Текст книги "Наш "Титаник" не затонет, обещаю... (СИ)"

Автор книги: Мария Тетюшева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

10.

Snow patrol – Run

POV Bill

Том опять куда-то исчезает после нашей «экскурсии» по капитанской рубке, а я, переполненный невероятными эмоциями, не знаю, куда себя деть. Хочется бегать по палубе, кричать, веселиться, выплеснуть уже куда-нибудь свои чувства, но вместо этого я просто брожу по всему кораблю, изучая его. Все эти запутанные коридоры нижнего класса почти свели меня с ума, хорошо, что здесь есть люди, к которым можно обратиться за помощью. Если бы лайнер начал тонуть, то я бы, наверное, никогда не смог бы выбраться из этого лабиринта.

Мама с папой опять куда запропастились, и, когда под вечер я возвращаюсь к нам в каюту, понимаю, что никого здесь нет. Наверное, они решили провести вечер вместе, воспользовавшись мои отсутствием. Даже немного обидно. И поговорить не с кем. Кстати, если подумать, кроме Тома и Капитана я здесь совершенно никого не знаю. Да и последнего можно даже в счёт не брать. Может быть, с кем-нибудь познакомиться? Тут ведь полно народу и подростков моего возраста тоже. Было бы здорово пообщаться хотя бы немного с кем-нибудь.

Но настроение ближе к ночи меня почему-то покидает, и я решаю, что стоит повременить с новыми знакомствами. Становится скучно и невыносимо тесно в стенах нашей каюты, и я решаю выбраться на палубу, чтобы подышать свежим воздухом. Надеваю тёплую кофту и шарф, подаренный Томом, беру фотоаппарат и выхожу в пустой коридор, начиная пробираться наверх. Лифтёров нет, наверное, уже спят где-нибудь в своих каютах, поэтому мне приходится подниматься по лестнице. Я выскакиваю из тёплого помещения и врываюсь в объятия холодного ветра.

На палубе никого – время за полночь. Большая часть корабля, наверное, уже спит. Я бросаю взгляд на рубку капитана, мельком замечая движение, смотрю на вышку, где сидят люди, наблюдающие за приближением айсбергов или прочих опасностей, ничего не могу там различить из-за темноты, затем прячу руки в карманы и направляюсь в сторону носовой части корабля.

Замираю, осматриваясь, подношу к глазам фотоаппарат и делаю снимок спящего океана. Тусклые фонари освещают палубу, и этот загадочный свет навевает какие-то давно забытые воспоминания.

Я немного улыбаюсь и сажусь на скамейку, какое-то время смотрю на горизонт, а потом ложусь на спину, вытянув ноги на твёрдой поверхности, и вдруг замираю.

Небо, бесконечный поток космоса накрывает меня и обрушивается с такой силой, что я буквально чувствую, как меня придавливает к скамейке его тяжесть. Звёзды настолько близко, что кружится голова. Кажется, что стоит протянуть руку, и я прикоснусь кончиками пальцев к этой завораживающей поверхности.

Навожу объектив на ночное небо и делаю несколько снимков. Как же красиво…

Слышу, как лайнер разрезает воду, словно нож масло, где-то далеко улавливаю удаляющиеся голоса помощников капитана, сглатываю, не в силах оторвать взгляд от этого прекрасного вида, чувствую, что пальцы замерзают и намертво приклеиваются к фотоаппарату, но продолжаю лежать на спине с приоткрытым ртом, заворожено наблюдая за вселенной.

Впервые вижу небо настолько близко. А ж кружится голова…

– Что ты здесь делаешь?

Я вздрагиваю от тихого заинтересованного голоса, нагло ворвавшегося в моё сознание, и неохотно отвожу взгляд от звёзд. Облокотившись предплечьями о спинку скамейки, на которой я лежу, немного нависая надо мной, с лёгкой усмешкой на губах стоит Том.

Я не сразу понимаю, что он у меня только что спросил, и отвечаю только спустя какое-то время.

– Лежу.

– Ты должен лежать в своё тёплой кроватке, а не на холодной палубе, – томно говорит он – из его рта вылетает пар и тут же исчезает.

– Скучно было, решил проветриться, – я смотрю на него, затем навожу объектив и делаю снимок.

Том немного морщится.

– Все уже спят давно, а ты тут шастаешь, – парень протягивает руку и хватает своими холодными пальцами мой нос – я недовольно отворачиваюсь.

– Хочу и шастаю, – фыркаю я и сажусь, с трудом отрывая спину от скамейки. – А ты чего тут делаешь?

Том выпрямляется и прячет руки в карманы.

– Мне нравится выходить сюда ночью, когда никого нет. Успокаивает, – он осматривается.

– Да…

Я отрываю от него взгляд и встаю, с удивлением отмечая, что ноги немного не слушаются. Интересно, сколько я здесь пролежал? Я прячу руки в карманы и немного прыгаю на месте, чтобы согреться.

Том огибает скамейку и подходит ко мне, затем достаёт пачку сигарет и прикуривает. Я внимательно наблюдаю за ним, а, когда замечаю на себе его заинтересованные глаза, тут же отворачиваюсь.

– Спасибо, – смущённо бросаю я. Он вскидывает брови. – За экскурсию. Я так и не успел тебя поблагодарить…

Парень усмехается и затягивается, выдыхая дым.

– Не за что.

Мы какое-то время стоим молча, а потом Том кивает в сторону, мол, пойдем, пройдёмся, а то холодно. Я коротко киваю и медленно направляюсь вдоль поручней, смотрю на тёмный застывший океан. Лайнер сонно работает, и это успокаивает.

Мы приходим к самому носу и останавливаемся у поручней. Том выбрасывает за борт окурок и снова прячет руки в карманах. Я подхожу ближе и немного перевешиваюсь, чтобы взглянуть на воду – нос разрезает её, отчего волны плавно расходятся в разные стороны. Тут так высоко, что кружится голова, и я тут же отстраняюсь. Ветер пробирает до костей, наверное, здесь минусовая температура. Я ёжусь, чувствуя, как дрожь проходит по всему телу, и кутаюсь в шарфе.

– Да ты замёрз совсем, – тихо говорит Том.

Я вдруг чувствую его руки, которые хватают меня в охапку со спины и прижимают к себе. Его дыхание обжигает мою щёку, и мне кажется, что парень специально дышит мне за ворот шарфа, чтобы согреть. Я вспыхиваю, смущённо прикусывая губу. Кажется, что жар проходит по моему телу, и я не понимаю, из-за чего. Сердце взрывается, и я нервно сглатываю.

Мы стоим так молча какое-то время, и вскоре я понимаю, что меня уже не так сильно волнует тот факт, что Том обнимает меня. Мы смотрим на горизонт, практически так же, как и в фильме, вот только там Роза стояла прямо на поручнях, а Джек держал её, не позволяя упасть.

– Летит Джозефина, – тихо вырывается у меня, – в крылатой машине…

Том немного косится на меня, а я фыркаю, тихо смеясь.

– Всё выше и выше, – продолжает парень, после чего я начинаю смеяться немного громче.

Я выпутываюсь из объятий Тома и подхожу к поручням, забираясь на поручень. Чувствую, как парень дёргается в мою сторону.

– Эй, ты чего, – он подходит ближе и кладёт руки на мою талию.

Я улыбаюсь и поворачиваю к нему голову, смотря через плечо.

– Как в фильме, помнишь? – спрашиваю я, надеясь, что он смотрел «Титаник».

Том как-то хрипло смеётся.

– О, нет, мальчишка, я не позволю тебе перелезть через поручень. Это слишком опасно, – его руки немного сжимаются на моей талии, и мне кажется, что он вот-вот снимает меня отсюда, он парень этого не делает.

– Но почему? – разочарованно ною я. – Джек позволил Розе залезть туда!

– Это же кино! – возмущается Том. Он придвигается ближе и обнимает меня полностью, словно боится, что я вывалюсь за борт. – Если ты умрёшь, твои родители подадут на меня в суд, – коротко смеётся он.

Я закатываю глаза.

– Тебя что, только это волнует?

– Нет, – он перестаёт смеяться, и мне как-то становится неловко.

Мы какое-то время молчим – мои руки сжимают железный поручень и немеют от холода всё больше и больше, но я не обращаю на это внимания.

– Знаешь, – тихо говорю я. – Не хочу, чтобы всё произошло как в фильме. Я думал об этом с первой минуты, как оказался за бортом. Не хочу…

Том вздыхает, и его руки крепче обнимают меня.

– Наш «Титаник» не затонет, – шепчет он мне на ухо. – Обещаю…

Я шумно сглатываю, смущаясь, а потом начинаю смеяться.

– Что за глупости? – улыбаюсь я. – Ты не можешь мне такого обещать.

– Могу, – серьёзно говорит он. – Поэтому и обещаю.

Я перестаю смеяться и смотрю на него через плечо, понимая, что он даже не улыбается. Становится даже немного страшно, и я отворачиваюсь. Том больше ничего не говорит, и я откидываюсь на его плечо, плавно отрывая руки от поручней и вскидывая их в разные стороны. Ветер с новой силой ударяет меня в лицо и заставляет зажмуриться – волосы отлетают назад и начинают развиваться, словно пиратский флаг. Хочется запомнить этот момент – я хватаю пальцами фотоаппарат и навожу его прямо на себя и Тома, делая несколько снимков. Я широко улыбаюсь и начинаю громко смеяться, однако вскоре крепкие руки стаскивают меня с поручней и ставят на палубу. Том улыбается, отстраняясь. Я снова навожу на него фотоаппарат и фотографирую. Почему-то хочется как можно больше его снимков.

– Завязывай, – он усмехается и отворачивается, но я не перестаю его фоткать. – Я же сказал…

Он резко оборачивается и пытается забрать у меня камеру, но я отскакиваю в сторону, продолжая снимать. Парень подскакивает ко мне и хватает за плечо, затем подхватывает за талию со спины и поднимает в воздух. Я взвизгиваю, смеясь, и пытаюсь вырваться, отчего Том не выдерживает и падает на палубу. Я оказываюсь на нём, словно на кровати. Я снова навожу на нас камеру и делаю снимок.

– Паршивый мальчишка, – смеётся он.

Я фыркаю и расслабляюсь, полностью разваливаясь спиной на его груди. Его руки обнимают меня за талию и снова начинают согревать. Я быстро успокаиваюсь, и веселье куда-то исчезает.

– Ты думаешь, в этот раз «Титаник» не затонет? – зачем-то спрашиваю я, смотря на звёздное небо.

– Я же тебе обещал, – говорит Том.

Это меня успокаивает, и я выбрасываю из головы все лишние мысли. Мы лежим так какое-то время, и я вдруг только сейчас осознаю саму суть того, что происходит. Я ведь лежу в объятиях Тома! И это меня совсем не смущает…

Я слегка краснею и прикрываю глаза. Здесь хоть и холодно, но всё равно так приятно…

– Вставай-ка, – вдруг говорит парень.

– Что? – непонимающе переспрашиваю я.

– Вставай, говорю, – бормочет Том. – Я отведу тебя к твоей каюте. Ты совсем замёрз, а то заболеешь ещё.

Я вздыхаю и неохотно поднимаюсь на ноги, наблюдая за тем, как парень ловко встаёт и поправляет шарф. Он подходит ко мне и обнимает за талию, подталкивая в сторону выхода с палубы. Мы заходим внутрь в тепло, и я тут же понимаю, насколько сильно я замёрз. Мы как-то слишком быстро доходим до дверей каюты и останавливаемся. Надеюсь, родителей ещё нет.

– Увидимся, – улыбается Том, и я поворачиваю к нему голову.

– Ага.

Парень какое-то время смотрит на меня, а потом приближается и неожиданно целует, отчего я отступаю и врезаюсь в стену. Наш лёгкий поцелуй длится буквально секунд десять, после чего Том отстраняется и, потрепав меня за волосы, уходит. Я вспыхиваю ещё больше, касаюсь пальцами своих губ, всё ещё чувствуя, как парень целует меня, и поспешно скрываюсь к каюте. Быстро забегаю в свою комнату, раздеваюсь и прячусь под одеялом, начиная глупо улыбаться.

Всё-таки не зря я вышел сегодня на палубу. Ох, как не зря!

11.

Robin Thicke (feat. T.I. & Pharrel) – Blurred Lines

POV Tom

Весь следующий день мне приходится провести на нижней палубе, потому что плохое предчувствие никак не хочет меня отпускать. Мне так и кажется, что Питер вот-вот что-нибудь натворит и всё испортит. Наверное, проще было бы оставить его у полицейских, но тогда он точно сдаст нас всех, и мой гениальный план полетит к чертям на корм. Эта скотина не остановится, если почувствует, что ему что-то угрожает. К тому же информацию могут запросто перепроверить, и копы сразу узнают, что у нас в грузовом отсеке спрятано оружие. Пусть Питер и гениален в подобных вещах, но он слишком скользкий тип. Я никогда ему не доверял.

Не знаю из-за моего присутствия или наш разговор после его ареста так повлиял на него, но Питер вёл себя на удивление тихо весь день. Почти не пил, сидел в стороне со своими приятелями, о чём-то с ними болтая. Всё было до жути гладко и спокойно. Словно затишье перед бурей.

Вся эта обстановка меня порядком утомила, поэтому у меня не было настроения гулять по палубе или заниматься чем-то романтичным. Я даже на какой-то момент успел забыть о существовании мальчишки и, придя в свою каюту, тут же отрубился, проваливаясь в долгий сон.

Проснулся я только к следующему вечеру, в тайне благодаря богов за то, что ни одна тварь не посмела помешать моему крепкому сну. Я, наверно, впервые за долгое время выспался.

В каюте никого не было – Джош, наверное, где-нибудь на нижнем уровне присматривает за командой, особенно, за Питером, так что я за него особо не волнуюсь. Мы давно с ним знакомы, можно сказать, с самого детства. Я ему доверяю, как самому себе. Хотя, признаться, я и себе на все сто процентов никогда не доверял. Чёртов параноик.

Я вылезаю из кровати и решаю пойти в столовую, чтобы перекусить, – живот уже начинает подавать признаки жизни и напоминать о своём существовании. Это не очень приятное чувство, особенно учитывая то, что со вчерашнего вечера я ничего не ел.

Я поднимаюсь наверх и снова сажусь на своё любимое места у барной стойки. Сидеть за другими столиками мне не хочется, потому что это только сильнее распаляет чувство, что я на прицеле. Один одинёшенек за большим столом… Так и кажется, что вот-вот ворвутся копы и всё испортят. Тогда придётся действовать решительнее и жёстче, а этого я не люблю. Я предпочитаю незаметно выполнять свою работу и не оставлять никаких следов.

Я заказываю кофе и яичницу с беконом, а так же несколько блинчиков со сгущёнкой. Сюда бы ещё телевизор, как в моих любимых барах, тогда я мог бы посмотреть футбол или баскетбол. Ну, и бейсбол сойдёт. Хоть что-нибудь, а то сидеть и просто есть как-то скучно. Никакого удовольствия.

Итак. Три дня пролетели незаметно, оставляя за моими плечами свободное время. Сегодня четвёртый день. Послезавтра мы уже приплывём в Европу, так что у меня осталось меньше трёх дней, чтобы соблазнить мальчишку. Хоть что-то приятное останется в воспоминаниях.

А у него такие сладкие губки…

Я качаю головой и делаю небольшой глоток кофе, отбрасывая в сторону ненужные мысли. Что-то слишком часто я вспоминаю наш поцелуй, который никак не хочет вылетать у меня из головы. Я превращаюсь в сентиментального романтика. Наверное, это всё влияние атмосферы «Титаника».

Я доедаю свой «завтрак» и поднимаюсь с места, осматривая столовую и надеясь увидеть за одним из столиков семью мальчишки, но той нигде нет.

Уже вечер, так что, думаю, они либо в каюте, либо на палубе, либо ещё где. Лайнер-то большой, в прятки можно играть вечность.

Я иду к выходу и поднимаюсь на палубу, решая покурить. Подхожу к поручням и достаю пачку сигарет, прикуривая. Дым согревает лёгкие, отчего по моей коже пробегают мурашки. Я выдыхаю его обратно в холодный воздух и смотрю вдаль на горизонт. Солнце медленно опускается к кромке воды, не оставляя мне возможности остановить время. Хочется смотреть туда вечность.

Выбрасываю окурок в воду и оборачиваюсь, направляясь вдоль палубы к носу корабля. Здесь много народу, шумно и ужасно холодно.

Я прохожу дальше и встаю у стены, вдруг замечая тонкую фигуру, которая облокачивается о поручни и смотрит вниз на то, как корабль разрезает воду. По своему шарфу я узнаю, что это Билл. Так вот, где он прятался…

Я улыбаюсь и иду в его сторону, огибая различных дамочек и детей, резвившихся здесь. Я подхожу ближе и со спины обнимаю мальчишку, утыкаясь носом в его волосы.

– Я нашёл тебя, так что ты проиграл, – томно шепчу ему на ухо.

Билл вздрагивает и немного поворачивает ко мне голову.

– Том… – на его щеках появляется румянец. – Ты чего, здесь же мои родители…

Он пытается отстранить меня, поворачивая голову в сторону. Я смотрю туда же и вижу, как мужчина и женщина о чём-то весело болтают, совершенно не обращая ни на кого внимания.

– Ну, думаю, они не будут против, если я тебя украду ненадолго, – я усмехаюсь и крепче хватаю его руками, ведя в противоположную сторону от его родителей.

Билл не сопротивляется. Я затаскиваю его в ближайшую дверь, которая ведёт на какой-то небольшой склад, и прижимаю мальчишку к стене, нежно целуя в губы.

Он шумно выдыхает, цепляясь пальцами за мою кофту и притягивая меня ближе.

– Где ты был вчера? – шепчет он мне в губы.

Я немного отстраняюсь, заглядывая в его глаза, затем поднимаю руку и убираю прядь волос за его ухо.

– Дела были, – виновато улыбаюсь, поглаживая большим пальцем его щёку.

Билл смущённо опускает глаза, затем немного выгибается, приоткрывая рот, и я снова целую его, прижимая к стене. Скольжу языком по его губам, проникаю внутрь, касаясь зубов и нёба, крепко обнимаю за талию, проникая руками под его кофту, затем отстраняюсь и целую немного нежнее. На ощупь нахожу его руку и скрещиваю наши пальцы, приподнимая её и прижимая к стене на уровне головы.

Его горячие губы такие мягкие и притягивающие, что просто невозможно остановиться. Словно клубника.

Я отстраняюсь и провожу большим пальцем по его губам, упираюсь лбом в его лоб и вздыхаю. Если я продолжу в том же духе, то я уже точно не смогу остановиться.

– Ты очень красивый, Билл, – шепчу я, немного улыбаясь.

Он смущается ещё больше.

– Помни это всегда, – я целую его ещё раз, а потом отстраняюсь окончательно. – Пойдём, а то твои родители заметят пропажу.

– Ага, – Билл улыбается, опуская голову. Так и хочется потрепать его по волосам.

Я тяну его к выходу и вытаскиваю на улицу, позволяя холодному ветру охватить нас в объятия. Не хочется отпускать мальчишку, но делать нечего – его отец с матерью уже, наверное, ищут его.

– Увидимся, – тянет он, отпуская мою руку.

– Да.

Он уходит, оставляя меня в одиночестве, и я решаю вернуться обратно в тепло, чтобы проверить, не натворили ли мои хлопцы чего незаконного. Надо бы ещё раз проверить Питера, раз уж на то пошло. А то мало ли что…

12.

Natalia Kills – Mirrors

POV Bill

Том опять исчезает на целый день. Я высматриваю его в столовой, брожу по палубе, надеясь, что он тоже захочет выйти на свежий воздух и покурить, гуляю по уровням, думая, что, может быть, хотя бы так его встречу, но все мои усилия проходят зря. После нашего поцелуя в кладовке я больше не встречаю Тома нигде, словно он специально избегает меня, чтобы проверить мою выдержку. Наша встреча никак не хочет вылетать из моей головы, мне кажется, что стоит мне прикрывать веки, как я опять окажусь между стеной и этим парнем в той кладовке, сердце снова начинает сильно биться, а щёки пылать. Я не понимаю, что со мной происходит, но я не могу перестать думать о Томе. Я не могу сосредоточиться ни на чём, кроме него. Я, наверно, начинаю сходить с ума.

День проходит в очередных метаниях. Я не знаю, чем себя занять и как отвлечься от желания увидеть Тома. До конца путешествия остаётся всего два дня. Завтра последний. Послезавтра в полдень мы прибудем в Европу. И тогда, наверное, я больше никогда его не увижу.

На следующий день я просыпаюсь очень поздно, потому что всю ночь бродил по палубе в надежде встретить Тома, как в прошлый раз, но он так и не появился. Замёрзший, опечаленный и совершенно без настроения, я вернулся в каюту, когда мои родители уже спали. Странно, что они не пошли меня искать, я ведь мог, между прочим, случайно свалиться за борт! Никакой заботы…

Когда я открываю глаза, на часах почти пять вечера. Это меня и пугает и удивляет одновременно. Я редко когда сплю столько времени, обычно спозаранку поднимаюсь, даже если лёг спать под утро. Даже странно как-то…

Родителей в каюте нет, лишь записка о том, что они познакомились с какими-то людьми и пойдут праздновать вместе с ними последний день на корабле. А я и забыл, что сегодня будет веселье в честь того, что мы прибываем завтра на континент. Хотя особого настроения праздновать у меня нет. Ничего не хочется. И вообще, я обиделся на Тома. Чувствую себя брошенной девчонкой, с которой поиграли и забыли.

Хотя, глупо было надеяться, что у такого парня, как он, будут какие-то серьёзные планы на какого-то мальчишку. Чёрт, надо прекратить об этом думать.

Я отбрасываю все мысли и выхожу в коридор, собираясь перекусить в столовой. Сегодня я один, потому что родители куда-то ушли с утра пораньше, поэтому я могу наслаждаться поеданием вкусняшек в тишине и одиночестве. Я прихожу в столовую и сажусь за бранный столик, только через несколько минут замечая, что я приземлился прямо на тот стул, где сидел Том, когда я с ним впервые познакомился. Поджимаю губы и заказываю у подошёдшего ко мне бармена колу и много блинчиков, политых жидким шоколадом.

Я облизываюсь и собираюсь съесть всё это добро в одиночку, вдруг в очередной раз понимая, что я жить не могу без сладкого. Отправляю в рот кусочек и с наслаждением прикрываю глаза, довольно улыбаясь себе под нос. Как же вкусно…

– Приятного аппетита, – горячий шёпот обжигает моё ухо, и я неожиданно начинаю кашлять из-за того, что кусок попадает не в то горло.

Я не был готов к такому повороту, поэтому даже немного испугался.

Рука скользит по моей талии, словно случайно заползая ко мне под кофту, – из-за холодных пальцев по моей спине пробегают мурашки, и я вздрагиваю. Она хлопает меня по спине, и я прикрываю глаза рукой, облокачиваясь о столешницу локтём, пытаясь унять кашель и прийти в себя. У меня это получается за несколько секунд, после чего я поднимаю голову и смахиваю накопившиеся в уголках глаз слезинки.

Том сидит рядом со мной и с интересом наблюдает. Ему весело.

– Не пугай меня так!

Возмущаюсь я.

Парень усмехается.

– Как скажешь, дорогой.

Я закатываю глаза и беру стакан с колой, делая глоток. Становится легче.

– Откуда ты вообще взялся? – бормочу я, немного краснея.

Парень пожимает плечом, облокачиваясь о стол, и заказывает пиво.

– Из Сан-Диего, – говорит Том, открывая бутылку и делая один глоток.

– Я имел ввиду… – я качаю головой и вздыхаю. – Ладно, не важно…

Он внимательно смотрит на меня, но я стараюсь игнорировать его взгляд, продолжая отправлять в рот блинчики.

-Что-то ты сегодня не весёлый какой-то, – замечает он. – Где родителей потерял?

Я бросаю на него быстрый взгляд, вдруг понимая, что не могу на него обижаться. Ни за что в жизни.

– Они ушли праздновать с какими-то знакомыми, – говорю я, вяло улыбаясь.

– А тебя оставили без присмотра? – он вскидывает брови, а потом расплывается в улыбке. – Тогда я буду присматривать за тобой…

Я закатываю глаза и качаю головой.

– Ты-то присмотришь, – фыркаю, делая глоток колы. – У тебя опять вчера дела были?

Том кивает, выпивая за один раз треть бутылки, – его взгляд всё это время устремлён на меня.

– Зато сегодня я весь твой, – парень садится ко мне лицом, задевая меня коленом.

– Прямо весь? – шучу я, и он кивает.

Я смущённо улыбаюсь, утыкаясь в свою тарелку. Какое-то время мы молчим, думая о своём, и мне кажется, что эта тишина затягивается.

– Сегодня на нижнем уровне мы собрались немного повеселиться, – говорит Том. – Не хотим на палубе вместе со всеми отмечать, – он ставит бутылку на столешницу, и этот звук эхом отдаётся у меня в голове. – Если хочешь, пошли с нами. Всё лучше, чем с предками развлекаться.

– А можно? – я смотрю на него, прикусывая губу.

– Конечно, можно, почему бы и нет? – он поднимает руку и теребит мои волосы, отчего я недовольно отстраняюсь.

Парень улыбается.

– Ладно. Только я хочу камеру взять, – улыбаюсь я. – Допивая свою колу.

Он пожимает плечом, мол, хорошо, заскочим и к тебе по дороге, и я начинаю довольно возиться на стуле, нетерпеливо осматривая столовую. Здесь нет никого, кого бы я мог знать. Меня это почему-то успокаивает.

– Пошли тогда, – Том поднимается с места. – Ты же не хочешь тут весь вечер сидеть.

Я радостно вскакиваю с места и направляюсь вслед за Томом, который медленно плетётся к выходу из столовой. Хочется броситься к нему на спину и запрыгнуть, чтобы парень понёс меня на себе, но я подавляю своё желание и просто иду рядом с ним.

Мы направляемся в нашу каюту, и я в тайне надеюсь, что мои родители не решили вернуться, чтобы проверить, в порядке ли я. Если они увидят Тома, то пиши пропало. Мама взбесится, а отец опять будет подкалывать. Моя жизнь превратиться в ад.

Но, кажется, Тома это совсем не волнует. Он решительно следует за мной, и когда мы приходим к нужной двери, открывает её, пропуская меня вперёд. Я расплываюсь в улыбке и моментально забываю, о чём же я только что думал.

Родителей в каюте не оказывается. Мы заходим внутрь – парень осматривается, присвистывая.

– Так вот какая она, каюта первого класса, – тянет он, проходя вглубь.

– Ага…

Я поспешно скрываюсь в своей комнате и беру свой фотоаппарат, вешая себе на шею. Когда я возвращаюсь, Том уже осматривает разные картины и прочую мебель, словно оценивая, сколько это всё стоит.

– Да тут прямо как в фильме, – говорит он, поворачиваясь ко мне. Парень подходит ближе, останавливая своё внимание на диванчике. Его что-то смешит, и он начинает улыбаться. – Помнишь, как Джек рисовал Розу? Это место чем-то напоминает каюту той аристократки.

Я прячу руки в карманы и вспоминаю кино. Роза раздетая лежит на диване с большим камнем на груди, а Джек рисует её портрет. Я снова краснею.

– Как жаль, что я не рисую, – шутит Том, и я краснею ещё больше. Он поворачивается ко мне лицом и вскидывает брови. – Зато у тебя есть фотоаппарат, и ты можешь быть Джеком.

Я непонимающе смотрю на него, ещё не зная, к чему он клонит. Том тихо смеётся, наверное, наблюдая за моей реакцией, а потом начинает снимать с себя шарф. Я внимательно наблюдаю за ним. Он подходит ко мне и неровно обматывает свою вещь вокруг моей шеи. Затем расстёгивает кофту.

– Что ты делаешь? – бормочу я, хмурясь.

– Раздеваюсь, – как ни в чём не бывало, говорит Том. – Ты будешь Джеком, а я Розой, – он смеётся. – Будешь меня фоткать обнажённым.

Я неожиданно вспыхиваю.

– Что?! – вскрикиваю я. – С ума сошёл? Прекрати…

Я хватаю его за руки, пытаясь остановить его, но парень проворно расстёгивает кофту и снимает её, бросая в кресло.

– Том, перестань, говорю, – скулю я, понимая, что он действительно собирается раздеваться. У меня же инфаркт будет! – Том, ну, пожалуйста…

Парень начинает стягивать с себя футболку, и я отворачиваюсь, зажимая рот рукой. В голове мелькают картинки Тома без одежды, и меня накрывает такое смущение, что я боюсь даже пошевелиться.

– Давай, весело будет, – раздаётся его голос прямо у меня за спиной.

На мою голову падает футболка – я буквально чувствую, что она тёплая из-за соприкосновения с горячим телом парня, – и я зажмуриваюсь. Его запах одурманивает. Не хочу ничего видеть, не хочу ничего слышать. Это же так неловко и безумно. Я готов провалиться сквозь землю…

– Можешь поворачиваться, – доносится до меня довольный голос, и я распахиваю веки, не веря в то, что Том действительно позади меня лежит на этом чёртовом диване совершенно голый. – Не бойся ты.

Я поджимаю губы и сглатываю, осторожно поворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Кажется, что предел моего смущения давно переполнен, и я не знаю, что с этим делать. Никогда в жизни так не краснел. Я останавливаюсь – мои глаза падают на Тома. Он лежит на диване точно в такой же позе, как и Роза, когда её рисовал Джек. Однако Том раздет только наполовину. Его штаны на месте, и этот факт меня почему-то выводит из себя. Он заставил меня так краснеть из-за ничего!

– Придурок! – вскрикиваю я и хватаю его футболку, которая всё ещё висит на моей голове, и замахиваюсь ею, бросая в парня.

Том ловит вещь рукой и смеётся.

– Ты так смешно выглядел, – хохочет он.

Я злюсь ещё больше, скрещиваю руки на груди и фыркаю.

– Дурак, – бурчу я, стягивая с себя шарф Тома и бросая его в ту же сторону. – Я ведь действительно поверил, что ты разделся.

Том перестаёт смеяться.

– Ну, если хочешь, я могу и раздеться…

– Нет!

– Так ты будешь фоткать или нет? – перебивает он меня, чтобы я не начал снова возмущаться. – Ты же будущий фотограф, вот и работай…

Я сдуваюсь, прикрывая глаза. Никакой я не фотограф, родители никогда не позволят мне поступить туда, куда я хочу. Но всё равно от слов парня приятно до жути. «Будущий фотограф»,

– Ладно, – сдаюсь я. – Но если сюда придут родители и увидят тебя, то сам будешь выкручиваться.

Я неохотно подхожу ближе, хватая пальцами фотоаппарат, который всё это время висел на моей шее и подношу его к глазам, наводя объектив на Тома.

– Скажу, что я тебе заплатил за фото сессию, – отмахивается он, снова принимая ту позу, в которой лежал, когда я повернулся к нему лицом.

– Но ты мне не заплатил, – замечаю я, прикусывая губу и делая снимок.

– Можно натурой? – улыбается парень.

Я фыркаю, отходя немного в сторону – его глаза пристально следят за камерой, словно кот за мышкой.

– Я подумаю…

Я делаю ещё несколько снимков – Том меняет положение и садится ровно, свешивая ноги с кровати и облокачиваясь о колени локтями. Так он выглядит более соблазнительно и даже как-то хищно. Он поднимает голову – я делаю снимок – склоняет голов к плечу. Я присаживаюсь на корточки и снимаю его снизу, затем огибаю диван и делаю снимок сбоку так, чтобы часть мебели вошла в кадр.

– Посмотри вперёд, – говорю я.

Том отворачивает от меня голову, и я фотографирую его профиль. Какое-то время не могу отвести от него взгляда, затем вздыхаю и поднимаюсь на ноги. Делаю ещё несколько снимков, прежде чем отстранить камеру от глаз. Том поднимается – я поспешно запечатлеваю и этот момент – и идёт ко мне. Я делаю ещё несколько снимков – в кадр попадает только его грудь, когда парень оказывается почти вплотную ко мне. Его руки хватают камеру и снимают с моей шеи. Мы смотрим друг другу в глаза, мы настолько близко, что я чувствую его дыхание. Парень отводит руку в сторону и снимает наши профили, затем целует меня, тоже делая снимок.

А потом его рука притягивает меня к себе, а язык проворно проникает в мой рот. Я шумно выдыхаю, касаясь пальцами его обнажённой груди, – Том кладёт руку мне на попу и немного приподнимает, отчего я встаю на носочки, прижимаясь к нему.

Но потом парень отстраняется и надевает фотоаппарат обратно на мою шею. Я смущённо опускаю голову.

– Будет неловко, если твои родители нас застукают. Я уже не смогу отвертеться фото сессией, – шутит Том, и я киваю. – Пошли, мои друзья, наверное, уже начали веселиться.

Он целует меня в волосы и отступает, начиная одеваться. Я улыбаюсь себе под нос, наблюдая за каждым его движением. Неужели, я действительно влюбился в него?

Боже, Билл, ты неисправим…