Текст книги "Подонок. Заберу тебя себе (СИ)"

Автор книги: Мария Кац

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Глава 18

Из здания она выходит минут через пятнадцать. Спецом туда не заходил – ждал. Прямо сюрприз хотел сделать.

Сумка на плече, волосы собраны, идёт, уткнувшись в телефон. До машины остаётся метров пять, когда она поднимает голову и останавливается.

Выражение лица – бесценно. Сначала удивление. Потом понимание. Потом явное желание развернуться и уйти обратно.

Неспешно выбираюсь из машины, не разрывая зрительный контакт.

– Привет, – коротко бросаю ей.

– Что ты здесь делаешь?

Хорошее начало.

– Соскучился, – выдаю первое, что приходит в голову, и по тому, как у неё тут же расширяются глаза, понимаю – сработало.

Золушка начинает выглядеть точно рыбка. Рот открывает и закрывает. Невероятная картина. Никогда бы не подумал, что так будет вставлять от настоящих эмоций.

– Да расслабься, Золушка. За курткой приехал.

– Я же написала, что оставлю её у администратора, – начинает быстро тараторить. – Тебе необязательно было приезжать сюда.

И тут же начинает объяснять, что после работы собиралась в магазин, потом ещё куда-то зайти, поэтому до мотеля доберётся сама. Слушаю секунд десять, пока список внезапных дел не начинает подозрительно разрастаться.

– Я не тороплюсь, – обрываю очередную причину и открываю перед ней дверь машины. – Все дела сделаем, потом заберу куртку.

Алёна смотрит на салон с таким сомнением, словно там её ждёт минимум второй багажник.

– Я правда могу сама.

– Я тоже могу. У меня машина быстрее.

На этот аргумент возразить ей нечего. Несколько секунд ещё думает, потом всё-таки садится.

До магазина ехать минут десять, но уже на втором светофоре выясняется, что ничего особо срочного Золушке там не понадобилось. Она решает зайти завтра.

Вот это неожиданность.

– Ты можешь просто довезти меня, – произносит она спустя пару минут. – Правда. Я принесу её вниз.

Смотрю на дорогу, краем глаза замечая, как она снова начинает теребить ремешок сумки.

– Ты меня из номера выгнать решила ещё до того, как я туда зашёл?

– Нет, просто… – она на секунду замолкает. – Вдруг у тебя планы.

А вот теперь даже интересно.

– Например?

– Может, тебя девушка ждёт, – невинно пожимает плечами.

– Какая девушка?

Щёки у Золушки начинают медленно краснеть.

Всё. Можно дальше даже не спрашивать.

– Та, которая вчера подходила, – объясняет она, продолжая упорно смотреть в окно. – Я подумала, вы вместе. Она тебя обнимала и потом ещё сказала, чтобы ты позвонил.

Нихуя себе. Вчера, значит, не только я за ней наблюдал.

– Ты о Вике?

– Я не знаю, как её зовут.

Снова перевожу взгляд на дорогу, пряча усмешку.

– Так вот что тебя вчера переклинило.

– Меня не переклинило, – тут же возражает она и, видимо, сама слышит, насколько быстро это прозвучало. – Я просто не поняла, кем она тебе приходится.

– А тебе зачем?

Вопрос заставляет её замолчать. Пальцы снова принимаются за несчастный ремешок сумки.

– Незачем. Просто спросила.

Несколько секунд специально ничего не говорю. Пусть сама посидит со своим «просто». Не люблю я эту бабскую хуйню с ревностью, выяснениями, кто кому кто и почему какая-то Вика положила руку не туда. Мы с Алёной даже не встречаемся.

Но сам факт, что правильная Золушка второй день переваривает вчерашнюю сцену и сейчас всё-таки не выдержала, забавляет.

Особенно потому, что через пару дней она уезжает, а я до сих пор её не трахнул.

Вот это уже проблема посерьёзнее Вики.

Останавливаюсь возле мотеля, и Алёна почти сразу пытается сбежать.

Оказывается, она ещё и быстро бегать умеет. Пиздец, ситуация.

Поднимаюсь следом, не спрашивая разрешения.

Она замечает это уже у лестницы, но ничего не говорит. Только сильнее прижимает сумку к боку и продолжает идти.

У двери номера возится с ключом дольше обычного.

Я стою за спиной и смотрю. На шею. На выбившуюся из волос прядь. На тонкую кофту.

Блять. Сколько у меня секса не было? И ведь не пацан уже, могу и передернуть спокойно, а с этой ни хуя не работает. Давно так ни с кем не вставляло. Эмоции живые. От них всегда особый кайф.

Алёна наконец открывает дверь и сразу к шкафу бежит, с вешалки куртку мою дёргает.

– Вот, – она резко разворачивается, почти натыкаясь на меня. Малышка даже не заметила, как близко я к ней подошёл. Я и сам не заметил. Тупо на каких-то инстинктах действую.

Она шаг назад делает, я снова к ней.

Взгляд становится настороженным.

Ещё шаг – и всё, приехали. Она упирается спиной в стену.

На меня глаза поднимает. Красивая, пиздец. Чуть губы прикусывает, а у меня сразу в паху отдаёт.

Ставлю ладони по обе стороны от её лица. Алёна дышать начинает чаще. Небольшая аккуратная грудь едва меня касается. От этого невинного движения у меня даже слюна пошла. Хуй знает, на чём до сих пор держусь. Яйца окончательно уже зудят.

– Знаешь, что с непослушными девочками делают, Золушка?

– Макс…

Куртка падает на пол раньше, чем она успевает ответить.

Целую её. Сразу. Без разговоров и всей этой хуйни, которой мы занимались последние десять минут.

На секунду она замирает, а потом пальцы цепляются за мою футболку, и Алёна сама тянется ближе.

Вот этого я и хотел.

Наказание точно будет очень горячим.

Подхватываю её под ягодицы и в один шаг укладываю на кровать, углубляя поцелуй.

Вечером будет ещё глава:))) Ждёте?

Глава 19

Алёна

Одна секунда – я стою, прижатая к стене, с его курткой в руках. Следующая – я уже лежу на кровати, а он нависает надо мной, и его губы снова на моих.

Горячие. Настойчивые. Такие, от которых всё внутри переворачивается.

Я не думаю, просто чувствую, задыхаюсь от ощущений. Его руки на моей талии, пальцы, которые задирают край кофты, касаются кожи. От этого прикосновения по позвоночнику пробегает дрожь, и я выдыхаю ему прямо в губы.

– Макс…

Он не останавливается. Только чуть отстраняется, смотрит на меня сверху вниз. В темноте его глаза почти чёрные, зрачки расширены, дыхание сбитое. Я вижу в них желание. Голод. Опасность.

Когда подруги рассказывали об этом, я не верила им. Думала, выдумывают, преувеличивают. Как это вообще можно видеть? А сейчас понимаю.

Его пальцы сжимаются на моей талии сильнее. Макс тянет кофту вверх, и я позволяю ему снять её.

Я не помню, как это случилось. Просто вдруг осознаю, что лежу перед ним в одном лифчике. И мне не стыдно. Вообще. Хотя я всегда думала, что первый раз будет сопровождаться смущением, темнотой, попытками спрятаться. А сейчас я смотрю на него, и мне хочется, чтобы он видел меня.

Он расстёгивает лифчик одним движением, и я чувствую, как воздух касается моей кожи. Моей груди, которую никогда раньше никто не трогал. Никто не видел. А сейчас он смотрит на неё, и я замечаю, как его кадык двигается.

– Какая ты красивая, – выдыхает он, чуть сжимая мою грудь.

Его ладонь тёплая, шершавая, с длинными пальцами, которые аккуратно касаются соска. Я вздрагиваю от этого прикосновения, выдыхаю, а он усмехается.

– Чувствительная?

Я не могу ответить. Потому что его пальцы начинают двигаться, и всё внутри меня сжимается от удовольствия. Макс целует меня в шею, спускаясь ниже. Его губы касаются моей груди, и я только сильнее вцепляюсь пальцами в его плечи. В футболку. Хочу снять её. Он помогает мне, и я провожу ладонями по его телу.

Мышцы перекатываются под кожей, словно он сделан из камня. Я провожу пальцами по его прессу, чувствуя каждый кубик, и он выдыхает, когда я касаюсь его живота.

– Ещё, – шепчет он, и я слушаюсь.

Я не знаю, что делать. Но мои руки двигаются сами, изучая его тело. Широкие плечи, рельефная грудь, татуировка на плече, которая спускается к бицепсу. Он совершенен. Слишком много силы, опасности, и я чувствую себя слишком хрупкой рядом с ним.

Он тянет за пояс моих джинсов, и я в каком-то трансе поднимаю бёдра, помогая ему. Внутри всё сжимается от мысли, что сейчас он увидит меня полностью.

Он смотрит на меня, когда снимает трусики. И я вижу, как темнеют его глаза. Хотя, казалось бы, куда больше. Как он медленно выдыхает, будто сдерживая себя.

– Ты просто нереальная, – говорит он.

Он проводит рукой по моему бедру, поднимается выше, касаясь пальцами места, где раньше не касался никто. От его прикосновения я выгибаюсь, выдыхаю.

– Узкая. Горячая, – склоняясь, шепчет мне в ухо.

Я не знаю, что ответить. Я чувствую только его пальцы, которые скользят по мне, исследуют, дразнят. Он задевает клитор, и я вскрикиваю. Негромко, сдавленно. Он продолжает двигать пальцами, заставляя что-то внутри нарастать. Волна удовольствия поднимается где-то внизу живота, и я начинаю двигаться ему навстречу. Сама. Не контролируя себя.

– Вот так, – шепчет он. – Давай.

Его палец проникает внутрь, и я задерживаю дыхание. Немного больно, но приятно. Он двигается медленно, не торопясь, заставляя привыкнуть к ощущению. Он касается клитора большим пальцем, и я снова вскрикиваю. Имя срывается с моих губ.

– Макс!

Он улыбается. Я чувствую это.

– Я хочу тебя, – говорит он. – Пиздец как.

Я смотрю на него. На его глаза, на его лицо, на его руки, которые всё ещё ласкают меня. Он хочет меня. По-настоящему.

Он отстраняется и достаёт из кармана джинсов презерватив. Я смотрю, как он разрывает упаковку зубами и надевает его. Быстро, привычно. От этого движения внутри становится ещё жарче. Он делает это не в первый раз. И с ним это точно не в первый раз.

Макс возвращается ко мне. Я вижу его член. Большой. Твёрдый.

Эта штука не поместится. Он слишком большой. Я не хочу думать о боли, но она уже пульсирует где-то внизу живота.

Он смотрит на меня.

– Покажи мне, как ты хочешь, чтобы я это делал, – шепчет мне на ухо, и я прогибаюсь в пояснице, давая ему возможность впервые войти в меня.

Внутри всё сжимается в предвкушении. Он замирает на мгновение, смотрит на меня в ответ. И резко подаётся бёдрами вперёд.

Один толчок, и я чувствую, как что-то рвётся внутри. Острая боль пронзает меня, и я вскрикиваю. Сжимаю его плечи, вцепляюсь в него, как в спасательный круг.

– Блять, – выдыхает он и замирает. – Ты че…

Он не договаривает, а я не могу ответить. Дышу часто, из глаз текут слёзы. Я не плачу. Просто слёзы сами катятся по щекам. Больно. Очень больно. Он внутри меня. Большой, твёрдый, пульсирующий.

– Почему не сказала? – спрашивает чуть более мягко.

Я открываю рот, но ничего не могу сказать. Только дышу. Вдыхаю и выдыхаю, стараясь успокоиться.

– Дыши, – произносит спокойно. – Основная боль уже прошла. Сейчас будет хорошо.

Я бы посмеялась над последней фразой, но не могу. Мужчины вряд ли поймут такое. Это вообще невозможно понять, только прочувствовать.

Вдыхаю, выдыхаю. Макс не двигается, но всё ещё внутри меня. Его рука скользит между нами, касается клитора, и я выдыхаю от неожиданности. Он начинает двигать пальцами. Медленно. Аккуратно. И по телу разливается приятная волна, которая заглушает боль.

– Вот так, – шепчет он. – Привыкай.

Тело расслабляется, на место резкой боли приходит что-то горячее и тягучее. Он продолжает двигать пальцами, и в какой-то момент я хочу большего, сама чуть вперёд подаюсь. Медленно. Боязливо.

– Вот так, Золушка, – усмехаясь, произносит он.

Он чуть дёргает бёдрами, но такой резкой боли уже нет. Я сжимаю его руки, но не останавливаю. Мне больно, но приятно. Странное сочетание, которое я не могу объяснить. Он продолжает двигать пальцами, внутри всё сжимается.

Я хочу больше. Хочу его. Хочу, чтобы он двигался. Чтобы заполнил меня.

– Макс… – шепчу я.

– Знаю, Золушка, кайф ловишь.

Он начинает наращивать темп. Каждое движение отдаётся во всём теле. Боль уходит, оставляя место чему-то другому. Наслаждению, которое нарастает с каждым толчком.

Я закрываю глаза, отдаваясь этому чувству.

Он двигается во мне, и я чувствую, как внутри всё нарастает. Как волна удовольствия поднимается где-то внизу живота, становится сильнее, горячее. Я вцепляюсь в его плечи, выдыхаю его имя, и он ускоряется.

– Давай, Золушка, – шепчет он. – Кончи для меня.

И я ломаюсь.

Волна накрывает меня с головой. Я выгибаюсь, вскрикиваю, чувствуя, как тело содрогается от спазмов. Я кончаю. Впервые. С ним.

Он наблюдает за мной, не останавливаясь. Его движения становятся резче, быстрее. Я чувствую, как он напрягается, слышу его сбитое дыхание. И через мгновение он замирает, выдыхая.

Его мощное тело дрожит, он прижимается ко мне, и я чувствую его тяжесть. Приятную. Такую, от которой хочется остаться здесь навсегда.

Он медленно выходит из меня, и неожиданно там становится пусто. Макс избавляется от презерватива, отбрасывая его в сторону. Я не знаю, правильно ли, даже вежливо ли на это смотреть, но заставить себя отвести взгляд тоже не могу. Он ложится рядом, притягивая меня к себе. Горячее дыхание касается макушки. Мощное сердце ударяет прямо в мою ладонь.

– Ты как? – спрашивает он, и голос звучит хрипло.

– Нормально, – шепчу я, ощущая, как веки становятся точно свинцовыми.

Тело расслабляется, наливается приятной тяжестью. Я прижимаюсь к нему, и тут же слышу усмешку.

Глава 20

Просыпаюсь от странного ощущения. Между ног неприятно тянет, мышцы ноют, и стоит чуть повернуться на бок, как я моментально вспоминаю почему.

Ой.

Замираю под одеялом.

Воспоминания о вчерашней ночи возвращаются не постепенно, как обычно после сна, а все разом.

Макс.

Его руки, губы…

Господи.

Очень медленно поворачиваю голову.

Он спит рядом. На животе, лицом ко мне, одну руку закинув под подушку. Одеяло сползло почти до поясницы, оставляя открытой спину. Я уже видела Макса без футболки. Даже трогала.

После вчерашнего вообще странно делать вид, что мужская спина способна меня смутить.

Но, оказывается, способна.

Лежу и разглядываю его, пользуясь тем, что он не видит. Обычно лицо у Макса какое-то слишком собранное. Даже когда улыбается, всё равно остаётся ощущение, что он замечает вокруг больше остальных. Сейчас этого нет.

Спящий он выглядит моложе. И безопаснее. Хотя последнее слово к Максу вообще плохо подходит.

Перевожу взгляд ниже и тут же возвращаю обратно.

Стоп. Хватит с меня исследований.

Осторожно выбираюсь из-под одеяла и только встав на ноги понимаю, что подруги всё-таки не совсем врали.

– Мамочки, – шепчу себе под нос.

До ванной дохожу очень аккуратно.

Закрываю дверь, и несколько секунд просто смотрю на себя в зеркало.

Волосы спутаны. Губы чуть припухли. На теле никаких страшных следов, которыми нас почему-то любили пугать девчонки из общежития. Только кожа кое-где чувствительнее обычного, но я всё равно выгляжу собой.

Почему-то именно это кажется самым удивительным.

Я столько лет представляла первый раз чем-то вроде огромной границы, после которой обязательно должна проснуться совершенно другая Алёна.

А в зеркале всё та же я. Только теперь знаю чуть больше. И краснею от собственных воспоминаний гораздо быстрее.

Включаю душ. Тёплая вода сначала кажется приятной, потом напоминает, что тело всё-таки не согласно с моим оптимистичным «всё нормально». Неприятно. Но терпимо.

Подруги рассказывали намного страшнее. Хотя у них не было Макса.

Эта мысль заставляет меня снова покраснеть.

– Всё, – сообщаю отражению после душа. – Хватит.

Отражение, разумеется, со мной не спорит. Натягиваю футболку и шорты, тихо открываю дверь.

Кровать пустая.

Одеяло смято, подушка Макса ещё хранит вмятину, но самого его нет.

Ушёл. Вот просто взял и ушёл.

Делаю ещё несколько шагов в комнату и тут же оказываюсь в крепких мужских объятиях.

– Макс! – вскрикиваю, а его смех раздаётся прямо над ухом.

– Доброе утро.

– Ты ненормальный! – прижимаю ладонь к груди и разворачиваюсь. – Я испугалась.

Стоит передо мной уже в джинсах, но всё ещё без футболки. Волосы слегка влажные. Судя по всему, успел воспользоваться второй душевой где-то на этаже, пока я оккупировала свою.

– А я смотрю, Золушка с утра уже сбежать решила.

– Я вообще-то в душ ходила.

– Хорошая версия, – он усмехается и притягивает меня ближе. – Обычно это мужики утром сбегают. А тут просыпаюсь – женщины нет.

Секунду смотрю на него, а потом всё-таки смеюсь.

– Я далеко убежала. Метров на три.

– Важен сам факт.

Макс наклоняется и целует меня. Совсем не так, как вчера. Спокойно. Лениво. Будто целовать меня утром – совершенно нормальная вещь.

И вот от этого внутри почему-то становится теплее, чем от всего, что было ночью.

Потому что ночь – это понятно.

Ну… теперь понятно.

А вот утро я себе вообще не представляла.

Телефон на столе начинает звонить.

Макс нехотя отпускает меня.

Нахожу в сумочке телефон и почти недовольно фыркаю. Вот умеет сестра звонить не вовремя.

– Доброе утро! – едва приняв вызов, как слышу звонкий голос сестры такой бодрый, будто она уже успела прожить половину дня. – Ты завтра во сколько приезжаешь?

Бросаю взгляд на Макса, который как раз поднимает с пола футболку.

– Если поезд без задержек, вечером.

– Отлично. Я тебя встречу. Хотя нет, может, папа. Короче, кто-нибудь встретит. У меня тут вообще дурдом, он тоже должен приехать!

Мне даже спрашивать не надо кто.

Таинственный жених.

Лера тут же начинает рассказывать что-то про ужин, продукты, платье и родителей, практически не замечая моих редких ответов.

А я продолжаю смотреть на Макса.

Завтра.

Почему-то до этого момента отъезд существовал где-то отдельно. Теперь вдруг становится настоящим. Заканчиваю разговор и кладу телефон на стол.

– Завтра уезжаешь? – спрашивает Макс, застёгивая часы.

– Вечером.

Он кивает, будто просто запоминает информацию.

– Провожу.

И всё. Никаких вопросов, никакого «а что потом?». А у меня это самое «потом» моментально появляется в голове.

Что вообще происходит после таких ночей? Мы теперь встречаемся? Не встречаемся? Он будет звонить? Я уеду домой, он останется здесь, и что дальше?

Господи, Алёна. Только не начинай утром после первой ночи выяснять у мужчины планы на совместную старость.

– Хорошо, – отвечаю вместо всех этих вопросов.

Макс смотрит на меня секунду, будто замечает всё, что я не сказала, но спрашивать не начинает. И за это спасибо.

Через полчаса он уезжает. Целует меня перед дверью, напоминает не забыть поесть и обещает позвонить.

Я закрываю за ним дверь и ещё несколько секунд стою посреди номера.

Потом улыбаюсь. Просто так. Как дура.

К вечеру улыбаться хочется уже меньше.

Макс не звонит. Я пару раз беру телефон, проверяю сообщения и тут же ругаю себя. Человек работает. Причём не менеджером в магазине, которого можно найти между кассой и складом.

Не знаю, что именно больше на меня действует, то ли ежечасные звонки сестры утомляют, то ли всё же первый секс так действует, но едва голова касается подушки, как я тут же засыпаю.

Утром меня будит администратор, напоминая о времени. Вот уж точно сервис пяти звёзд. Я тут, между прочим, две недели за проживание заплатила, а меня вот так запросто выгоняют.

Едва закрываю дверь, как тут же тянусь к телефону, но там вновь ничего.

К обеду тоже тишина.

Я собираю вещи, проверяю номер, складываю зарядку, документы, косметичку. Мобильный постоянно оказывается рядом.

Один раз даже открываю нашу переписку, но вовремя себя останавливаю.

Он сам сказал, что проводит.

Лера звонит ближе к трём и практически не даёт вставить ни слова. Жених, как оказалось, приезжает сегодня. Папа что-то купил не то, мама передумала насчёт ужина, а сама Лера не знает, что надеть.

– Ты какая-то странная сегодня, – замечает она наконец.

– Нормальная я.

– Ладно, потом расскажешь. У меня тут катастрофа.

И снова уходит в свой рассказ. Я даже улыбаюсь.

Вот и поговорили.

В четыре становится уже не смешно.

Макса нет. Сообщений нет. Звонков тоже.

До поезда остаётся меньше часа.

Я несколько раз убеждаю себя написать первой.

Что в этом такого?

Обычное сообщение:

«Ты приедешь?»

Два слова, но палец так и не нажимает на отправку. Потому что сразу после них в голове возникает другое. А если не приедет? А если приедет, то что дальше? Спросить его номер? Или поблагодарить за ночь?

На вокзал приезжаю заранее. Минут двадцать стою возле входа, делая вид, что что-то листаю в телефоне.

Каждая чёрная машина заставляет сердце дёргаться. Каждый высокий мужчина в толпе – тоже. И с каждой минутой мне становится всё противнее от самой себя.

Вчера я лежала с ним в одной постели. Сегодня боюсь позвонить.

Прекрасно.

Иду к вагону медленно, постоянно оглядываясь.

Никого.

Проводница проверяет билет и кивает на дверь.

– Проходите, девушка.

– Я сейчас. Ещё минутку.

Она смотрит на часы, но ничего не говорит.

Минутка заканчивается. Потом ещё одна. Людей на платформе становится всё меньше. И вот здесь моя гордость наконец идёт куда подальше.

Достаю телефон и нажимаю на имя.

Вместо гудка через несколько секунд раздаётся спокойный механический голос:

«Абонент временно недоступен».

Смотрю на экран. Набираю снова. То же самое. Внутри что-то медленно проваливается.

Может, работа, телефон сел, ещё что-нибудь.

– Девушка, – проводница уже выглядывает из вагона. – Отправляемся.

Сжимаю телефон.

Да очнись ты уже, Алёна! Он получил, что хотел. А я, идиотка, ещё с утра лежала и думала, что будет дальше. Ничего. Вот что.

Поднимаюсь в вагон почти в последний момент.

Дверь за спиной закрывается.

Через несколько секунд поезд медленно трогается, а я всё ещё смотрю через стекло на пустеющую платформу.