Текст книги "Подарок судьбы (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Мартиша Риш
Подарок судьбы

Глава 1

Милена

Успела заскочить домой в обеденный перерыв, как удачно, что живу я так близко. Да и квартира, которую мы снимаем с подружкой, просто прелестна. Старый фонд, бывшие дома для служащих эпохи царской России.

Цветущая ветка яблони тянется заглянуть в окно, роняя на стекла капли только прошедшего майского дождика и чуть заслоняя яркое свежеотмытое солнце. Так приятно, в особенности, когда живешь в городе, практически у метро. Каких-то десять минут, и я на работе. Скинула с ног мокрые от дождя кроссовки вместе с носками и шагнула босиком на деревянный пол, собранный кем-то давно из паркета. Плашка, пригретая солнечным зайчиком, теплая, а та, что в тени, еще чуть обжигает ступню холодком. Два шага, и я у подоконника. Тряхнула головой, отпустив в сумасшедший танец свои кудряшки цвета опавшей листвы, со скрипом распахнула деревянные рамы, впуская в комнату свежесть и запах мокрой земли, цветов. А во дворе диво дивное. Я, к своему стыду, засмотрелась.

Старик в сюртуке и цилиндре посреди клумб, чернеющих землей как шоколадной крошкой, охотится за собачонкой. Только нагнется и попытается схватить непоседу, как та пронырливо увернётся прямо из-под протянутой руки с растопыренной пятерней. И собака-то очень смешная, по размерам скорее уж кошка. Помесь незнамо кого с неизвестно кем. Ушки торчат на мохнатой голове, тело гладкое в редких длинных клоках черной шерсти, глаза немного навыкат. А сколько лукавства во взгляде.

Сунула ноги в шлепанцы и пошла помогать, пока старика удар не хватил чего доброго. Деревянные ступени приветливо отзываются скрипом на каждый мой торопливый шаг. Уличную дверь пришлось с силой толкнуть плечом, разбухла от влаги недавних дождей. Да и пружина – это вам не доводчик, зазеваешься, прихлопнет как бабочку. Старик продолжал свою погоню, собачка скакала, точно заводная игрушка, и все это между двух луж, сверкающих в солнечных бликах. Старик сделал выпад, собачка отпрыгнула в сторону и, не ожидая от случайной прохожей такой подлости, оказалась схвачена мной под теплую грудку.

– Какая она у вас славная, с поводка сорвалась? – Прижала я к себе на удивление теплое и сухое тельце шаловливой мерзавки.

– Ох! Я уж думал и не словлю. Премного вам благодарен. Простите, не представился, Карл Аристархович, – мужчина поклонился.

– Милена.

– Счастлив нашему знакомству, – приподнял он свой цилиндр. – Редкая девушка способна вот так просто помочь попавшему в нелепую ситуацию, почти беду, незнакомцу.

– Да ну, что вы. Это было совсем несложно. Держите ваше чудо.

– Собачка не моя, внука, он попросил за ней присмотреть пару дней, и вот надо же было произойти такой каверзе. Премного благодарен.

– Право не стоит. Я, пожалуй, пойду, если вы не возражаете.

– Конечно-конечно, не смею задерживать. А вы тут и живете?

– Да, увидела вас как раз, когда открывала окно. Вон то, в которое ломится ветка яблони.

– Как романтично. Златоглавая девушка в убранстве весенних цветов. Как я могу вас отблагодарить? Вы спасли мою честь, что бы я сказал внуку, если б упустил Мозетту, представить страшно. А все из-за моей самонадеянности и веры в порядочность этого создания.

– Это лишнее. Всего вам доброго.

– И вам.

Пулей я взлетела к себе, нашла в прихожей единственную сухую пару обуви, а именно, туфли на небольшом каблучке, перекусила ломтиком засохшего сыра, предварительно срезав с него совершенно неблагородную плесень, и побежала на работу, вовсе непедагогично перепрыгивая через лужицы прямо на глазах у идущих из школы подростков. Не опоздать бы теперь, когда до офиса так близко пешком и не надо упихивать себя в общественный транспорт.

Привычная суета, переговоры, черный кофе и такой же чай, сплетни, интриги, отчеты, стопки переносимых никому даром не нужных, если начистоту, бумаг. Рабочий день кончился, так и не принеся особого вреда, как, впрочем, и пользы. Можно с чистой совестью отправляться домой и наслаждаться ужином и телевизором в маленькой кухне. Алиса наверняка принесет коробку немного помятых пирожных, а если совсем повезет, то и тортик перепадет. Среда – чудесный день списания брака на кондитерской фабрике имени Красного Знамени, где она работает. А парочка лишних килограммов, даже если они и случатся, нам помогут в ежедневной борьбе со входной дверью в парадную, пока она никого не пришибла.

Квартира встретила меня волшебным запахом жареной картошки с грибами и голосами из телевизора.

– Привет! Что сегодня удалось списать?

– Целая партия тортиков "Прага" кувыркнулась на правый бочок, сбой в процессе производства

– Сказка!

– И я о том же. Слушай, а ты что сегодня, ключи потеряла?

– Почему, что-то не так с замком? – невольно насторожилась я.

– Да нет, все в порядке. Где ты там копаешься, иди скорее на кухню, картошка уже готова.

– Сейчас, только зонтик приткну. А что не так, – спросила я, заходя на нашу кухоньку, спеша поскорее ополоснуть руки перед сытным и вкусным ужином.

– Да я сегодня пораньше освободилась, зашла к соседке этажом выше, Катя, ты помнишь, наверное.

– Да, и что?

– Видела, как ты выбежала во двор, что-то подняла, а потом стояла с умным видом. Думала, мало ли, ключи выронила.

– Я старику помогала собачку поймать. В цилиндре, такой странный.

– Да не было там никакого старика. Ты чего?

– Был, может, ты не заметила?

– Вряд ли. Хотя, там окно все перекрыто этими ветками. Садись за стол, но завтра, чур, ты готовишь. Я хочу лазанью, а у меня она никогда не получается.

– Намек понят.

Все же подружка умеет готовить, причем ещё как. Картошечка румяная с пылу с жару, пахнет одуряюще, а на вкус еще лучше. На каждом ломтике золотистая корочка, а внутри она нежная и мягкая. Сказка что такое. И тортик этот, примятый с одного боку. Просто пир для вчерашних студенток. Я достала из сумочки банку соленых грибочков, домашних, угощение от коллеги, подарена в честь праздника весны и труда. Соленые хрусткие белые грузди в аромате каких-то неведомых трав пришлись как нельзя кстати.

Спать улеглась на свой небольшой диванчик, довольная, словно как кошка после каникул на складе зерна, полного мышей. Донельзя сытая и отчего-то счастливая. Завтра приготовлю лазанью, а на утро еще осталась пара кусочков тооорта. Много ли надо для радости в жизни? Привычно в окно от порыва ветра не то поскреблась, не то постучалась ветка яблони, словно желая крепкого сна.

Утро началось ни свет не заря с криков Алисы прямо мне в ухо.

– Вставай! Тебе там подарок привезли! Да вставай ты уже!

– Какой подарок? Ты о чем? Дай поспать, наверняка, жулики.

– От Карла Аристарховича, знаешь такого?

– Смутно знакомое словосочетание.

– За спасение Мазетты на водах. Это корабль? Шлюпка? Ты записалась помощником капитана? Или сразу в МЧС?

– Нет, я же тебе вчера говорила. Старик, в цилиндре, собачонка.

– Собачонка в цилиндре?

– Да нет же, этот, как его, Аристарх или Карл. А подарок-то хоть большой?

– По виду, похож на картину, запакован. Вставай, курьер заждался уже! Такой парень симпатичный и в костюме. Давай просыпайся, может, хоть познакомишь?

– Встаю.

Курьер, как курьер. А вот подарок меня впечатлил. Огромная плоская коробка, перевязанная тугим черным бантом с запиской на тисненой бумаге. Коротко и по существу.

" Прекрасной Милене в память о спасении Мазетты на водах. Карл Аристархович".

Почерк еще такой странный, витиеватый, будто бы писали пером. Тут линия толщиной с волосок, там пожирнее.

– Добрый день, Милена – это я.

– День и вправду прекрасен. Куда я могу поставить подарок для вас?

– Ставьте прямо тут и передайте Карлу Аристарховичу большое спасибо. Где расписаться?

– Что вы, к чему эти пустые формальности. Я его личный водитель, пустое. Он верит мне на слово. Приятного дня госпожа Милена.

– Еще раз спасибо.

Где-то в междумирье.

Комната напоминала собой один из кабинетов огромного пустующего особняка полного роскоши и позолоты. На прихотливо изогнутом кресле расположился старик в цилиндре, в кресле напротив, сжимая когтистой не то лапой, не то все же рукой в клоках шерсти, развалился курьер. Первым тишину нарушил старик.

– И все же в обличии собачки ты был симпатичней. А как она притиснула тебя к своей груди!

Хвост курьера дернулся по полу наподобие метелки и встал вертикально, отчего иллюзорная пыль посыпалась с него прямо в бокал с напитком янтарного цвета.

– Теперь мой виски испорчен. Так и не могу понять, зачем вам понадобилось открывать охоту в этом странном городишке.

– Летописи гласят, что капли черной крови перетекли именно сюда. В других мирах на такую кровь и своих охотников хватает. Конкуренция выше, Мазетта, значительно выше. А конкуренция нам ни к чему. Только нужная девица могла различить нас при свете дня. А эта еще и бросилась помогать нелепому старичку, – мужчина громко расхохотался, – подарок она приняла?

– Все как подобает, даже просила передать благодарность Карлу Аристарховичу.

– Дурацкое имя, сам знаю, не криви губы, но дам, порой, впечатляет.

– Не смею спорить, задумка удалась, главное, чтобы и дальше все шло гладко.

– Пойдет, еще ни разу не выходило так, чтоб закон мироздания был нарушен бесследно. Равновесие должно быть восстановлено ценой жизни. Как второе изделие, уже прошло обработку?

– Полностью, вот только я больше не готов становиться собачкой.

– А тебе и не придется. Покажешься в своём истинном виде, химера. Только платье наденешь, и платочек я потуже затяну.

– Смилуйтесь, только не это! Молю!

– Цыц! И не падай тут на колени, расплещешь еще свой виски. Идем.

Глава 2

Девушки

– Ну что там, что?

– Да я сама еще толком не вижу, рама какая-то, вроде. Погоди, сейчас дерну за второй край.

Бумага разорвалась со странным треском, и в тесной прихожей засверкало искрами зеркало в черной резной раме старинной работы. Вперед из него, будто рога, торчали два подсвечника с острыми иглами в центрах покатых чаш.

– Ничего себе. Антикварное оно, что ли? Откуда на тебя вообще свалился этот старик?

– Вроде чужое зеркало в доме – плохая примета? Или за него монетку надо отдать, не знаешь?

– Брось эти суеверия. Какое красивое, ты только потрогай резьбу. Свезло, так свезло. Мне бы эту собачку, я б ее еще и в носик поцеловала.

Темную, почти черную, если бы не ощущение пробивающегося изнутри света, раму странного зеркала образовывали две туго свившиеся змеи. Их ощеренные, словно в предвкушении броска, головы нависали сверху, глазами служили темно-синие вставки не то из каких-то камней, не то из стеклышек. Раму, эти крошечные чешуйки, выполненные неизвестным мастером, так и хотелось погладить. Понарошку испытать судьбу, сунув палец в пасть змее, потрогать гладкую поверхности глаз. Будто завороженная этим чудом, я накрыла ладонью бок одной из змеюк. Невероятный холод пронзил насквозь, но не заставил убрать руку, а скорее, наоборот, иррационально захотелось согреть несчастных рептилий, будто бы они были живыми.

Алиса вон тоже не удержалась и погладила змею по голове как котенка, но в отличие от меня спешно отдернула руку.

– В холодильнике его везли, что ли? Куда думаешь вешать?

– Может, на кухню? Нет, лучше в прихожую, чтоб смотреться в него перед выходом.

– Я против, вешай у себя. Утром такое чудо увидишь, наводить марафет расхочется. Тем более, что у тебя в комнате крюк из стены подходящий торчит, должен выдержать. Рама-то тяжеленная.

– Где?

– Ты на него зонтик вешаешь.

– А, точно. Поможешь донести?

– Конечно. Подхватывай со своей стороны.

Тревор

Очнулся, будто бы вынырнул из тумана, окутавшего переправу. Голоса раздаются где-то в отдалении, не то рядом с тем местом, где я очутился, не то на грани вернувшегося сознания. Говорит девушка или женщина, должно быть, кто-нибудь из прислуги. В наших госпиталях не бывает врачей из числа женщин, уж слишком они слабы духом для этой роли. Силюсь вспомнить последнее, что я видел, выудить из памяти обрывки картинок. Неужели парнишки отбились сами и меня смогли вытащить из боя. Вторые по старшинству отпрыски великих родов, совсем еще молодые юнцы, исполненные отваги и чести. Сколько же их самих осталось в живых?

Плотный туман, жадно окутавший древний мост сизой вуалью. Мы идем строем, я чуть впереди, остальные чеканят легкие шаги следом. Попытка смелой разведки, а если повезет, то и атаки на соседнее княжество Гордон, оплот греха, по мнению наших церковников. Огненный заряд, летящий прямо в отряд. Я успеваю отбить его в пропасть мечом, но следом идет вторая атака, мы как на ладони. Из тумана нам навстречу выступает сам молодой князь во главе небольшого отряда опытных и сильных бойцов. Мои мальчишки на их фоне меркнут как малые дети перед пастью опасного зверя. Меркнут, но стоят, объятые жаждой победы и славы, которую способен принести только жаркий бой на мечах. Княжич поднимает вверх унизанную перстнями руку, отдавая приказ наступления. Я обнажаю свой меч, закрываю отряд спиной, сквозь зубы отдавая отряду приказ отступления. Воины медлят, жажда боя туманит юные головы, не дает взять верх жажде жизни. Сделать шаг назад в безопасность означает попрать ногами собственную гордость и честь. Ни один не хочет стать первым на этот путь, выполнить мой приказ, приказ командира.

Наступаю, давая ребятам возможность и время вернуться домой. Первый и последний в этом бою замах дает почуять лезвию меча запах крови. Мне удалось зацепить бойца в авангарде. В ту же секунду под ногами взорвался снаряд, меня ослепило, кажется, я еще крепко приложился затылком. Как же эти юнцы вытащили меня с поля боя, ведь княжич и его псы не могли отступить? Не могли они выпустить из своих когтей живыми ни одного из нас.

С трудом раскрываю тяжелые веки. Светлый потолок, такие же стены, удобная койка. Лазарет, но где? В столичном нет и не было никогда столь просторных палат, я его не раз навещал за время длительной службы. Поворачиваю голову на звук женской речи. Девушка стоит, поправляя выбившуюся из-под косынки прядку рукой, перед ней мужчина в военной форме княжества Гордон, тот самый, которого я успел задеть мечом. Повязка напитана алым, ее и меняет девица. Он тут, точно, не пленный, скорее свой. Ужас пронзает тело насквозь острыми копьями, деревенеют даже кончики пальцев. Меня взяли в плен, растерзают, убьют и скормят стервятникам тело. Словно во сне я наблюдаю за воином, должно быть так, попавшая в ловушку мышь, наблюдает за человеком.

Мой недавний противник меж тем достает из лежащей рядом одежды небольшую шкатулку и подает девушке, та ее принимает, будто лаская, проводит нежными пальцами по верху, откидывает крышку и ахает, зажимая рот. Военный спешит встать на колено, звучит негромкая речь, что именно он говорит, я не пойму отсюда, хоть языки наши и схожи между собой. Девушка поднимает голову и произносит четко и ясно:

– Мне надо подумать. Я дам ответ на закате.

Неужели то, что я видел, было предложением замужества? Странное место выбрал их воин, да и момент неудачный, перевязка полученной в бою раны.

Громкий голос предупреждает о приходе в лазарет молодого князя. Что ж, пробил мой час, нужно принять свою участь достойно. Верю, что мои воины успели скрыться на нашей святой земле. Им должно было хватить времени дойти до нашего берега, хватило ли выдержки и ума? Войско Гордона никогда не перейдет переправы, никогда их бойцы не ступают на нашу землю.

Князь идет прямо ко мне широким, уверенным шагом.

– Уже очнулись, это, определённо, радует. Вы находитесь в лазарете княжества Гордон, в плену, как и все ваши юноши. Не стыдно было вести столь юных воинов на битву?

– Это их долг от рождения, защищать страну от таких, как вы.

– Однако за прошедшие несколько веков мы на вас не напали ни разу. Впрочем, не важно. Весь ваш отряд жив, цел и дожидается решения своей судьбы в одном из помещений моего замка. Смелые юноши, действительно смелые, бились за вас будто львы. Признаться, захватить их в плен, не причинив при этом вреда, было довольно сложной задачей. Пришлось использовать магию.

Я презрительно фыркнул.

– Знаю, в вашей стране никто уже давно не верит ни в магию, ни в силу дара. Магические источники иссякли, исчерпав себя досуха, а душами людей завладели церковники. Впрочем, сил слушать меня долго у вас сейчас не хватает, мой воин был слишком ретив в отражении вашей резвой атаки. Итак, перейдем к сути. В моем княжестве источник магии тоже скоро иссякнет, ее уже и так мало. Даже горные тролли, обитающие в наших пещерах, и те почти не подают признаков жизни, все чаще превращаясь в камень.

– Если уж поверить в существование наяву сказочных троллей, разве вас печалит их гибель? Если я правильно помню, согласно легенде, они враги всего сущего под лунным небом.

– Дело не в троллях, дело в магии. Их жизни всего лишь показывают, как мало ее осталось. Что вы знаете о двуликих? Ведь вам тоже рассказывали наши легенды, хотя бы в детстве?

Я силился вспомнить старые полустертые в памяти сказки. Двуликие. Великая древняя раса полулюдей, полу чудищ.

– С виду обычный человек, как и все, но тело его скрывает возможность к превращению в… В кого? В змея, вроде бы? И что-то там было про глаза.

– Все верно. Есть такая старая легенда, что наш мир был создан именно для них, и только они могут вернуть к жизни источники магии. Но сделать это могут далеко не все. Для того, чтобы источник проснулся, ему нужно принести жертву и сделать это может только двуликая. Женщина, не мужчина. Посмотрите в мои глаза, что вы видите?

– Ничего особенного. Черные, как и у всех ваших воинов.

Княжич нагнулся ближе к моему лицу, и тут я рассмотрел. В его темно-карих глазах из редких рыжеватых вкраплений, словно из искорок стремительно начал разгораться огонь. Он заполнил сначала только центр зрачка, потом саму радужку, и вот уже весь глаз засветился огненно-рыжим. Напоследок его пересек сверху вниз вертикальный зрачок, подобный змеиному.

– Увидел? – почти прошипел мне в лицо княжич.

– Да, – выдохнул я одними губами.

– Я предлагаю сделку. Мы добыли ту, которая откроет источники. Сам я не могу этого сделать. Магию возродить способно только женское начало. А семь поколений подряд в нашем роду появляются на свет только мужчины.

– Ясно.

– Я отпущу всех молодых воинов целыми и невредимыми.

– Что ты хочешь взамен?

– Тебя. Ты будешь отдан двуликой. Добровольно. Согласно свитку она может выбрать любого из наших холостых мужчин. Любой из них готов принять эту участь. Но нужно еще, чтобы это был выходец из вашей страны, так гласит свиток. И не только, а тот, кто согласится на это сам, без принуждения. Добровольная жертва, отданная двуликой.

– Я согласен. Когда она убьет меня и как это будет?

– Она не убьет. Но и счастливую долгую жизнь я тебе обещать не могу, человек.

– Когда это должно случиться?

– В канун первого дня зарождения молодого весеннего месяца ты принесёшь ей клятву служения.

– Это через три дня. Боюсь, я не смогу даже встать с постели.

– Сможешь, я оставлю лекарю зелье. К ночи ты будешь здоров. А на рассвете мы вернем домой всех твоих воинов целыми и невредимыми, обещаю. Сделка?

– Пусть будет так.

Княжич достал откуда-то из складок своего одеяния серебряный сосуд не больше ногтя размером в форме капли и передал подошедшей по его знаку девице.

– Лекарь Лирия, я оставляю это лекарство для раненого, отдайте так скоро, как посчитаете это возможным.

– Я сделаю это прямо сейчас, княжич.

– Слышал, к вам хотел свататься один из командиров моей личной охраны. Не тяните с ответом, назначьте час, когда все княжество озарится светом свадебных огоньков. Он достойный человек, и его ждет великое будущее.

– Благодарю за участие. Я приму его предложение на закате.

– Я признаться, рад, что все так сложится. Было бы жаль потерять для нас силу оружия, вложенного в его руки. Разрешите преподнести свадебный дар, вам будет что передать старшему сыну со временем, князь медленно снял один из баснословно дорогих перстней и вложил в крохотную протянутую руку девицы, – на добрую память и во славу вашего рода.

– Это огромная честь, ваш перстень навсегда останется в лоне нашей семьи, как величайшая из реликвий, в знак преданности князьям.

– Отрадно слышать. Займитесь раненым, он должен быть здоров до заката.

– Так и будет, не извольте усомниться.

– Поправляйтесь, вам предстоит еще многое постичь за оставшееся в вашем распоряжении время.

– Благодарю. Надеюсь, о моих воинах позаботятся достойно.

– Не сомневайтесь.

Княжич ушел, лекарь отошла и быстро вернулась обратно с полным воды хрустальным бокалом. Опустила его на столик рядом со мной и чуть дрожащими пальцами зажала странную каплю между двух пальчиков прямо над поверхностью воды. Огненно-рыжая струйка брызнула в воду, заставив пениться, и окрасила ее в розовый цвет.

– Что это, лекарь Лирия, – язык с трудом повернулся назвать девушку лекарем.

– Кровь двуликого, целая капля. Пейте, к вечеру сможете стоять на ногах.

– Кровь самого княжича?

– Или его или самого старого князя, мне неизвестно. Пейте, это лекарство невероятной силы. Просто не думайте, откуда его добыли.

Огонь опалил губы, язык и гортань, тугим кольцом свернулся в желудке. Слабое тело бьется, будто его раздирает изнутри огненный змей, я даже самого себя не осознаю. Время проходит словно мимо, боли нет, есть внутренний зверь, вывернувший меня наизнанку. Вспышка угасла, и оседают расслабленно мышцы. Мокрый насквозь я с трудом осознаю себя лежащим в кровати. Девушка все так же стоит, чуть склонившись рядом с постелью. Только сейчас я различаю сеточку мелких морщинок в уголках ее черных глаз и великую мудрость во взгляде.

– Сейчас отпустит, я принесу воды. Это зелье всегда так влияет на тех, кто сторожится нашей силы.