Текст книги "Подонок. Заберу тебя себе (СИ)"

Автор книги: Мария Кац

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Мария Кац
Подонок. Заберу тебя себе

Глава 1

Алёна

– Пойдём воздухом подышим.

Я смотрю сначала на мужскую ладонь, обхватившую моё запястье, потом поднимаю глаза на её владельца.

Он всё ещё улыбается.

Вот это почему-то пугает больше всего.

– Я не хочу, – отвечаю тихо и осторожно вытягиваю руку.

Не получается. Пальцы сжимаются сильнее.

– Да ладно тебе, – усмехается Артур. – Пять минут. Тут душно.

Мне тоже душно. Последние часа четыре. Но почему-то исключительно рядом с ним.

– Мне нормально.

– Алён, ну чего ты ломаешься?

Ну, вот, сначала я была «очень красивой девушкой». Потом – «слишком серьёзной». Через полчаса выяснилось, что я «просто стесняюсь». А теперь, оказывается, ломаюсь.

Ещё немного, и этот мужчина самостоятельно проживёт за меня наши отношения до серебряной свадьбы.

Я бросаю быстрый взгляд на зал. Здесь примерно человек сто пятьдесят. Половина уже танцует, вторая половина пьёт так, будто организаторы пообещали вернуть деньги всем, кто к полуночи останется трезвым.

Я вообще до сих пор не понимаю, зачем мы с Лерой здесь. Жених приходится нам каким-то настолько дальним родственником, что ещё вчера я не смогла бы вспомнить ни его имя, ни то, с какой стороны он нам родственник. Но мама сказала, что не прийти будет некрасиво.

В результате родители прекрасно остались дома, а представлять нашу семью отправили нас с сестрой.

Лера, конечно, восприняла это как возможность прекрасно провести вечер. И “немного отвлечься” от того, что её жених в командировке. Я – как наказание за неизвестные мне грехи.

– Алёна.

Голос возвращает меня к проблеме, которая всё ещё держит меня за руку.

Я снова смотрю на Артура. Ему около тридцати. Может, чуть больше. Хороший костюм, золотые часы, правильная улыбка. Знакомый жениха. Все вокруг считают его прекрасным человеком.

По крайней мере, именно таким он выглядит со стороны. Очень приятный. Особенно когда уже четвёртый раз не понимает слово «нет».

– Отпустите, пожалуйста.

Его улыбка становится шире.

– Опять на «вы»? Я же просил на «ты».

Я молчу, потому что объяснить взрослому человеку, что переход на «ты» не происходит автоматически после третьего бокала виски.

Артур наконец разжимает пальцы. Я тут же убираю руку и прижимаю её к животу.

– Вот видишь, – произносит он почти ласково. – Какая ты зажатая.

Как же хочется уйти, но мы еще даже половину вечера не просидели. Мы с Лерой обещали досидеть хотя бы до торта. И если я исчезну раньше, она потом всю дорогу домой будет объяснять мне, что я опять «не дала людям шанса».

– Я же вижу, что нравлюсь тебе, – произносит этот тип.

От неожиданности я даже замолкаю. Наверное, у меня что-то происходит с лицом, потому что Артур начинает смеяться.

– Да не красней ты так.

Я не краснею. Я, кажется, медленно закипаю.

– Пойдём выйдем. Поговорим спокойно.

Он снова тянется ко мне, и я едва успеваю увернуться, и в буквальном смысле сбегаю, лавируя между танцующих пар. У входа небольшая компания почти сносит меня, мне приходится отскочить в коридор, к запасному выходу. Толкаю дверь и холодный воздух ударяет в лицо, когда я оказываюсь на боковой парковке ресторана.

– Алён?

Внутри всё обрывается. За спиной слышно, как громко хлопает дверь.

Вот что за упрямый тип!

Я ускоряюсь. Каблуки начинают раздражать. Платье тоже. Собственная нерешительность – особенно.

Шаги приближаются. Парковка огромная, но людей здесь нет. С одной стороны стена ресторана. С другой высокий забор. Впереди ряды машин.

– Скромняшка поиграть захотела? – слышится отвратительный голос моего назойливого ухажёра.

Я морщусь, потому что он совершенно точно уже полностью пьяный.

Я иду вперед, понимая, что вышла сюда совершенно зря. Впереди тупик, а сзади меня единственный выход, но его перекрывает этот пьяный тип.

Я скольжу ладонью по машине, за которой прячусь, делаю шаг в сторону и замечаю сзади приподнятую крышку багажника.

В голове рождается настолько идиотская идея, что нормальный человек должен отмести её ещё до появления.

Я, видимо, сегодня не нормальный человек.

– Артур!

Кто-то зовёт его от ресторана. Он оборачивается. Я не думаю. Вообще. Подхватываю подол платья, обхожу машину и тяну крышку багажника вверх. Внутри темно. И довольно просторно. Это последнее, что успевает отметить мой разум.

Я забираюсь внутрь. Поджимаю ноги. Тяну крышку на себя. И в последний момент понимаю, что моя левая туфля осталась снаружи.

– Чёрт.

Я лежу на боку, прижимая вторую туфлю к груди, и слышу собственное дыхание.

Сердце колотится где-то в горле.

Гениально, Алёна. Просто гениально. Нормальные девушки в сложных ситуациях звонят родителям. Полиции. Сестре. В конце концов, громко говорят: «Отстаньте от меня». Я залезаю в чужой багажник.

Начинаю прислушиваться, когда неожиданно двигатель начинает работать.

– Нет! Нет! Нет!

Тянусь к багажнику, но уже в следующую секунду машина трогается. Меня бросает назад. Я ударяюсь плечом о стенку багажника и сжимаю зубы, чтобы не вскрикнуть. Какое-то время просто не могу поверить в происходящее.

Я лихорадочно шарю рукой по обшивке, пытаясь найти хоть что-нибудь.

Ручку. Кнопку. Рычаг. Телефон.

Телефон!

Я вытаскиваю его из маленькой сумки. Нажимаю на экран и…

Нет сети.

Разумеется. Потому что если уж сегодня всё идёт через одно место, глупо было рассчитывать на исключение.

Машина резко поворачивает. Меня швыряет вбок.

– Ай!

Туфля падает куда-то к голове.

Я ловлю её и снова прижимаю к груди. Не знаю зачем. Видимо, если хозяин машины окажется серийным убийцей, я буду защищаться каблуком.

Мама всегда говорила выбирать удобную обувь. Вот теперь я понимаю, почему.

Машина внезапно резко ускоряется. Я ударяюсь затылком и вскрикиваю. Цепляюсь пальцами за какую-то петлю.

Водитель, кажется, вообще сошёл с ума, потому что в следующую секунду машина резко тормозит. И я лечу вперёд и больно бьюсь коленом.

– Из машины! – звучит снаружи грубый и жёсткий мужской голос. – Руки!

Я лежу в темноте, прижавшись спиной к стенке багажника. Снаружи шум. Хлопают двери. Кто-то матерится. Потом глухой удар. Ещё один голос:

– Чисто!

У меня холодеют пальцы.

Сегодняшний вечер определённо перестал подчиняться законам здравого смысла.

Я даже не замечаю, что начинаю сильнее сжимать туфлю.

– Салон чистый.

Шаги приближаются. Я перестаю дышать. Раздаётся щелчок. Крышка поднимается. От яркого света приходится прищуриться. Несколько секунд ничего не вижу. Потом изображение постепенно становится чётким.

Сначала замечаю оружие, потом бронежилет. А потом мужчину.

Высокого. Спортивного. С пронзительно чёрными глазами.

Он смотрит на меня сверху вниз. Я смотрю на него снизу вверх. В его лице не меняется вообще ничего. Только глаза становятся ещё более чёрными. Мне кажется, он тоже не ожидал найти здесь меня.

Секунду мы молчим. Потом его взгляд опускается на туфлю, которую я держу обеими руками перед грудью. Снова возвращается к моему лицу.

– Руки покажи.

Голос низкий. Спокойный. От этого ещё страшнее. Я медленно поднимаю одну руку. Вторая всё ещё держит туфлю. Он смотрит на неё.

– Обе.

– Я её сейчас уроню.

Его бровь едва заметно приподнимается.

– Переживём, Золушка.

Глава 2

Я сижу на жёстком стуле уже минут десять и до сих пор не понимаю, куда меня привезли. И кто вообще эти люди.

На полицию не похожи. Жетонами никто перед лицом не размахивает, зато оружия вокруг столько, будто я каким-то совершенно невероятным образом со свадьбы дальнего родственника провалилась прямиком в боевик.

Может, это вообще бандиты?

Хотя какие бандиты задерживают других бандитов?

Господи. Мама меня убьёт. Если до мамы меня раньше не убьют здесь.

Дверь открывается, и я вздрагиваю так сильно, что пластиковый стакан с водой едва не выпадает из рук.

В помещение заходит тот самый мужчина. Я узнаю его сразу. По росту. По широким плечам. По этому спокойствию, от которого почему-то становится только тревожнее.

Он на ходу стягивает с головы чёрную балаклаву и бросает её на край стола.

И я впервые нормально его рассматриваю.

Тёмные, коротко стриженные волосы, на лице лёгкая щетина. Резкие скулы, прямой нос, губы сомкнуты в прямую линию. Лет двадцать пять, может, двадцать семь. Не больше.

Я почему-то ожидала увидеть мужчину старше. Наверное, из-за голоса. Или из-за того, как остальные выполняют всё, что он говорит.

Чёрная футболка плотно сидит на широких плечах и груди, рукава обтягивают руки так, что становится совершенно понятно: эти мышцы появились не в тренажёрном зале исключительно ради красивых фотографий.

Он вообще не выглядит накачанным. Просто сильным. По-настоящему. Таким, которому не нужно доказывать это ни одеждой, ни позой, ни выражением лица. Но хуже всего глаза. Тёмные. Внимательные. И с каким-то совершенно неправильным блеском. Будто всё происходящее его не напрягает, а скорее развлекает.

– Ну что, Золушка? Рассказывай.

Приходится даже несколько раз моргнуть, прежде чем окончательно осознать вопрос.

– Что?

Мужчина садится напротив, откидываясь на спинку стула. Словно это я пришла к нему домой выпить кофе.

– Сказку свою, – поясняет он спокойно. – Про свадьбу. Страшного мужика. Волшебный багажник.

Я даже рот открываю.

– Это не сказка.

– Уже хорошо, – лениво бросает.

– Я вам всё рассказала.

– Мне понравилось. Хочу послушать ещё раз.

Он издевается? Абсолютно точно издевается.

Я сильнее сжимаю стакан и понимаю, что тот начинает подозрительно хрустеть в пальцах.

– Я была на свадьбе, – на выдохе отвечаю. – И один мужчина ко мне приставал. Я пыталась вежливо уйти от него. Вышла на парковку. Он пошёл за мной. Я испугалась. Увидела машину. Багажник был открыт…

– И решила, что это надёжное убежище.

– На тот момент показалось надёжным, – произношу, бросая на него укоризненный взгляд.

– Разумеется, Золушка.

– Почему вы меня так называете? – морщусь от такого. Нет, меня, конечно, по-разному называли, но не так же.

– А что, не нравится? Платье есть. Туфельку потеряла на балу. После полуночи домой очень хочется. Всё сходится.

– У меня имя есть.

Он не успевает ответить, только уголки губ приподнимаются, когда в дверях показывается ещё один.

– Старший, камеры подняли, – произносит мужчина чуть моложе этого. – Девчонка на записи есть. Всё подтвердилось. Приехала около пяти. В зале почти весь вечер. Какой-то хрен действительно крутился возле неё часа два. Потом пошёл следом на парковку.

Я чувствую такое облегчение, что едва не выдыхаю вслух.

– Я же говорила!

Оба мужчины смотрят на меня. Я тут же замолкаю. Тот, что у двери, хмыкает.

– Ещё момент есть. Камера сбоку поймала, как она в багажник нырнула.

Мужчина напротив медленно переводит на меня взгляд. Уголок рта начинает подниматься. Я сразу понимаю, что сейчас будет.

– Даже не начинайте, – предупреждаю его.

– Хорошо, Золушка.

Я закрываю лицо ладонями.

Господи.

– Свободен, – коротко бросает сидящий напротив.

– Можно я просто поеду домой?

– Ладно. Посиди тут.

Он встаёт и направляется к двери.

– Что значит «посиди»? Мне домой надо!

– Твой телефон ещё проверяют.

Я возмущённо выдыхаю.

– Это личное!

– А то я не знаю, – бросает он через плечо.

И тут меня прорывает. От страха, от усталости, от всей этой нелепой ситуации.

– Вас как зовут? – он даже останавливается на половине пути. В глазах появляется веселье. – Вы вообще друг друга по именам не называете?

– На работе – не обязательно.

– Почему? – сердце только ускоряется, потому что это точно не бандиты и не полиция. Что-то намного хуже, если даже имена у них отобрали.

– Чтобы любопытные Золушки потом меньше вопросов задавали.

– Между прочим, это невежливо, – возмущённо выдыхаю. – Вы моё имя знаете, а я ваше нет.

– Может, потому что ты его не спрашивала.

Я замираю. Действительно. Не спрашивала. Потому что всё это время была слишком занята тем, чтобы не умереть со страха.

– Как вас зовут?

Он чуть склоняет голову набок. Будто вопрос его забавляет.

– Зачем тебе?

– Чтобы знать, на кого потом жаловаться, – выдаю первое, что приходит в голову.

Он смеётся. Коротко. Искренне. И этот смех сбивает меня с толку сильнее, чем все его угрозы.

– Макс.

И прежде чем я успеваю ответить, он выходит, оставляя меня одну в помещении.

Смотрю на белую, облупившуюся от старости дверь, и впервые хочется разрыдаться.

«Ну вот, Алёна. Воспитывали тебя, воспитывали. Говорили: не ходи одна в тёмные подворотни, не садись в чужие машины, а главное – сиди дома после полуночи. А ты что сделала? Не послушалась. Решила, что багажник – это надёжное укрытие. Ну и получила, что получила. Золушку в багажнике,» – мысленно усмехаюсь самой себе.

Нашла, блин, принца. Он тебе сейчас покажет, как туфельки терять.

Глава 3

Макс

– Телефон чистый, – Димка бросает аппарат на стол рядом со мной и плюхается в соседнее кресло. – Вообще нихуя интересного. Ни мутных переписок, ни левых контактов, ни откровенных фоток. Даже голой жопы перед зеркалом нет. Семья, кошка, универ, какие-то цветочки, закаты. Примерная девочка из хорошей семьи.

Я отрываю взгляд от монитора и смотрю на него.

– Ты телефон проверял или надеялся порнуху найти?

– Иди нахуй, командир, – беззлобно усмехается Димка. – Я работу качественно выполняю.

– По твоему разочарованному ебалу заметно.

– А чего ты хотел? После такого эффектного появления я рассчитывал хотя бы на двойную жизнь. А там максимум криминала – фотка кошки на кухонном столе.

– Значит, чистая?

Улыбка с его лица чуть сползает, и он уже нормально кивает:

– Абсолютно. По семье тоже пробили. Ни приводов, ни связей, ни хера. Девчонка реально просто умудрилась залезть не в тот багажник.

– Талант, – хмыкаю я и снова перевожу взгляд на монитор.

На мониторе Алёна снова появляется между рядами машин. Она оглядывается, подбирает платье и ныряет в багажник так быстро, будто всю жизнь только этим и занималась.

Я перематываю назад. Снова смотрю. Димка косится на экран.

– В третий раз любуешься?

– Проверяю.

– Конечно. Особенно момент, где у неё платье задирается.

Я поворачиваю голову.

– Хочешь обсудить?

– Нет, жить хочу, – он откидывается назад, ухмыляясь.

– По Артуру тоже всё подтвердилось. Нажрался, два часа возле неё тёрся, за руку хватал. Потом попёрся следом. К нашим отношения не имеет.

– Сохрани запись.

– Уже.

– Отпускаем? – доносится из дверного проема голос Серого.

– Отпускаем.

– Тогда я отвезу, – тут же отзывается второй мой сослуживец.

Димка тут же разворачивается.

– Хуя ты быстрый. Я сам отвезу.

– С какого хера?

– Я телефон проверял. У нас уже почти близкие отношения.

Серый ржать начинает.

– Ты у неё максимум кошку видел.

– И закаты, – с довольной лыбой добавляет Димка.

– Всё. Свадьба.

Тру переносицу и смотрю на обоих.

– Совсем охуели?

Они замолкают ровно на секунду.

– А что? – Серый пожимает плечами. – Девчонка красивая. Ночь. В одной туфле. Надо человеку помочь.

– Особенно тебе, блядь, помочь, – хмыкает Димка. – До ближайшего бара.

– Зато я не командир. Мне можно.

Оба смотрят на меня.

– Договорили? – спокойно произношу.

Димка расплывается в мерзкой улыбке.

– Только не говори, что сам её повезёшь.

– Сам, – отзываюсь невозмутимо.

Серый присвистывает.

– Всё, – добавляет Дика. – Последняя недели в группе, вот-вот новая должность. Решил красиво проводить старую жизнь.

– Пошёл нахуй.

– Вот, – довольно кивает Димка. – Значит, попал.

Я встаю.

– У тебя давно ебало целое?

– Почти месяц, – усмехается в ответ.

– Могу исправить.

Он ржать начинает.

– Да ладно. Мы помним, как после той операции девка сама к тебе в гостиницу пришла благодарить. Тебе, сука, напрягаться не надо. Ты их вытаскиваешь из неприятностей – они потом сами расплачиваются.

– Она ничем не расплачивалась.

– Конечно. Просто до утра рассказывала, как благодарна.

Серый ржёт, пока я забираю телефон Алёны.

– Закончили?

– Почти, – Димка щурится. – Эта тебе понравилась?

Я смотрю на него. Он знает, когда лучше заткнуться. Баб я никогда и ни к чему не принуждаю. Сам на них не набрасываюсь и тем более не пользуюсь служебным положением. Даст повод, сойдемся, ок. Возможно, будет продолжение. Так или иначе еще никогда не простаивал. Пацаны из группы знают мои принципы. Так что тот факт, что я решил подвести Золушку ничего не говорит. Даже если сама будет лесть. Пока дело есть, я не трусь рядом. Никогда не смешиваю работу и личное.

– Нормальная девчонка, – отвечаю.

– О-о-о, – Димка хлопает ладонью по столу. – Всё, блядь. Наш пропал.

– Завались.

Он ухмыляется.

– Свободна, кстати.

Я уже у двери торможу и на Димку взгляд перевожу.

– Сам спросил. Мужа нет. Парня по телефону тоже. Семья, учёба, кошка. Девочка правильная. Тебе даже непривычно будет.

– Пошёл нахуй.

– Уже иду.

В коридоре я невольно усмехаюсь.

Признаю, девчонка зацепила. Я не мальчик. Женщина красивая. Свободная. Через неделю уезжаю. Если захочет – можно провести ночь и спокойно разойтись. Тем более, что в последние месяцы секса у меня не было. Хуй знает на чем держусь.

Прохожу к ней. Алёна сидит на том же стуле и смотрит так, будто успела придумать несколько способов побега.

Кладу телефон перед ней.

– Чисто, Золушка. Собирайся.

Она вскакивает. Глазищами своими хлопает.

– Домой?

– Нет. Обратно в багажник.

Лицо у неё моментально вытягивается. Я усмехаюсь.

– Шучу. Домой.

– Я такси вызову, – за телефон тут же хватается. На экран начинает жать.

– Не вызовешь. Телефон сел. Постороннюю машину сюда не пустят. Так что идём. Отвезу тебя.

Алёна застывает. Молча губы поджимает. Грудь у нее быстрее подниматься и опускаться начала, от того, что дышит чаще.

– Вы?

– Я. Так и быть, на этот раз поедешь в салоне.

Она поджимает губы и поднимается. На одной ноге туфля, вторая босая, она ее на носочки ставит, но вида не подает, что неудобно.

Я опускаю взгляд.

– Осторожнее. Последнюю не проеби. Золушка.

– У меня имя есть, – уже чуть спокойнее произносит.

– Помню, Алёнушка.

По лицу вижу: хочет послать. Но не решается.

Пока.

Даже интересно становится, на какой день она мне сдастся?

Глава 4

Алёна

Прохладный ночной воздух ударяет в лицо, и я на мгновение зажмуриваюсь. Кажется, я дышу впервые за несколько часов. Небо темное, звёзд почти не видно, только фонари бросают жёлтый свет на асфальт. Где-то рядом урчит двигатель машины. Сбоку припаркован массивный черный, полностью тонированный джип. Такой же опасный, как и его хозяин.

Макс открывает переднюю дверь и смотрит на меня.

– Залезай.

– Я бы предпочла сзади.

– Боишься, что нападу? – коротко усмехается.

– Нет, – вру, конечно же, я. – Просто не люблю сидеть рядом с незнакомцами.

– Тогда тебе бы не стоило залезать в багажник к другому незнакомцу. Но ты же у нас любишь острые ощущения.

Я сжимаю зубы. Мне очень хочется сказать ему что-то колкое, но в голову ничего не приходит. Только раздражение пульсирует где-то в висках. Он ждёт. Я тяжело вздыхаю и забираюсь в машину.

Салон пахнет кожей и ещё чем-то мужским – резким, горьковатым, почти терпким. Я пристёгиваюсь и смотрю в окно, делая вид, что меня не существует.

Какое-то время мы молчим, но с каждым километром тишина становится тяжёлой и давящей. Я смотрю на проплывающие мимо фонари, на редкие машины и пытаюсь придумать, что сказать сестре. Она, наверное, уже волнуется.

– Не переживай, – раздаётся голос Макса, когда я пытаюсь в третий раз включить телефон. – Я тебя не съем.

– Я не переживаю, – бурчу я, продолжая смотреть в окно.

– Прямо-таки совсем-совсем?

– Ну, если не считать того, что меня несколько часов держали непонятно где, обыскали телефон и привезли обратно в машине с человеком, который называет меня сказочным именем, то да, совершенно спокойна.

Он усмехается. Я слышу это. И это бесит ещё больше.

– Ты сама выбрала свой транспорт, Алёнушка. Я тебя туда не заставлял залезать.

– Я думала, это безопасное место.

– Безопасное? – он чуть поворачивает голову, и я краем глаза вижу его лицо. Резкие скулы, прямой нос, губы сомкнуты в прямую линию, а на лбу едва заметная складка – будто он постоянно настороже, даже когда расслаблен. – Багажник наркокурьера на парковке ресторана. Да, очень безопасное.

– Что?!

– Шучу, – спокойно отвечает. – Там просто были мелкие неприятные люди. Но ты могла бы и не знать.

– Вы серьёзно?! – голос срывается на писк. – Там могли быть наркотики?

– Могли, – он пожимает плечами. – Но не было. Так что расслабься. Твой героический побег от пьяного ухажёра закончился просто встречей со мной. Не самая плохая альтернатива.

Я открываю рот, чтобы ответить, но понимаю, что сказать нечего. Потому что он прав. В какой-то степени. Если бы я не залезла в этот дурацкий багажник, я бы сейчас сидела в том же ресторане и слушала Артура, который объяснял бы мне, почему я на самом деле хочу с ним переспать. Или уже стояла бы где-нибудь в тёмном углу парковки.

Я вздрагиваю от этой мысли.

– Ну вот, – говорит Макс, будто прочитав мои мысли. – Уже лучше. Золушка начинает ценить своего спасителя.

– Вы не спаситель, – отвечаю я. – Вы просто… просто мужчина с оружием и слишком большим самомнением.

Он смеётся. Коротко, гортанно, и от этого смеха у меня почему-то мурашки бегут по спине. Кажется, он делает это специально. Выводит меня из себя. И у него отлично получается.

– Называй меня как хочешь, – говорит он небрежно. – Но я тебя вытащил из багажника. Мог бы отправить в участок, посадить на ночь, разбираться утром. А я просто везу тебя домой. Это что, не доброе дело?

– Вы делаете свою работу, – бросаю я.

– Моя работа – ловить плохих парней. А не развозить по домам потерявшихся девочек.

Чувствую, как мои щёки начинают гореть. Снова. Это просто катастрофа. Я краснею от всего. От его голоса, от его насмешливого взгляда, от того, что он говорит обо мне «девочка».

– Я не девочка, – произношу тихо.

– Спасибо за подробности, – он отвечает так же тихо, но в этом слове столько двусмысленности, что я предпочитаю не развивать эту тему.

Я отворачиваюсь к окну и делаю вид, что мне безумно интересна улица. За стеклом проплывают дома, магазины, какие-то люди. Я пытаюсь представить, как я сейчас зайду в наш номер и Лера начнёт допрос. «Где ты была? Почему не отвечала? Что за мужик тебя привёз?» Я, наверное, скажу, что потеряла телефон. Что закружилась голова. Что я вышла на улицу, а когда хотела зайти обратно, не смогла найти вход.

Бред, конечно, но других вариантов нет. Я не могу рассказать ей правду. Что я залезла в чужой багажник, меня увезли, обыскали и допрашивали. Она не поверит, потому что Лера всегда считает, что я всё преувеличиваю.

– Так и будешь смотреть в окно, как будто я тебя в заложники взял?

– У меня нет настроения для разговоров.

– А я заметил. Ты вообще с кем-нибудь разговариваешь или только обижаешься на весь мир?

Я резко оборачиваюсь, встречаясь с его тёмным и пронзительным взглядом. От неожиданности я даже на пару секунд забываю, что именно хотела ему сказать.

– Я не обижаюсь.

– Обижаешься, – спокойно кивает, снова стартуя с места, едва загорается зелёный свет светофора. – На меня, на того типа в ресторане, на судьбу, на то, что платье помялось. Такая вся правильная, но внутри – сплошное негодование.

Я открываю рот. Потом закрываю. Потому что он попал. В точку. Но признать это перед этим странным и самоуверенным типом – всё равно что открыть ему дверь в ту часть меня, куда я даже саму себя не пускаю.

– Вы слишком много обо мне думаете, – говорю я.

– А я вообще мало о ком думаю, – отвечает он невозмутимо. – Но ты сегодня удачно вписалась в мою ночь.

Я молчу. Потому что не знаю, что на это ответить. Сердце почему-то бьётся быстрее, и я приписываю это злости. Просто злости. Конечно.

Машина сворачивает на улочку с яркой рекламой дешёвых закусочных и магазинов. Я начинаю узнавать места. Это недалеко от того района, где мы с сестрой сняли номер в недорогом отеле.

– Ты тут остановилась? – спрашивает он, паркуясь напротив придорожного мотеля. Единственный мотель, который я вообще вспомнила по дороге к тому месту, где мы остановились.

Неоновая вывеска «Придорожный» мигает, как умирающий светлячок. На парковке пара машин. Всё выглядит именно так, как и должно выглядеть – дёшево и уныло.

– Да, – отвечаю я. – Мы с сестрой решили остановиться здесь, чтобы не возвращаться поздно ночью из-за свадьбы. Родители далеко, а нам рано утром надо ехать обратно. Вот такие у Золушки возможности, – я почти смеюсь, но смех получается горьким. – Только на дешёвый мотель и хватило.

– Приятное местечко, Золушка. Тебе здесь и правда туфельку не жалко потерять.

– Здесь чистые простыни и горячая вода, – отвечаю я, задевая его за живое, потому что когда мы выходили из кабинета, я слышала, как двое разговаривали о том, что они давно не видели душ. – И это как раз то, что нужно после того, как провела вечер в багажнике и в отделении с вами.

– Я всё ещё могу забрать твой телефон обратно, – предупреждает он с едва слышным смехом в голосе.

Я уже открываю дверь и выхожу на тротуар. Одна нога босая, вторая в туфле, чувствую, как прохладный асфальт касается кожи.

– Спасибо, что довезли, – произношу сухо, почти не глядя на него.

– На здоровье, Алёнушка.

Я закрываю дверь и быстрым шагом направляюсь к входу, ощущая на себе его взгляд. Я знаю, что он смотрит. Наверное, улыбается. Мне хочется обернуться и бросить ему что-то колкое, но я заставляю себя идти прямо. Вперед. К свету дешёвого мотеля.

Только когда за спиной слышится звук отъезжающей машины, я выдыхаю. Кажется, я не дышала весь этот путь.

Я захожу в холл. Лампы тусклые, пахнет старой мебелью и чем-то кисловатым. За стойкой сидит сонный мужчина, увлечённо наблюдая за чем-то в планшете.

– Доброй ночи, – говорю я. – У меня телефон разрядился. Можно попросить вас вызвать такси? – Он даже не смотрит на меня. – Простите…

– Чего тебе?

Он чуть голову приподнимает, и я краем глаза замечаю, что именно он смотрит. Щеки мгновенно вспыхивают, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не зажмуриться. Нет, я могу понять, если бы он был дома, один, когда никто не видел, но он же на работе…

– Я попросила позвонить.

– Телефон на втором этаже. Лестница справа.

Стараюсь быстро уйти, в идеале бы вообще уйти, чтобы быстрее принять душ и смыть с себя весь этот абсурдный день.

Телефон висит на стене в конце коридора, прямо перед запасным выходом. Я иду к нему, мысленно прикидывая, что скажу сестре. «Лер, я потеряла телефон, задержалась, не волнуйся». Или лучше: «Я встретила знакомого, мы посидели в баре». Нет, она сразу начнет задавать вопросы.

– О, гляди, Сеня, – произносит низкий мужской бас в проеме холла. – Тут барышня.

Сердце мгновенно срывается в галоп. Они возникают будто из ниоткуда – двое мужчин. Один высокий, тощий, в спортивном костюме, с нездоровым румянцем на лице. Второй шире, ниже, плечистый, с запавшими глазами и мутным взглядом.

– Барышня, составите нам компанию? – произносит второй, окончательно отрезая мне путь назад.

Ой, ёй, ёй, а может быть, было бы лучше, если бы осталась с тем самоуверенным типом?