Текст книги "Подонок. Заберу тебя себе (СИ)"
Автор книги: Мария Кац
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)
Глава 8
Алёна
– Что значит задержаться, мам?
Начинаю расхаживать по номеру, нервно накручивая на палец прядь волос.
Я-то надеялась уже уехать. От свадьбы. От чужих багажников. От подозрительных машин, вооружённых мужчин и одного конкретного мужчины, который пугает меня до кончиков пальцев. А ещё каким-то образом за два дня успел дважды меня спасти, проверить мой телефон, заставить смотреть какие-то записи и теперь ещё собирается использовать меня вместо медсестры.
– Не делай из этого драму, Алёна, – мама сразу вздыхает. – У тёти Марины там какая-то проверка началась, она зашивается, а парень, который обычно помогает ей с документами, срочно уехал. Вернётся только недели через две. Я сказала, что ты пока можешь его подменить.
Я останавливаюсь посреди комнаты.
– Мам, ты серьёзно сейчас?
– А что такого? Ты первый курс закончила. Тебе самой полезно будет посмотреть документы, разобраться, как всё в жизни работает, а не только в учебниках. И Марине помощь. Две недели пролетят незаметно.
– Две недели?!
Мама будто вообще не понимает причины моего возмущения.
– Алён, ну что за трагедия? Потом молодые вернутся, тоже будут на подхвате. Может, к тому времени и сотрудник уже выйдет. А для тебя это вообще прекрасная практика. Сама подумай! Такая возможность.
Я медленно прикрываю глаза. Ага, возможность поработать бесплатно в каникулы.
– Мам, у меня сегодня вечером поезд.
На том конце возникает короткая пауза. И мне сразу не нравится эта неприятная тишина.
– Я билет уже отменила.
– Ты что сделала?
Я сжимаю губы и снова начинаю ходить по номеру. Вот теперь обидно. Потому что это не капризы. Я просто хочу домой. В свою комнату. К своему коту. К нормальной жизни, где максимум неприятностей – пропущенная пара или мама, которая опять переставила мои вещи и потом уверяет, что ничего не трогала.
– Перестань капризничать!
– Я не капризничаю, – уже тише произношу, останавливаясь возле окна. – Я их даже не знаю, а должна каким-то образом помогать.
– Зато мы знаем. Марина нас сколько раз выручала? Я уже сказала, что ты поможешь.
Вот. Конечно сказала. Без меня.
– Мам…
– Алёна, две недели. Не месяц. Поможешь людям и спокойно вернёшься. Я тебе новый билет уже взяла.
Я прижимаюсь лбом к холодному стеклу. Можно сказать «нет». Прямо сейчас. Одно короткое слово.
«Нет».
Мама немного расстроится. Тётя Марина, возможно, тоже. Потом все как-нибудь разберутся без меня. Ничего страшного не произойдёт.
– Хорошо, – слышу собственный голос и хочется стукнуться лбом о стекло уже специально.
– Вот и умница, – оживляется мама. – Я знала, что на тебя можно положиться.
Ну конечно. Именно поэтому я опять остаюсь там, где вообще не хочу находиться.
Сбрасываю вызов и ещё несколько секунд стою возле окна.
– Молодец, Алёна.
Даже вслух звучит жалко. Хотя, в чем-то мама права. Это же возможность получить практику, нельзя же упускать такой момент. Потом, при устройстве на работу, я смогу указать это в резюме.
Телефон в руке снова вибрирует, заставляя вынырнуть из собственных мыслей.
На дисплее высвечивается незнакомый номер, и я отвечаю уже на автомате, не понимая, потому что по факту мне всё равно, спам это или очередное предложение от банка с «выгодными условиями по кредиту» только для меня.
– Алло?
– Спускайся.
От пронзительного низкого голоса я даже неосознанно выпрямляюсь. Сердце быстрее начинает биться.
Вот же человек. Ни «привет». Ни «доброе утро». Ни даже нормального объяснения. Сразу приказ.
Я ещё несколько секунд смотрю на экран, после чего накидываю джинсовку, перекидываю сумку через плечо и выхожу из номера.
Макс уже ждёт возле машины. Увидев меня, открывает пассажирскую дверь и распахивает её шире, приглашая внутрь.
Я останавливаюсь в шаге от салона.
– Мы куда-то поедем?
Он чуть склоняет голову набок, и на его губах появляется та самая лёгкая усмешка, которая уже начинает мне казаться привычной.
– А ты думала, я просто захотел проветриться и приехал посмотреть на этот шикарный мотель?
– Я думала, ты приехал за помощью, – говорю я, скрещивая руки на груди. – И что эту помощь можно оказать здесь.
– Здесь, – он обводит взглядом двухэтажное здание, неоновую вывеску и небольшую парковку. – Золушка, у тебя проблемы с памятью? Вчера ты сама говорила, что в номере даже розетка не работает.
– Это не проблема, – отвечаю я. – У меня есть руки, бинты, аптечка первой помощи. Я могу всё сделать на месте.
– Предлагаешь мне раздеться перед твоей сестрой?
Я открываю рот, чтобы возразить, сказать, что сестра уехала, но в последний момент прикусываю язык.
– Вообще-то я хочу, чтобы это было сделано нормально, – с привычной усмешкой продолжает. – Чтобы не пришлось потом перевязывать всё заново, потому что ты испугалась вида крови и намотала бинт неправильно.
– Я не боюсь крови! – возмущаюсь я.
– Тогда в чём проблема, Золушка? У меня дома есть свет, вода, нормальный диван, полный комплект аптечки. Если ты не заметила, я никого больше не просил.
Я смотрю на него. На его лицо, на усталость в глазах, которую он пытается скрыть за этой дурацкой лёгкостью. А ещё я правда ему должна. Он спас меня, защитил от тех подонков. Здесь действительно негде нормально перевязать рану.
Я сглатываю. Внутри что-то сжимается.
– Ладно, – выдыхаю я. – Но только перевяжу и сразу обратно.
– Обратно успеем до твоих двенадцати, – он усмехается и делает жест рукой, приглашая в салон. – Карета не превратится в тыкву, обещаю.
– Ещё одна шутка про Золушку, и я уйду, – говорю я, но всё равно забираюсь в машину.
Он закрывает за мной дверь. Я слышу, как он хмыкает снаружи, и мне кажется, что он даже улыбается. Через мгновение он садится за руль, бросает на меня короткий взгляд.
– Пристегнись, – произносит лениво и, не дожидаясь, выкручивает руль и выезжает с парковки.
Мы молча выезжаем за ворота мотеля, и я смотрю в окно, пытаясь угадать, куда мы едем. Город я особо не знаю. Была здесь, когда мне было семь или восемь лет. Бабушка отсюда родом была и брала нас с Лерой сюда на экскурсию. Но за последние десять лет тут всё изменилось.
Машина останавливается у стандартной серой панельки в спальном районе. Без вывесок и пафоса. Просто дом. Макс выходит первым, открывает мою дверь. Я игнорирую его протянутую руку и выбираюсь сама.
– Какая гордая, – говорит он, с уже привычным смехом.
– Просто не хочу привыкать, что меня везде таскают, – отвечаю я и делаю шаг к подъезду.
Его квартира находится на последнем этаже. Мы едем на лифте, но почему-то внутренне я понимаю, что сам он никогда им не пользуется.
У него двухкомнатная квартира. Всё просто и без лишних вещей. Минимализм, который граничит с мужской спартанской обстановкой. В прихожей – тёмный линолеум, в гостиной – коричневый диван, стеллаж с книгами, шкаф. Чисто. Уютно, но без пафоса.
– Проходи, – говорит он, снимая куртку и кидая её на кресло. – Я сейчас.
Он уходит в спальню, оставляя меня одну в гостиной. Я оглядываюсь. На столике лежит несколько журналов, на подоконнике маленькое комнатное растение, которое явно поливают вовремя. Я усмехаюсь про себя. Этот человек, который ловит преступников и смотрит на меня с ледяным спокойствием, поливает цветы.
Я успеваю только присесть на диван, когда он возвращается в комнату… без футболки. В одних только брюках.
Плечи широкие, грудная клетка мощная, мышцы перекатываются под кожей при каждом движении. Нет. Не просто мышцы. Это тело, которое явно создано для того, чтобы выдерживать нагрузки, которые я даже представить не могу. Всё в нём кажется выточенным – не излишне накачанным, но очень гармоничным. Широкий торс сужается к талии, на прессе виднеются чёткие контуры, даже когда он расслаблен. Кожа смуглая, с лёгким блеском, как будто он только что вышел из душа. На левом плече – татуировка. Она начинается где-то на лопатке и спускается вниз по бицепсу, переплетаясь с мышцами. Я вижу какие-то иероглифы, витиеватые линии, и они выглядят такими… правильными. Будто нанесены специально, чтобы подчеркнуть его силу.
Я не замечаю, что смотрю слишком долго. Щёки вспыхивают. Я чувствую, как огонь разливается по лицу, и даже шея начинает гореть. Я с большим усилием заставляю себя отвести взгляд. Нельзя так пялиться на мужчину, которого знаю два дня.
– Держи, – раздаётся над головой его бархатный голос.
Я сглатываю и принимаю аптечку из его рук. Наши пальцы соприкасаются, не известно почему вызывая у меня странную реакцию в организме.
Так, соберись, Алёна! Нужно сосредоточиться на ранах, а не на его теле. На перевязке, а не на том, как его татуировка поднимается к плечу и исчезает за спиной.
– Садись, – произношу я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я посмотрю, что у тебя там.
Он садится на стул. Я встаю сбоку, потому что по-другому не достать до спины. Мои колени почти касаются его бёдер, я ощущаю его запах. Резкий. Мужской. Терпкий. От этого голова начинает кружиться. Я делаю глубокий вдох и беру марлю.
Я смотрю на его живот, часть спины, плечи и замираю. Он весь в ранах. Царапины, ссадины, синяки – как будто он попал под каток. Или под колёса. Некоторые раны уже начинают заживать, но есть и свежие – длинные красные линии, которые выглядят особенно болезненно. Я не хочу знать, как он их получил. Но я вижу, что они настоящие. Это не просто «упал с велосипеда».
Пальцы начинают дрожать, когда я прикасаюсь к его спине. Кожа у него горячая, и я чувствую, как напрягаются мышцы от каждого моего прикосновения.
– Чуть тише, – произносит. – Не так больно.
Я сглатываю и стараюсь быть аккуратнее. Я обрабатываю раны, накладываю марлю, фиксирую бинтами. Он сидит неподвижно, только иногда выдыхает, когда мои пальцы задевают особенно чувствительные участки.
Я замечаю, что татуировка на плече занимает почти всю лопатку. Это не просто иероглифы. Это сложный узор, который переходит в более крупные линии, напоминающие крылья. Или что-то ещё. Я не решаюсь спросить, что это значит.
Заканчиваю у плеча и только сейчас осознаю, что стою между его широко раздвинутых ног. Мои колени почти касаются его бёдер, платье чуть задралось, и я чувствую жар, исходящий от его тела. Он поднимает голову, и наши глаза встречаются.
Я словно под гипноз попадаю. Мне бы отвернуться, сделать шаг назад, отойти, но почему-то я продолжаю смотреть в его темные и, кажется, бездонные глаза.
Он подается чуть вперед, и горячее дыхание касается моих губ…
Глава 9
Я чувствую его дыхание на своих губах. Теплое, с легкой горчинкой кофе. Сердце колотится где-то в горле, пульс участился настолько, что я слышу его в ушах.
Я смотрю в его глаза. Темные, бездонные, с расширенными зрачками, в которых я вижу собственное отражение. Свой испуг. Свое любопытство. И то, что я боюсь назвать даже про себя. Желание. Оно разрастается где-то в груди, пульсирует в кончиках пальцев, которые все еще упираются в его горячую кожу.
Его ладонь на моей талии слегка сжимается, обжигая кожу даже сквозь ткань платья.
Он медленно наклоняется, заставляя меня задержать дыхание и, кажется, впервые растеряться. Его дыхание становится глубже, мышцы напрягаются под моими ладонями.
Громкий пронзительный звук мгновенно затопляет квартиру. И сейчас до невозможного нелепый, что я вздрагиваю всем телом. Это мелодия, которую я поставила на звонок, потому что думала, что это будет смешно. Но сейчас, в этой тишине, в этом напряжении, мелодия звучит как выстрел из старой игры – писклявая, задорная и совершенно нелепая.
Я замираю. Макс тоже замирает.
Я вижу, как его глаза чуть прищуриваются, и в них проскальзывает тень раздражения. Или разочарования? Я не знаю. Я не могу думать. Мои руки, все еще упирающиеся в его грудь, начинают дрожать.
Телефон продолжает звонить, и это выводит меня из того состояния, в котором я находилась. Я резко отстраняюсь. Упираясь в него ладонями сильнее и отталкиваюсь, заставляя себя подняться. Моя нога задевает его колено, я почти падаю, но каким-то чудом удерживаю равновесие.
Макс не пытается меня удержать. Он просто откидывается на спинку стула и делает глубокий, шумный вдох, словно ему не хватало воздуха все это время. Пока я ищу в кармане телефон, замечаю, как он прикрывает глаза, а через секунду их, с уже привычным спокойствием.
Пальцы дрожат, и я с трудом вытаскиваю мобильный. Господи, мне бы такой самоконтроль, как у этого мужчины.
– Алло?
– Алёна? Это тётя Марина, – раздается в трубке приятный женский голос. – Добрый день, милая. Я звоню узнать, как ты устроилась. Мама сказала, что ты согласилась мне помочь на пару недель. Это просто замечательно!
Я бросаю быстрый взгляд на Макса. Он сидит на стуле, одна рука запрокинута на спинку. Смотрит с легкой, почти ленивой усмешкой. Я вижу, как его бровь приподнимается.
– Д-да, теть Марин, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Хотя, какой тут ровно. Передо мной большой, наглый, опасный и полуголый мужчина с идеальной фигурой. А минуту назад мы едва не поцеловались. И да, я почти не против была. Почти, это же не значит, что полностью согласна. – Я… я остаюсь.
– Ой, как хорошо! – голос в трубке становится ещё более оживлённым. – Я так рада. У нас тут аврал, а ты – такая умница! Ты не представляешь, как меня мама твоя выручила. Я завтра утром заеду за тобой в мотель, покажу всё, расскажу, что нужно делать. Бумаг много, но я уверена, что ты быстро во всём разберёшься. Договорились?
Я сглатываю.
– Договорились, теть Марин. Завтра. Я буду ждать.
– Отлично, родная! Тогда до завтра. В восемь я буду у тебя. Пока.
– Д-до свидания!
Я сбрасываю звонок и прячу телефон в карман. Мне нужно уйти. Прямо сейчас. Потому что если я останусь здесь ещё на минуту, я не знаю, что произойдёт. И я не уверена, что смогу снова остановиться.
– Так, – говорю я и делаю шаг в сторону, собирая бинты и марлю со стола. – Я перевязала всё, что могла. Дальше нужно будет просто менять повязки два раза в день.
Я суетливо засовываю вещи обратно в аптечку. Трясущимися руками. Потому что меня всё ещё колотит.
– Я пойду.
Макс не двигается. Он просто смотрит на меня.
– Завтра придёшь, – говорит спокойно. Без вопроса. Без просьбы. Словно это решенный факт.
Я даже к нему поворачиваюсь.
– Что значит «приду»?
Он пожимает плечами. Широкими, сильными плечами, на которых сейчас нет футболки, и это очень, очень сильно мешает мне думать.
– Перевязка. Сегодня всё сделано, – он усмехается, и в этой усмешке снова появляется тот самый наглый, самоуверенный Макс, который меня бесит. – Значит, завтра надо менять.
– Аптечка у тебя есть, – говорю я, стараясь не смотреть на его тело. – Ты сам справишься.
– Не справлюсь.
– Это бинты, Макс. Их можно даже одной рукой замотать.
– Я не умею.
Я моргаю.
– Ты серьёзно?
– Я всегда серьёзен, когда дело касается моего здоровья, – отвечает он. Но в его глазах пляшут чертики. Он врёт. Я знаю, что он врёт. Этот мужчина, который ловит преступников, который изранен после какой-то операции, – он точно умеет перевязывать себя.
– Ты справишься, – повторяю я.
– Хочешь, чтобы у меня заражение началось?
Я открываю рот. Закрываю. Потом снова открываю.
– Это шантаж?
– Это забота о моём здоровье, – он поправляет меня с невозмутимым видом. – И вообще, я тебя дважды спас. Могу считать это долгом.
– Долгом?!
– Ну, или благодарностью, – он пожимает плечами и опускает взгляд на свои руки. – Я же тебя дважды спас, Золушка. Первый раз – из багажника. Второй – от тех подонков в мотеле. Или ты решила быть настолько неблагодарной, что не можешь уделить пять минут своему спасителю?
Я смотрю на него. Он стоит расслабленно, на лице – легкая улыбка, но я вижу, что внутри он серьёзен. И это злит меня ещё больше. Потому что он прав. Он действительно спас меня. Дважды. И если бы не он, я не знаю, что бы случилось.
– Ты невыносим, – говорю я, и в моём голосе звучит искренняя злость.
– Знаю, – отвечает он. – Но это не отменяет того, что ты завтра придёшь.
Я сжимаю зубы. Внутри всё кипит. Мне хочется сказать ему что-то резкое, что-то такое, что поставит его на место. Но я понимаю, что он всё равно не отступит. И что я всё равно приду. Потому что я действительно ему должна. И потому что я не хочу, чтобы он остался без помощи.
– Ладно, – выдавливаю я. – Завтра. В какое время?
– Я позвоню, – он кивает на мой телефон в кармане. – Не забудь зарядить. Чтобы завтра мелодия не подвела.
Я чувствую, как мои щёки заливаются краской. Проклятая мелодия.
– Пока, Макс, – говорю я и направляюсь к выходу.
– Золушка, я тебя отвезу, – слышу я за спиной.
– Нет, – почти кричу, хотя больше похоже на писк. – Я лучше пройдусь. Погода хорошая. Солнце. Тепло.
– Хочешь вновь угодить в чей-то багажник?
Ну, вот зачем он так?! Я же не специально. Согласна, затея глупая была, но теперь какая уже есть.
– Нет, я…
– Хватит, – он на ходу натягивает футболку и открывает дверь. – Отвезу обратно. Тем более, мне по пути.
– Но…
Он опускается к кроссовкам, даже не пытаясь слушать мои какие-то объяснения.
Рррр…
Ну, вот, за что мне такое?
Глава 10
– Ты не представляешь, как я рада, что ты согласилась, – бросает мне в очередной раз тётя Марина. – У нас тут, конечно, бардак, но ты не переживай. Я всё объясню. Главное – не бояться задавать вопросы. Я знаю, что ты только первый курс закончила, но практика – это самое важное. Теория – теорией, а когда своими руками всё потрогаешь…
Я слушаю её вполуха. Голова всё ещё занята вчерашним вечером. Максом. Его руками, глазами. Этот почти поцелуй, который оборвала дурацкая мелодия. И потом поездка обратно – почти в полной тишине, потому что его телефон разрывался каждые пять минут.
Он отвечал коротко: «Да», «Нет», «Разберусь», «Потом». Я не смотрела на него, но краем глаза видела, как его пальцы сжимают руль, как челюсть напрягается, когда он слушал очередного собеседника. За всю дорогу я поняла: он действительно важный человек. Какой-то командир. От него что-то зависит, и его приезда ждут.
– …и тогда они сказали, что это просто невероятно, – тётя Марина смеётся, и я понимаю, что пропустила большую часть её рассказа.
Мы въезжаем в центр города. Старые здания, магазины, спешащие куда-то люди. Город уже проснулся, а я чувствую себя так, будто всё ещё сплю.
– Вот мы и на месте, – женщина паркуется у серого двухэтажного здания с вывеской «Региональный центр по работе с документацией». Будет скучно. Выглядит не менее весело.
– Пойдём, я тебе всё покажу.
Она ведёт меня внутрь, и я оказываюсь в небольшом офисе. Несколько кабинетов, коридор, архив в конце. Везде пахнет бумагой, пылью и чем-то казённым. Тётя Марина показывает мне мой временный кабинет – маленькую комнатушку с деревянным столом, старым компьютером и стопками папок.
– Здесь тебе нужно будет разобрать архивы за прошлые годы, – говорит она. – У нас проверка, и нужно систематизировать все договора. Я знаю, что это звучит немного нудно, но это очень важная работа. И ты справишься, я уверена.
Я киваю. Что ещё остаётся?
– Ну, Алёна, начинай, – выдыхаю я в пустоту, рассматривая эту кипу бумаг.
Закатываю рукава и начинаю разбирать папки. Сначала медленно, неуверенно. Но потом втягиваюсь. Документы нужно рассортировать по годам, по типу договоров, по статусу. Это похоже на головоломку. Я переношу стопки из архива в кабинет, сортирую, записываю, проверяю.
Архив – комната без окон, с высокими стеллажами, забитыми коробками. Тут прохладно, пахнет старой бумагой. Я беру очередную партию папок и возвращаюсь в кабинет. И снова в архив. И снова. Я бегаю туда-сюда и не замечаю, что на часах уже почти шесть.
Когда я останавливаюсь, рука сама тянется к телефону. Нужно проверить время. Экран загорается, и я вижу: один пропущенный вызов от Макса.
Моё сердце делает кульбит.
Он звонил сорок минут назад. Всего один раз. Не оставил сообщения. Не перезвонил.
Набираю его номер, понимая, что делаю глупость. Я точно не должна ему перезванивать. Что это только усложнит всё. Но мой палец уже нажимает на вызов.
В тот же момент из коридора доносится стандартный рингтон мобильного телефона, а уже через секунду на другом конце раздаётся:
– О, кто мне решил перезвонить?
– Ты? – начинаю я, как в дверном проеме появляется массивная фигура Макса с довольной и привычной усмешкой.
– Что ты здесь делаешь?
– Звонил, – спокойно пожимает плечами, словно это и так понятно. – Ты не ответила.
Я смотрю на экран своего телефона, потом на него.
– Ты звонил один раз, Макс. Сорок минут назад. Обычно люди перезванивают повторно, если хотят дозвониться.
– А я не все люди, – отвечает он с той самой привычной усмешкой, от которой меня начинает трясти. – Я пришёл.
– Зачем?
Он хочет что-то ответить, но в этот момент в коридоре раздаются шаги и голос тёти Марины. Она с кем-то громко разговаривает, смеётся. Голос приближается.
Мозг, кажется, совсем отказывается соображать. Так что в мои планы вмешивается примитивный инстинкт самосохранения. Я делаю то, что кажется мне единственно возможным в этот момент.
Я подлетаю к Максу и зажимаю ему рот ладонью. Мои пальцы касаются его губ, и я чувствую, как он застывает. Глаза расширяются, но в них тут же появляется тот самый тёплый, насмешливый блеск.
– Только тихо, – шепчу я, глядя ему прямо в глаза. – Идём. Быстро.
Я хватаю его за руку и тяну в кабинет, который служит мне архивом. Там нет окон, только стеллажи с коробками и старый шкаф. Мы заходим внутрь, и я прикрываю дверь, оставляя небольшую щель.
Мы стоим в полумраке. Тесно. Слишком тесно. Я чувствую его дыхание на своём лице. Слышу, как бьётся его сердце. Или это моё? Я уже не различаю.
Макс наклоняется к моему уху и шепчет:
– Так ты всегда встречаешь гостей или только особенных?
Я чувствую, как его голос вибрирует где-то у самого уха. Меня пробирает дрожь.
– Перестань, – шепчу я в ответ, но голос срывается.
Снаружи раздаются шаги. Теперь они совсем близко. Я слышу, как тётя Марина останавливается у двери моего кабинета.
– Алёна? – зовёт она. – Ты где?
Я замираю. Сердце пропускает удар, а потом начинает колотиться с такой силой, что я боюсь, что она услышит его через стену.
Макс пользуется моментом. Его рука ложится мне на талию, и он притягивает меня ближе. Спиной я упираюсь в холодную стену, а передо мной – его горячее тело. Между нами почти нет расстояния. Я чувствую его запах. Тот самый. Резкий. Мужской. Терпкий.
– Ты что делаешь? – шепчу я, пытаясь оттолкнуть его.
– Темноты боюсь. Вот и ищу поддержку.
Я смотрю на него. На его глаза, которые в полумраке кажутся почти чёрными. На его губы, которые так близко. На его руки, которые обнимают меня так естественно, будто делали это тысячи раз.
Моё сердце бьётся как бешеное. Пульс в ушах заглушает все звуки. Я не понимаю, что со мной происходит. Я не такая. Я не должна так реагировать на незнакомого мужчину. Он опасен, самоуверен, и от него нужно держаться подальше.
– Макс, прекрати, – шепчу я. – Пожалуйста.
– Я же сказал, – отвечает он чуть громче, но всё ещё шёпотом. – Темноты боюсь. Мне нужно чувствовать кого-то рядом.
– Ты не боишься темноты.
– Откуда ты знаешь? – он усмехается.
Я открываю рот, чтобы возразить, но в этот момент за дверью раздаётся голос тёти Марины.
– Алёна, ты здесь?
Шаги раздаются совсем близко.
Всё. Мне конец.
