Текст книги "Астрология духа. Ключевые моменты духовной алхимии. Кн. 1. Постижение реальности"

Автор книги: Марк Айсберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Момент десятый
Познай самого себя

Первая причина внутреннего рабства человека – это его невежество, – прежде всего, незнание самого себя. Без знания себя, без понимания работы и функций своей машины человек не в состоянии управлять собой, не в состоянии быть свободным; а без этого он навсегда останется рабом и игрушкой действующих на него сил. Вот почему во всех древних учениях первым требованием в начале пути к освобождению было правило: ПОЗНАЙ САМОГО СЕБЯ!

П. Успенский. В поисках чудесного. Гл. 6

Самонаблюдение приводит человека к пониманию необходимости изменить себя. Наблюдая себя, человек замечает, что самонаблюдение само по себе производит некоторые изменения в его внутренних процессах. Он начинает понимать, что самонаблюдение – это орудие изменения себя, средство пробуждения. Наблюдая себя, он как бы бросает луч света на свои внутренние процессы, которые до сих пор совершались в полной темноте, и под влиянием этого света процессы начинают меняться. Наши внутренние психические процессы, наша духовная алхимия имеет много общего с химическими процессами, характер которых может измениться под воздействием света.

П. Успенский. В поисках чудесного. Гл. 8

Вместо человека, каким он представлял себя, он увидит совершенно другого. И этот «другой» – он сам, и в то же время не он. Это он, каким его знают другие люди, каким он воображает себя и каким является в своих действиях, словах и так далее; но не совсем такой, каков он есть на самом деле. Ибо человек понимает, что в этом другом человеке, которого знают все и знает он сам, много нереального, надуманного, искусственного. Вы должны научиться отделять реальное от придуманного. Чтобы начать самонаблюдение и самоизучение, необходимо разделить себя. Человек должен понять, что в действительности он состоит из двух людей.

П. Успенский. В поисках чудесного. Гл. 8

Пока человек принимает себя за одну личность, он не сдвинется с места. Его работа над собой начинается с момента, когда он ощутит в себе двух человек.

П. Успенский. В поисках чудесного. Гл. 8

Люди-машины ломают головы над тем, что же происходит вокруг, в окружающей действительности, и ничего не могут понять. Существует некоторая иллюзия понимания, подпитываемая большим объемом поступающей информации, но это только знание, осведомленность, не более. Отдельные небольшие фрагменты понятны, вполне объяснимы, но в целом вся картина видимого мира напоминает хаотичный, сумбурный и странный сон.

Поневоле приходится принимать участие в этом сне, чтобы не умереть с голоду. Все там заняты простыми вещами: банальным выживанием и отправлением физиологических потребностей, таких, как сон, еда, секс, развлечения. Поначалу люди-машины энергичны, деятельны, питают какие-то надежды, что-то пытаются изменить в том сне под названием жизнь. Рано или поздно иллюзии улетучиваются и машинальные люди понимают, что ничего от них не зависит в окружающем внешнем мире и ничего невозможно изменить. Кошмарный сон внешнего мира совершенно неподвластен людям-машинам, он снится сам, каждый день, навязчиво и неумолимо.

Вместе с осознанием собственного бессилия к машинальным людям приходит отчаянное желание проснуться, очнуться, пробудиться от жуткого сна. Ранним, светлым, солнечным утром проснуться в другом мире, более разумном, добром и справедливом. Но не получается. Каждый раз люди-машины оказываются в одном и том же беспокойном сне, известном как внешний мир. Между тем существует еще и другой мир. И он есть у каждого машинального человека. Люди-машины напрасно считают, что их объединяет принадлежность к внешнему миру. Скорее наоборот, внешний мир их разъединяет. А соединить их воедино способен только внутренний мир. Он у каждого разный, но и общий у всех.

Чтобы это понять, необходимо обернуться внутрь, переключить внимание с внешнего мира на внутренний и заняться его пристальным изучением и исследованием. Без этого кардинального поворота никогда ничего, не изменится в жизни машинальных людей. Без этого шага люди-машины никогда ничего не поймут в реалиях внешнего мира, в том, что же здесь происходит на самом деле. Внимание машинальных людей приковано к внешнему миру помимо их воли. Внешний мир гипнотизирует их посредством машинальной силы.

Поэтому людям-машинам так трудно оторвать свой взгляд от прелестей окружающего мира и направить его внутрь. Если им все-таки удается это сделать, то очень быстро обнаруживается, что внутренний мир машинальных людей целиком и полностью зависит от капризов мира внешнего. Это неприятное открытие свидетельствует о полной инертности, пассивности и беспомощности людей-машин. Во внешнем мире они ничего изменить не могут, а их внутренний мир только констатирует этот факт и все. Машины не знают, что из себя представляет их внутренний мир, отсюда их бессилие и рабская зависимость от перипетий внешнего мира. Способности машин во внешнем мире весьма ограничены, а их внутренние возможности, их внутренний человеческий потенциал им неведом.

Фактически люди-машины живут в двух мирах: внешнем и внутреннем. При этом они полагают, что едины. Отчасти это так. Во внешнем мире автоматически работает машина, машинальная часть. Во внутреннем мире спит человек, человеческая сущность, загипнотизированная машинальной силой. Пока в че-ловеке-машине дремлет его человеческий дух, он – един, но его по сути и нет, есть только машина. Когда луч света направляется на внутренние процессы, выясняется, что людей-то на самом деле двое. Внешний машинальный человек или машина, его искусно имитирующая, и внутренний духовный человек или сущность, человеческий дух.

Самонаблюдение постепенно приводит к возникновению алхимической реакции, луч внимания пробуждает дремлющую сущность. До этого момента внешний человек считал себя подлинным человеком, он ассоциировал себя с физическим телом, с психикой-душой, и все было замечательно. И вот где-то в глубине обнаруживается еще один человек, внутренний. Он возвращается в явь из какого-то странного небытия. Возвращается и поначалу не может ничего понять. Происходящее видится невероятным, пугающим сном. У внутреннего человека нет ощущения, что он спал, вроде бы вся жизнь протекала с его непосредственным участием и даже от его имени.

Но вдруг обнаруживаются >еще чьи-то действия, есть кто-то еще, натворивший немало. Внутренний человек начинает замечать, что ему отведена роль статиста, что у него нет возможности что-либо сделать. Единственное, что он может, так это наблюдать, фиксировать происходящее, и никто не интересуется его мнением. И так было почти всю прожитую жизнь. Только в экстремальных случаях его советы принимались к сведению. Кто же тогда руководил процессом, кто направлял течение жизни? Внутреннего человека не покидает ощущение присутствия кого-то притаившегося. Кто-то замер и выжидает, тщательно маскируясь. Внезапно внутренний человек понимает, что он движется, что его куда-то непроизвольно несет какая-то сила.

В этот момент приходит ясное осознание раздвоенности. Внутренний человек понимает, что внешний человек – физическое тело, управляется кем-то или чем-то извне. Открытие потрясает: собственным телом руководит jcto-to другой, чужой! Оказывается, внешний человек – это не только физическое тело, но и душа. Одушевленное тело вполне самостоятельно, оно способно прекрасно обойтись и прожить жизнь без самого человека! Но кто же тогда тот другой, внешний человек, которому принадлежит душа и тело? И является ли он человеком? Наблюдение показывает, что другой в своем поведении придерживается определенной схемы. Интересы другого довольно примитивны, в основном они связаны с отправлением инстинктов. Что и неудивительно, тело требует своего.

Но насколько искусно другой маскирует свои истинные намерения! Он совсем не говорит правды. Постепенно внутреннему человеку открывается вся картина хитроумного поведения другого. И он приходит в ужас! От того, что становится ясно, в чьей власти находился внутренний человек все прожитые годы. Им управляла тупая машинальная сила! Сила дремучих животных инстинктов. По крайней мере противник обретает очертания, а схватка с ним еще предстоит.

Часть вторая
ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО НАФС

Блок моментов учения суфиев о психологии

Так что же такое душа? Эту область обычно называют психикой, ей занимается целая наука – психология, в переводе с древнегреческого – наука о душе. Наиболее интересно и убедительно на эту тему высказался доктор Джавад Нурбахш в своей книге «Психология Суфизма». По профессии он психиатр, на протяжении многих лет был руководителем отделения психиатрии Тегеранского Университета. А ныне Джавад Нурбахш – глава (кутб) суфийского ордена Ниматуллахи.

Очень часто одни и те же понятия в разных учениях именуются по-разному, что совершенно не отражается на их сути. Описания бывают настолько своеобразны, что и не подумаешь о том, что речь идет об одном и том же предмете. Арабо-персидский термин «нафс» означает: душа, психика, ум, одушевленное существо, личность, индивидуальность. Наиболее близким эквивалентом термина «нафс» является слово «самость». Именно «сам», «само» точно передают истинное положение дел. То, что случается само собой. И нафс всегда сам по себе.

Душа – это как раз тот инструмент, посредством которого все случается, происходит само собой, без активного участия самого человека. Человек – это сложная и тонкая конструкция, состоящая из нескольких автономных частей, среди которых можно выделить дух, душу и тело. В первую очередь человек – это человеческий дух, но если он не властвует над душой и телом, то все в человеке происходит само, автоматически. Тогда человек – только автомат, имитирующий человека.

Этот автомат и есть нафс – целостная душевно-телесная конструкция, функционирующая сама по себе, независимо от воли и желания самого человека, его человеческого духа. Вместе с тем, люди очень часто ассоциируют себя с нафсом, они считают и твердо уверены в том, что они и есть нафс. Люди осознают себя в нафсе, не подозревая о том, что на самом деле они – дух. Чтобы разобраться во всем этом как следует, необходимо поближе познакомиться с «Его Величеством Нафсом».

Момент одиннадцатый
В дурманящем угаре нафса

Основная тенденция нафса заключена в том, что он бесцеремонно навязывает свои желания, беспокоясь только о собственной удовлетворенности…Нафс на самом деле представляет собой эго со всеми его тенденциями.

Д. Нурбахш. Психология суфизма

Подавление нафса приводит к тому, что он вновь проявляется в чем-то еще.

Д. Нурбахш. Психология суфизма

Злостность нафса становится явной, когда что-либо его провоцирует, и он находит способ проявить свои качества. О нафсе говорят, что он подобен прозрачной стоячей воде. Если ее взболтать, она мутнеет от грязи и начинает испускать неприятный запах.

Д. Нурбахш. Психология суфизма

Нафс подобен горящей головне: он и красив, и таит в себе склонность к разрушению. Свечение привлекает, но головня жжет.

Д. Нурбахш. Психология суфизма

Когда нафс подвергается наказанию, он усерден в покаянии и молит о прощении; когда же он пребывает в удобстве, то потакает своим прихотям.

Д. Нурбахш. Психология суфизма

Нафс создан таким образом, что он желает все недозволенное…Он настойчиво искушает человека потворствовать своим телесным вожделениям и искать чувственные удовольствия.

Д. Нурбахш. Психология суфизма

Нафс всегда хочет, чтобы люди восхваляли его, чтобы они следовали лишь его истолкованию правил морали и чтобы они любили его больше всего на свете. Нафс желает, чтобы его боялись в любых ситуациях и уповали на его милость.

Д. Нурбахш. Психология суфизма

В присутствии людей он хвалит их, притворяясь честным, а в отсутствие их поступает наоборот…Нафс навязчиво пытается подать себя таким образом, чтобы вызвать у людей хорошее мнение о себе, даже если подобное поведение не одобряется Богом. Результат этого – увеличение имущества и гордость им, а также высокомерие, самомнение и презрение к людям…Как бы ни пытался нафс выставить напоказ свои добродетели и утаить пороки, последние будут скрыты только лишь от близоруких и наивных, но не от проницательных людей.

Д. Нурбахш. Психология суфизма

«Эго» в переводе с латинского означает «я». Эгоизм есть себялюбие, предпочтение своих личных интересов интересам других людей и общества в целом. В эгоисте доминирует эго, личное, личность, я. Не надо забывать о том, что человек состоит из сущности и ложной личности. Эго есть ложная личность, ложное «я». Подлинным, истинным я является человеческая сущность.

Нафс – это эго – ложная личность – ложное я. Нафс – это душа человека, тогда как сущность – дух. Нафс и сущность противоположны. Нафс – это машина* машинальная часть человека, машина эго, тогда как сущность – человеческая, духовная, сознательная часть. Психология – это о душе человека. Психика – это душа. Психика – это проявления эго, ложного я. Психика – это проявления ложной личности. Психология – это наука о ложной личности. Ложная личность – это машина эго. Психология – это наука о машинальных проявлениях эго, наука о нафсе.

Нафс – это машина животной души, посредством которой человеку навязываются эгоистические желания. Навязчивость – одно из главных свойств нафса. Он неотступно преследует человека, добиваясь своего. Бесцеремонная назойливость распространяется во всем окружающем пространстве, на близких, знакомых, незнакомых. Везде и всем нафс стремится навязать свое мнение, взгляд, идею, представление, вывод. Нафсу все равно, что навязывать, лишь бы с ним согласились, оценили, похвалили. Пусть это будет нечто глупое, сомнительное, вздорное, но обязательно требуется кивать, поддакивать, хвалить, в противном случае нафс начинает злиться, а это опасно.

Иная точка зрения уже провоцирует нафс, он слепо кидается в атаку. Если аргументы против достаточно убедительны, нафс соглашается с ними, но только на время. Вскоре его навязчивость проявится с новой силой в другом месте. Нафс будет надоедать с двойным упорством, стремясь отыграться и взять реванш. Смысл его не интересует, нужна победа любой ценой. Ради пустых амбиций нафс готов на все. Какая-нибудь мелочь может вызвать бурю негодования, дикие и бессмысленные выходки. Желания возникают автоматически, что свидетельствует о том, что машина животной души – нафс есть полный автомат. Он работает как радиопередатчик. Космос насыщен информацией, потоками влияний. Нафс способен улавливать и проводить через себя только определенный частотный уровень. На этой же частоте работает весь растительный и животный мир, эти частоты связаны в основном с инстинктами выживания и размножения.

Поэтому нафс проводит только то, что связано с животным уровнем, с примитивными инстинктами. Навязчивость однообразных желаний связана с устройством нафса. В разных типах нафса преобладают разные мании, озабоченности. Определенный тип улавливает только определенный набор влияний, и они бесконечно навязываются, подобно испорченной грампластинке. Набор желаний связан с привычками, машина нафса привыкает работать на одном уровне энергий и закрепляется на нем, закостеневает, так что бывает трудно переключить нафс на другой режим. Нафс – это змей, нашептывающий на ухо. Эгоизм, корысть, выгода – это повторяется в той или иной форме без конца, как заклинание. Идет массированная обработка. Если эгоистические интересы не удовлетворяются, возникает беспокойство, тревога, страх, досада, злость.

Машина животной души так устроена, что люди начинают терять свой человеческий облик, когда их корыстные желания долгое время не исполняются, и внезапно проявляется настоящий звериный оскал. Это и есть лик нафса. Животные страсти дурманят, отравляют существование человека. Чем чаще люди поддаются своим животным порывам, тем сильнее в них становится нафс. Он растет с каждым сомнительным поступком, с каждой лукавой мыслью. Обычно это происходит незаметно, люди тешат себя разными прихотями, чувственными удовольствиями, а нафс в это время вырастает в могучего жадного дракона, требующего все больше и больше наслаждений. И с каждым разом все труднее устоять перед искушением. Нафс ни в чем не знает меры, это его свойство разрушительно. Чувство меры отличает разум, которым машина животной души не обладает.

Нафс имеет некое подобие ума, но это ложный ум. Он всегда приводит к ложным выводам, потому что состоит из потока случайных мыслей. Своим звериным чутьем нафс чувствует собственную несостоятельность, искусственность, ему постоянно приходится изображать то, чего нет. Нафс распирают животные страсти, темные дремучие инстинкты, а он вынужден играть роль человека, которым по сути не является. Утомительно притворяться честным и добродетельным тогда, когда хочется противоположного. Только на людях нафс носит лицемерную маску, в их отсутствии он дает волю презрению и ненависти.

Нафс враждебен ко всем искренним человеческим проявлениям, потому что завидует им, он лишен возможности испытывать подобное. Нафсу достается какой-то суррогат, который он вынужден выдавать за нечто подлинное. Отсутствие настоящих человеческих переживаний в своей жизни нафс стремится компенсировать чем-то другим в необъятном количестве. Деньгами, победами, наградами, недвижимостью, властью и т. д. Нафс выставляет напоказ свое благополучие и упивается презрением к тем, кто им не обладает. Достигнув финансовой независимости и высокого положения в обществе, нафс не прячет более свою порочность, он ее открыто демонстрирует. Пороки нафса ярки и выразительны, они притягивают и очаровывают. Красота порочности нафса – страшная и опасная сила. Трудно устоять перед соблазном и сладостным искушением порока. Действия порочного нафса напоминают тактику удава, исполняющего околдовывающие змеиные танцы перед парализованной обезьяньей аудиторией.

Правила приличия, нормы поведения, все недозволенное только разжигает алчный аппетит нафса. Он жаждет совершить что-нибудь непристойное и шокирующее. Нафс торопится все извратить, испачкать, опорочить. Таким образом он создает себе благоприятную среду. В грязи и хаосе не так заметны уродства нафса, его явная ущербность. Нафс стремится опустить всех до своего убогого уровня, провоцируя на ответные действия. И ему это удается – в ядовитом угаре нафса люди забывают самих себя.

Момент двенадцатый
В объятиях вязкой пелены

Нафс…считает важной малейшую услугу, оказанную другому человеку, и помнит о ней долгие годы, потрясенный собственной добротой. Но как бы ни были велики услуги, оказанные другими людьми ему самому, он не считает их существенными и быстро о них забывает.

Д. Нурбахш. Психология суфизма

Нафс постоянно и неустанно предается похоти и самоуслаждению, вечно выходя за грань умеренности. Он ненасытен, и его жадность можно уподобить мотыльку, для которого недостаточно света свечи. Пренебрегая опасностью огня, мотылек бросается в пламя и сгорает в нем. Более того, какие бы страдания ни испытывал нафс, его жажда наслаждений лишь усиливается, ведя в конце концов к разрушению.

Д. Нурбахш. Психология суфизма

Нафс ни в чем не постоянен. Он вечно реагирует на мнения и подвержен капризам как в словах, так и в делах; не обладая упорством, он не завершает никакого начинания, желая со всем разделаться наспех. Его движения произвольны и не надежны, он спешит исполнить свои желания, совершая при этом опрометчивые поступки. Некоторые мудрецы сравнивают нафс по причине его неустойчивости с шаром, который легкомысленно катится вниз по склону, находясь в постоянном движении.

Д. Нурбахш. Психология суфизма

Нафсу быстро надоедает все, к чему он прикасается. Заблуждение заставляет его избавляться от той задачи, которая стоит перед ним в данный момент, и искать успокоения в другой. Нафс не осознает, что таким образом он никогда не получит передышку. В большинстве случаев результат его деятельности не соответствует его желаниям. Если нафс случайно добьется того, чего хотел, он все равно не будет удовлетворен.

Д. Нурбахш. Психология суфизма

Нафс подобен хамелеону, каждую минуту изменяющему свой цвет, и каждый час – форму…Он постоянно занят бесплодной деятельностью и во всякое мгновение готов учинить что-либо неподобающее.

Д. Нурбахш. Психология суфизма

Если собрать вместе все яркие проявления нафса, то получится настоящее чудовище, монстр. В жизни изредка встречаются подобные создания – исчадия ада. Нафс обычного человека имеет лишь одну или несколько характерных черт. Друг у друга люди легко находят эти черты, со стороны они отчетливо видны. Труднее самостоятельно найти и выследить в себе зверя по имени Нафс.

Любая мало-мальская работа над собой моментально вызывает яростное и злобное сопротивление обеспокоенного нафса. Он заинтересован в своей безграничной и бесконтрольной власти над человеком и за каждую позицию намерен биться смертным боем. Самое большое заблуждение – недооценивать могущество и фактическое бессмертие злодея Нафса. Его невозможно уничтожить, на любое наступление он отвечает встречной атакой. Если бывает повержен в одном месте, то мгновенно возрождается с новой силой в другом. Неудачи в поединке с ним приводят к укреплению позиций и злорадному торжеству коварного змея Нафса. Самым большим ударом по нафсу служит его разоблачение.

Главный секрет коварства нафса состоит в том, что человек обычно вообще не подозревает о его существовании внутри самого себя. Нафс так ловко маскируется и столь искусно имитирует человека, что тому и невдомек. Человек простодушно полагает, что заправляет всем сам. До тех пор пока нафс не будет обнаружен внутри и тщательно изучен, бесполезно начинать с ним войну. Он переиграет человека по всем фронтам. Нафс страдает самовлюбленностью, самодовольством и манией величия. Он постоянно стремится привлечь к себе внимание, подчеркнуть важность и авторитетность своей персоны. Он бравирует своим поведением, делами, восхищается высказанным мнением; самые незначительные успехи приводят нафс в восторг.

Внимание к другим со своей стороны нафс считает благодеянием, а небольшую услугу – царской милостью. За полшага он согласен на медаль, а за целый шаг требует орден. Труд и усилия других нафс не замечает или не считает их существенными.

Высокомерие, чванство, снобизм расцветают в нафсе пышным цветом. Нафс обладает хваткой бульдога. Если что-то оказывается в его владении, то автоматически становится самым дорогим и нужным. Пусть даже какая-нибудь мелочь, пустяк, но за нее нафс готов на все. Жадность и стяжательство поражают своим размахом, накопление становится смыслом жизни.

Парадокс заключается в том, что вместе с материальным богатством непомерно вырастает зависть к чужому. Уже давно некуда девать, но нафс не может остановиться. Дракон алчет и рыкает, напоминая огромную черную дыру, в которую все проваливается и исчезает бесследно. Нафс стремится контролировать абсолютно все и на все оказывать влияние. То, что ему неподвластно, вызывает слепую лютую ненависть. Бесполезно искать здравый рассудок в поступках и поведении нафса, он спонтанен и непредсказуем. Его реакции импульсивны, хаотичны и бессмысленны. Это настоящее стихийное бедствие, разрушающее все на своем пути.

Несмотря на сумбурность проявлений, нафс всегда выдает себя повадками, имеет свой почерк. Он безудержно похотлив, сладострастен и прожорлив. Бесконечные наслаждения быстро переходят грань нормального и принимают извращенные формы. Ничто не способно остановить нафс в поиске новых острых ощущений, опасности и страдания лишь разжигают страсть. Увлечения нафса поверхностны: он срывает цветы, вместо того, чтобы наслаждаться их ароматом. Нафсу не суждено испытать полноту и глубину, его удел – лишь некое жалкое подобие.

Крайнее непостоянство, жадность и непомерность притязаний мешают нафсу сосредоточиться на чем-то одном, его притягивает и отвлекает новое и неизведанное. Нафс бросает все на полпути, ничего не доводя до логического завершения, он норовит со всем разделаться наспех, впопыхах, чисто механически, не вникая и не затрагивая суть. Едва вкусив, нафс теряет интерес к предмету и торопится переключиться на другой, ему быстро все надоедает. Так устроен механизм нафса, что никогда ему не суждено испытывать настоящего удовлетворения.

Нафс умело маскируется под добродетельного и добропорядочного, но его очень скоро выдают весьма своеобразные трактовки морали, насквозь пронизанные ханжеством и нетерпимостью. Нафс готов уничтожить любого, кто посмеет нарушить писанные им правила, но для себя самого не признает никаких норм и ограничений. Нафс патологически ленив, распущен и неряшлив. По его мнению, он создан повелевать, а не работать, указывать, а не делать, приказывать, а не выполнять.

Царственная особа Нафс кипит от злобы, если кто-то осмеливается обвинять его в лени, разгильдяйстве и бездельи. Созерцательное возлежание на диване проникнуто такой важностью и значительностью момента, что никто и ничто не имеет права тревожить и нарушать покой Его Величества Нафса. Царь обожает похвалу и неприкрытую лесть и всячески подталкивает окружение на знаки внимания и комплименты. Раздражение и негодование вызывает тот, кто дерзко высказывает свое мнение, отличное от заказанного. Подобная ересь тут же придается анафеме. Нафс не терпит других мнений, считая их легкомысленными и вредными. Все видится нафсу в искаженном, уродливом виде, поэтому он не доверяет никому, даже самому себе. Страх, подозрительность, беспокойство всегда живут в нем и держат в постоянном напряжении.

На окружающий мир нафс смотрит сквозь мутную пелену животного восприятия, так работает механизм его животной души. Нафс видит в людях только их низменные, животные наклонности и по ним ориентируется. Человеческие проявления враждебны нафсу, он их не понимает, им не доверяет и потому подавляет их в себе. Состояние нафса – это состояние неразвитого, простодушного человека. Вместо того, чтобы попытаться понять, осознать странность и неуютность своего положения, он просто живет механически, не утруждая себя размышлениями. С ним приключаются разные нелепицы, а он все принимает как должное. Не замечает, как портится его характер, как умножаются вредные привычки, как расцветают пороки. Все скрыто пеленой.