выдерешь, дай я покажу, – мое мнение никого не волнует, уже хорошо. Виктор подошел сбоку, показывает, как раскрутить локон, запускает пальцы, поглаживает. Хорошо-то как и даже почти не стыдно.

– Садись рядом, времени мало, – немного лукавлю я. – Мне совсем скоро надо лететь к переправе.

– Как ты умудрилась так запутать волосы?

– Это ты их запутал. Помнишь? Сам же накручивал на пальцы.

Смутился, сел с другого бока. Или они все выдергают, или научаться разбирать, работать вместе.

Стараются, распутывают, пора бы поторопиться уже. Виктор легонько провел пальцем по позвоночнику, словно обозначая что-то важное для себя. Тревор легонько коснулся плеча, будто удостоверяясь, что ему это тоже позволено. Развернулась, нежно провела раскрытой ладонью по груди каждого из своих любимцев. Кто бы мне сказал неделю назад, что у меня будет двое любимых мужчин. Дракон внутри чуть завозился во сне, ободряюще мурлыкнул. Так и надо, только так для тебя и правильно, ты же не хочешь оставить свою вторую сущность полуголодной?

Разные эти двое безликих. Тревор принимает ласку смущенно, будто бы она для него излишняя роскошь. Виктор, напротив, подается навстречу руке, намереваясь показать, что только он один ее и достоин. Хоть бы он принял тот факт, что ревности между ними места нет и быть не может. В моих комнатах должен царить покой. Боюсь потянуться за поцелуем, а так хочется и к одному, и ко второму, стыд опять куда-то пропал. Эх, если б не князь этого Силитуса, если б не чужие смелые дети на моем этаже. Впрочем, приучать к ласке мужчин нужно постепенно, чтобы не было недомолвок, раздоров. Люблю-то я их совершенно по-разному, но одинаково сильно, так странно. И они об этом не знают, не понимают толком даже своих чувств ко мне и дракону. Забавно, они все еще пытаются следовать лишь голосу разума, там, где руководить должно только человеческое сердце, ну и жадность дракона чуть-чуть.

– Мне пора.

– Будь осторожна, – напрягся Виктор.

– Береги себя, – всматривается в меня Тревор.

– Повесьте какое-нибудь платье на перила балкона. То, которое вам обоим нравится и которое легко надевать.

При этих словах я избавилась от халата, чёртово смущение, ну его. И обратилась в крылатого гибкого ящера. Надеюсь, освоившись с волосами, они не выдерут мне всю чешую, когда я зимой буду менять свою шкуру.

– Я все слышу, – шепнул в подсознании Виктор. Научился, смышлёный.

Воздух принял меня как родную, магия крепко держит тяжелое тело в воздушном потоке. Круг над замком и к переправе, а там меня уже ждут. Целый отряд, почти небольшое войско. Вперед выехал князь на крупном сером коне, грозит поднятым кверху копьем, силясь достучаться до самого синего неба. Остальные укрыты от нашего берега его крепкой широкой спиной, гремят гардами мечей о щиты, звенят кольчугами, призывают дракона на бой. Идиоты! А мне оно надо? Такую сильную злобу порождает только глубинный страх или жажда расправы, жажда мести. Стало быть, дети удрали сражаться с чудищем без их ведома. Трое отцов стоят следующим рядом за князем, это их дети прошлой ночью улизнули на славную битву. Сражаются в библиотеке с компотом, кто победит, даже не знаю. Впрочем, сейчас мне надо думать о том, как сохранить мир, а, точнее, восстановить его. Осторожно, крупица за крупицей, создаю из плотного воздуха двойную стену сразу же за спиной князя и на всем протяжении реки. Создаю невидимое глазу тонкое донышко. Теперь можно и показаться этим воинам. Вылетела почти перед ними, в меня полетела черная туча стрел. Мигом заполнила огнем стену, стрелы воткнулись прямо в нее. Князь остался один. Замер, прицелился, бросил копье. Приняла его грудью, хороший удар, меня чуть качнуло в воздухе, древко разлетелось на две длинные щепки, острие со звоном упало на камни моста. Что теперь? Меч достается из ножен, всадник летит на меня. Конь раздувает розоватые ноздри, покрываются пеной бока. Хоть кто-то тут умный, хоть кто-то боится живого дракона.

Лезвие меча опало черным пеплом, в руках князя осталась только обугленная рукоять. Конь вязнет копытами в сгущающемся воздухе, ползущем ему навстречу подобно туману. Нет искры страха в синих глазах белокурого князя, брошен повод, ноги увязли в тумане. Острый, заговоренный клинок навечно распрощался со старинными ножнами. Громкий крик, должно быть, знаменует начало смертельной битвы с драконом. Жаль, что дракон – это я, было бы любопытно посмотреть со стороны, как он будет пытаться пробить чешую этой железкой. Хвост ему подставить, что ли? Там как раз что-то застряло под одной из чешуек. Подозреваю, что ветка, надеюсь, не какая-нибудь дохлая птица, сбитая мной во время полета. Какой он неловкий. Подставила же кончик хвоста, нет бы, туда ударить. Споткнулся, упал, клинок вправо, щит влево. Лежит, готовится стать закуской.

– Дангеш! Я знаю, ты меня слышишь и видишь, – влилась я в мысли воина.

– Да, двуликая.

– Проводите князя в мои комнаты, я его там навещу. Только обыщите, как следует. У него есть сюрпризы под кольчугой. Ножи, игла, шить он, что ли, собрался? Еще и порошок.

– Повинуюсь.

Воины нашего берега помогают князю подняться, снимают доспех и кольчугу, вытаскивают оружие из тайных карманов. Тот стоит смело, бросает на меня яростные взгляды, готовится умереть, как подобает воину. Думает, что я не люблю ощущение и прочность железа, только поэтому его и раздели, чтоб мне было вкуснее. Вот дурак.

Взлетела в синее небо, оставив мужчин на мосту. Войско князя разбрелось, ищет способ пробраться на берег славного Гордона. Надеюсь, не догадаются поднырнуть под стену огня, с этих станется.

Сдернула с перил тонкое синее платье, спустилась на один из балконов замка. Обернулась в человека, жаль, забыла про туфли, но что уж теперь, пойду босиком, будем надеяться, что не заметят.

Глава 25

Милена

Вот уже наш этаж. Слуги шарахаются при виде рыжеволосой красотки в синем платье до пола. Тороплюсь, все бы успеть сегодня уладить. Дверь библиотеки распахнулась почти без скрипа, дети таскают с тарелки сладкую сдобу. Пятеро пацанов и девчонка. Сокровище Силитуса – потомки знатнейших родов. Старшие, те, кто унаследует власть за своими отцами. Даже девочке, и той, уготована судьба великой княжны.

– Добрый день, дети.

– Здравствуйте, – ответили хором и встали, побросав из рук пирожки обратно на блюдо.

– А дракон скоро освободится? – насупился какой-то малыш.

– Вам понравилось у меня в гостях?

– Мы пришли не за сладостями! Только чистые сердца способны одержать победу над воплощением зла в золотой чешуе!

– Вы пришли за славой или за подвигом?

– И за тем и за другим, – вскинула белокурую голову девочка.

– В таком случае есть одна большая проблема. Вы попали в гости, вас накормили, напоили, дали восстановить силы после тяжелого перехода, верно?

– Да.

– Вас никто не обидел, так?

– Так.

– А почему тогда вы решили, что дракон – чудовище? Ведь по моему приказу о вас позаботились? Разве можно сыскать славу, напав на хозяина гостеприимного дома? Что плохого сделал дракон, почему вы считаете его порождением зла, которое нужно изничтожить? Зверь редкий, красивый, никому ничего плохого не сделал.

– Потом может быть поздно.

– Дракона уже усмирили без вашего участия, но подвиг можно засчитать. Явится сражаться с драконом – храбрый поступок. А вот верить слухам и брать оружие, которое вам по праву еще не принадлежит, да и удирать из дома без спроса… Как-то это не делает вам почета.

– Откуда вы знаете, что дракон уже усмирен?

– Я похожа на чудовищного зверя?

– Нет.

– А так? – я зажгла драконьи зрачки.

– Это иллюзия, все равно не похожи.

– То есть по внешности вы судить не готовы, так?

– Безусловно.

– А если я обернусь в дракона, но принесу еще горку печенья? – я улыбнулась.

– И можно будет потрогать, чтобы убедится? Иллюзии не имеют плоти.

– Даже потыкать ножом, только тихонько. Тогда что вы будете делать? Убьете невиновного редкого зверя?

Дети зависли.

– Что вы предлагаете?

– Заключить перемирие. Я не нападаю на Силитус, а вы не устраиваете больше на меня охоту, ни сейчас, ни когда бы то ни было после.

– Сделка, мы обещаем. Но вы дадите потрогать себя в форме дракона, чтобы мы могли убедиться.

– Охотно. Заодно вытащите у меня какую-то дрянь их хвоста, застряла в чешуе, немного мешает.

– А вы напишите нам бумагу, что мы помогли дракону и вы взамен обещали, что первой не нападете на Силитус во веки веков.

– По рукам.

Смешные, смелые, исполненные какой-то совершенно нереальной отваги, несокрушимой веры в себя, в свою избранность. Обернуться пришлось в коридоре на радость порскнувшим во все стороны слугам. Хорошо, что в библиотеке места хватает. Детские ладошки исследуют каждую чешуйку на моей шкуре, зачем-то лезут в нос, чуть не чихнула, пришлось помахать шипастой башкой. Исследуют даже мои острые зубы. Пусть развлекаются, времени еще навалом.

Виктор

Сердце против воли сжимается от опасения за Милену. Должна справиться, все же дракон. Такой любая победа под силу. Огненный ящер крылатый, несокрушимый. А с другой стороны всего лишь девица.

Сложно даже представить, следуя здравому смыслу из прошлой жизни, что я могу свою женщину с кем-то делить. Следуя здравой логике этого мира, надо прислушаться к чувствам, а они молчат. Ревность к Тревору отсутствует напрочь. Но вот если представить на его месте кого-то другого, пар начинает валить из ушей. Блондин кажется безопасным, что ли? Или, скорее, каким-то почти близким другом. Коллегой на сложном задании? Тоже не совсем то. Необходимым элементом сложного пазла или просто чем-то естественно-неотвратимым? Вспоминаю прошлую ночь. Слишком жарко и невообразимо долго. Столько часов подряд кружить женское тело в немыслимом водовороте острейших пиков наслаждения, ласки. Быть выпитым ею до самого дна, чтобы утром легко возродиться обратно. А если меня одного ей не хватит? Хочу ли я быть с ней вместе от заката и до зари? Наверное, предпочту отоспаться. А каждую ночь качаться на качелях страсти? Взлетать к самому небу и рассыпаться на искры, падая на землю обратно? Нереально, рехнусь. Таких ярких эмоций, таких чувств, при всей моей насыщенной жизни у меня было не слишком много. Не со всеми девушками и далеко не каждый раз. Так что Тревор нам нужен, с этим придется как-то ужиться, смириться, привыкнуть и не ревновать. Главное, чтобы число безликих оставалось неизменным. И потом, что за отдых втроем нам светит в эту ночь? Если я правильно понял, секса не будет, а что тогда будет? В чем-то же проявится суть золотого ящера? Слуги тенями мелькают по комнатам. Убираются так, будто бы у нас здесь будет проходить саммит на высшем уровне. Вроде и грязи нигде не видно, а что-то находят по разным углам.

Тревор выглянул на балкон, обернулся, машет рукой. Да иду я, еще бы не запутаться в балахоне.

– Река полыхает. И мост тоже.

– Не слабо Милена разгулялась.

– И я про тоже. А если представить, что ей станут безразличны последствия своих собственных действий?

– Местные должны молиться на нас.

– Думаю, в Гордоне этим и так уже занимаются, а вот в Силитусе нас проклинают.

– Смотри! Кого-то ведут в сторону замка.

– Если верить снежному цвету рубашки, это князь.

– Гордона?

– Силитуса. Его захватили. Моей родине пришел закономерный конец, и я в этом не виноват. Как думаешь?

– Думаю, без тебя Милена могла бы разгромить все. А так он жив, захвачен, но жив. На вечер запланирован ужин, наверное, будут переговоры.

– Скорее всего. Знать бы еще, что нашему княжеству предложат.

– Зависит в основном от Милены, ты можешь поговорить с ней.

– Думаешь, станет слушать?

– Однозначно.

Слуги начали накрывать к обеду стол в нашей комнате. А все-таки странно. В принципе, сейчас у меня осуществилась «сбыча» детских мечтаний полная и неотвратимая. Даже, скорее, подростковых. Сказочный мир – есть. Тут тебе и лавки оружия, и таверны, и бои на мечах(опустим, что пока мечи деревянные. Тренировки тоже нужное дело). И целый замок, и усмиренный дракон. Лучше не уточнять как и чем я его усмиряю. Сам факт! И красивая женщина, которая меня любит. А я ее? Не знаю. Юношеской влюбленности нет. Страсть, некое восхищение, желание быть кем-то для нее важным, гордость за то что именно я рядом с ней, гордость за то, что я ее не боюсь. Определённо желание и дальше быть с нею рядом, желание ей угождать, подчиняя свой лаской и сильной настойчивой нежностью. Привязанность. Любовь? Не уверен. Но без нее рядом мне будет тошно и одиноко. Странное чувство, ее рядом нет, вроде бы можно расслабиться, не опасаться дракона, а мне наоборот одиноко и страшно за нее, хоть бой уже давно завершен. Да и можно ли назвать боем возведенную из огня стену?

За размышлениями не заметил, как комнаты покинули слуги, как закончился вкусный обед. Тревор унес посуду и вернулся. Тоже размышляет о чем-то, должно быть о судьбах мира и о своей роли в том каков будет мир, как ни пафосно это звучит.

– Дангеш идет. И с ним кто-то еще.

– Ты уверен? Я ничего не слышу.

– Я тоже, просто чувствую и все. Пойдем в ее спальню. Думается мне, к нам ведут какого-то гостя.

– Может сапожник? Еще чуть-чуть в этих туфлях и я или прибью ими Дангеша, или начну ходить босиком.

– Нет, кто-то другой. Прислушайся к интуиции.

– Не получается. Ладно, идем. Стоп. А ты ничего не заметил?!

– Не заметил чего?

– Мы общаемся.

– Ну да, а что?

– Молча, как я с Миленой.

– Черт, а ведь и вправду. Я ведь рта не раскрывал, просто думал.

– Я тоже. Кто-то стучит, пошли.

– Войдите! – рявкнул я во все горло.

На пороге замер тот самый мужик, князь Силитуса под охраной из страши замка. На заднем плане маячит взволнованный Дангеш.

– Двуликая приказала привести его в свои личные покои и оставить, – полувопросительно отрапортовал начальник стражи.

– Мы примем его как подобает. Прошу, – сделал я приглашающий дест мужчине. Тот вскинул голову с призрительной ухмылкой окинул взглядом комнату и сделал вперед уверенный шаг.

– Это наш князь, – обратился ко мне мысленно Тревор.

– Я догадался. Что будем делать?

– Я надеюсь, трех безликих не бывает? К тебе я как-то привык, – обратился я мысленно к Тревору.

– Думаю нет. Я с наличием тебя в жизни Милены еще могу как-то смириться. Но князь будет лишним.

– Предлагаю напоить его кофе, пока наша ящерица не вернулась.

– Князь, пройдите на балкон, там удобный стол.

– Безликий. Тот кто предал все сущее во имя чудовища. Ты говоришь на нашем наречии. Должно быть выходец из Силитуса?

– Мое имя Тревор. Вы должны меня помнить.

– Тревор погиб, его утопили сбросив с моста. Только юноши тогда смогли вырваться из лап этих, – он обвел комнату взглядом.

– Это была лишь иллюзия.

– Куда мне идти?

– Очевидно, прямо. Мы сейчас подойдем к вам, – влез я в беседу.

Мах головой, уверенный шаг и он скрылся за шторами.

– Я выгляну за чаем.

– Пошли вместе, надо еще захватить съестное. Не нравится мне этот мужик.

К тому моменту как мы вышли на балкон, князь полностью разделся и лежал на нашемистолике голый. У меня предательски звякнул поднос. Тревор закашлялся.

– Кхм. А у вас принято именно так пить чай в гостях?

– Вообще-то нет. Удобная штука этот мысленный разговор, нас никто не слышит.

– Да, но ситуация ясней не становится.

– Можете приступать, безликие. Я готов.

– К чему?!

– К тому, чтобы вы провели ритуал, – князь выдохнул мощной грудью и прикрыл веки.

– Какой ритуал? – уточнил севшим голосом Тревор.

– Золотой дракон выпьет меня до дна с уходом за горизонт солнца. Что я должен испытать перед этим? Вы принесли сосуд и подносы. Приступайте. Или хотите меня связать? Бой проигран. Силитус пал. Наше будущее исчезло еще до рассвета. Кроме жизни мне нечего больше терять. А что значит жизнь против долга?

– Оденьтесь и пейте свой кофе, пока не остыл. Если Милена застанет вас голым у нас на столе, боюсь голову оторву вам я без всякого ритуала. А Тревор мне в этом поможет.

Открыл один глаз, подумал, слез со стола Неверяще озираясь, натянул брюки, встал, взглянул на сладости стоящие на подносе. Покраснел и спешно начал влезать в рубашку.

– Придержи кофейник, я принесу тряпку.

– Зачем?

– Стол протереть после вашего князя.

– Никогда бы не подумал, что буду переживать за такое сомнительное место, как место жертвы двуликой.

– Я тоже. Поскорее бы его отсюда услать. Может ты ему объяснишь, что из себя представляет дракон? Князь все-таки твой.

– Я попытаюсь.

Милена

В свои комнаты я заглянула через час, когда основные страсти утихли. Князь сидит на балконе в окружении обоих моих мужчин. Те ему объясняют что-то. Виктор уверенно проводит исторические параллели с историей наших средних веков. Тревор рассказывает про свои дни в этом замке. Князь молчит, пытается думать и верить. Красивый мужчина, смелый. Зверь внутри заинтересованно приоткрыл веко и чуть повел головой, но раздраженно фыркнул.

Меня пока не заметили, магию для отвода глаз благо еще никто не отменял. Залететь снаружи, что ли? Чтобы неповадно было соваться. Или появиться так? Подразнить любимцев? Пожалуй. Тем более это платье мне так идет. Рыжие волосы, синие глаза и платье точно в их тон, если зажечь драконьим светом глаза.

– Добрый вечер.

– Двуликая? – на встречу мне поднялся князь.

– Именно. Как вас приняли? Вам удалось понять мою суть?

– Если все, что говорят про вас двое ваших служителей правда, то я готов принести извинения за мою необдуманную дерзость сегодняшним утром.

– Как вы хотите удостовериться в правдивости их слов?

– Дети, которые перешли утром через мост, они живы?

– Если вы сейчас спуститесь на ужин к князю Гордона, то сможете увидеть их всех живыми и здоровыми.

– Я буду рад оказанной чести.

– Я предлагаю заключить перемирие между княжествами в моем мире. Войны, битвы, кровь – все это слишком будоражит дракона.

– На каких условиях?

– Обсудите с князем. Как только вы придете к соглашению огненная стена исчезнет и вы сможете покинуть Гордон вместе с детьми.

– Какова ваша цена? Скольких безликих должен будет вам Силитус? Я не торгую своими людьми. Но сам готов служить вам в обмен на прочный мир. На то, что вы не станете нападать на нас лично.

– И мордно. Обсудите условия моего содержание вместе с князем Гордона.

– Охотно.

– Прошу, – указала я ему на открытую дверь, – на этаже вас встретят и проводят.

Виктор словно только и ждал, когда дверь за князем закроется.

– Как это понимать? Тебе мало нас двоих?

– Мне – достаточно!

– А зверю? – откинул свой капюшон Тревор, пылающий алыми щеками, – Я готов примириться с Виктором. Но не более.

– Зверю тоже достаточно.

– Как ни странно, к Тревору я не ревную. Но и других не потерплю.

– Гордон в свое время создал список того, что обязуется предоставлять двуликой. Комнаты, двух служителей с разных берегов великой реки, полное содержание в обмен на защиту. Пусть разделят расходы между двух княжеств. И сделают доступным для жителей этого берега Силитус. О большем речи пока не идет.

Мужчины промолчали в ответ.

– А дети сегодня в моей чешуе нашли какую-то мишуру. Должно быть смахнула хвостом на Земле.

– Поздравляю.