Текст книги "Наш "Титаник" не затонет, обещаю... (СИ)"

Автор книги: Мария Тетюшева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

4.

Hollywood Undead – Coming Back Down

POV Tom

Я сижу за барной стойкой и ем креветки, которые, признаться, просто отменные. Люблю японскую кухню, особенно роллы. Может, стоит посетить Японию после того, как получу оставшуюся часть денег за груз? Надо будет подумать об этом на досуге.

Бармен смешивает какой-то коктейль для странной дамочки, что села рядом со мной, – от неё несёт приторными духами, и мне приходится почти не дышать, чтобы не закашляться, – и постоянно поправляла съезжающую с её пышных волос шляпу. И почему ей приспичило сесть рядом со мной? Мест что ли нет других?

Я доедаю креветки и отстраняю тарелку, с облегчением вздыхая, когда особа забирает свой напиток и уходит. А ж дышать стало свободнее…

Интересно, чем бы мне заняться сегодня? Изучить нижние отсеки, чтобы было проще выбираться на палубу с грузом? Следить за своими оболтусами, которые могут поднять весь корабль на уши? Поразмышлять о существовании человечества?

Боже, о чём это я? Буду просто развлекаться! Найду какую-нибудь соблазнительную попку и окунусь в мир романтики и разврата. Может, даже удастся заняться с кем-нибудь любовью в старинной машине, как в фильме!

Я делаю глоток пива и замечаю краем глаза, как неподалёку от меня кто-то останавливается. Я поворачиваю голову и вижу, как в изящной позе, поставив одну коленку на табурет и облокотившись руками о столешницу, стоит привлекательная особа непонятного пола.

– Можно апельсинового сока? Со льдом, пожалуйста, – голос мужской, значит парень.

Как мне везёт сегодня!

Я прикусываю губу и осматриваю его с ног до головы. Водолазка, узкие джинсы, кроссовки, чёрные прямые волосы чуть ниже плеч, прямой аристократичный нос, пухлые губы и тонкая шея.

Мне кажется, я влюбился!

Господи, о чём это я, это же простое желание его трахнуть! Но, если честно, я не прочь закрутить с ним интрижку, пока мы будем путешествовать…

– Может, тебя угостить чем-нибудь покрепче? – немного томным голосом спрашиваю я, еле заметно усмехаясь.

Он поворачивается ко мне, и я буквально вязну в его липких шоколадных глазах. Парень оценивающе осматривает меня, словно собирается купить на распродаже, неуверенно поводит плечом и говорит, словно приходя в себя от своих мыслей:

– А… Нет, – он качает головой. – Я не себе. Спасибо.

Я внимательно смотрю на парня, уже собираясь спросить, кому же тогда, но не делаю этого. На вид этому мальчишке где-то не больше девятнадцати, значит, возможно, он со своими родителями или же с друзьями. Я задумчиво хмурюсь, надеясь, что мальчишка не со своим парнем или девушкой, а потом понимаю, что где-то я его уже видел. Точно! Это же он на носу корабля был!

– Это, случайно, не ты недавно залез на перила у носа корабля? – спрашиваю я, делая глоток из горлышка стеклянной бутылки. Он не поворачивается ко мне, усердно пытаясь сделать вид, что ничего не слышал, и я уже собираюсь переспросить или окрикнуть его, но тот вдруг снова смотрит на меня.

– Да. А что?

Я пожимаю плечом, мол, ничего такого.

– Твои волосы красиво развевались на ветру, – я приподнимаю брови, насмешливо стреляя в него глазами, а мальчишка смущается.

Смотрите, как покраснел!

– Да… Наверное.

– Я, кстати, Том.

– Билл.

– Вильгельм? – у меня как-то был заказчик с таким именем. Противный такой, если честно, поэтому меня немного насмешило его имя.

– Билл, – парень морщится, очевидно, не перенося, когда его называют полным именем.

– Вильгельм, – продолжаю издеваться я. – Хотя лучше Билли.

– Да просто Билл! – восклицает парень, начиная злиться.

На его виске играет маленькая жилка, и я почти уже готов расхохотаться. Этот Билл такой забавный!

– Да ладно, ладно, не парься, Билл, – я снова делаю глоток. – В следующий раз одевайся теплее, на палубе холодно.

– Ага…

Бармен возвращается и ставит перед ним стакан с соком, и Билли быстро его хватает.

Заволновался… значит, я всё делаю правильно. Надо будет потом отыскать его на палубе или ещё где, чтобы познакомиться поближе.

– Ещё увидимся, Том, – он улыбается и уходит.

Я оборачиваюсь, смотря ему вслед, и думаю, что у него красивая улыбка. Наверное, он очень нежный, и руки у него тоже красивые, да и всё остальное, держу пари, тоже. Мне уже не терпится снять с него всю одежду и плавно начать касаться его кожи…

Так, стоп! А то встанет ещё…

Билл садится за стол к мужчине и женщине. Наверное, это его родители. Если они узнают, что я клеюсь к их сыну, меня скинут за борт прямо под винты. Но я не буду Томом Трюмпером, если откажусь от такого парня из-за его родителей.

Мужчина смотрит в мою сторону, и я отворачиваюсь. Это будет интересное путешествие…

Я допиваю пиво и встаю, бросая быстрый взгляд на спину мальчишки, а потом ухожу из столовой.

Что-то меня клонит в сон… Наверное, потому что я не спал всю ночь и готовился к операции. Нужно будет вздремнуть, а потом отправиться на поиски Билла. Хотя он сам мне попадётся на пути, если не буду его искать.

Я потягиваюсь и зеваю, направляясь в отсек, где находится моя каюта. Интересно, а где сейчас Джош и Питер? Надеюсь, они не наделают глупостей, а то весь план коту под хвост.

Я спускаюсь вниз и вскоре оказываюсь в своей каюте. Завалившись на кровать, я прикрываю глаза и ещё какое-то время вспоминаю лицо Билла, пока сон не забирает меня в свой прекрасный мир.

5.

TeraBrite – Slow Down

POV Bill

Я возвращаюсь в каюту, пока родители решают побродить по кораблю, и достаю из чемодана белую толстовку с капюшоном, которую тут же натягиваю. Делать всё равно нечего, поэтому я вешаю на шею фотоаппарат и беру ноутбук, направляясь на палубу, чтобы собрать коллекцию фотографий. Я захожу в лифт вместе с какими-то пассажирами и поднимаюсь наверх, всё никак не в силах избавиться от мыслей о том парне, которого я встретил в столовой. Поверить не могу, что кто-то может вызывать у меня столько противоречивых эмоций, даже самому стыдно…

Меня бросает жар, и я не могу понять, почему. То ли из-за того, что здесь довольно тепло, то ли из-за мыслей о Томе. Мурашки пробегают по коже, и я зажмуриваюсь, облокачиваясь спиной о стену. Нет-нет-нет, он для меня слишком старый! Сколько ему? Тридцать? Боже, мне же всего шестнадцать, я должен заглядываться на своих ровесников, а не на старикашек.

Двери открываются, и я выхожу следом за какой-то парочкой, бросая быстрый взгляд в сторону столовой, и поднимаюсь на палубу. Ледяной ветер тут же окутывает меня в свой кокон, и я радуюсь, что надел кофту.

Яркое солнце ослепляет, на небе ни одного облачка, смех и разные голоса придают мне сил, – я тут же выбрасываю навязчивые мысли из головы, направляясь в сторону носа корабля. Хочется столько всего заснять, что я не знаю, с чего начинать. Я вешаю специальную сумку с ноутбуком на плечо и хватаю пальцами фотоаппарат, наводя его на воду. Немного приближаю и делаю снимок горизонта, затем оставляю на память солнце и яркие отблески на воде, свешиваюсь за борт и фоткаю дельфинов, счастливо улыбаясь.

В сердце прокрадывается адреналин, начиная распространяться по крови, – я разворачиваюсь и скольжу глазами по пассажирам. Замечаю маленькую девочку, забравшуюся на перила, так же как и я совсем недавно, – какая-то женщина поддерживает её за талию, придерживая свою шляпу одной рукой, и я навожу на них объектив, делая снимок.

Это так мило, что даже за душу трогает.

Я ещё довольно долго брожу по кораблю, запечатлевая разные красивые моменты, а потом возвращаюсь к носу лайнера, вздыхая. Я немного замёрз – пальцы слегка покалывают, да и ветер пробирается под мой воротник кофты, поэтому мне приходится натянуть на голову капюшон. Я сажусь на скамейку, расположенную недалеко от ведущей вниз лестницы, и достаю ноутбук, пристраивая его на коленях.

Хочу скинуть фотографии на компьютер, а потом, возможно, и в интернет выложить, чтобы похвастаться друзьям. Вот они обзавидуются!

С довольной миной, я вытаскиваю карту из фотоаппарата и вставляю в компьютер, быстро находя нужную папку. Ветер усиливается, и я содрогаюсь от внезапных мурашек, но не обращаю на это внимания. Всё же здесь гораздо круче, чем внутри, потому что в отсеках да и в каютах надушено чем-то странным. А ещё пахнет новизной, словно бы это одна из новеньких машин отца. Ненавижу этот запах…

Я открываю фотографии и начинаю пролистывать их, вглядываясь в каждую и улыбаясь. Я бы хотел стать фотографом, но родители как обычно против. Говорят, что мне нужно нормальное образование, например, юридическое или экономическое. И меня это частенько бесит, потому что я всё равно сделаю по-своему.

Рядом на скамейку кто-то садится, но я не обращаю на человека никакого внимания, продолжая просматривать картинки. Останавливаюсь на одной фотографии, где какие-то два старика-близнеца смешно спорили по поводу креветок, что прихватила их дочь, чтобы отведать на палубе. Я усмехаюсь, собираясь просмотреть следующую, но тут мои глаза цепляются за край фото, и я почти что ужасаюсь.

Я увеличиваю масштаб и вывожу правый угол на весь экран, обессилено вздыхая.

На краю палубы, облокотившись локтями о перила, стоит Том и смотрит прямо в камеру. Боком, с не донесённой до рта сигаретой, отчего его губы на фото слегка приоткрыты.

Он что меня преследует? Куда не пойду, везде он, мне что теперь и в туалет сходить спокойно нельзя будет? Чёрт, и почему он такой офигенный на этом фото?

Я вспыхиваю и зажмуриваюсь. Он просто вышел покурить, это случайность, мы же на одном корабле, в конце концов! Почему я должен волноваться?..

– А я тут неплохо вышел, – я вздрагиваю от внезапного голоса и резко поворачиваю голову, чуть ли не сворачивая себе шею.

Рядом со мной сидит этот самый парень и смотрит на экран с какой-то усмешкой на губах. Я не могу оторвать взгляда от его пирсинга, а когда у меня это получается, тут же отворачиваясь.

– Чего тебе? – бурчу я, закрывая ноутбук.

– Просто решил посидеть, – он пожимает плечом и откидывается на спинку скамейки, склоняя голову к правому плечу, чтобы меня было нормально видно.

– Почему тут? – не унимаюсь я, натягивая капюшон сильнее, чтобы скрыть соё смущение.

– А почему бы и нет? – Том улыбается.

Я натягиваю капюшон до невозможного и замираю, переставая дышать. Парень молчит, но я просто уверен, что он смотрит прямо на меня, но когда я решаюсь осторожно это проверить, вижу, что его взгляд устремлён на океан.

Я невольно заглядываюсь на его профиль, примечая для себя, что парень весьма красив, но поспешно опускаю голову. Мы какое-то время молчим, и мне кажется, что эта неловкая пауза совсем не к месту.

– Ты любишь фотографировать? – спрашивает Том, и я невольно вздрагиваю, поворачиваясь к нему.

– Что?..

Он усмехается.

– Я спросил, ты любишь фотографировать? – он кивает на мой фотоаппарат, что всё ещё висит на шее.

– Да, – я облизываю губу, чувствуя, как они немеют из-за ветра, и прячу руки в карманы толстовки. – Я хочу стать фотографом, но мои родители против.

Том усмехается, тоже пряча руки в карман джинс.

– Все они такие, – бросает парень. – Мне тоже запретили поступать в музыкальную академию, когда я закончил школу, – я кошусь на него и вижу, как он улыбается, вспоминая прошлое.

– И что ты сделал? – интересуюсь я.

Том снова смотрит на меня своими ироничными глазами и говорит:

– Сказал им, чтобы они катились к чёрту, и ушёл из дома, – он смеётся, и я тоже начинаю невольно улыбаться.

От его смеха становится теплее.

– И что потом?

Том постепенно перестаёт веселиться и успокаивается. Снова смотрит на воду.

– Пошёл работать и так и не поступил в академию.

– Жалко, – я опускаю голову, вздрагивая от внезапного ветра, кутаюсь сильнее в кофте и думаю, что всё равно поступлю на фотографа. Даже если придётся уйти из дома и зарабатывать как Том.

– Да нет, – парень пожимает плечом. – Мне и так хорошо, – он зевает и сонно прикрывает глаза.

Вид у него немного бледный.

– А что ты делаешь здесь? – интересуюсь я, чтобы не молчать.

– Сижу, – усмехается тот.

– Нет, – я тихо смеюсь, смущаясь. – Я имел в виду, что ты делаешь на «Титанике».

– А, – Том неохотно морщится. – Тоже, что и ты. Плыву в Европу с друзьями.

– А почему не с ними сейчас?

– Потому что я сейчас с тобой, – он поворачивает ко мне голову, а меня уже начинает бесить эта его способность выкручиваться от ответов.

Я надуваюсь и кутаюсь сильнее в одежде.

– Замёрз?

– Немного, – пожимаю плечом.

Том оценивает меня взглядом, а потом снимает с себя клетчатый тёплый платок. Я кошусь на парня, собираясь уже возмутиться, мол, не надо, но он проворно набрасывает его мне на шею и завязывает сзади, отчего ткань закрывает половину моего лица.

– Сам же замёрзнешь, – бормочу я.

– Ну и что.

Том натягивает капюшон. Я сижу почти неподвижно, вдыхая запах от его одежды и понимая, что у меня начинает кружиться голова. Он пахнет чем-то сладким и горьким, словно шоколад и алкоголь, и я сильнее кутаюсь в платке, блаженно прикрывая глаза и начиная глупо улыбаться. Хорошо, что сейчас видны только мои глаза, а то бы я точно получил инфаркт от смущения.

– Где твои родители? – зачем-то спрашивает Том.

– Лайнер осматривают…

– Ясно.

Мы снова молчим.

Из-за платка мне становится тепло, и я даже не замечаю холодного ветра. Надо будет себе потом такой же купить.

Проходит ещё какое-то время в тишине, и я уже начинаю думать, о чём же поговорить, но так и не успеваю ничего сказать.

– Эй, Том! – к нам подходит как-то парень и косится на меня. – У нас кое-какие проблемы.

Том вздыхает и поднимается.

– Дела. Ещё увидимся, Билл, – парень улыбается и уходит.

А я остаюсь сидеть в его платке на скамейке с ноутбуком на коленях, и вдруг думаю, что он специально оставил мне свою вещь, чтобы ещё вернуться.

Вот же хитрый жук…

Я довольно улыбаюсь, собираю все свои вещи и решаю вернуться в каюту. Здесь действительно становится холодно.

6.

Jeffree Star – Fuck Me, I'am Celebrity

POV Tom

Стоит мне погрузить в прекрасный сладкий сон, как меня тут же начинают трясти за плечо, и я с неохотой разлепляю глаза. В горле першит, и я прокашливаюсь, плотнее кутаясь в одеяло. Не хочется делать совершенно ничего, особенно выяснять, кто посмел разбудить меня в такой прекрасный момент.

– Том, – голос Джоша разрывает тишину, и я недовольно морщусь, надеясь, что парень уйдёт по-хорошему. – Питер напился и буянит на нижнем уровне.

– Угу, – бормочу я, смутно понимая, что мне сейчас сказали.

– Том, – парень стаскивает с меня одеяло – по коже пробегает череда мурашек – и я утыкаюсь носом в подушку. – Нужно что-то делать.

Я стону, тихо умоляя, чтобы меня оставили в покое.

– А мне что делать? Выпороть его и поставить в угол? – я переворачиваюсь на спину и натягиваю одеяло обратно. – Я ему не нянька, пусть делает, что хочет, главное, чтобы его копы не спалили.

Джош шумно выдыхает и прикрывает глаза. Мне кажется, что он готов вот-вот меня придушить. Я поджимаю губы и отворачиваюсь к стене, мол, не желаю больше разговаривать.

– Следи за ним, если будет всё серьёзно, зови меня, – бормочу я, пытаясь снова заснуть.

Я слышу, как парень что-то бормочет себе под нос, и уходит, прикрывая дверь, и я снова остаюсь в томной тишине, которая обволакивает моё тело своими липкими объятиями. Я лежу так несколько минут, затем переворачиваюсь на другой бок и зарываюсь под одеяло с головой. Хочется спать, ужасно хочется спать, но я никак не могу заставить своё сознание покинуть реальность. Кажется, что в мои глаза насыпали песок или вставили спички, специально чтобы не позволить мне уснуть. Это раздражает.

Я шумно вздыхаю и откидываю одеяло в сторону, садясь на кровати и свешивая ноги. Голова раскалывается на множество кусочков, но если я ещё пролежу так хотя бы минуту, я сойду с ума.

Я встаю и подхожу к зеркалу, натягивая и толстовку. Надо проветриться на палубе, подышать свежим воздухом и покурить. Может, тогда я смогу нормально поспать. Я забираю из сумки пачку сигарет с зажигалкой, выхожу из каюты и направляюсь в сторону лифта, чтобы подняться на самый верх.

Здесь холодно – ветер пробирает меня до костей, и я ёжусь, тихо выдыхая и наблюдая, как пар вылетает из моего рта. Ветер забирается под шарф, и я кутаюсь в ткани, направляясь к перилам. Как же хочется вернуться в каюту и поспать. Может, снотворное попросить у кого-нибудь. Я просто уверен, что на этом корабле должен быть врач.

Ненавижу врачей.

Я достаю сигарету и онемевшими руками щёлкаю зажигалкой, прикуривая. Дым тут же обжигает лёгкие, согревая, и мне становится гораздо легче. Я облокачиваюсь о железные прутья, смотря вдаль на океан, и думаю о том, что никогда в жизни больше не буду путешествовать на лайнерах. Самолёт и только он. Ну, или уютный салон моей машины. Как же всё-таки холодно…

Я вздыхаю и поворачиваю голову в сторону, вдруг замечая недалеко того самого мальчишку, которого я клеил в столовой. Он фотографировал кого-то и, кажется, не замечал меня. Подношу сигарету ко рту и тяжело вдыхаю в себя воздух, наблюдая за ним. Билл ещё какое-то время ходит по палубе, делая снимки, а потом садится на скамейку и достаёт из сумки ноутбук, начиная, наверное, переносить фото на компьютер.

Интересненько…

Я затягиваюсь в последний раз и выбрасываю окурок за палубу, наблюдая, как он плавно плывёт по воде. Отрываю от него взгляд и иду в сторону мальчишки, думая, что неплохо позаигрывать с ним, пока меня снова не нашли и не заставили разнимать Питера и какого-нибудь бугая, что происходит довольно часто в моей жизни.

Я осторожно присаживаюсь рядом с Биллом, пряча руки в карманы и откидываясь на спинку скамейки, и смотрю на экран ноутбука.

Билл меня не замечает, усердно просматривая фотографии.

Я кошусь на снимки и жду, когда же парень повернёт голову и увидит, кто рядом с ним. Не могу поверить, что меня, Тома Трюмпера, не замечают. Это же я! Как так можно, не понимаю? Обидно…

Билл вдруг приближается к экрану и увеличивает фото – теперь моя физиономия видна в большом размере. Я немного приближаюсь, разглядывая себя. Да я же просто очарователен! Неотразим! С этой сигаретой и приоткрытыми губами… Я просто ох*енен.

Я смотрю на мальчишку и вижу, как на его лице одна эмоция сменяет другой. Сначала непонимание, потом возмущение, затем парень краснеет и смущается. Я фыркаю.

– А я тут неплохо вышел, – наконец, говорю я, расплываясь в лёгкой улыбке.

Ждать, пока мальчишка сам обратит на меня внимание, мне надоедает.

Билл вздрагивает и поворачивается в мою сторону, непонимающе смотря на меня. Его глаза точно устремлены на мой пирсинг, отчего я усмехаюсь, но мальчишка тут же отворачивается обратно.

– Чего тебе? – бурчит он, закрывая ноутбук.

Я вскидываю брови от такой наглости.

– Просто решил посидеть, – я пожимаю плечом и откидываюсь на спинку скамейки, склоняя голову к правому плечу, чтобы видеть Билла.

– Почему тут? – парень натягивает капюшон ещё сильнее.

– А почему бы и нет?

Билл не отвечает, и я вздыхаю, отворачиваясь и устремляя взгляд на океан. Красивый вид, отсюда можно увидеть спокойный океан и облака. Кажется, что смотреть на него можно вечно.

Краем глаза я вижу, что мальчишка смотрит на меня, но не поворачиваюсь. Мы молчим, и я думаю о том, что было бы неплохо сейчас выкурить ещё одну сигарету. Или две. Чтобы отвлечься от этих мыслей, я спрашиваю:

– Ты любишь фотографировать?

– Что?..

Я поворачиваюсь к нему и усмехаюсь. Он что, волнуется?

– Я спросил, ты любишь фотографировать? – я киваю на его фотоаппарат.

– Да, – Билл прячет руки в карманы кофты. – Я хочу стать фотографом, но мои родители против.

– Все они такие, – бросаю я. – Мне тоже запретили поступать в музыкальную академию, когда я окончил школу.

Я усмехаюсь и вспоминаю своих родителей. Когда я сказал им, что собираюсь поступить в музыкальную академию и научиться профессиональной игре на гитаре, а потом, может ещё на каком инструменте, они сказали, что чёрта с два я туда поступлю. Они уже спланировали всю мою жизнь, в которой моё место было в компании отца. Заниматься бизнесом я не хотел, поэтому сбежал из дома.

– И что ты сделал?

Я снова смотрю на него и насмешливо выдавливаю:

– Сказал им, чтобы они катились к чёрту, и ушёл из дома, – смеюсь я.

– И что потом? – не отстаёт парень.

Мой смех стихает, и я снова смотрю на воду.

Когда я ушёл из дома, жил у моего друга. Затем начал подрабатывать на одного наркодиллера, выполняя его задания, а когда накопил нужную сумму, решил заняться своим бизнесом. Собрал народ, чтобы принимать подпольные заказы, и круто продвинулся в этом деле.

– Пошёл работать и так и не поступил в академию.

– Жалко.

– Да нет, – я пожимаю плечом. – Мне и так хорошо, – я зеваю и сонно прикрываю глаза.

Хочу спать.

– А что ты делаешь здесь?

– Сижу, – усмехаюсь я.

– Нет, – смущается. – Я имел в виду, что ты делаешь на «Титанике».

– А, – я неохотно морщусь, вспоминая задание. – Тоже, что и ты. Плыву в Европу с друзьями.

– А почему не с ними сейчас?

– Потому что я сейчас с тобой.

Он надувается и кутается в кофте. Я вижу, что ему холодно. Я бы обнял его и погрел, да боюсь спугнуть. Всё-таки этот индивид не из тех, с кем я имел дело до сегодняшнего дня.

– Замёрз?

– Немного.

Я оцениваю его взглядом и начинаю стягивать с себя шарф – ветер тут же пробирается под кофту, заставляя меня дрожать от лёгкого холода, – и набрасываю его на Билла, завязывая сзади. Руки тут же леденеют, и я прячу их в карманах, вздрагивая от холода.

– Сам же замёрзнешь…

– Ну и что.

Я натягиваю капюшон и какое-то время молчу.

– Где твои родители? – спрашиваю я, чтобы убедиться в том, что парень именно с ними.

– Лайнер осматривают…

– Ясно.

Мы снова молчим, а спустя какое-то время я слышу:

– Эй, Том!

Чёрт, только не он. Почему опять? Не хочу его видеть, я невидимка, я невидимка…

Джош подходит ближе, и я недовольно поджимаю губы.

– У нас кое-какие проблемы.

Опять… Питер… Я его когда-нибудь убью.

Встаю, вздыхая, и поворачиваюсь к мальчишке.

– Дела. Ещё увидимся, Билл, – я улыбаюсь и ухожу.

Джош идёт следом, и когда мы отходим на безопасное расстояние, спрашивает:

– Кто это?

Я кошусь на друга.

– Нужно же мне с кем-то любиться, пока мы тут. Всё равно делать нечего, – бормочу я.

Джош закатывает глаза.

– Он же мальчишка… Сколько ему?

Какого чёрта? Он пришёл расспрашивать о Билле или о проблемах?!

– Не знаю, что там случилось? – меняю тему.

Парень какое-то время молчит, а я коварно улыбаюсь. Знаю, как он ненавидит, когда я скачу с темы на тему, когда мне не интересен разговор.

– Питер, – коротко бросает он.

Я закатываю глаза. Ну, кто бы удивлялся…

– И что с ним? – мы заходим в тепло и начинаем пробираться к лифту.

Джош думает, как бы мне сказать, а я уже начинаю терять терпение. Почему нельзя просто взять и сказать как есть? Любит же он предисловие на полчаса растянуть.

– Питера повязали копы и заперли на нижней палубе, потому что он набросился на полицейского, когда тот пытался успокоить его, – выпаливает Джош, и я резко останавливаюсь, смотря на него, как на больного.

Детский сад…

– Где он?

Парень отступает и направляется в сторону лифта, давая понять, чтобы я следовал за ним. Безответственность этих придурков просто сводит с ума. Как так можно вообще? Особенно, когда мы на задании! Точно урежу ему долю, ей богу. Доведёт меня когда-нибудь. Надо искать нового человека, который будет заниматься его работой. От Питера вечно одни проблемы!

Мы спускаемся почти на самый нижний уровень и идём вдоль по коридору, вскоре находя нужную дверь, возле которой стоит полицейский и охраняет проход. Понятно, просто так мне не вытащить этого идиота оттуда.

Я останавливаюсь рядом и натягиваю улыбку.

– Добрый день, офицер, – виновато тяну я. – Питер Рузвельт сейчас в этой каюте?

Джош опасливо останавливается позади меня, и я чувствую его напряжение. Ни он, ни я ненавидим общаться с полицейскими, но делать нечего.

– Да. Он был задержан за нападение на сотрудника полиции и за отказ подчиняться, – полицейский осматривает нас с ног до головы.

Я нервно смеюсь.

– Я его брат, – вру я. – Когда его отпустят?

– Завтра вечером.

Я чертыхаюсь про себя, но продолжаю виновато улыбаться.

– Вы не против, если я поговорю с ним? Всего минуту. Он вечно устраивает всякие разборки, не знаю уже, что и делать с ним…

Я изображаю заботливого братца, который расстроен поведением своего родственника. Словно мамочка. Ненавижу так делать.

Коп подозрительно смотрит на меня, затем на Джоша, а потом неохотно кивает.

– Только минуту, – он достаёт ключи и отпирает дверь.

Я благодарю его и захожу в каюту, слыша, как дверь прикрывается за моей спиной.

Питер лежит на кровати – его рука пристёгнута к трубе наручниками. Он делает непринуждённый вид, когда видит меня, но я замечаю, как напрягается его тело. Он боится меня в гневе.

Я подхожу ближе и понижаю голос, чтобы меня не услышал полицейский.

– Ты блядь какого чёрта творишь? – шиплю я, хватая его за шкирку. – Хочешь, чтобы нас накрыли из-за тебя? Я же сказал, чтобы никаких стычек с копами. У нас ещё несколько дней, перед операцией, жалкий ублюдок…

Я отталкиваю его и выпрямляюсь.

– Он сам виноват, нечего было лезть, – выдавливает Питер.

– Детский сад, – морщусь я. – Послушай сюда. Тебя выпустят завтра вечером. Если устроишь что-то подобное или хоть как-то дашь о себе знать, можешь забыть о своей доле. Никаких денег, понял?

Он возмущенно выдыхает.

– Без меня ты никто, – шипит Питер. – Если бы не я, хрен бы вы сюда протащили оружие!

– Тебя можно заменить когда угодно, – поджимаю губы. – Ты меня понял? Если Джош донесёт о тебе до начала операции или хоть как-то упомянет твоё имя, я оставлю тебя гнить за решёткой. Ясно?

Он отворачивается, обиженно дёргая руку с наручником, которая, наверное, уже затекла.

– Я спрашиваю, тебе…

– Ясно!

– Вот и отлично, – я разворачиваюсь и направляюсь к двери, снова натягивая дружелюбную улыбку.

Когда я оказываюсь в коридоре, говорю:

– Спасибо, офицер, надеюсь, что он не станет больше так себя вести, – я киваю и маню за собой Джоша, направляясь в сторону своей каюты.

Билл, наверное, уже ушёл с палубы, значит, я могу нормально поспать, если получится уснуть.

– Следи за ним, хорошо? – прошу я парня. – Чувствую, он не остановится на этом.

Джош кивает, пряча руки в карманах. Вскоре мы приходим в нашу каюту, и я заваливаюсь на кровать, тут же зарываясь в одеяло. Спать… И больше ничего мне не нужно…