Текст книги "Корабль чокнутых трупов (СИ)"

Автор книги: Марк Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Глава 31
Елена и Джек.
Немного боцманской романтики.
Сомнения Травкина насчет Анны

Да, сегодня позволено все

Что крушишь себя так увлеченно.

Видишь, я над тобою кружу

Это я фиолетово-черный.

Пикник «Фиолетово-черный»

Одноразовая капсула для мелкооптовых поставок замороженных продуктов, называемая в просторечии «холодильником», шлепнулась об стенку трюма как раз в тот момент, когда царь и бог грузов простучал тяжелыми ботинками по лестнице вниз. Боцман, занимавшийся на корабле не только самогоноварением и самогонопотреблением, принял вызов искина о поступлении замороженной «ручной клади» в самый неудобный момент. Кацман как раз отыскал маленькую бутылочку травяной настойки Гая, рецепт которой уже стал семейной тайной братьев, и начал осторожно смазывать свои раны, борясь с нешуточным желанием употребить приличную дозу внутрь.

Джек ступил на пол трюма, заслышав звонкое эхо удара капсулы – искин плохо рассчитал координаты телепорта с корабля пиратов, выплюнувшим оставленный по недосмотру груз коротким перемещением на Астарту со своего флагмана.

– Блядь, – ругнулся Джек, смутно представляя, как теперь соскребать впечатавшийся в стенку «холодильник». О состоянии его содержимого боцман старался не думать.

– Да что ж ты не сдохнешь-то никак, – пытаясь скрывать за напускной злостью волнение, бормотал под нос Джек, осторожно и слегка трясущимися руками отковыривая от стены транспортировочную платформу. – Плазмометом тебя, что ли, теперь отсюда выплавлять, дура.

Дура молча лежала под мутно-желтым колпаком «холодильника», от чего ее лицо казалось болезненным и неестественно желтушным. Закрытые глаза Елены не могли ответить уничтожающим взглядом своему старому знакомому, которому пленница вряд ли желала чего-то лучшего, чем быть заживо съеденным тараканами-мутантами, или стать навсегда невосприимчивым к любому виду алкоголя или наркотиков. Впрочем, эта беспомощная девушка с длинными светлыми волосами в свое время пожелала Джеку и не таких милых кар, как смерть от насекомых и пожизненная трезвость. Справедливости ради, стоило учитывать, что, отчасти, она была сама виновата в том, что нынешнее состояние Кацмана редко хвасталось отметкой «полутрезв».

Старая история короткого, но весьма бурного романа Блэк Джека и Елены Прекрасной, как он ее когда-то называл, давно должна была покрыться тленом безысходности в сердце сурового и беспринципного Кацмана, да вот что-то никак не покрывалась. Наоборот, история раз за разом проигрывалась в те короткие секунды перехода от отметки «первая рюмка» до отметки «полный пиздец».

Где-то в глубине своей черной и, по мнению религиозного Гая, давно пропитой души Кацман до сих пор не мог простить Бездне, себе и особенно Елене окончания их истории. И, вроде бы, все было понятно с самого начала, но вот покоя это Джеку не приносило до сих пор.

Неуловимый пират, гроза и ужас этих же пиратов, свободный торговец, убийца и психопат, каким зарекомендовал себя Кацман еще до знакомства с Ричардом, умудрился «случайно» познакомиться в одной из горячих точек на карте отдаленных планет Протектората с умной, молчаливой и на удивление понимающей женщиной, способной держать в руках что-то стреляющее не только плазмой.

Кацмана срубило наповал осознание, что эта странная блондинка с древним именем не просто не боится его, а еще и выражает откровенную симпатию потерянному для всего общества человеку.

Елену же, по ее словам, привлекла свобода решений Джека, его способность не говорить, а делать: брать то, что он хотел и не смотреть назад, в превентивных целях сжигая не только все мосты за собой, но и чужие переправы.

Она гасила его неудержимое пламя, он вливал в нее некую долю первобытной свободы. Почти идеальная пара, не считая того, что Кацман был Блэк Джеком, а Елена Прекрасная оказалась капитаном внутренних войск Протектората, отправленная за этим самым неуловимым Джеком, засевшим в заднице правительства, как огромная волосатая заноза.

В тот день, который Кацман запомнил до мельчайших подробностей, она стояла перед ним, смущенно улыбаясь, и держала у виска пистолет.

– Такая работа, – сказала она, – но если бы все было не так, может быть… а может и не быть, – холодно закончила капитан Владленова.

– Иди в задницу, – огрызнулся Джек и растворился в воздухе. Проекция его изображения оказалась отличным симулятором присутствия, а Кацман не зря носил имя Блэк Джека.

– Едрена в душу корень мать, – криво повторил боцман ругательство своего брата. – Ну какого же хера ты не оставишь меня в покое, дура?

Приговаривая все это, Джек уже отклеил от стены трюма большую часть поврежденной капсулы и теперь старался оторвать остальное. Желательно, но не обязательно, без повреждений тела самой замороженной пленницы.

– Да и хер с тобой, – буркнул он, – Гай кого хочешь соберет.

Кацман уперся ногами в пол и изо всех сил рванул на себя «холодильник». Послышался треск, хруст и легкий звон, но «ручная кладь», как обозначил прибывший груз корабельный искин, стала действительно ручной, поместившейся в руках Джека уютной ледышкой.

– Разожралась ты, мать, – крякнул он, едва не осев на пол. – Тюремная баланда пойдет тебе на пользу.

Охая под весом тела и стараясь не отморозить рук, он активировал экстренный подъемник на верхнюю палубу, поближе к медотсеку, одновременно послав вызов Гаю, чтобы тот готовил автохирург к разморозке живого тела.

Травкин спокойно смотрел на всклокоченного Кацмана, вломившегося в его вотчину.

– Курьерская доставка? – приподняв одну бровь, осведомился он, стряхивая пепел тонкой сигареты в какую-то медицинскую плошку на столе. Гавриил выглядел крайне уставшим. Сборка андроида заняла у него кучу времени, а постоянные попытки Анны отправиться к ее электронным праотцам совершенно вывели Дока из себя. Но после серии вполне человеческих методов спасения Уискер он смог стабилизировать состояние старпома до стабильно тяжелого. Главным в этой фразе было именно то, что состояние оставалось, все-таки, стабильным, а уж тяжесть должна была вот-вот перейти в среднюю с последующими стадиями перехода к полному порядку.

– Угу, на старости лет решил подработать, блядь, – мрачно высказался Джек. – Куда ее?

– Неси в «трешку», там один реанимационный блок, не ошибешься. Вон тот, – Гай кивнул в сторону, – у него крышка открыта уже. А ты, братец мой хиленький, чего ж платформу с автохирургом в трюм не взял? Или пропил уже?

Кацман широкими шагами прошел к третьему блоку, мельком бросив взгляд на Анну за стеклом работающего второго блока.

Уискер казалась мертвой. Бледное лицо, растрепанные волосы, какие-то трубки и датчики, подведенные к обнаженному телу, мигание приборов, тихое урчание автохирурга…

Джек запнулся на ровном месте. Что-то было не так, как он думал или представлял. Уложив Елену в реанимационный блок, он аккуратно закрыл крышку импровизированного саркофага и беспомощно посмотрел на брата, не желая признаваться в малодушии. Джек ничего не пропивал, он хотел лично доставить пленницу либо в камеру, либо в медотсек.

– Просто запусти, – вяло махнул рукой Гай, – программу я уже выставил. Если ты по дороге не отколол от этой девушки кусков, машинка все сделает сама. Через три-четыре часа можно будет доставать готовый сэндвич.

– Сам ты бутерброд, ебать-колотить, – нервно прошелся по помещению Джек, со злостью вдавив клавишу старта.

– Что не так, братец? Абстинентный синдром замучил? Или черти по ночам мерещатся? Так то не бесы, чтоб ты знал, это ты кровать напротив зеркала поставил.

Травкин докурил самокрутку, тщательно затушил ее в стеклянной баночке перед ним, и внимательно посмотрел на дерганого брата.

– Помнишь, я тебе рассказывал про агента, посланного за мной? – не глядя в глаза, спросил боцман, прохаживаясь из стороны в сторону.

– Вяло бурчал отдельные фразы про ту, от образа которой до сих пор мочишься и умиляешься? – безмятежно осведомился Гай. – Помню.

– Это она.

Кацман кивнул на третий блок, даже не обратив внимания на издевки Травкина.

– Эк тебя, братец, – удивился Док, отметив, что Джек никак не огрызнулся ему в ответ. – И в этот раз ты тоже думаешь, что ваша встреча случайна, или мозгов все же прибавилось с тех лет?

Кацман растерянно посмотрел на брата.

– А, ну да, – добродушно улыбнулся тот, – на кой хер тебе думать-то, да еще и о каких-то там случайностях, агентах и спецоперациях. Ты же ломать мастак, а тут строить надо. Теории, мысли, варианты. Стройка века в твоих заспиртованных мозгах просто, хули.

– Ты сегодня непривычно сквернословишь, – сощурился Джек, выцепив из слов брата резанувшее по ушам слово. – Проблемы?

– Да нет, что ты, – тихо засмеялся Травкин. – Какие могут быть проблемы, братец? Вампир весь в решето, ты похож на влюбленного выхухоля, капитан заперся в своей каюте и, кажется, долбит кулаками стену, из-под двери уже настоящий дым коромыслом валит, меня пытался сжить со свету родной искин, а Анна по всем моим данным получается не андроидом, а человеком. Какие проблемы, брат? Все, как всегда, и даже хуже.

Джек некоторое время переваривал услышанное, а потом все же переспросил:

– Анна – кто?

– Хуй в космическом пальто, – огрызнулся Гай. – Все дело в том, что я не могу понять, кто она, или что она. И для этого мне нужна твоя помощь, братец. Обычными тестами выявить что-либо особенно резонирующее, я не смог. Косвенные признаки и отклонения за доказательства не считаются, а мне нужно знать точно, что это за организм и зачем он у нас появился.

– Зачем? – только и смог выдавить потрясенный Джек.

– А ты не помнишь. С кем больше всех разговаривает каждый на этом корабле, включая капитана? – холодно спросил Гай. – Кому каждый из нас способен рассказать даже то, кто сожрал его носки? Кому Рик в минуты своих залипаний покалеченного мозга рассказывает истории из боевого прошлого? Кто еще, кроме искина, способен в одиночку пилотировать этот чертов рейдер?

Они оба посмотрели на второй блок, в котором находилась Анна.

– Ты думаешь… – начал, было, Кацман.

– Я ничего не думаю, – поджав тонкие губы, отрезал Гай. – Я просто хочу кое-что проверить. И мне нужна твоя помощь. Я пока никому не могу это все рассказать, брат. У меня нет доказательств, одни подозрения, а этого нашему кэпу мало.

– И что ты от меня хочешь?

– Представь, что наша Аннушка простая женщина… – довольно улыбнулся Гай, сплетая и расплетая длинные тонкие пальцы. – А ты мог бы немного оказать ей внимание.

– Ты псих? – сочувственно спросил Джек. – Ты хочешь, чтобы я заигрывал с андроидом? А реактор мне не трахнуть? Ну, так, в порядке эксперимента для тебя.

– Нет, реактор не надо, – отрицательно покачал головой Травкин. – Пока не надо, – добавил он с мягкой улыбкой садиста. – Погоди, вот я тебе сейчас с самого начала расскажу, присядь-ка пока, – он кивнул на стул рядом.

В этот момент началась вторая стадия реанимации прибывшей Елены. Автохирург пискнул. Уведомляя, что процесс идет по плану. Кацман закусил губу и бросил быстрый взгляд на третий блок. Гавриил проследил его взгляд.

– Думаешь, она будет ревновать? – спросил он.

– Да какое мне дело? – тут же взвился Джек, чувствуя себя уязвленным. – Выкладывай, что ты нарыл…

Глава 32
Медотсек. Встреча Анны и Елены

Проиграй в таверне свои пол-царства и ядерный щит,

Заруби напарника в подворотне тупым топором —

Ведь пол-царства не делится надвое – четверть уже не звучит…

Олег Медведев «Отпуск»

Человеческий мозг – это не просто один-два лишних килограмма веса, но и набор сложнейших аналитических механизмов, нервных окончаний, извилин и белого с серым веществ. Проще говоря, мозги хордового прямоходящего объекта «человек» представляют собой самый совершенный вычислительный механизм, способный обрабатывать такое количество информации, что ни одной машине не снилось. И даже в наступившем на эти самые мозги будущем, в котором появились гипердвигатели, искины и тайм-приводы, мозг продолжал оставаться одним из самых загадочных механизмов и органов человека разумного, не считая способа размножения игольчатых брюхогрызов и способности женщины устраивать истерики.

И если фатальные сбои искинов приводили к их отключению, то есть, смерти в людском восприятии, то погрешности в мозгах людей таким полезным качеством не обладали. Вот и бились до сих пор все ведущие и ведомые галактические психологи, в обнимку с психиатрами, над проблемой устранения таких сбоев и реабилитации последствий после них.

Не сойти с ума всему человечеству в целом помогала лишь потрясающая адаптивная способность, приспособляемость и водка, рецепт которой, после знакомства с людьми, попросили еще две расы чужих в обжитом секторе космоса.

Аннабель не пила спиртного, если того не требовал приказ или распоряжение, не умела сходить с ума и долгими часами плакать над письмами родным и близким, как эмоциональный Ульрих, но происходящее в ее голове никак не объяснялось ни машинной, ни человеческой логикой. Мысли сменяли одна другую, закручивались в брачные позы тех самых игольчатых брюхогрызов и все время рекомендовали устроить истерику.

«Задание не выполнено, – бурчала одна мысль, – объект не под контролем. Рекомендуется прекратить выполнение задания и вернуться на базу»

«На какую базу? Я же на корабле, – недоумевала вторая мысль, – какой объект? Ты вообще кто?»

Электронные цепи, принявшиеся тестировать себя сразу же после включения основного контура и возвращения сознания, циркулировали по кругу, натыкаясь на один и тот же сбой, отбрасывающий всю начатую работу к началу. Со стороны это могло бы выглядеть, как попытка корабельного искина перезагрузиться, но на середине проверки целостности информации на технических кристаллах его бы отбрасывало в начало загрузки. Андроид никак не могла загрузиться полностью. В какой-то момент ей даже показалось, что рядом стоит капитан. Бледный, всклокоченный и злой, с сумасшедшими глазами, неотрывно смотрящий на нее со смесью страха и жалости.

Но Аннабель безжалостно отметала такие образы, следуя простой и понятной логике: если она находится в реанимационном блоке, то никак не может видеть Ричарда. Тогда ей пришлось бы видеть и обстановку, приходить в сознание окончательно, и Гай уж точно вытащил бы ее из автохирурга.

Потом Уискер показалось, что в медотсек зашел боцман. Они, вроде бы, о чем-то поговорили с Травкиным, но самого диалога старпом не слышала, зато в отсеке прибавилось народу.

Крайне религиозный Док рассказывал ей как-то, что такие состояния называются «стоянием души», когда дух человека находится вне тела, но еще не отходит в мир иной. Тогда душа способна слышать и видеть все вокруг, а иногда и за многие мили от данной зоны. Вроде как, тело погружено в естественный анабиоз или кому, а божественная искра из него внимает откровениям высшего разума.

Высшего, как и любого иного, разума Анна не постигла. Обрывки разговоров, появление капитана и боцмана списала на посттравматическую разладку системы восприятия, а звуки и запахи – на повреждения некоторых участков мозга, как органа ЦНС. Да и в наличие души у себя не верила, исключая подобные религиозные веяния, как не обоснованные с логической точки зрения.

Мысли же деваться никуда не желали, устраивая веселую карусель в голове, пока андроид изо всех сил пыталась до конца загрузить систему.

«Распределительный блок поврежден, контроль над сознанием не может осуществляться в полном объеме. Требуется перезагрузка системы и запуск резервной программы уничтожения».

«Распределительный блок? Уничтожение?»

«Контроль над телом не может быть перехвачен, повреждения распределительного блока близки к критическим. Второй уровень опасности, возможны разрывы контуров исходной личности, опасность проникновения заблокированного сознания…»

Эта мысль решила не заканчиваться ничем определенным, а просто затихла, передавая бразды правления другим.

«Программа заложенного сознания может быть активирована только на 53%, программа вспомогательного сознания исходника может функционировать на 45%, 3% погрешностей, не поддающихся анализу и распознаванию эмоций, нелогичных решений и неоправданных рисков».

«Запустить две программы одновременно?»

«Да»

«Риск фатального сбоя системы равен…»

«Иди в задницу, кусок обшивки!»

Травкин флегматично обернулся на писк приборов. Почти сразу же послышался второй сигнал, сопровождаемый еще и голосовым сообщением, о том, что процедура вывода из глубокого анабиоза завершена.

Гай подошел сначала к блоку с Анной. Старпом смотрела на него, не мигая, потом скосила взгляд в сторону и вновь посмотрела в глаза Травкину. Гай мог бы поклясться, что в Аннабель что-то существенно изменилось, но вот что, он понять так и не смог – повторившаяся трель третьего блока, куда Джек сгрузил заключенную, настойчиво требовала внимания Травкина. Коснувшись датчиков на панели автохирурга, Гай поспешил ознакомиться с данными о разморозке.

Убедившись, что все показатели в норме, он дал команду на извлечение заключенной. Перед уходом Кацман рекомендовал надеть на Елену силовые наручники, намордник и кандалы, но Травкин был уверен, что в ближайшее время девушка обойдется и без них. Пару часов после разморозки все реакции останутся сниженными, скорость принятия решений и их обработки заметно упадет, а речь и координация могут подводить в течение еще трех часов. К тому же, велик риск спонтанного сокращения и расслабления мускулатуры, и хорошо, если не гладкой.

Крышки блоков поднялись, и две девушки почти одновременно показались над краями медицинских саркофагов.

– Ты? – только и смогла выдохнуть Елена, опираясь дрожащими руками на края медблока. Гай, помогавший ей выбраться наружу, удивлено вскинул бровь, посмотрев на Анну.

– Капитан Владленова?

Аннабель сдвинула брови, потерла переносицу, а затем стала массировать виски, не глядя на бледную после разморозки Елену. Та замолчала, прикусив язык, но настороженного взгляда от андроида не отвела. Анна выбралась наружу самостоятельно. Беззастенчиво прошла нагишом к одному из шкафов у стены, с трудом переставляя ослабевшие ноги, взяла с полки чистый хирургический комбинезон, и облачилась в него, с неудовольствием отметив, что нарушена мелкая моторика пальцев.

– Ты не против, если я пока так? – как-то смущенно произнесла она, оглянувшись на Дока. Тот пребывал в некоторой степени замешательства. С одной стороны Аннабель могла узнать имя заключенной и через центральный канал искина, к которому наверняка подключилась прежде, чем выбираться из блока. То, что старпом не упустит шанса просмотреть пропущенные события, чтобы ей не пришлось потом их пересказывать, Гай был уверен.

С другой стороны Травкин ожидал немного иного поведения. Как-то не вязалось у него в голове, что андроид станет одеваться, стесняясь своей наготы.

«Ты страдаешь паранойей, друг, – сказал он сам себе, успокаиваясь. – Ну не голой же ей ходить по кораблю. Нефункционально, да и неудобно. А от ее одежды остался хлам».

Ничего конкретного. Никаких прямых фактов, исключающих сомнения. Только домыслы, только интуиция, слаборазвитая у Травкина в виду рода его занятий. Впрочем, отсутствие предчувствий отключалось у Гая в моменты сложных случаев на хирургическом столе.

Неоспоримых фактов в пользу своей бредовой теории про старпома у Травкина по-прежнему не было. Все, что происходило, было зафиксировано или показалось Гавриилу ненормальным поведением для андроида, можно было трактовать двояко.

А мутных диагнозов он не любил и никогда не ставил.

«Ну и что с того, что Анна назвала имя и звание нового человека на Астарте? Да эта информация, наверняка, была загружена в искин сразу же после прибытия груза на корабль. И слова самой Елены никак не проясняют ситуации. Узнала она старпома, и что? Они там, вообще-то, друг в друга стреляли, а вот Аннабель, в отличие от той же Елены, была без тяжелой брони и шлема. Да, капитан узнала ее лицо, а ты, Травкин, завязывай с новыми сортами грибов, взращенных на самогоне Джека».

Елена в это время мрачно смотрела на открывшийся проем, в котором показались сразу две фигуры. В медотсек, толкая друг друга плечами, ввалились Джек Кацман и капитан Морган. Последний был изрядно помят, всклокочен и выглядел немного странно, выбиваясь из привычного невозмутимого образа отмороженного флегматика. Гай мысленно выругался и закатил глаза, предчувствуя развитие ситуации.

Капитанский парадный мундир, в который он облачился сразу после старта, сменился на стандартную форму капитана из удобных штанов и свежей рубашки, зато к поясу добавились два тактических плазменных пистолета и коробочка локального перехода в зоне корабля.

– Капитан, думаю, вам это не нужно, – мягко произнес Гай, приближаясь к Ричарду сбоку, и стараясь не делать резких движений. Он протянул руку и медленно отстегнул локальный телепортатор.

– Да я ему уже сказал, что он себе жопу в вакуум переправит в таком-то виде, – высказался Джек, стараясь не смотреть на Елену, прожигающую его ненавидящим взглядом. – Пытался сам отобрать да куда там, только, блядь, костюмчик попортил.

Кацман продемонстрировал свежую дырку на рукаве, оставленную зарядом плазмы. Глаза капитана были безумны и веселы, а от него самого так разило крепким табаком вперемешку с коньяком, что Травкин едва не выпустил телепортатор из рук, удивленно глядя на брата.

– Не я, – коротко мотнул головой Джек, – он сам.

– Однако… – только и смог выдавить Гай, отступая с добычей в угол.

– Капитанум мозгум нихтен брык-брык, – философски выдал Джек. – Упыреныш-то где?

– Не поверишь, – нервно хихикнул Травкин, – спит сном вампира в полдень.

Пока братья перебрасывались вежливыми репликами о погоде, капитан одним махом оказался у второго медицинского блока, заглянув в него и разочарованно посмотрел на Дока.

– Где… – хрипло выдавил он. – Где она?

Голос Ричарда был удивительно низким, похожим на скрежет железа.

Если бы Травкин не отслужил на Астарте несколько лет, не знал Ричарда лично и не составлял его медицинскую карту, он точно решил бы, что капитан повредился умом. В глазах полыхнула такая яростная боль, что Гай даже отшатнулся. Сосредоточенный Джек молча положил руку на плечо капитана.

– Без глупостей, Рик, – шепнул он, – руки сломаю и в космос брошу.

Капитан Ричмонд порывисто оглянулся на боцмана, открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом передумал и согласно кивнул. Жест дался ему с огромным трудом, как отметил про себя Гавриил.

«Святые небеса, да я тут один нормальный, что ли, остался? Что вообще происходит?» – подумал он, отчаянно желая оказаться где-то далеко и можно даже под свистом снарядов.

– Капитан?

Из примыкающей к основному помещению комнаты показалась Анна в хирургическом комбинезоне, переводя взгляд с капитана на боцмана, а затем на доктора Травкина.

– Я что-то пропустила?

– Да, а он твой мат, овации, занавес, – ядовито высказалась забытая всеми Елена, мрачно поглядывая на свою изодранную одежду, в которой ее и заморозили пираты.

– Карго слова не давали, – буркнул Джек. – Док, можно ее забирать? – он кивнул на Елену.

– Можно, – ответил Гай, – все с ней в норме. Куда определишь-то?

– У нас есть гостевые каюты, – пожал плечами Кацман, – а еще есть клетки для отлова и содержания особо ядовитых грузов, – цинично заулыбался он, – вот туда она и пойдет, ебать-колотить.

Он решительно подошел к пленнице, выволок ее из автохирурга, рывком поставил на ноги и, с силой заломив руки за спину, надел силовые браслеты, которые отстегнул от пояса жестом фокусника.

– Пошли, Елена Ильинична, кончился твой солярий.

Капитан Владленова тихо зашипела от боли, но до разговора с боцманом не снизошла.

– Ты… – Рик кашлянул, прочищая горло, – Анна, с тобой все в порядке? – обратился он к старпому.

– Да, почти, – с непосредственностью андроида и человеческой улыбкой ответила она, – полностью функции восстановятся через некоторое время, но мое состояние допускает возвращение к своим обязанностям.

Ричард кивнул, и, казалось, расслабился. Нервное напряжение отпустило, в кровь тут же ударила приличная доза алкоголя, не пробившаяся раньше только благодаря усилию воли и постоянным нервным мыслям. О чем именно так уже сильно переживал капитан, оставалось загадкой даже для него.

«Это все от временного парадокса, – уговаривал он себя, – конечно, от чего же еще».

– Ты можешь пока отдохнуть, – с наигранной небрежностью высказался он и направился к выходу.

– Капитан, – деликатно сказала Аннабель, – Выход в другой стороне, там санблок медотсека.

Рик сделал вид, что именно туда и направлялся, сдержанно кивнув в ответ старпому. Анна посмотрела на Гая.

– Он был ранен? – спросила она.

– Теперь уж и не знаю, – протянул Травкин, утирая вспотевший лоб и продолжая сжимать коробочку телепортатора. – Если и был, я это пропустил. И, видимо, давно.

Он задумчиво посмотрел на Анну, сощурившись.

Старпом выглядела немного бледной, но вполне себе живой. И только странное чувство никак не желало покидать разум Травкина. Ему постоянно казалось, что из автохирурга он достал совсем другую Аннабель Уискер. И чего теперь ждать от нее, он совершенно не знал.

«Ну, Джек, банан тебе в задницу, вся надежда на тебя, старый ты камикадзе».