355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Мария Жукова-Гладкова » Остров острых ощущений » Текст книги (страница 3)
Остров острых ощущений
  • Текст добавлен: 15 сентября 2016, 03:07

Текст книги "Остров острых ощущений"


Автор книги: Мария Жукова-Гладкова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 4

Пашка отдал запись курьеру нашего холдинга, и тот понесся к Виктории Семеновне, – чтобы дать какой-то сюжет в ближайшем выпуске новостей. Я отключила мобильный, через который у меня была связь с милицейским начальством, диктофон оставила пока включенным.

Ко мне подошел одетый Иван Захарович, расцеловал, потом я лобызалась с Виталей и Димой, потом мне долго жал руку депутат, фамилии которого я не помнила (естественно, жал перед телекамерой и улыбался в камеру, а не мне), подошел Ковальчук. Сказал, что я – дрянь, но в трудной ситуации он предпочитает видеть меня рядом. Артур Небосклонов с балеруном куда-то исчезли. Как выяснилось чуть позже, давали интервью на улице. К бане уже успели подъехать поклонницы, услышавшие в новостях о трагедии, приключившейся с драгоценным Артуром.

Тетку увели санитары, вернее, унесли. Ей сделали какой-то укол, который очень быстро подействовал.

– Позвоните, пожалуйста, – успела я сказать весельчаку.

– А вы, пожалуйста, подготовьте для врачей копию записи, – попросил он. – Но это однозначно наша клиентка. Я же слышал все, что она тут несла.

Сотрудники органов беседовали с супругом Алевтины Ильиничны. Вид у него был усталый, даже усы, казалось, поникли.

– Кого снимать? – спросил Пашка, которому, как я видела, страшно хотелось выпить.

– Надо бы взять интервью у милицейского начальства. Пусть расскажет о блестяще проведенной операции.

Спецназ нас покинул по-английски, а милицейское начальство с радостью оторвалось от мужа террористки и попыталось всунуть свое тело в кадр. Это было невозможно чисто технически, даже без меня, и Пашка снимал нас попеременно.

– Эта семья давно приехала с Севера? – уточнила я. – Кстати, вы мне мужа для интервью выделите?

– Да на сколько угодно, – радостно заявило милицейское начальство. – Я вообще не понимаю, как этот мужик, как вообще какой-то мужик мог с этой бабой прожить двадцать два года.

– Может, она раньше нормальная была? И ведь не всякая же согласится в глухомань ехать.

Выяснилось, что Геннадий Константинович, как представился муж террористки, живет на гражданке примерно год. Последние пятнадцать лет служил на Севере, в маленькой части, расквартированной на острове, название которого он не имеет права назвать. Жизнь там была тяжелая, но платили хорошо, и тратить деньги было не на что. Все военнослужащие охотились, рыбачили, собирали грибы и ягоды. Этим занимались и жены. Жен насчитывалось всего три. Потом часть расформировали. Сейчас на том острове вообще никого нет. Строения, конечно, остались, но, вероятно, тихонько разрушаются. На гражданке бывший прапорщик пошел в охрану.

Странности в поведении жены стал замечать примерно полгода назад. К врачам она не обращалась, он не настаивал. К бухгалтерше ушел, потому что она ждет от него ребенка.

– В нашей семье нет ничего особенного, – развел руками он. – И не я первый от жены ушел.

«Только твоя жена первой захватила заложников в бане и привлекла к себе такое внимание», – подумала я, но вслух ничего не сказала.

Вскоре в баню вернулись несколько сотрудников, приехал директор, которого специально вызвали.

– Ничего не покрушили? – спросил он у меня.

– Только отметины от пуль, – я кивнула на стену.

– Это ерунда. Как раз нам реклама. Покажете как надо?

Я кивнула и вдруг вспомнила, что после того, как скрутили террористку, не видела бизнесменов. Мне бы хотелось взять интервью у типа с отстреленной мочкой уха. До остальных заложников я знала, как добраться, у этих требовалось взять координаты.

В холле появился пьяненький Василий Петрович и спросил, когда я собираюсь отпускать Пашку. Я в ответ спросила, не видел ли он того, кто мне нужен.

– Вроде бы не выходил, – задумчиво произнес Петрович. – Хотя я мог и просмотреть…

– Давайте-ка по бане прогуляемся, друзья мои. Паша, снимай все. Мало ли, понадобится.

И мы втроем отправились на экскурсию по пустой части бани. Часть сотрудников органов пока находилась в холле, часть ушла в директорский кабинет, часть уехала. Клиентам, как я поняла, всем на сегодня отказали.

Баня состояла из отдельных кабинетов – маленьких, средних и больших. Имелась отдельная массажная, джакузи в количестве трех штук. В этой бане, как я поняла, клиентам предоставлялись простыни, халаты, тапочки, самовары, пиво, более крепкие и безалкогольные напитки. Кухня отсутствовала, но поскольку были столы и посуда, еду, вероятно, заказывали из близлежащих ресторанов. Их в этом районе полно.

Бизнесменов мы нашли в одном из кабинетов. Оба уже начали одеваться.

Но потом кто-то свернул им шеи.

Вероятно, одного убили неожиданно, второй попытался сопротивляться, но ничего не смог сделать.

– Голыми руками, – сказал быстро протрезвевший Петрович. – Звони Андрею, Юля.

* * *

Вскоре в баню вернулись те, кто только что ее покинул, надеясь, что работа на вечер этой пятницы закончилась. Но не тут-то было. Работа вполне могла растянуться до утра субботы.

– Паша, копию записи обязательно подготовь, – попросил Андрей.

– Мы не снимали здесь, – напомнила я.

– Вы снимали, кто уходил из холла? – уточнил коллега Андрея.

– Что-то, конечно, попало в кадр, – пожал плечами Пашка. – Но, во-первых, все уходили одеваться. В смысле все, кто был голый. Во-вторых, ваши баню осматривали. А с вашими мог затесаться кто угодно. Журналисты точно были. Это мы с Юлей сразу не пошли. А так-то почти со всех каналов понаехали, да и пишущей братии много было. Ваши сотрудники проводили знакомых. Ну, как всегда… Потом работники бани. Может, клиенты, которым отказали, любопытничали… Андрей, я точно сказать не могу.

– Ох, не было печали, – скривился Андрюша.

– И кто-то мог здесь оставаться, – напомнила я. – Кстати, а как тетка всех собрала в холле?

– Вначале захватила депутатов, отобрала телефоны, заперла в кабинете. Потом туда же пригнала Ивана Захаровича с Виталей и Димой, потом Небосклонова с любовником, потом бизнесменов. Двух сотрудниц заперла еще в одном кабинете, потом двух других женщин поставила к стенке в холле, объяснила требования, персонал выпустила – двоих из холла и двоих из кабинета, по очереди, потом мужиков перевела в холл.

– Но как она смогла всех мужиков свести в один кабинет? – не понимала я. – Ладно, Ковальчук со вторым депутатом, но…

– Они были голые, Юля. На ее стороне была неожиданность. Сводила в кабинет по группам, а перед тем, как в холл переводить, выстрелила, да так, что Ивану Захаровичу волосы слегка опалила. Все поняли: перед ними сумасшедшая баба с ружьем. Явно решили не дергаться. Кто знает, чего ждать от сумасшедшей?

– Но все равно, Андрей. В группе были Виталя с Димой, которые…

– И Артур Небосклонов, у которого сразу же началась истерика. Балерун просто трясся от страха. Молодой депутат скулил, Ковальчук в драку не полезет. А этот, с отстрелянной мочкой уха, сразу сказал, что лучше выполнять все требования сумасшедшей, а там видно будет. Остальные с ним согласились.

– Кто тебе все это рассказал?

– Ковальчук. Потом можешь уточнить у Ивана Захаровича или Витали. Но я сам тоже вначале стал бы выполнять требования сумасшедшей бабы. А потом действовать по обстоятельствам.

– Но неужели никто из персонала ничего не увидел? – не могла успокоиться я.

Андрей сказал, что в этой бане персонал явно ни за кем не следит и по коридорам не разгуливает. Если кому-то из клиентов что-то нужно – вызывают звонком. Сами могут сходить в бар в холле. Четырех человек для обслуживания вполне достаточно.

– Но Алевтина Ильинична должна была знать, как работает эта баня, где здесь что находится… А баня – элитная! Я, например, здесь впервые. Вы видели эту тетку? Ее не мог никто сюда приглашать. Сама тоже навряд ли ходила. Персонал – лет по тридцать, все – холеные девки. Значит, и не работала она здесь. Не поверю, что Алевтина Ильинична выбрала это место наугад. Проходила мимо с ружьем и зашла. Это явно была спланированная акция.

– Все предстоит выяснять, – вздохнул Андрей.

– Бабой явно кто-то руководил, воспользовавшись ее состоянием, – заметил патологоанатом Василий. – Или муженек, или кто-то, кто знал ситуацию и ею воспользовался. Надо выяснить, нет ли у бабы любовника. С ней вполне мог работать гипнотизер. Заложили программу в подсознание – она ее выполнила и все забыла. Теперь такие технологии есть – поверить трудно. Но необходимо выяснить, почему выбрали именно это бабу. Тот, кто выбрал, должен был знать о положении дел в этой семье.

– Убить этих двоих мог муж, – высказал свое мнение один коллега Андрея, который присоединился к нашему разговору. – И в эту часть бани он заходил, и супругу свою мог подготовить соответствующим образом. Думаю, что всех заложников можно смело отмести.

Все собравшиеся вокруг трупов усмехнулись. Иван Захарович с подчиненными, конечно, не стал бы действовать подобным образом. Хотя бы потому, чтобы не стать посмешищем с голым задом, да и татуировки свои Иван Захарович старается никому не демонстрировать. С видимых из-под костюма частей рук он их вообще свел. Артур Небосклонов не может ни убить, ни что-то организовать, а если бы действовал балерун, Артур бы его заложил. Я знаю его подлую и трусливую натуру. Депутаты? Ковальчук – очень умный, хитрый и опытный человек, остающийся на плаву с советских времен. Он никогда не стал бы ставить на сумасшедшую бабу. И физически не мог свернуть никому шею. Его молодой коллега вообще, похоже, не только спортом никогда не занимался, но и пешком не ходит. Конечно, не считая прогулки от машины до Мариинского дворца (не более пятидесяти метров) и от машины до квартиры. И он очень быстро оделся, первым выскочил – чтобы побольше покрутиться перед камерой.

Сама я считала, что в бане кто-то оставался, и следует проверять окружение бизнесменов. И этот кто-то мог помочь Алевтине Ильиничне собрать заложников вместе. Или подстраховывать ее.

Муж теоретически мог успеть убить этих двоих, но если он затеял все это представление, то должен был догадаться, что органы будут его проверять и связь с бизнесменами обнаружат. И вообще слишком сложно…

Или Алевтина Ильинична должна была бизнесменов застрелить, но не успела? Я помешала?

XVII век

А потом обе невестки забеременели одновременно, и рожали в одной бане в один день. Обеих одновременно по две женщины водили вначале по дому, потом по бане и не позволяли ни садиться, ни лежать. Парашу водила старая нянька с подругой Парашиной, и обе они почему-то испытывали беспокойство.

Параша родила здорового мальчика, но не дожила до утра, а старшая невестка – мертвую девочку, но сама осталась жива.

Алексий держал руку жены в своей, когда она делала последний вздох, потом поцеловал в мертвые уста и закрыл ей глаза.

Глава 5

Наконец мы баню покинули. Пашка с Василием Петровичем и прочими собутыльниками отправился «отдыхать», мне же пришлось ехать в холдинг с новыми съемками. Виктория Семеновна все еще оставалась на посту, мы подготовили новый сюжет для ночных новостей, который повторят завтра днем.

– В понедельник звони психиатрам, – велела мне наша главная. – На них у меня самые большие надежды. По-моему, кто-то использовал несчастную бабу. И этот кто-то знал про ситуацию в семье, – Виктория Семеновна фактически повторила слова Василия. – Про уход мужа знал, про бухгалтершу. Про то, что эта Алевтина Ильинична классно стреляет.

– Бизнесмены есть в нашей базе данных?

Оказалось, что один торговал спортивными товарами, имел в городе три магазина, в прошлом успешно занимался греко-римской борьбой, доборолся до мастера спорта международного класса.

– Он не мог дать просто так себя убить, – заметила я. Этот бизнесмен был тем, кого убили первым.

– Значит, он не ожидал нападения от своего убийцы, – заметила Виктория Семеновна.

Второй занимался поставками в город медицинского оборудования. Спортивных достижений в своем прошлом не имел.

– Так, ровесники… – задумчиво произнесла Виктория Семеновна. – Может, учились вместе?

В дальнейшем мы выяснили, что мужчины в самом деле какое-то время учились вместе в школе, потом их пути разошлись (в основном из-за того, что один пропадал на сборах и соревнованиях), затем они встретились в деловом мире Петербурга.

– Не знаю, что и думать, – призналась Виктория Семеновна. – Ладно, пусть органы поработают. Может, что-нибудь откопают?

– А по службе в армии у нас есть сведения?

Спортсмен «служил» в СКА – то есть выступал за армейский клуб на соревнованиях, второй имел белый билет и вообще не служил нигде. То есть они никак не могли тянуть лямку под руководством прапорщика Гены или вообще бывать на том острове на Севере, где какое-то время жила Алевтина Ильинична с супругом.

Я распрощалась с главной и поехала домой, где меня уже с нетерпением поджидала Татьяна с горячим ужином. Правда, ужинаю я обычно в то время, когда нормальные люди уже видят сны.

– Я вспомнила этого прапора, – сказала Татьяна. – На сто процентов не уверена, потому что дело давно было, но ты проверишь.

– Ну?! – Я даже вилку в сторону отложила.

– Ты ешь давай, а я рассказывать буду, – предложила Татьяна.

Примерно год или полтора назад на одном из островов на Севере расформировали воинскую часть. Кого-то из сотрудников планировалось перебросить в другие места, солдат отправляли на дембель – первогодок там не было, так как в последний год туда никого не посылали, зная о том, что на этом острове больше никто никогда служить не будет.

В армии в последние годы бардака не меньше, чем на гражданке. Может, еще какие-то факторы сыграли свою роль, но снимались с места очень быстро. Да, люди давно знали, что остров покинут навсегда, но уведомление пришло чуть ли не за два часа – так как удалось наконец договориться с вертолетчиками, еще с какими-то смежниками, и вертолеты на Большой земле готовились подниматься в воздух.

В результате кого-то из солдатиков забыли. Татьяна не помнила, сколько человек. Эти солдатики были отправлены на какой-то из соседних островов, то ли за дичью, то ли за ягодами. Там это считалось обычным делом. Между островами перемещались на лодках. Связь с Большой землей была только вертолетом. Теоретически можно было куда-то дойти на лодке, а потом пешком через леса.

Когда о солдатиках вспомнили, недосчитавшись, решили послать за ними вертолет и еще проверить, не забыли ли что-то из имущества. Наверное, даже не сомневались, что что-то в спешке забыли. Летал как раз этот прапорщик Гена. Кто еще – Татьяна не помнила. Но полетели уже по прошествии какого-то времени. Опять же пока выяснили, что не всех вывезли, пока договорились насчет вертолета, пока все со всеми согласовали…

Солдатиков на острове не оказалось. Потом, по прошествии еще какого-то времени, двое из них вышли к людям. Они решились на путешествие, но не все смогли выжить. Был большой скандал, кому-то сняли погоны.

– Да, что-то припоминаю… – задумчиво произнесла я, но поскольку это не моя специализация и вообще не наш район, я не отслеживала эти новости. По своей теме работы хватает. По тому случаю слышала что-то только краем уха. Но теперь, конечно, выясню подробно.

Татьяна продолжала вспоминать.

На острове ко времени прибытия вертолета оказались беглые зэки. В том же районе располагается немало зон. Возможно, они каким-то образом слышали про расформирование части, решили, что на острове их искать никто не будет, а дома остались. Можно переждать. Возможно, за ними туда должны были прилететь свои.

– Это более вероятно, – заметила я.

Но прилетел армейский вертолет. Те, кто был в вертолете, не ожидали увидеть беглых зэков с оружием. Беглые зэки не ожидали военных с оружием. Завязалась перестрелка. Насколько помнила Татьяна, выжил один прапорщик Гена.

После ужина мы с подругой полезли в Интернет и смогли уточнить кое-какие детали. Оказалось, что при снятии части с места забыли двух солдатиков и одного сержанта. К людям вышли сержант и один солдатик. Дело как-то быстро замяли, армия поспешно их демобилизовала, выплатила компенсацию, никто ни на кого в суд не подавал. Вероятно, все договорились. Семье погибшего солдатика – матери и сестре – тоже выплатили компенсацию. Геннадия Константиновича отправили в отставку, хотя он собирался служить дальше, еще какого-то старлея отправили, а большое начальство свои посты сохранило. Под суд никто не пошел.

Зэков сбегало четверо. Двое погибли на острове в перестрелке, двоих так и не поймали. Возможно (и наиболее вероятно), что они погибли где-то в пути. По крайней мере, ни у родственников, ни у знакомых они не объявлялись и с ними не связывались до сих пор. За этим следили органы.

На острове погибли вертолетчик и солдат, которые сопровождали Гену туда. Семьям тоже была выплачена компенсация.

Судя по данным в Интернете, все средства массовой информации, которые освещали случившееся, придерживались одной версии. В общем и целом все было понятно. Мелкие детали никого не интересовали. И что они могли дать? На одном форуме, на который также залезли мы с Татьяной, народ в основном рассуждал о бардаке в армии.

– И что нам все это дает? – посмотрела на меня Татьяна.

Мне казалось, что к случившемуся сегодня то дело не имеет вообще никакого отношения. Просто Геннадий Константинович еще раз в своей жизни попал в объектив телекамер – и явно не в том «ракурсе», в котором бы хотел. Хотя в Америке он после двух таких случаев мог бы стать миллионером. Мемуары бы написал, в массе ток-шоу выступил, сценарий для Голливуда о нем бы кто-нибудь наваял, сам бы мог сняться в блокбастере… Но мы не в Америке. Вероятно, бывший прапорщик Гена сейчас мечтает о том, чтобы у него в связи с выходкой жены было поменьше проблем. Он явно не сомневается, что они у него будут.

– Ему что-то могут припаять? – спросила у меня подруга.

– Не думаю, – ответила я. – Хотя был бы человек – статья найдется. Сейчас ребята из Управления будут отрабатывать связи убитых бизнесменов. Правда, Гену на понедельник вызвали в Управление. И нас с Пашкой пригласили – с телекамерой. Психиатры дадут заключение ко вторнику – по Алевтине Ильиничне. Но ей, вероятно, предстоит лечение, а не зона. Гену, естественно, за уход к бухгалтерше привлечь нельзя. Мы на канале, наверное, всех будем показывать, включая бухгалтершу. Такого ведь у нас в городе еще не было. Только бы народ на вооружение не взял новый способ возвращения мужей…

Татьяна усмехнулась и заявила, что если мужик хочет уйти, его ничем не удержишь. Я была с ней полностью согласна.

XVII век

После восхода солнца Алексий пришел к отцу и старшему брату. У всех были красные от недосыпа глаза. Никто из трех мужчин в ту ночь не ложился.

– Мне не жить в миру, – сказал Алексий. – Поеду на Север. Монастырь там недавно открылся. Буду лики для монастырской церкви писать.

– Откуда ты знаешь? – спросил отец.

– Знаю… – ответил младший сын. – Зов слышу. Чувствую. Там молиться буду за вас за всех, за упокой души Параши моей и ждать встречи с ней в царствии небесном. А ты, брат, расти моего сына как своего собственного. Скажи всем, что это твой сын родился, а Парашу похорони вместе с девочкой, так и не вдохнувшей воздуха земного.

Старый боярин со старшим сыном переглянулись. У обоих уже появлялась такая мысль. Этот вариант устраивал всех. А слуги, знавшие правду, молчать будут, чтобы и дальше оставаться в доме.

– На крестины-то останешься? – спросил старший брат.

Алексий кивнул.

Глава 6

В понедельник в Управлении Геннадий Константинович произвел на всех самое благоприятное впечатление. Мне, признаться, даже стало его жалко. Натерпелся мужик за последние полтора года.

Ему нравилось служить на острове. Туда старались отправлять сельских жителей, привычных к суровому быту и способных обеспечить себя едой, которая, так сказать, живет или растет в природных условиях. Отношения в части были дружеские, про дедовщину никто не знал, подшучивали, конечно, но по-доброму. Выживать-то приходилось всем вместе.

– А что за часть-то была? – спросила я. – Что вы там делали? Или это военная тайна?

– ПВО, – усмехнулся в усы Геннадий Константинович.

Я открыла рот. От кого там можно было обороняться? Оказалось – от потенциального противника из блока НАТО. Часть формировали в советские времена, когда шла «холодная война», и она так и продолжала тихо существовать, пока кому-то в верхах не потребовалось отчитаться о сокращении каких-то «единиц».

– Меня сделали козлом отпущения, – вздохнул Гена и рассказал, как все было.

Про отправленных за «подножным кормом» ребят забыл старлей. Его тоже можно понять – собирались-то в дикой спешке. Потом он решил смолчать, хотя следовало сразу же отправить за ними вертолет. Тогда погибший солдатик, вероятно, остался бы жив, и зэки не успели бы обосноваться на острове, и вертолетчик с солдатиком, которые прилетели с Геной, тоже остались бы живы. Да и зэки остались бы живы. И скандала бы такого не было…

И вообще за ребятами следовало бы посылать старлея, но началось разбирательство, и послали Гену. К тому же, по его словам, он сам проявил инициативу. Сержанта он хорошо знал и в какой-то мере чувствовал себя виноватым. Когда вертолет приземлился на острове, беды ничто не предвещало. Зэки, конечно, спрятались, услышав шум – там он разносится далеко. Часть всегда задолго знала о приближении вертолетов.

– Так, а почему те трое, услышав вертолеты, не бросились назад на остров? – спросил Андрюша.

– Откуда они могли знать, что нас забирают насовсем? – ответил вопросом на вопрос Гена. – Им это даже в голову не пришло. Я спрашивал. Я же встречался с сержантом. Выпили мы с ним, посидели… У меня на душе погано было. Хотя вины лично моей в случившемся нет. И вообще они далековато находились.

– А у вас разрешалось… – открыл рот Андрей.

Геннадий Константинович махнул рукой.

– У нас не было ни одного побега, – сообщил он. – За всю историю части. Зачем? Часть маленькая. Все друг друга знали, жили нормально. И это, если до населенных пунктов недалеко, сбегать можно. А тут выбираться надо было несколько месяцев! Это если пешком. И если выживешь в лесу, на воде… Я вообще поражаюсь, что ребята дошли. Но они на самом деле были хорошо подготовлены. Один из Московской области, другой откуда-то из-под Смоленска. С детства с отцами на охоту ходили, на рыбалку. И лето стояло. Городской житель бы не дошел.

Геннадий Константинович пояснил, что в той местности много островов. Есть разные версии их появления. Вроде бы раньше это была единая материковая часть, потом произошло затопление, затем вода частично отступила. Образовались острова. К ним в часть даже ученые приезжали, что-то замеряли. Гена не мог точно повторить объяснения, но ученые сказали, что лет через десять эти острова снова затопит, а что получится потом, никому не известно.

Он также рассказал, что на одном из островов стоит то, что осталось от древнего монастыря, то ли шестнадцатого, то ли семнадцатого века. Его тоже приезжали изучать – и археологи были, и представители православной церкви. Но монастырь решили не восстанавливать. Одна из причин – опять же возможное затопление. Ученые говорили, что монастырь этот в свое время монахи покинули как раз из-за того, что поднялась вода, и больше не вернулись. Все, кто служил в части, обязательно плавали на лодках к монастырю. Это была достопримечательность тех мест.

– Сокровища искали? – спросила я.

– Конечно, искали, – улыбнулся Гена. – Но никто никогда ничего не находил. Если что-то и было, до нас забрали. Или, скорее, сами монахи забрали. Но вообще фундамент, кладка поражают… Умели в те времена строить… Несколько веков прошло, затоплялось здание – а стоит. Ученые говорили, что изначально монастырь стоял на материковой части, это место только потом стало островом.

Гена также рассказал, что на их острове имелось три старые могилы, которые никто не решился тронуть, даже в советские времена. Кто в них похоронен – неизвестно. Остатки монастырского кладбища – рядом с монастырем. Может, паломников отдельно похоронили, может, охотников или купцов. Нет данных. Ученые, насколько известно Гене, тоже ни в каких архивах не смогли обнаружить никаких сведений. Вскрывать могилы не стали. Крест там один, огромный, четырехугольный, каменный, три плиты каменные, но надписей никаких нет, поэтому время захоронения определить невозможно.

От ученых Гена с интересом узнал, что на Руси было не принято делать надписи на крестах, ставились, как правило, деревянные и окрашивались, чаще всего зеленой или голубой краской. Вырезались образы ангелов и святых. И вообще традиция ставить кресты появилась не сразу. Ведь в древние времена крест у людей вызывал ужас – на нем распинали преступников. Священным он стал после мук и смерти Спасителя, но христиане все равно долго не ставили на могилах вообще никаких знаков и не воздвигали никаких надгробных памятников, пышных обрядов не проводилось.

Каменные кресты вообще не ставились очень долго, поэтому ученые, приезжавшие в те места, считали, что захоронения были сделаны уже после того, как вода отошла. Высказывалась версия о том, что в тех трех могилах похоронены люди, спасавшиеся от советской власти. Они вместе с родственниками или друзьями могли жить в каком-то временном жилище, которое не сохранилось, а после смерти троих членов группы остальные ушли в другие места. Выбить надписи возможности не было, может, люди даже опасались оставлять свидетельства. Вообще крест и надгробия очень грубые. Надгробия представляют из себя неровные плиты, скорее даже глыбы, крест мог оказаться, так сказать, природного происхождения, только подправленный человеческой рукой. Он не очень ровный, однозначно плохо обработанный…

– А ваших из части где хоронили? – спросил Андрей. – Домой отправляли?

– Так у нас, насколько мне известно, никто не умирал, – ответил Гена. – Ни разу никто не тонул, на охоте несчастных случаев тоже не было. А погибшего вертолетчика с солдатиком, конечно, домой отправили – за счет армии. Что с зэками – не знаю. А того парня, который к людям пытался выйти, сержант с вторым солдатиком где-то в пути похоронили. Не найти.

После этого Гена вернулся к рассказу о своем последнем посещении острова. Зэки выскочили неожиданно и открыли стрельбу. Вероятно, что-то из оружия в спешке не забрали. Возможно, их оружием обеспечили те, кто готовил побег. Вертолетчика и солдатика убили сразу же. Гена стал отстреливаться. В той схватке ему удалось победить, хотя он получил легкое ранение…

А потом выяснилось, что пули разбили рацию, при помощи которой он мог бы связаться с товарищами. Он ведь отстреливался из-за вертолета…

Пришлось ждать, когда теперь вспомнят про него, когда решат отправить новую «экспедицию», когда все со всеми согласуют…

Но первыми прибыли не армейские, а гуиновские, которые разыскивали своих сбежавших зэков. Искали, в частности, и на вертолете, заметили с воздуха вертолет, стоявший на земле, и полное отсутствие людей. Гена к тому времени уже не надеялся на спасение и готовился умирать.

Он сильно простудился – сам не знает, как, и лежал в полубредовом состоянии. Да и рана воспалилась. Вероятно, не смог ее должным образом обработать. Он не помнит, как его вывозили с острова, – тогда уже находился без сознания. Лечили его в медсанчасти на какой-то зоне, потом долго допрашивали представители самых разнообразных инстанций, потом тихо отправили в отставку, не дав дослужить до пенсии. Никакой компенсации не выплатили, сказали: радуйся, что под суд не пошел. Вертолет-то пришлось навсегда бросить на острове, люди погибли… Кого-то следовало назначить виноватым. Гена для этого подходил прекрасно.

– А в Питере как оказались? – спросил Андрей.

– Мать мне квартиру завещала. Она в свое время за вашего замуж вышла, вначале муж умер, потом она… Однокомнатная у меня на Ветеранов. Я ее Алевтине оставил, когда ушел.

– Вы решили жить в городе? В пятимиллионном городе после удаленной от всей цивилизации части? – уточнила я.

– Ну, вообще-то я по большей части в загородном доме жил, – усмехнулся Геннадий Константинович и рассказал, что за время службы на острове успел в Ленинградской области построить себе дом.

Строили солдатики вместе с самим Геной в период его отпуска.

– У нас начальник части в этом плане нормальный был, – с улыбкой сказал Гена. – Выделил мне ребят – и мы тут быстро управились. Жена моя готовила на всех, ребята как в отпуске побывали… Материалы я на свои деньги покупал – в части-то мы ни на что не тратились…

– А участок? – подозрительно посмотрел на бывшего прапорщика Андрей. – И на участок хватило?

Гена ответил не сразу.

– Мы не налоговая инспекция, – заметил Андрюша.

– Паш, камеру на минутку выключи, – сказала я.

Гена усмехнулся.

– Шкурки, – кратко пояснил он. – Мясо животных мы ели, а шкурки… Сами понимаете. У нас на них все что-то себе построили. Кроме солдатиков, конечно. Но им тоже неплохо жилось, – тут же добавил Гена.

Андрей предложил перейти к Гениной супруге, захватчице заложников Алевтине Ильиничне. С Геной и его службой все было понятно.

– Я думаю, что город на нее так повлиял, – вздохнул бывший прапорщик. – Она из деревенских, из Новгородской области. Там у нее до сих пор куча родственников живет. Я, когда уходил, предлагал ей туда вернуться. Она не захотела…

– Она работала? – спросила я.

Гена покачал головой.

– Так на что она жила после вашего ухода?

– Я деньги давал. Предлагал ей на рынок устроиться, в павильон какой-нибудь, даже пару раз места ей подыскивал. Не хотела. К сестре, как я уже говорил, тоже ехать не хотела.

– В религию не ударялась? В секту какую-нибудь не могла попасть? – спросил Андрюша.

Гена покачал головой.

– Так чем же она у вас занималась?! – не могла понять я.

– Дома сидела. Телевизор смотрела. У нас же в части даже телевизора не было, только радиоприемники. Мы когда в отпуск ездили, к телевизору прилипали и отлипнуть не могли. – Гена печально усмехнулся. – Вот она и дорвалась… Может, она и на работу не хотела устраиваться, чтобы от телевизора не отрываться?

– А насмотревшись всяких феминисток, решила бороться за права брошенных женщин, – хмыкнул коллега Андрея. – А насмотревшись на террористов, решила взять заложников.

Андрей спросил, почему, по мнению Геннадия Константиновича, его супругу понесло в печально известную нам всем баню. Гена только руками развел.

– Когда вы виделись с ней последний раз? Если не считать баню?

– Недели две назад. Я заезжал ее проведать, деньги привез.

– Вам не показалось, что она изменилась?

– Да нет вроде бы… Я, признаться, долго не задерживался. Она истерику устроила, а мне это неприятно было… В общем, я постарался побыстрее ноги сделать. Я понимаю, что виноват… Но ребенка очень хочется. И не хотел я до конца жизни с Алевтиной жить! Если бы остался на острове служить, так, конечно, жил бы, а так… У меня в жизни все изменилось. Все. Полностью. Ну и…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю