Текст книги "Сегодня... завтра... всегда..."

Автор книги: Марта Гудмен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

15

Хэмфри долго лежал в темноте без сна, всем своим телом ощущая уснувшую в его объятиях Эмили. Она, как и прежде, ответила на его призыв, и они в который уже раз пережили сладостные минуты любви и острого наслаждения. И теперь, не менее сильно, чем в первый раз, его пьянило сознание, что эта женщина принадлежит ему. Но подспудно все же угнетала мысль, что он завоевал свое счастье, прибегнув если не ко лжи, то к умолчанию, так что ее упреки имели под собой основание.

Он, не задумываясь ни на минуту, отстранил Уоллеса, лишив его возможности оправдаться перед Эмили, поскольку не верил, что такой тупица может стать для нее хорошим мужем. Это убеждение оставалось непоколебимым и сейчас. Но все-таки он не мог не испытывать чувства вины, ибо действовал втайне от Эмили. Не поступи он так, а позволь бывшему жениху поговорить с нею, он, Хэмфри Вэнс, возможно только выиграл бы. Ведь этот Джейк Уоллес вряд ли уговорил бы Эмили вернуться к нему, а он сам, Хэмфри Вэнс, в ее глазах вырос бы, поскольку проявил к ней доверие и ничего от нее не утаил. Но в тот момент у него еще не было никакой уверенности, что она останется с ним.

Да, он одержал победу. Эмили принадлежит ему, она его жена. Но что, если в момент их встречи она все еще испытывала к этому парню какие-то чувства?.. А что сделал он, Хэмфри Вэнс? Он овладел ее телом. Еще совсем недавно он мог думать, что этого достаточно. С Айрин ничего большего и не требовалось. А вот Эмили…

С Эмили все обстояло иначе. Ему нужна была она вся – ее сердце, тело и душа. Почему она возбуждала в нем такую потребность, он не знал, знал только, что без этого не будет обладать ею в полной мере, вечно пребывая в неуверенности.

Ирония заключалась в том, что за время медового месяца она стала ему гораздо ближе и он слишком рано успокоился. С его стороны было ошибкой поторопиться с поездкой в Сидней, лучше бы им подольше оставаться вдвоем. Беда в том, что ему не терпелось поскорее провернуть ее переезд в Штаты. Вот он и не подумал, какие опасности могут таиться в такой спешке.

Дорман сообщил ему, что встречался с Джейком Уоллесом и предупредил его о неприятных последствиях, которые ожидают того в случае задержки в Лас-Вегасе или Лос-Анджелесе.

Вернувшись в Сидней, Уоллес подал заявление об уходе. Никто не принуждал его, он по собственной воле решил распроститься с фирмой.

Хэмфри узнал об этом лишь по прибытии в Сидней. Он осторожно расспросил директора местного филиала «Вэнс айс», и тот заверил его, что желание уволиться Уоллес мотивировал лишь соображениями частного порядка. Директор не считал, что компания от этого пострадала. С деловой точки зрения этот служащий не представлял для компании особого интереса, что подтвердилось и во время его участия – вернее, неучастия – в лас-вегасском съезде.

Но Уоллес, как видно, контактировал с кем-то из семейства Эмили, иначе откуда бы она узнала о его столкновении с Джейком в первый вечер их знакомства.

Кто же в этой семье оказался настолько бестактным, чтобы сообщить Эмили о его встрече с ее бывшим женихом? Мать? Нет. Она женщина, добродушная и явно любит свою дочь. Молли?

Нет. Та искренне радовалась их браку. Невозможно поверить, что она хотела хоть как-то нарушить покой новобрачных. Оставалась Кэрол. Почти незаметные вспышки неприязни, возможно зависти, он все же приметил. Она, скорее всего, и сболтнула лишнее, предварительно переговорив с Джейком, дабы потом бросить в бочку сестринского меда свою ложку дегтя.

Надо признать, подумал Хэмфри, что это ей удалось. Эмили снова задумалась о несчастненьком Уоллесе, которого она, как ей теперь казалось, чуть ли не предала в день своей свадьбы. Ему с большим трудом удалось ее успокоить, вновь оттеснив этого Уоллеса на задний план.

Утром Эмили проснулась примиренной. Но чувствовалось, что душевно она несколько отдалилась от мужа. Это было заметно даже по тому, как она ходит по номеру, собирая вещи для их отъезда. Он изо всех сил сдерживал себя, не подавая виду, как его тревожит ее поведение. Завтрак они заказали в номер, и за столом Эмили старательно избегала его взгляда. В конце концов он не выдержал и, вопреки решению не затрагивать больную тему, вновь заговорил о том же:

– Скажи мне, Эмми, ты что, предпочла бы выйти замуж за Уоллеса?

Вопрос, вероятно, был грубым, но как еще он мог привлечь ее внимание.

– Я вышла за тебя, Хэмфри, – без всякого выражения проговорила она, будто желая лишний раз подчеркнуть, что этот вопрос не обсуждается. Вернее, что речь совсем о другом.

– Возможно, я совершил ошибку, не подумав о том, что женщина, которой я предложил руку и сердце, все еще стремится к кому-то другому…

В ее вишневых глазах вспыхнуло негодование.

– Ни к кому я не стремлюсь! Иначе мое согласие на брак с тобой было бы не только глупостью, но и подлостью. Просто так все неудачно сложилось…

– Но я же вижу, что он стоит между нами.

– Ты что, Хэм, совсем за дурочку меня держишь?

– Нет.

– Так с чего ты взял, что я стремлюсь к нему?

– Ты сердишься на меня из-за того, что я не позволил ему встретиться с тобой, лишив бедняжку, как ты говоришь, последнего шанса. Вот я и подумал, что он все еще занимает какое-то место в твоем сердце.

Эмили взяла тост, намазала его маслом и надкусила. Лицо ее вновь стало отрешенным, и заговорила она без всякого выражения:

– Я бы просто выслушала его, но ты скрыл от меня, что он приходил поговорить. И пусть Джейк не занимает больше никакого места в моем сердце, но он же человек. Ты не должен был ему отказывать в такой малости, как обыкновенный человеческий разговор. – Она намазала на тост земляничный джем, после чего добавила: – Да что об этом говорить, теперь ничего не изменишь… Я вышла замуж за тебя и теперь здесь, с тобою.

– Знаешь, девочка, мне казалось, что ты была счастлива, а вчера вдруг все как-то переменилось, будто я проиграл тебя, – горестно проговорил он.

– Я просто не понимаю, Хэм, какие тут могут быть выигрыши и победы. Вот вроде бы ночью ты одолел меня, одержал очередную победу. Но ведь это победа над плотью, только и всего. А плоть слаба, ее покорить нетрудно.

Хэмфри нахмурился, ибо в душе он хорошо понимал, о чем она толкует, но не знал, что с этим делать и какие еще доводы приводить в пользу их союза.

– Скажи, Эмили, что плохого в моем желании и стремлении видеть тебя своей женой?

Она усмехнулась.

– Плохо, возможно, то, что плотское лишило меня разумения, а ты этим воспользовался. Да и опять же не в том дело. Главное, что у тебя ничего не вышло.

– В каком смысле?

– Да в таком, что я так и не забеременела.

Неожиданный поворот разговора поверг Хэмфри в изумление. Все его мысли были сфокусированы на обстоятельствах, связанных с Уоллесом, а тут… Он тряхнул головой, пытаясь переключиться на другую тему, что было не так-то просто. Никаких слов пока в его смятенном сознании не находилось.

– Да, Хэмфри, так оно и есть, – сказала она, заметив его смущение. – Сегодня утром этот факт стал очевидным.

Он смотрел, как она ест тост, намазанный джемом, будто закусывая сладостью горестные слова, которые она произнесла.

– Так ты расстроилась из-за того, что не забеременела? – спросил он, надеясь, что в этом и заключается причина ее плохого настроения.

– Но разве не для этого мы поженились? Не для того, чтобы родить ребенка? – насмешливо спросила она.

– Значит, сегодня утром тебе стало известно, что у нас ничего не получилось? Почему же ты сразу мне не сказала?

– Ну… – поморщилась она. – Я так огорчилась.

Хэмфри потянулся через стол и взял ее за руку.

– Огорчилась? Прости, Эмили, но наш брак только начинается. Я уверен, что все будет хорошо. Даже лучше, что ты не забеременела сразу. Пусть это произойдет после твоего переезда ко мне. Новая радость в новом доме.

Она недоверчиво взглянула на него.

– А ты, выходит, не огорчен?

Хэмфри не находил отсрочку чем-то огорчительным, просто вспомнил те доводы, которые приводил ей в пользу их брака. Теперь эти доводы не казались ему существенными. Но, прежде чем ответить, он напомнил себе, что иметь ребенка было важным для самой Эмили.

– Да сделаем мы ребеночка, и года не пройдет, – жарко заверил он ее.

– Но ты же торопился с этим из-за отца… – растерянно проговорила она.

– Не понимаю, как можно поторопить природу.

– Ты же хотел подарить ему внука прежде… прежде чем…

– Мой отец, Эмми, счастлив уж тем, что я женился. Он познакомился с тобой, ты произвела на него прекрасное впечатление. Он знает, что мы намерены обзавестись детьми. Конечно, хорошо было бы сообщить ему, что мы ожидаем ребенка, но это не обязательно должно произойти сразу же. Месяц-другой дела не меняет.

Она покачала головой, все еще обеспокоенная.

– Я не понимаю, почему я не забеременела. Мы ведь… – Она покраснела, вспомнив, очевидно, сколь интенсивно они занимались все это время любовью.

– Вероятно, противозачаточные пилюли, которые ты принимала раньше, все еще действуют. Прошу тебя, Эмми, не расстраивайся из-за этого.

– А ты?.. Скажи мне честно, тебя это не расстраивает? – неуверенно спросила она.

– Нет. – Он улыбнулся. – Я счастлив уж от одного того, что ты моя жена.

Эмили заглянула в глаза Хэмфри, все еще не веря в искренность его утверждения. Правда ли, что для него главное видеть ее своей женой, а надежды и упования его отца отошли на второй план?

– Забудь об этом. Давай нормально позавтракаем, – сказал он, выпуская ее руку и вновь принимаясь за еду. Глаза его весело блеснули, когда он добавил: – Надо получше питаться, ведь впереди нас ждет целый месяц упорных трудов.

Он был счастлив. Это не вызывало сомнений. Напряженное молчание, в которое погрузилась Эмили, говорило о том, что она пытается справиться с дурным расположением духа, в которое ее ввергло утреннее событие. В конце концов, говорила она себе, Хэмфри прав, у природы свой норов и поторопить ее нельзя.

Наконец она успокоилась и, когда они выехали в аэропорт, даже думать перестала о том, что с утра так терзало ее. Хэмфри держал ее за руку, и это уже стало для нее привычным, символизируя их единение, а также обещание мужа заботиться о жене.

Его жена…

Сердце ее встрепенулось при воспоминании о той страсти, с которой он желал ее прошлой ночью. Он сделал все, чтобы она перестала думать о Джейке. Теперь она и сама удивлялась, почему устроила эту перепалку из-за бывшего жениха. С какой стати позволять Джейку вторгаться в их интимную жизнь?

Что может быть глупее подобных сцен?

Так же глупо, как сожалеть о разрыве с Джейком, обретя Хэмфри – настоящего мужчину, любовника и заботливого мужа.

Нет, назад возврата не будет!

Она улыбнулась при мысли о том, что Хэмфри умудрился приревновать ее к бывшему жениху. Он дорожит ею, страшится ее потерять… И дело здесь явно не в одном только плотском желании. Нечто иное, гораздо более важное, все чаще стало проявляться в их отношениях.

С губ ее сорвался легкий вздох, не укрывшийся от внимания Хэмфри.

– Эмми, с тобой все в порядке? Может, ты неважно себя чувствуешь?.. Все-таки мы в дороге…

– Нет, Хэм, все хорошо. – Она открыто улыбнулась ему, чтобы развеять всякие сомнения. – Я просто рада, что ты не огорчился…

Он забавно поднял брови.

– С чего бы я стал огорчаться, девочка моя? Вот прибудем домой, ты осмотришься, вступишь, как говорится, во владение, и мы с тобой со свежими силами возобновим приятнейшие из трудов.

Она улыбнулась, обрадованная тем, что он думает лишь о них двоих, а не о том ребенке, которого ей пока не удалось зачать.

В следующем месяце…

Через месяц они наверняка смогут обрадовать его отца добрым известием.

16

Время летит незаметно. И вот как-то утром, отправляясь на службу и мурлыча себе под нос незамысловатую мелодию, Эмили и думать не думала, что сегодня ее вновь ждет весьма огорчительное событие. Она была абсолютно уверена, что уж в этом месяце обязательно забеременеет.

Но, увы…

К счастью, в дамской комнате офиса было все, что может потребоваться женщине в подобном случае.

О, как сильна может быть ненависть к собственному телу, предавшему тебя! Почему он не отвечает на ее величайшее желание? И как теперь она скажет Хэмфри, что они вновь ничего не добились?

Тяжелая волна подавленности накрыла Эмили с головой. Они с Хэмфри каждую ночь занимались любовью, и у нее не было ни малейшего сомнения, что она забеременеет. Сколько раз она лежала в объятиях любимого, с улыбкой представляя себе, что именно в этот момент происходит, возможно, величайшее чудо зарождения новой жизни.

Но мечты вновь остались только мечтами.

Чувствуя себя совершенно разбитой, Эмили медленно направилась к кабинету, который Хэмфри выделил ей в главном офисе концерна. Это был замечательный кабинет. Обычно она с удовольствием входила в него, зная, что Хэмфри сам распоряжался его оборудованием и меблировкой. Он верил в организаторские способности жены и потому предложил ей возглавить отдел торговых отношений. Дело у нее пошло, и она быстро включилась в работу, в первый же месяц успев добиться кое-каких положительных результатов.

Но Эмили сейчас ничто не радовало.

Страх остаться бесплодной все больше угнетал ее. Она села за стол, взяла ручку и начала на листе бумаги, лежавшем перед ней, чертить случайные фигуры. Обычное женское недомогание сейчас казалось ей просто невыносимым, поскольку сопровождалось сознанием безнадежности, краха надежд. Она не могла сконцентрироваться на работе и думала лишь об одном – о несостоявшемся и на этот раз материнстве.

Если с ней что-то не так, если она не может иметь детей, то чего стоит такой брак? Эмили всем сердцем любила Хэмфри, но если она окажется бездетной, то остаться с ним не сможет. Ведь он хочет детей не только для того, чтобы утешить отца. Он просто хочет детей.

Да и Вэнс-старший… Время идет, а с ним улетучивается надежда подарить старику внука. Не начнет ли Хэмфри подумывать, что Айрин Мэрдок могла бы в этом смысле оказаться лучшей женой? Эмили содрогнулась от невыносимости этой мысли, ведь Хэм ее мужчина, ее муж. И все же, если она не сможет выполнить своего предназначения, он горько пожалеет о том, что женился на ней.

Поспешный брак. Запоздалое раскаяние. Тщетное ожидание.

Нет, надо обратиться к врачу, пусть ее проверят. Хэмфри, несомненно, имеет право настаивать на таком обследовании, и надо провести его, не дожидаясь, когда он сам заговорит об этом. Эмили почему-то даже в голову не приходило, что виновником их неудач может оказаться он. Она была уверена, что с ним все в порядке. Вина целиком лежит на ней.

Отложив намеченные деловые встречи и переговоры, ибо чувствовала, что ни на что толковое сегодня не годится, Эмили с трудом досидела до конца рабочего дня, с ужасом ожидая той минуты, когда за ней зайдет Хэмфри. Обычно он отвозил ее домой. И вот эта минута настала. Она взглянула на сильного и красивого человека, вошедшего в ее кабинет, и сердце ее болезненно сжалось.

– Что-то случилось? – нахмурившись, спросил он, сразу заметив, как плохо она выглядит.

– Голова болит, – буркнула Эмили, поморщившись.

– Прими таблетку. У тебя есть?

– Да. Уже приняла…

– Хотел пригласить тебя поужинать в китайский ресторан, но вижу, что лучше поехать домой. Ты плохо выглядишь.

Они вышли из кабинета, он взял ее под руку и, бережно поддерживая, повел к автостоянке.

– Скажи, Эмми, ты подвержена мигреням? – спросил он.

– Бывает иногда, – пробормотала сна, чувствуя себя виноватой в том, что морочит ему голову головной болью.

Нет, надо сказать правду, он имеет право знать, тем более что скрыть причину недомогания не удастся. Так хотелось попридержать язык хотя бы до тех пор, пока они не приедут домой. Но на первом же перекрестке, где они надолго застряли в пробке, Эмили сказала:

– Знаешь, Хэм, я и на этот раз пустая.

Она скорее почувствовала, чем увидела, как он обернулся к ней. Сама она смотрела прямо перед собой и едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

Его большая теплая рука коснулась ее рук, сцепленных на колене.

– Прости, Эмми, это я виноват, – прозвучали его тихие слова. – Из-за всех моих разговоров об отце ты слишком напряженно ждешь наступления беременности.

Слезы подступили к ее глазам и, не сдерживаемые ничем, полились по щекам. Прикусив нижнюю губу, Эмили старалась не зарыдать в голос. Говорить она не могла. Движение наконец возобновилось, и Хэмфри вернул руку на руль. До ее слуха донесся его тяжелый вздох, и это было хуже всего. Не так уж трудно понять, какие чувства переполняют его душу.

В первый раз еще можно было на что-то надеяться. Они были женаты лишь две недели, и пилюли, которые она принимала до этого, могли задержать процесс зачатия. Но чем сейчас объяснить, что и этот месяц прошел впустую? Если бы с ней все было в порядке, дитя уже росло бы в утробе. Хэмфри наверняка понимает это не хуже, чем она сама.

Эмили смахнула со щек слезы и наклонилась к сумочке, ища в ней носовой платок. Тушь стекла с ресниц и щипала глаза. Достав платок, она осторожно осушила глаза, потом выпрямилась и откинула с лица упавшие пряди волос.

– Прошу тебя, Эмми, не принимай это слишком близко к сердцу, – спокойно проговорил Хэмфри. – Ничего страшного не произошло. У многих супружеских пар проходит не один месяц, прежде чем…

– Мы с тобой не совсем обычная пара! – воскликнула она. – И ты это знаешь.

Он снова вздохнул.

Эмили прикрыла глаза, страшась, что слезы польются вновь.

– Прости, девочка, – повторил Хэмфри, – это я виноват. Если бы ты не беспокоилась о моем отце… Ты не должна так напряженно думать об этом. Мне больно видеть, как ты страдаешь.

Она перевела дыхание, пытаясь избавиться от тяжести, давившей на грудь. Но ничто не могло облегчить сердечную муку. Она понимала, что Хэмфри неприятно видеть ее плачущей. Мужчины не любят иметь дело с плачущими женщинами. А тут еще то, что и сам он сильно переживает. Он ведь и женился на ней, чтобы обзавестись ребенком, а этого все не происходит.

Эмили казалось, что они никогда не доедут до дому. Хэмфри всю дорогу молчал, а ее мысли были в полном смятении. Но всему на свете приходит – конец, завершилась и эта мучительная поездка.

Выйдя из машины и не дожидаясь мужа, Эмили на подгибающихся от слабости ногах прошла по короткому коридору, ведущему из гаража в просторную кухню, где все сияло чистотой. Ноющий живот отвергал всякую мысль о еде. Миновав кухню, она вышла в холл и направилась к лестнице, мечтая лишь об одном: добраться до постели, лечь, свернуться в клубочек и забыться сном.

– Эмми…

Участливость и нежность его голоса заставили Эмили на полпути к лестнице остановиться. Она перевела дыхание и обернулась. Хэмфри стоял в дверном проеме кухни и показывал на холодильник.

– Может, я что-нибудь тебе приготовлю?

Сердце ее перевернулось. Он хочет хоть что-то сделать для нее, помочь… Но чем ей поможешь?

– Чашку чая? – предложил он, хотя знал, что она предпочитает кофе.

– Хэм, ты не знаешь, где бы я могла пройти обследование? – спросила она, решив не уклоняться от неприятной темы. – Надо же выяснить, могу ли я зачать…

– Да, но… – Он явно болезненно воспринял ее вопрос.

– Я бы сделала это на следующей неделе. И если окажется, что я бесплодна… – Какое страшное слово слетело с ее уст!

– Эмми, прошло слишком мало времени, тебе нет никакой необходимости проходить через это, – возразил он.

– Нет, есть. Нам обоим нужно знать, могу ли я иметь детей. Если я бесплодна, мы должны как можно скорее развестись.

– Нет! – сказал он голосом, не терпящим возражений.

Эмили, будто не слыша, продолжала:

– У меня нет к тебе никаких финансовых претензий. Все твое останется при тебе. Можешь мне верить… Просто я вернусь в Австралию и заживу прежней жизнью.

– Финансы тут вообще ни при чем! – воскликнул Хэмфри.

– Рада, что ты понимаешь это, – решительно сказала Эмили, удивляясь, что он так вспылил. – Для меня деньги никогда ничего не значили, – продолжала она почти без выражения. – Но ребенок, Хэмфри, это совсем другое. Если я не могу родить, лучше нам теперь же расстаться.

– Нет! – снова жестко повторил он. – Это исключено.

Она смотрела на него с ледяным спокойствием, уже решившись на самое худшее.

– Послушай, Хэм, ты все понимаешь. Я все понимаю. Что есть, то есть, и никуда нам от этого не деться.

Хэмфри растерялся, не зная, как убедить ее в том, что она не права. Его темные брови сошлись над переносицей. Никакие слова не шли на ум. Он был раздражен и подавлен.

Эмили повернулась и нетвердо, еле переставляя ноги, стала подниматься по лестнице. Сейчас она войдет в спальню, где они затратили столько напрасных усилий, и ляжет в пустую постель, где выплачется наконец, уткнувшись в подушку.

Хэмфри смотрел ей вслед, не в силах стронуться с места. Слишком он был потрясен, причем не столько даже смыслом сказанных слов, сколько ее отрешенностью. Единственной его мыслью, единственным вопросом было: неужели я так мало для нее значу?

Какой еще развод! Не хочет он развода. Ни по каким причинам. Они женаты всего два месяца, и это были лучшие месяцы в его жизни. Почему он должен терять обретенное счастье, снова становясь одиноким, в сущности, человеком? Раньше он даже не понимал, насколько одинок, не замечал, что в жизни его много пустот, А теперь…

Теперь, когда Эмили заполнила эти пустоты своей любовью, чистотой, жизнерадостностью, он понял, без чего обходился прежде. Но теперь обойтись без любимой и желанной женщины, любящей и понимающей его, он просто не смог бы.

Развод!

Ради рождения гипотетического ребенка он должен заменить свою дорогую девочку на кого-то вроде Айрин?

Пусть даже их брак окажется бездетным!.. В конце концов, разве сможет он полюбить ребенка, рожденного нелюбимой женщиной?

Все в нем кричало: нет!

Он уже успел вкусить сомнительные радости общения с нелюбимой. Если бы они с Айрин поженились, ему слишком дорого обошлась бы эта ошибка. И дело даже не в деньгах. Расплачиваться пришлось бы самой жизнью. Но выбор Эмили ошибкой не был. Он даже думать не мог, что остаток своей жизни проведет без этой женщины.

Она его жена. И не только хорошая жена, но и добрый друг.

Он всеми правдами и неправдами завоевал ее и теперь ни перед чем не остановится, чтобы удержать свое сокровище.

Ни перед чем!

Оцепенение прошло, в кровь поступил адреналин, и ноги сами понесли его к лестнице. Надо убедить ее, успокоить… Да и с чего она взяла, что бесплодна? Еще ничего не известно. Нет, он не выпустит ее из рук, слишком дорога она ему. В спальню он вошел, не сомневаясь, что развеет все ее сомнения и мрачные мысли. Он был полон уверенности и сил.

Но один взгляд на жену, скрючившуюся в постели, пошатнул уверенность Хэмфри. Она лежала спиной к нему, уткнувшись лицом в подушку, и все тело ее сотрясалось от рыданий. Туфли были небрежно сброшены. Видно, она в чем была, так и упала на постель, и ноги ее, которые она потирала друг, о друга, зябко поджав пальцы, явно замерзли.

Хэмфри был потрясен зрелищем столь безутешного горя. Не потому ли она так страдает, что мысль о разводе ужасает ее не меньше, а может даже больше, чем его самого? Или это всего лишь дурное расположение духа, которое не редкость у женщин во время обычных недомоганий, усугубленное тем, что ребенок не зачат и на этот раз? Он не мог не считать это важным, поскольку это важно для нее. Она хотела стать матерью. Но даже если судьба лишит ее этого, он все равно останется ее мужем, а она – его женой. Он постарается доказать ей, что иначе и быть не может.

Осторожно приподняв Эмили, он вытащил одеяло и прикрыл ее, затем разделся, бросил одежду на стул и лег рядом с нею. Обнять ее он не решился, просто бережно гладил по голове, собирая рассыпавшиеся по подушке непокорные кудри.

– Хэм… – всхлипывая проговорила она.

– Молчи, Эмми. Молчи, родная, и слушай, что я тебе буду говорить. Я хочу удержать тебя. Мне необходимо удержать тебя. И ты должна меня выслушать.

Эмили еще раз всхлипнула и затихла. Куда там – говорить! Все ее силы истрачены на предшествовавший тяжелый разговор и горькие рыдания, одолевшие ее в спальне. Чувствуя, что она успокаивается, Хэмфри повернул ее к себе и нежно прижал к груди. Тело Эмили все еще содрогалось, а он нежно гладил ее, думая о том, что она для него значит.

Ему безумно нравилась чистота ее сердца, нравился ее характер, то, как она разговаривает, улыбается, ходит, ест. Он ценил ее мнение. Ему нравилась ее скромность, заботливость и участливость. Нравилось ее тело, запах, чудесная чувственная отзывчивость. Она его жена. И он любит свою жену.

– Я хочу, Эмми, чтобы ты меня выслушала, – тихо повторил он. – Выслушала, не перебивай…

Изможденной страданием женщине было легко позволить ему говорить, поскольку реально эти слова уже ничего не могли изменить. Пусть выговорится. Может, ему станет легче…

– Я понимаю, что ты хочешь стать матерью, – неторопливо заговорил он. – На следующей неделе, если желаешь, мы вместе пройдем необходимое обследование, чтобы уже точно знать, нет ли причин, мешающих нам иметь детей. Но мне кажется, Эмми, что ты перепугалась раньше времени. Позволяешь страху терзать свою душу, даже допускаешь дикую мысль, что сама по себе, без ребенка, ничего для меня не значишь. А это неправда.

Ох, он совсем не о том, вяло подумала Эмили. Бездетность для нее еще не конец света, а просто конец их совместной жизни. Почему он не хочет этого понять?

– Поверь, Эмми, ты для меня все! – продолжал тем временем Хэмфри. – Ты дала мне так много… Раньше я понятия не имел, что один человек способен столько дать другому. Твое появление в моей жизни не только судьбу мою перевернуло, но изменило и меня самого. И это касается не одного лишь секса, но массы других вещей, расположенных на всех уровнях бытия.

Его слова постепенно начали проникать в ее сознание. Говорил он медленно, продуманно и сердечно, и Эмили немного отошла от апатии, в которую впала до этого. Она не упускала теперь ни единого слова, Хэмфри глубоко вздохнул и надолго замолчал, будто собираясь с мыслями. Наконец заговорил дальше:

– Мой отец…

При упоминании Уолтера Вэнса Эмили болезненно напряглась.

– Отец есть отец, и он… он…

Пока Хэмфри искал, как получше объяснить ей свою точку зрения, Эмили поймала себя на том, что ждет продолжения, затаив дыхание.

– Он единственный по-настоящему преданный мне человек… Всю жизнь он был рядом со мной. И я чувствую, что между нами существует неразрывная связь. Он мой отец…

И они очень похожи. Отец и сын – связь, которую и в самом деле невозможно расторгнуть, подумала Эмили.

– Но ты, Эмми, не просто моя жена, ты моя возлюбленная, ибо я люблю тебя так, как никогда никого не любил.

Неужели он действительно полюбил ее? Он и раньше говорил ей о любви, но она не придавала его словам никакого значения.

– Раньше я даже не знал, что такое любовь, не верил, что она и вправду существует, а теперь…

Он прикоснулся губами к ее волосам, целуя непослушные кудри и не зная, как еще выразить переполнявшую его нежность. И сердце Эмили наполнилось радостью. Видно, он действительно любит ее.

– И теперь, – продолжал он, – когда я познал с тобой это удивительно сильное чувство, познал всю полноту жизни, я не хочу потерять тебя. Я хочу быть с тобою, даже если… – Она замерла, вся обратившись в слух. – Даже если у нас не будет ребенка… Поверь, Эмми, мне не нужен ребенок от другой женщины. Ты для меня самое дорогое в жизни, дороже всех детей, которые могли бы родиться. Ты должна остаться со мной, и это самое главное. Поверь, что ничего важнее этого для меня не существует.

Его слова потрясли Эмили до глубины души. И самое удивительное, что она поверила ему, поверила!

А Хэмфри целовал ее пышные волосы, и ему казалось, что и это сражение за свою любовь, за свое счастье он начинает выигрывать.

– Ты говорила, что любовь для тебя это эмоциональная защищенность. Я не знаю, что еще сделать, как доказать тебе, что со мной твои чувства всегда будут надежно защищены. – Он перевел дыхание и страстно сказал: – Пожалуйста, прошу тебя… Я так сильно люблю тебя. Не могла бы ты перестать терзать себя мыслями о беременности и просто быть со мной?

Как могла она не согласиться? Ведь она любит его.