Текст книги "Притяжение (СИ)"
Автор книги: Мария Летова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 20
Маша
Возможно, я ничего толком о нем не знаю, но прямо сейчас уверена – в отличии от меня, он в своей голове успел все разложить по полочкам. Наверное, находить быстрое решение в куче нагроможденной информации – его особый талант. Даже несмотря на то, что его решения быстрые, все выглядит так, будто никакой спешки и не было.
Сколько у него талантов?!
– Какое предложение? – спрашиваю напряженно.
Положив вилку на тарелку, вытирает салфеткой губы и делает глоток из бокала.
Без спешки.
Кадык на жилистой шее двигается, глаза смотрят на меня.
Откинувшись на спинку стула, Кирилл расслабляется, как сытый хищник, и говорит:
– Судя по всему, нам нужно с чего-то начать.
– Очень логично, – разглаживаю салфетку у себя на коленях.
Я почти не лукавлю, черт возьми.
– Логика вообще хорошая штука, – замечает. – Особенно, если она простая.
– Куда же она тебя завела? Я… вся сгораю от любопытства…
Короткая улыбка на его лице отдается шипучим ощущением под ребрами.
Закинув за голову руки, Кирилл сцепляет пальцы в замок на затылке.
– Я думаю, в нашем случае начало должно быть простым, – сообщает.
Мы. Нам. То, как он разбрасывается этими местоимениями волнует меня чуть ли не больше, чем весь этот разговор.
– Отлично… – бормочу.
– Я не буду тебя трогать. Ты будешь трогать меня, – предлагает, слегка раскачивая стул, на котором сидит.
– Что? – вылетает из моего рта.
– Ты будешь трогать меня. Где захочешь. Делай со мной что хочешь, считай у меня связаны руки.
– Мне тебя связать? – спрашиваю непонимающе.
– Нет, – еще одна улыбка. – Я никогда не дам себя связать.
Почему я не удивлена? Доминировать – его кредо.
– Я это запомню, – отзываюсь.
– Я не дотронусь до тебя, обещаю. Придется мне на слово поверить.
– Я буду трогать тебя? – повторяю, пытаясь растормошить свои мозги.
– Где захочешь и как захочешь. Без последствий. Мы просто хорошо проводим время.
Поза, в которой он сидит, будто демонстрация этого предложения.
Трогать. Его? Где захочу?
Скользнув глазами по сильному гибкому телу, прочищаю горло и не очень уверенно спрашиваю:
– Тебе это… будет интересно?
Я не думаю, что такому мужчине, как он, могут быть интересны такие детские развлечения, но Кирилл очень убедительно отвечает:
– Даже не сомневайся.
– У меня не очень много идей, что с тобой делать… – тону в своей неуверенности.
– Маша, – обрывает терпеливо. – Мы просто развлекаемся, не более.
Развлекаемся?
Тогда почему я так боюсь его разочаровать?!
Кирилл наблюдает за моим лицом, и у меня ощущение, будто мои мысли носятся по нему, как титры.
– Черт, – он вздыхает и говорит. – Мне пофиг, что ты будешь делать. Я хочу этого даже сильнее, чем ты. Я хочу тебя чувствовать, вот и все. Просто расслабься.
Эмоции, с которыми произносит свою убеждающую речь, такие настоящие, что меня до костей пробирает от понимания – он хочет, чтобы я его трогала. Сильно. Очень сильно, черт возьми. Это кружит голову! Чувствовать себя привлекательной… по-настоящему, а не как красивой картинке.
На мою неуверенность в себе будто сбросили бетонную плиту, и даже если завтра все станет как обычно, мне все равно…
Он ошибается, если думает, что хочет этого больше, чем я. Он даже представить себе не может как сильно я этого хочу. В эту минуту больше всего на свете!
– Где ты хочешь это сделать? – спрашиваю с волнением в голосе.
Мне вдруг перестает быть стыдно или страшно демонстрировать свои настоящие эмоции. Свое волнение. Прятать его, не выпуская наружу чувств. Я не боюсь того, что он их увидит, и даже сама себе не могу объяснить, почему. Почему больше не хочу от него прятаться?!
Убрав из-за головы руки, опускает их на стол и тихо говорит:
– Ты в этой квартире лучше ориентируешься.
Сдернув с коленей салфетку, встаю.
– Тогда пошли… – оборачиваюсь, подойдя к двери.
Кирилл поднимается со своего стула, выпрямляясь в полный рост и крадя этим действием пространство кухни. От вида разворота широких плеч по животу ползут мурашки.
Слышу твердые шаги за спиной, пока проходим через гостиную и коридор в мою спальню, где я включаю свет, отходя в сторону и прижимаясь спиной к стене.
Бросив на меня взгляд, Кирилл смотрит на кровать, остановившись посреди комнаты. Смотрит на меня, словно ждет указаний, но, к моему счастью, ему не приходит в голову давать комментарии по поводу их отсутствия. Возможно, в тех титрах на моем лице он читает черным по белому, как далека я сейчас от желания шутить или беспечно флиртовать.
Подойдя к кровати, молча снимает с запястья часы и кладет их на тумбочку, после чего легкими, но дико мужскими движениями оказывается лежащим в центре моей постели с заброшенными за голову руками.
Глава 21
Маша
Тишина между нами слишком громкая. Наверное, потому, что в ней витает обоюдное желание “развлечься”, а то, что мне гарантирована неприкосновенность, делает ситуацию безопасной и… острой, потому что моя безопасность обманчива. Она подкреплена только словами, прямо сейчас мне предоставлена возможность узнать, насколько серьезно Кирилл Мельник относится к своим обещаниям.
Разумеется, это просто игра. Причем абсолютно несерьезная, но, пока я двигаюсь к кровати, каждый шаг поднимает мой пульс.
– Как прошел твой день? – спрашиваю, забираясь на матрас и подбирая под себя ноги.
– Было несколько встреч. В целом, все хорошо, – получаю довольно повседневный ответ.
Кирилл наблюдает за мной из-под полуопущенных век. Край тенниски уехал вверх, между ним и поясом джинсов широкая резинка трусов и полоска голого живота, кожа там тоже хранит легкий загар.
Он выглядит чертовски теплым.
Протянув руку, я делаю то, на что так и не решилась в тот вечер, когда он увел меня с отельного крыльца: касаюсь пальцами волос над его ухом. Хочу узнать их текстуру. Они немного вьются на концах, кажется, ему пора постричься. Его волосы мягкие, даже шелковистые. И, судя по всему, ему еще много лет будет, что стричь.
Кирилл размеренно дышит. Его грудь поднимается и опускается, это напоминает о том, что он фантастически живой, хоть и неподвижный.
Ведя пальцами по линии его колючей челюсти, интересуюсь:
– Тебе у нас нравится? В городе…
– Очень.
Ответ приглушенный и расслабленно-однозначный, это заставляет меня улыбнуться.
Подушечкой большого пальца провожу по ровной и полной нижней губе, по точеному подбородку. Когда встречаюсь взглядом с карими глазами Кирилла, убираю руку.
Мои касания вдруг кажутся мне слишком личными. Неуместно личными, ведь все, что между нами происходит – мимолетная интрижка, хоть в ней и присутствует один вполне реальный “Мерседес”.
Карие глаза провожают это движение. Хотел бы он вернуть мою руку назад или нет, я не знаю, ведь его руки “связаны”, и впервые с того момента, как он вынес свое предложение, я ощущаю его остроту не головой, а телом…
Мне становится жарко.
Отбросив за спину волосы, чувствую, как потяжелела в лифчике грудь, но какими бы кричащими не были сигналы моего тела, я слишком боюсь снова на полной скорости влететь прямиком в бетонную стену перемешанных страхов и неуверенности в себе, и разбиваться об эту стену чертовски больно.
Мысли угрожают прикончить этот вечер так же, как предыдущий, но мне достаточно снова столкнуться взглядом с глазами лежащего передо мной мужчины, чтобы понять, как сильно мне хочется проверить границы его терпения.
Подобрав юбку платья и перебросив ногу через литые бедра, седлаю их так, что ширинка синих джинсов со всем содержимым оказывается у основания моих разведенных бедер. Кружевные резинки чулок отлично дополняют картину, которую Кирилл изучает, глядя вниз. Туда, где наши бедра так чертовски волнующе соединяются.
Он слегка разводит колени за моей спиной, и мне становится еще комфортнее.
Его глаза становятся полуприкрытыми, когда нависаю сверху и прижимаюсь носом к шее, беззастенчиво знакомясь с запахом кожи.
Втянув воздух, прикрываю глаза и прижимаюсь к теплой коже губами.
Тело подо мной слегка напрягается, дыхание рядом с ухом превращается в долгий выдох.
Боже, он пахнет мужчиной. Терпко. Возбуждающе!
Пальцами сильнее сжимаю спинку кровати над его головой. Когда смотрю в лицо своего пленника, оно такое горячее, что мои бедра непроизвольно двигаются. Кирилл приоткрывает губы, и я прижимаюсь к ним своими, впервые в жизни целуя его сама…
Толчок эрекции между моих бедер заставляет подогнуть на ногах пальцы. Горячий язык находит мой, я сбегаю, боясь, что это выйдет из-под контроля. Что еще чуть-чуть, и мне захочется оказаться не сверху, а снизу, но это ни к чему хорошему не приведет!
Я не хочу проверять… только не сейчас…
Выпрямляюсь, тяжело дыша. Диссонанс угрожает разорвать меня напополам.
Кирилл вдыхает носом, от этого его крылья дрожат. Руки по-прежнему за головой. Глядя на меня, хрипло говорит:
– Все нормально. Просто расслабься.
Положив руки ему на живот, тяну вверх тенниску, оголяя проступающие на животе кубики пресса. Игнорируя бугрящуюся ширинку, концентрируюсь на контакте нашей кожи. Его кожа гладкая, каменные мышцы под ней – ощущение, которое будоражит, как и все остальное.
Дергаю за тенниску, намекая, что хочу ее снять. Кирилл приподнимается, используя свой пресс, и выпрямляет руки. Стаскиваю с него футболку, бросая ее на край кровати, пока он падает на подушки, возвращаясь в исходное положение.
Его грудь почти безволосая, под пупком узкая дорожка темных шелковистых волос, по которой я провожу пальцами, тормозя у пояса джинсов, ниже которого их не опускаю. Они возвращаются назад и гладят выступающие грудные мышцы, мощные ребра. Носом прижимаюсь к центру груди и снова вдыхаю.
Рука Кирилла выскальзывает из-за головы и приземляется на матрас рядом с моей стопой.
Вздрогнув, принимаю вертикальное положение и откидываю с лица волосы.
– У тебя есть тату? – спрашиваю нетерпеливо.
Зажав пальцами второй руки переносицу, он делает долгий выдох и говорит:
– Есть.
– Где? – облизываю губы, на которых все еще горит след его языка.
Убрав от лица руку, роняет ее также – на матрас.
– Нужно снять штаны, – поясняет без веселья или подтекста.
– Ясно… – опускаю глаза на его ширинку.
Я колеблюсь всего секунду, потом берусь пальцами за пуговицу. Вожусь с ней и ширинкой, задевая костяшками горячую, изогнутую под плотной джинсой длину, не получая в ответ никаких упреков, только тишину и движения тела, позволяющие стащить с Кирилла Мельника штаны и оставить его в одних серых боксерах.
Я не пытаюсь отводить от них глаза. После всех манипуляций со штанами, из-под резинки выглядывает налитая кровью головка возбужденного члена, и его размеры отлично соотносятся с остальными параметрами этого тела.
У меня в животе тянет…
Кирилл за мной наблюдает, проводя рукой по волосам и хватаясь ладонью за спинку кровати.
Мышцы его бедер отчетливой линией выделяются на их внутренней стороне. Над коленями тоже. Сидя между ними, провожу пальцами по покрытому густыми темными волосками бедру чуть ниже края трусов, спрашивая с легким замешательством:
– Что это такое?
Его тату – черная полоска шириной в пару сантиметров, кольцом опоясывающая ногу.
– Мне было девятнадцать, я поспорил с другом, – слышу короткое пояснение.
– Ты, видимо, проиграл? – вскидываю на него глаза.
Его губы на секунду изгибаются в улыбке.
– Да, я проиграл. Условием было набить тату, я не хотел долго думать. Выбрал то, что могли сделать за один сеанс.
– Выбор странный, – говорю, чувствуя, как подкатывает к губам улыбка.
– Я был под марихуаной, – сообщает он.
Запрокинув голову, я смеюсь.
Мое веселье он никак не комментирует, просто наблюдает, как вожу пальцами по черной полоске, которая теперь кажется мне пазлом, просто прекрасно вписывающимся в общую картинку.
В ней есть что-то дерзкое. Что-то порочное.
Я не знаю, какой он в сексе. Мысли об этом заводят. Немного пугают. Но мне до скручивающего изнутри волнения хочется воплотить в жизнь тот анекдот, который показался ему таким несмешным.
В качестве извращенной насмешки, которая будет понятна только нам двоим…
Заглянув в его глаза, позволяю улыбке стечь со своего лица. Перескакивая глазами с него на мои руки, которыми оттягиваю вниз серые боксеры, Кирилл вымученно бормочет:
– Блять…
Глава 22
Кирилл
Кабинет мэра ничем не отличается от пары других мэрских кабинетов, в которых мне приходилось бывать. Другие города, чем-то похожие на этот, правда, проекты там были плевком в сравнении с тем, который холдинг развернет здесь. Я не смотрю на этот проект, как на что-то теоретическое. Он будет реализован, потому что его доверили мне, а второго шанса забраться почти на самый верх мне не дадут.
Собственно говоря, этот проект определит мое будущее. Я наступил не на одну башку, чтобы получить свой шанс. Желающих увидеть, как башку раздавят мне – тоже хватает.
Я слишком быстро оказался там, куда многие добираются всю жизнь, и этот факт бесит даже моего босса. Даже несмотря на то, что он мой тесть. Он строил свой холдинг всю жизнь, я могу его понять. В его системе ценностей я тот, кто всего лишь оказался в нужном месте в нужный час, не прикладывая к этому никаких усилий. Так оно и есть.
Давая мне шанс, мой тесть каждый раз надеется, что я его просру, а когда этого не происходит, продолжает тестировать меня дальше.
– Отличный выбор, – мэр Чернышов отодвигает в сторону ноутбук с выведенной на экран интерактивной картой города.
– Благодарю, – отзываюсь, сидя на противоположном конце длинного стола для переговоров.
Захлопнув крышку бука, Чернышов бросает на стол блокнот, в котором последние десять минут делал активные пометки, и смотрит на меня из своего кресла.
Его манеру общения и поведения никак не назовешь пассивно-агрессивной. Он не прячет свое мнение за доброжелательностью. Это второе наше общение, и мне уже понятно – если этого Чернышова что-то возмущает, он скажет об этом в глаза.
За окном снегопад, для марта снега в этом году слишком много. Я в курсе, с каким трудом местные коммунальщики справляются с ситуацией, думаю, доблестный градоначальник получает за это говна за пазуху примерно каждый день, тем не менее, выглядит мэр уравновешено, даже несмотря на то, что я не улучшил ему настроение.
Земли, которые мы выбрали под застройку – жирный кусок в новом, недавно отстроенном районе, который со временем заместил старый центр города.
Место выбирал не я, команда менеджеров, но я в курсе, насколько этот выбор дерзкий.
У Чернышова не так много вариантов. Послать меня нахер он не может, препятствовать… вполне. Он считает несправедливой поддержку пришлого застройщика, даже несмотря на то, что указание сотрудничать получил от собственного босса.
Иметь свое мнение похвально, но, я надеюсь, победит благоразумие. Я продал миллиардный проект на этапе разработки его губернатору, даже с ним не встречаясь. По-моему, для Руслана Чернышова это повод просто перестать выебываться.
– Дело в том, – откинувшись в кресле, смотрит на меня вполне расслабленно. – Что эта земля на две трети в муниципальной собственности. Часть принадлежит частному лицу.
Разумеется, я это знаю. Проблема в том, что это частное лицо вне зоны досягаемости. Вполне возможно, его нет в стране.
– Как нам на него выйти? – задаю вопрос, который был главной целью моего визита.
Улыбнувшись, мэр разводит руками, говоря:
– Не знаю.
Уверен, что он знает.
Я тоже улыбаюсь.
Хмыкаю, отвернувшись к окну. Пару секунд смотрю на снег, потом говорю:
– Мы его найдем, это ведь понятно? Рано или поздно.
– Ваше время, ваши деньги.
– Как насчет денег? – смотрю на него. – Сколько вы хотите? За информацию.
Не меняясь в лице, сообщает:
– Я продаюсь только в исключительных случаях. Только по любви.
– Как с теннисными кортами? – интересуюсь.
Вижу, как дергаются желваки на лице моего собеседника.
Поймать его за руку не просто, даже очень. Он осторожный, и никогда не ввязывается в действительно крупные схемы, но у меня хватает информации.
Для открытых теннисных кортов, заложенных в городе не так давно, взяли в аренду земельный участок, принадлежащий ему. Мелочь, но имеет место быть.
– Я вам дам совет бесплатно, – говорит после паузы, которую потратил на то, чтобы опять расслабиться. – Не стоит портить мне настроение, иначе вашей главной проблемой станет не поиск дольщика, а переговоры с ним. На свете существуют люди, для которых принципы важнее денег, это как раз тот случай. И если я захочу, эту ссаную одну треть вы не получите, даже если порвете задницу. Я понятно объяснил?
– Вполне, – сдаю назад, вынужденный признать, что меня поимели.
Я не в том положении, чтобы проверять, правдива его угроза, или нет. Если он действительно имеет выход и влияние на этого дольщика, мне остается только стать пушистым, твою мать, котенком.
Уходя из кабинета мэра, я желаю ему хорошего дня.
Водитель, которого пришлось организовать из-за неисправности моего “Чероки”, ждет на стоянке. Сев на заднее сиденье, даю ему адрес ресторана, в котором через полчаса должен встретиться с Луговым.
В телефоне непрочитанное сообщение от Альбины, в которое я проваливаюсь бездумно. Моя жена позирует в купальнике на фоне океана и белого песка, я даже не уверен, где конкретно она находится, потому что о своей поездке не предупреждала.
Отправив поднятый вверх палец, убираю телефон в карман, точно зная, что за такую скупую реакцию она трахнет мой мозг, возможно, уже сегодня, и я это стерплю. Потому, что привык и потому, что ее истерики ничего для меня не значат. Каждый раз, покидая Москву, я абстрагируюсь достаточно сильно, чтобы на время просто забывать о существовании Альбины Ахмедовой – функция, которую она ненавидит, но знает, что я неизбежно вернусь. Она знает обо мне достаточно, чтобы в этом не сомневаться.
Убрав телефон в карман пальто, закрываю глаза и складываю на груди руки, решая немного поспать. Дорога растягивается из-за снегопада и пробок, но я все равно добираюсь до места первым. Луговой присоединяется, когда мне приносят заказ. Ввожу своего зама в курс дела, перекладывая на него организацию всей работы по поиску дольщика. У холдинга достаточно людей со связями, которые позволяют найти даже блоху в заднице у слона, вопрос только в том, сколько времени это займет.
– Ты выезжаешь сегодня? – спрашивает Слава, размешивая сахар в кофейной чашке.
– Да, – отвечаю, заканчивая свой обед.
Мой тесть человек старых взглядов, которыми гордится. Это доставляет дохера неудобств, особенно то, что если он хочет со мной поговорить, он хочет делать это лично. Мне придется поехать в Москву, и я не хочу откладывать.
Такая подконтрольность не может не раздражать. Ставить на место. Но так будет не всегда. По крайней мере, это я могу себе пообещать.
Мой телефон звонит, и высветившийся на дисплее контакт – самая приятная головная боль из всех, что случались в моей жизни.
Глава 23
Кирилл
Мне поступает не так много звонков, которые я не стал бы принимать в присутствии Лугового. При наших постоянных плотных контактах, в последние недели это особенно очевидно, но сейчас тот самый случай – никаких свидетелей.
Слава молча наблюдает, как встаю и забираю со стола телефон.
Мой зам зависит от меня настолько сильно, что, если бы мог засунуть мне в башку чип, чтобы следить за механикой моих поступков и таким образом облегчить себе жизнь, так бы и сделал, но не может, поэтому вынужден играть в рулетку.
Сняв с вешалки пальто, иду к выходу, по пути принимая вызов:
– Слушаю.
Осторожный голос в трубке произносит:
– Как официально…
Выйдя на улицу, нащупываю в кармане пальто сигаретную пачку, которая лежала там в компании горсти монет. Не думаю, что когда-нибудь решу загадать желание, поэтому не знаю, зачем ношу их с собой, вместо того, чтобы выбросить.
– Давай по-другому, – предлагаю. – Привет.
– Привет… – тихое приветствие. – Отвлекаю? – спрашивает Маша немного суетливо.
– Думаешь, я мог бы сказать “да”? – прикуриваю.
– Не знаю. Я не успела подумать…
– Мне это нравится, – киваю. – Я бы хотел, чтобы со мной ты думала минимальное количество времени, – затягиваюсь сигаретой.
– Я так и сделаю, – отвечает запальчиво.
Убежден, что этого не будет. Она думает все время.
– Что случилось? – меняю тему.
– Я тут… застряла в снегу… – объясняет она. – На парковке. Я подумала, может, ты где-то недалеко… просто не знала, кому звонить. Как назло, ни одного прохожего. Знала бы, что творится в городе, поехала бы на такси. Если ты занят…
– Что за парковка? – останавливаю ее.
– Возле Универмага.
– Я недалеко. Отправь геолокацию.
– Ты приедешь?
Быть нужным кому-то в таком бытовом и примитивном плане для меня рудиментарная функция, но начинаю двигаться раньше, чем отвечаю:
– Да.
Возвращаясь к двери, отправляю недокуренную сигарету в урну и притормаживаю.
– Хорошо… – выдыхает Маша с облегчением. – У меня новая машина, я боюсь что-нибудь в ней сломать…
– Поздравляю с приобретением, – отвечаю.
Маша смеется. Я тоже улыбаюсь.
Пожалуй, с таким удовольствием я дарил подарки только своей матери, а удовольствие от того, чтобы их получать – для меня такая же рудиментарная функция, как и быть полезным там, где справился бы эвакуатор.
– Спасибо… – слышу в трубке.
– Скоро буду, – сбрасываю вызов.
Зайдя в ресторан, возвращаюсь к Луговому, который нейтрально за мной наблюдает.
Ехать с водителем сейчас мне не хочется, поэтому, подойдя к столу, прошу:
– Одолжи мне свою машину. Верну примерно через час.
– Да хоть на совсем забирай, – двигает ко мне ключи, интересуясь. – Срочные дела?
– Да, есть дело.
– Любишь ты без дела не сидеть, – усмехается.
Забрав ключи, ухожу, не оставив ему возможности задавать еще какие-то вопросы. Геолокация Маши падает на телефон еще до того, как покидаю ресторан.
Ситуация на дорогах действительно близкая к коллапсу. Если в городе и работает техника, то явно не в центре, но дорожный просвет позаимствованного у Лугового “Ровера” позволяет чувствовать себя увереннее большинства попутных авто раз в пятьдесят.
Перекручивая колесами снег, добираюсь до Универмага и огибаю его, следуя указаниям навигатора, который приводит на маленькую тесную парковку за старым зданием. Там всего одна машина, и она косо смотрит на дорогу, почти ее перегородив.
Загнав “Ровер” на парковку в трех метрах от застрявшего “Мерседеса”, выхожу из салона, поднимая воротник пальто.
Ноги вязнут в снегу, пока по очереди осматриваю передние колеса, огибая белый капот.
– Ты действительно сегодня не думала? – спрашиваю, присев на корточки у правого колеса.
– Я просто не ожидала, что здесь будет такая задница, – поясняет Маша.
– Как ты вообще смогла сюда заехать? – повернув голову, поднимаю на нее глаза. – Ты слышала про клиренс?
– Я обязательно про него почитаю.
Скольжу глазами вверх по ее ногам в высоких черных сапогах и по краю строгой костюмной юбки, которая выглядывает из-под короткого пальто. Волосы спрятаны под ним и под вязаной шапкой, но песочно-белые пряди все равно обрамляют раскрасневшееся от мороза лицо.
– Положи это, – киваю на маленькую автоматическую лопату, которую держит в руках. – У тебя какая-то встреча? – предполагаю, учитывая деловой стиль ее одежды.
Воткнув лопату в снег, дует на свои руки, отвечая:
– Да, с моим партнером.
– Кто он? – интересуюсь, вставая.
Меня безмерно радует, что, проводив это движение взглядом снизу вверх, Мария Новикова не шарахается, как делала обычно. Посмотрев в мое лицо своими кристально-голубыми глазами, говорит:
– Это она.
– Она? – отряхнув руки, двигаюсь к ней.
Маша прижимается спиной к двери машины, наблюдая за мной с кошачьей пристальностью.
– Да. Мой партнер – женщина, – поднимает подбородок, когда нависаю над ней, упершись ладонью в крышу машины.
Вдохнув аромат женских духов, рассматриваю стрелки из подкрашенных черной тушью ресниц. Смотрю на мягкие полные губы, говоря:
– Я могу тебя отвезти. Оставишь машину здесь, сегодня на ней вообще выезжать не стоило.
– Я ее не брошу. Это подарок.
– С ней ничего не случится.
– Я не хочу оставлять ее здесь.
Голубые глаза кружат по моему лицу.
Не двигаясь, жду, сам не знаю, чего. Возможно, того, что она дотронется до меня первая. После того, как два дня назад я кончил на ее прекрасное лицо, наше общение стало в разы более неформальным.
Ее минет можно назвать очень неуверенным. Я бы сказал, что он был никудышным. Настолько, что пришлось помочь. В любом другом случае свой оргазм я посчитал бы благотворительностью, но не ритм и механика определяют ситуацию, когда дело касается конкретно этой женщины, а кое-что другое. Что-то другое. Я бы мог придумать этому название, но, в отличии от Маши, с ней я ни о чем не думаю.
Она так хотела увидеть мой оргазм, что начала нервничать. Заглядывала в мои глаза с такой неуверенностью, пока сосала член, будто думала, что я вот-вот попрошу ее остановиться. Для того, чтобы подобное сделать, мне нужно было бы хотеть ее в пятьдесят раз меньше.
Я даже не пытался расширить программу вечера и поменять нас местами. Если мы поменяемся местами, терпения мне понадобится, твою мать, выше крыши. Гораздо больше, чем чтобы позволить ей касаться меня без последствий.
Маша подносит к губам сжатый кулак и снова дует. Глядя мне в глаза, опускает руку и, отодвинув край моего свитера на животе, пробирается под ткань.
– Пффф… – вздрагиваю, когда к животу прижимается ледяная ладонь.
– Все время забываю перчатки, – сообщает, глядя на меня из-под ресниц.
– Черт… – смеюсь, опустив вниз глаза.
Посмотрев на Машу, со свистом выдыхаю через нос.
Уголки полных губ ползут вверх, пока замерзшая кожа тянет тепло из моей.
Блять, как я хочу ее поцеловать. В ней нет никакой агрессии, она настолько податливое и мягкое существо, что это должно гасить агрессию других, но, вопреки всему, все вышло наоборот.
Я не знал, что мягкость и податливость могут быть такими притягательными, пока не встретил эту женщину.
У нее явная склонность к риску и случайному успеху, кажется, это называется авантюризмом. Это тоже привлекает. Возможно, потому такой подход к успеху хреново укладывается в моей голове, как и то, что ее можно ударить…
Я не знаю, чего хочу больше. Убить ее бывшего мужа-ублюдка или выебать его бейсбольной битой.
Вынув руку из-под моего свитера, задевает костяшками пальцев ширинку, затем берется за отворот моего пальто и тянет на себя.
Склоняю голову, терпеливо ожидая, что будет дальше.
Сам факт этих манипуляций со стороны Маши настолько непривычный и неожиданный, что этого хватает, чтобы кровь быстрым всплеском омыла член.
Вытянув шею, Маша прижимается своими губами к моим, и поскольку игры со “связанными руками” не объявлялись открытыми, сжимаю свободной ее плечи, притягивая к себе.
Вжавшись в меня, она обнимает мою талию.
Это самый тесный взаимный контакт наших тел с момента первой встречи, и чтобы до него дозреть, ей потребовалось двое суток с нашей последней встречи. Двое суток с тех пор, как она сделала мне минет, а потом предложила выпить чая, так боясь, что я решу поменять нас местами.
Я не беру инициативу в этом поцелуе. Умышленно и скотски, ведь знаю – Маша привыкла к тому, что обычно инициатива за мной. Я мужчина, и я могу понять, когда женщина предпочитает быть ведомой, но сейчас я хочу ее инициативы.
Она это умеет. Уверен.
Ее мягкие губы становятся требовательнее по мере того, как пытаются расшевелить мои. Сквозь этот поцелуй я улыбаюсь, и Маша это чувствует.
Отдернув голову, смотрит на меня затуманенными глазами с той самой кошачьей пристальностью.
Склоняюсь ниже, предлагая сделать еще одну попытку.
Выдохнув, выпутывает руки из моего пальто и обнимает ими мою шею.
Опять улыбаюсь, слегка опасаясь того, что она даст мне в нос.
Вместо этого гладит языком мои губы и кусает, запуская пальцы мне в волосы.
Рычание мотора проезжающей мимо машины встряхивает нас обоих.
Бросив взгляд на проезжающий мимо внедорожник, выпускаю Машины плечи, и она прижимается ими к двери машины, возвращаясь на место.
К ее губам прилила кровь, делая их чертовски яркими. Смотрит на меня в упор, облизывая их и прикусывая.
– Я уезжаю по делам, – говорю, захватывая пальцами маленький подбородок. – Мы можем сменить обстановку, я дам тебе ключ от своего номера. Хочу, чтобы ты была там, когда я вернусь.
– Когда ты вернешься?
– Завтра вечером.
– Я думала, мы договорились на субботу.
Я совсем не против упорядоченности и стабильности в некоторых вопросах, но в этом случае, уверен, все рамки просто слетят к чертям, потому, что я рамок не хочу и потому, что они нам не подходят.
– Ничего не мешает нам передумать. Так что?
– Я… не против…
Порывшись в кармане, достаю оттуда ключ-карту и вкладываю в карман Машиного пальто. Посмотрев по сторонам, снова возвращаю глаза к ее лицу и говорю:
– Я подтолкну тебя. Когда въедешь в колею, не останавливайся. На выезде поверни направо, в сторону движения, иначе опять застрянешь. Держись главных улиц. И лучше поезжай домой, сегодня хреновый день для прогулок на машинах с маленьким дорожным просветом.
Выслушав меня, бормочет:
– Тогда отойди.
Оттолкнувшись от крыши “Мерседеса”, достаю из снега воткнутую в него лопату и складываю пополам, после чего вручаю Маше. Бросив походный инвентарь на коврик за водительским сиденьем, открывает переднюю дверь, говоря:
– Пока?
– Пока, – отвечаю, постучав ботинком по заднему колесу.
