Текст книги "Угон инкуба по предварительному сговору (СИ)"

Автор книги: Мария Изгарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава пятая. В чужой коже

На этот раз все прошло без прелюдий.

Несколько минут в полной темноте – и мне удалось продраться сквозь плотный кисель портала. Вывалившись из него, я поняла, что оказалась на опушке незнакомого леса. Все, как и обещал Асмодей. Но осмотреться как следует мне не дали, – что-то незримое подхватило, а потом грубо потащило меня прямо в чащу.

Заклинание? Демоны дистанционно колдуют, получается?

Мелькнуло небо, пустые кроны деревьев, причудливо искривленный старый ствол над оврагом. Полет закончился быстро и так же бесцеремонно, как начался, – воля инкуба свечкой ввинтила меня куда-то в темноту под корнями, прямо сквозь опавшую листву.

Буквально на доли секунды я успела заметить чью-то синеватую лодыжку, распоротую на животе ткань и рану прямо по центру, в обрамлении бурых потеков уже знакомых мне оккультных символов.

Шанна! Рана была глубокой, с ровными краями; нанести такую можно только чем-то очень острым. Поняла я это, потому что... меня засосало прямиком в нее. Я не успела испугаться, но ощущения были так себе, – заклинание скатало меня в клубок, протиснуло сквозь рану куда-то вверх, через небьющееся сердце к мозгу.

Минуты две потребовалось, чтобы перевести дух в прямом и переносном смысле; потом меня снова «расправило», раскатало по чужому телу как жидкое тесто по силиконовой форме. Преотвратные ощущения, – еще раз через такое точно не хотелось бы проходить. Но в собственный труп ведь тоже придется возвращаться.

А потом... Потом на меня разом навалились все чувства, которых призрак до этого был лишен. Как будто кто-то повернул регулятор громкости и врубил звуки, прикосновения и запахи на максимум. Отвыкшее от этой какофонии сознание едва справлялось с наплывом информации.

Я поняла, что лежу лицом вниз в куче чего-то мокрого, пахнущего землей, гнилью и хвоей. Глаза при этом нещадно слепило даже сквозь слой листьев и слипшиеся веки: в этом мире время близилось к полудню. Вокруг шумел и хрустел иномирный лес, натужно пели птицы, с аппетитным шорохом ломался под моим весом тоненький слой льда и инея на размокшей траве.

Больше всего проблем доставило вернувшееся осязание. Я чувствовала каждую хвойную иголку, каждый ком промерзшей земли и камень, впивающийся в тело через ткань одежды. Ноги и руки Шанны онемели от мороза, превратившись в ледышки, и я уже знала, что разгонять по ним кровь будет очень больно. Почему-то сильно саднило горло – ангина? Или сорванные криком связки? А еще очень хотелось в туалет.

Я попробовала пошевелиться, но до костей промерзшее чужое тело напрочь отказывалось это делать. Каждая мышца ныла как при простуде, – и это Асмодей назвал «в идеальном состоянии»? У нее хотя бы органы внутренние все на месте?

Чертов демон, мог бы и получше обо всем позаботиться!

Теплый пуховик, конечно, тоже остался только фантазией. Никакого сервиса, а ведь я ради его, в том числе, шкуры тут стараюсь!

Злость придала мне сил. Не открывая глаз, я попыталась вялым рывком перевернуться на спину, чтобы встать, но... тут же была наказана за спешку. Сзади вместо шуршащей листвы оказалась пустота, в которую я, потеряв равновесие, благополучно ухнула. Точно, там же овраг! На мое счастье неглубокий. К списку болячек добавился ушибленный копчик и длинная ссадина на руке.

Отличное начало, Яна. Такими темпами Шанна повторно помрет и без помощи чернокнижника.

Спустя двадцать минут, бесчисленное количество матов и один успешный поход в кусты, я уже держалась на ногах достаточно прочно, чтобы куда-то идти. Но начать решила с тщательного осмотра позаимствованного тела. От его состояния зависело, как скоро мне понадобится помощь, еда и сон.

Итак, рана на животе исчезла: на ощупь кожа была целой, хотя разводы засохшей крови на руках – а значит и на щеках с ключицами! – остались. Я попробовала растопить в ладонях немного снега, чтобы оттереть пятна хотя бы с лица. Еще не хватало, чтобы в таком состоянии меня кто-то увидел.

Одежда тоже восстановилась и более-менее очистилась, хотя местами промокла. Была ли она той, в которой Шанну убили? Или Асмодей позаботился, чтобы меня никто не узнал, и выдал новую? Вряд ли, судя по тому, что даже кровь с тела он не додумался убрать, дилетант.

На мне оказалось простое темное платье из плотной ткани до щиколоток, без каких-либо украшений. Талию охватывал пояс в полторы ладони шириной, который я, подумав, решила снять и накинуть на плечи вместо шали, чтобы хоть немного согреться. Крой у одежды был грубым, нитки в швах – толстыми, такие не расползутся и после тысячи стирок. Вот только от холода платье защищало плохо. Еще хуже дело обстояло с ногами: обуви не было, я зябко переминалась с одной босой стопы на другую. Далеко по валежнику так не уйти. Тем более, что в лесу стояла, как минимум, поздняя осень: судя по местами припорошенной траве и нетронутом насте на стволах деревьев, снег шел совсем недавно.

Но выбора у меня не было.

Мысленно костеря Асмодея до чертовых прабабушек включительно, я двинулась прочь от оврага под кривым деревом. Стоять на месте было еще холоднее, да и думалось мне всегда лучше в движении. Буду прыгать по островкам жухлой травы, избегать камней, льда и полос инея – может и получится дотерпеть до теплого человеческого жилья.

Осталось решить еще одну проблему: выбор направления.

Куда я, собственно, иду? О чем там говорил инкуб? Мне нужно добраться до города, найти в нем развеселый «Сад потухших фонарей» и устроиться на работу. Хорошо, но как понять, в какой стороне этот город?

Глава шестая. Сад забытых богов

Незнакомая чаща больше не казалась страшной; паника и голод отступили, я с интересом принялась рассматривать лес по краям тропинки. Большая часть растений ничем не отличалась от земных – такие и у нас в парке можно найти – но иногда попадались и диковинки, вроде кустов с гибкими и очень тонкими ветками светло-зеленого цвета. Или необычных красноватых деревьев, трещины в коре которых напоминали змеиную шкуру. Многие из них были сильно искривлены и даже сплетались стволами с соседями: в таком буреломе не погуляешь, повезло, что меня занесло не в самую густую его часть.

И вообще, как же здорово, что я теперь не одна! Ноги быстро согрелись в двух слоях пряжи – через толстые носки подошвы почти не чувствовали камни и ветки, которые попадались на тропинке. Или они просто отморозились до такой степени, что уже ничего не страшно? Не важно! Я куталась в плащ Нив, жевала лепешку и чувствовала себя самым счастливым человеком в обоих мирах.

Новая знакомая ни на секунду не умолкала, выдавая историю за историей со скоростью победительницы национального конкурса скороговорок.

–...а потом сестра предупредила, что в нашем лесу – он, кстати, Аспидово кривоборье зовется, из-за того, что тут много кривой краснокорой муры растет, а она же чешуйками покрыта, ты ее видела, и из-за чешуек ее еще аспидовым деревом зовут, поэтому и кривоборье тоже Аспидово – так вот, Гура предупредила, что тут разбойничья шайка новая появилась. Они в глубине прячутся, туда же императорские сыскатели не полезут из-за берложников, вот этим лиходеям и привольно. Сами-то с местным ошкуем договорились, выкуп ему человеческим мясом платят, а тот берложников от разбойничьего логова отводит. А! Ты же не знаешь, наверное: ошкуи, они вроде старших древесных духов, поэтому наш в кривоборье хозяин. Кроме них еще дремлицы бывают, но те робкие и смирные, они больше в светлых рощах живут, где много серебрянника растет. Здесь им темно и страшно, поэтому у нас ошкуй и завелся – Нив тарахтела так быстро, что, кажется, забывала дышать – В общем, разбойники по окрестным дорогам шатаются, грабят и девушек часто портят. Тебе еще повезло, что не стали до смерти мучать! Такие случаи тоже были, – находили растерзанных бедняжек в оврагах. Хотя про повезло тоже не скажешь, у тебя ведь ни денег не осталось, ни документов, ни одежды нормальной. Как же хорошо, что ты меня встретила, правда?

Я усиленно закивала с набитым ртом. Действительно, не повстречай я Нив, как минимум пришлось бы ночевать в лесу, – и не факт, что к утру я не окоченела бы до смерти. На инкуба надеяться не приходилось: этот прохвост либо не понимал, с какими трудностями сталкиваются смертные, либо ему было абсолютно все равно. А тут еще бандиты, берложники, ошкуи-людоеды... В одиночку я в лес больше ни за что в жизни не сунусь.

– Слава богу, что все обошлось! – Девушка светилась от гордости, то и дело на меня поглядывая с покровительственной улыбкой. – Это первый раз, когда я кого-то спасаю. Дома ни за что не поверят. Я в семье по росту самая мелкая, братья вечно дразнят. Они-то лбами вымахали, хотя младше меня на шесть лет, представляешь?

Лешка всегда был выше и шире меня, хотя разница между нами была всего в три года. То ли я такой уродилась, то ли он активнее рос. Но дразнить за это братец меня бы и не подумал: нехватку роста я компенсировала скверным мстительным характером, – всегда находила способы расквитаться с обидчиками.

Лешка часто шутил, что чем ниже человек ростом, тем ближе он к аду, а значит бесам проще нашептывать ему всякие непотребства и подстрекать на глупости.

Знал бы он, что шутка окажется вещей.

– А где твоя семья? Ты издалека пришла? И кто тебе про наш «Сад» рассказал? Про него много болтают, наверное, да? Все-таки самый старый храм в Аркане, хоть и не в столице находится!

Я подавилась и закашлялась от неожиданности. Точно, вот дуреха, – мне же надо придумать убедительную легенду, откуда я и что тут делаю. Нив косилась в мою сторону с неприкрытым любопытством, и что-то мне подсказывало, что сыграть в «давай не будем об этом, там долгая история» точно не получится.

Ладно, перед налоговой выкрутилась в прошлый раз, значит и здесь что-нибудь сымпровизирую.

От долгого кашля на глазах выступили слезы, – мне это было только на руку. Драматично помрачнев, я отвела взгляд в сторону и без выражения глухо ответила:

– Нету у меня никого. Сирота. Поэтому бродяжничаю, где придется.

Несите Яне Оскара за такие потуги!

Мы с Лешкой и правда были одни друг у друга, почти всю жизнь. Не считая первых лет с родителями – до пожара, когда мне было семь, а брату десять, – да еще трех лет после детдома. Когда Алексею исполнилось семнадцать, нам удалось разыскать деда по материнской линии. С Николаем Андреевичем мы прожили недолго, но очень дружно. А потом его забрал инфаркт, и мы снова остались вдвоем.

Обычная история, на самом деле. Таких много. И я терпеть не могла ныть по поводу прошлого: жить нужно сегодняшним днем!

Поэтому роль опечаленной сироты давалась мне со скрипом. Хотелось верить, что этого хватит: Нив казалась наивной и простой, может и удастся от нее отбрехаться.

А вот пройдет ли этот фокус с кем-то другим, более опытным? С настоятельницей, например?

– Про «Сад» мне рассказала одна добрая женщина. Я ей летом по хозяйству помогала, в обмен на еду и кров – я тянула предложения, как будто мне не очень хотелось говорить на эту тему. А сама тем временем лихорадочно сочиняла правдоподобную байку, стараясь избегать любых лишних деталей: неизвестно, какие в этом мире порядки и уклад жизни, – Ну и вот, она сказала, что я лицом симпатичная и фигура неплохая, поэтому меня могут взять туда на работу, клиентов развлекать. Мол, кормят в «Саду» очень хорошо, комнату дают свою, одежду.

Глава седьмая. Страсти, страхи и сплетни

Сумрак в противоположном конце комнаты загустел. Едва различимая на фоне стены, из воздуха соткалась мужская фигура. Пока я терла глаза и пыталась сообразить, что происходит, незнакомец уже двинулся в мою сторону.

Кто, откуда? Зачем? Все еще сонная и ни черта не соображающая, я затрепыхалась в кровати. Простынь и одеяло превратились в мешающие моему спасению путы, и чем больше я пыталась пинками скинуть их с себя, тем больше запутывалась.

Твою мать, ну что за невезение. Паника билась в мозгу в такт бешено стучащему сердцу.

Неужели чернокнижник? Меня так быстро разоблачили?

Пока я копошилась в постельном белье, бежать уже оказалось некуда: дверь в коридор осталась за спиной незваного гостя.

Значит план Б! Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы что есть мочи заорать, – может, меня услышат служители, или незнакомец испугается и передумает нападать? – открыла рот и...

– Тише ты, дурная. Это я.

Мужчина на мгновение пропал. В следующую секунду его рослая фигура уже нависала надо мной в кровати. Одной рукой он сгреб оба моих запястья и вжал их в перину над моей головой, другой – бесцеремонно зажал мне рот. Длинные серебряные волосы струились как шелковая пелена, обрамляя знакомое скуластое лицо. Багровые глаза щурились и едва заметно светились в полутьме.

Асмодей!

Все накопившееся за день раздражение тут же ударило мне в голову. Вот скотина инфернальная! Заявляется посреди ночи без предупреждения, пугает до полуобморока, еще и руки распускает! Это тело столько перенесло не для того, чтобы его всякие бесы щупали!

Я протестующе замычала и вцепилась зубами ему в ладонь. Инкуб только скептически усмехнулся:

– А сильнее можешь? У меня как раз рука чешется.

Точно, он же извращенец по профессии. И как с ним сладить?

Руки демон мне фиксировал крепко, а вот ноги... Извернувшись, я попыталась заехать Асмодею коленкой в пах, понадеявшись, что анатомически он мало отличается от земных мужчин.

Тот легко увернулся и снова исчез, переместившись к окну.

– Боевая какая. Покладистым призраком ты мне больше нравилась.

– Привыкай!

Я села на кровати, поправила смятую сорочку и принялась массировать запястья, всем своим видом показывая, что в гробу видела такое обращение.

– Зачем явился?

– Проверить, как ты справляешься с заданием.

Асмодей подцепил рукой табурет, передвинул его поближе к кровати и по-хозяйски водрузился сверху. Присмотревшись, я заметила, что выглядит он гораздо более потрепанным, чем во время первой нашей встречи на кладбище. На щеках даже появилась тень щетины.

Неужели и для демонов нынче настали тяжелые времена?

– Очень мило, – я не удержалась и язвительно фыркнула. – Где ты был, когда я три часа ковыляла по морозу в одном платье без обуви? Тогда проверка не требовалась? Между прочим, в этом местном кривоборье разбойники водятся. Я могла к ним в лапы попасть, и тогда твоему гениальному плану пришел бы конец. Ты в курсе?

– В курсе. У них логово на другом берегу реки. Я оставил тебя в безопасной части леса.

Я уставилась на среброволосого нахала.

– То есть ты выбирал место?

– Разумеется.

– И не мог при этом выдать мне теплую одежду? И хоть какую-то обувь?

Асмодей нахмурился и сложил руки на груди.

– Не мог. По моему гениальному плану ты должна была вызывать к себе жалость и выглядеть максимально несчастно, как побитый щенок под дождем. Иначе Варга не стала бы тебя слушать. Она чужих не любит. Да и погода была терпимая.

– Терпимая? – я едва не задохнулась от возмущения. – У меня ноги отнимались! Если бы не Нив с ее запасными носками, тебе во второй раз пришлось бы это тело оживлять!

– Если бы твоей жизни что-то угрожало, я бы вмешался, – лениво огрызнулся инкуб. – А комфорт обеспечивать тебе никто не обещал.

Ответ был предельно честным и этим обескураживал. Асмодей даже не думал издеваться, просто для него «не умрет» и «будет нормально себя чувствовать» – два совершенно разных вопроса. Второй его не интересовал.

– Замечательно, – буркнула я. – Полезно знать на будущее, что моего нанимателя волнует только, есть ли у меня пульс. Тебе бы корпорации возглавлять, там таких любят.

Демон мой сарказм проигнорировал. В красноватом свете фонарей, льющемся через окно, он почему-то вдруг показался мне изможденным, – хотя буквально минуту назад вжимал меня в кровать без каких-либо признаков усталости. И наличия совести.

– Хорошо, другой вопрос. Мне нужно пройти испытание, так? Но оно через две недели, а настоятельница выставит меня за дверь завтра-послезавтра. Где мне жить это время?

– Я об этом позабочусь. Испытание состоится раньше, чем тебя прогонят.

– Это когда?

– Завтра Варга сама объявит, жди и не суетись.

Я недоверчиво нахмурилась. С одной стороны, Асмодей меня до этого еще ни разу не обманывал. С другой – мы только что выяснили, что инкубу плевать, в каком я положении, ему главное результат.

– Как ты это устроишь?

– Тебе знать не обязательно, – среброволосый потер виски и совсем по-человечески зевнул. – Не отвлекайся, готовься к отбору. Ты выяснила, в каком доме служила Шанна?

– Нет, конечно, – я отодвинулась к стене и натянула одеяло до подбородка, в комнате становилось прохладно. – Я только-только до храма добралась. И потом, если я внезапно начну приставать к той же Нив с вопросами, это вызовет подозрение.

– Плохо. Дом определяется во время испытания, – если бы мы точно знали, куда тебе нужно, я мог бы подсказать, как себя вести. А так придется действовать вслепую. У Шанны должно было быть клеймо, но его срезали с кожи трупа.

Отлично, жриц тут еще и клеймят как домашнюю скотину. Я поежилась, представляя эту сцену: раскаленная до бела печать приближается к моему плечу, плоть шипит, я дергаюсь и кричу...

– Клеймо они наносят особой краской, не выжигают, – Асмодей скептически посмотрел в мою сторону, явно не бросив привычку читать мысли. – Не драматизируй.

Глава восьмая. Леди в окружении ведьм

Варга с видимым усилием толкнула дверь, и мы вошли внутрь.

Купальня встретила нас высоким сводчатым потолком, приятными ароматами и приглушенным светом. Окна пропускали внутрь мягкие лучи утреннего солнца: они падали наискосок длинными бледными полосами, в которых лениво плавали клочья пара.

В центре зала находился большой бассейн с молочно-белой водой, над ее поверхностью поднималось теплое марево. У высоких бортов из светлого камня я заметила деревянные лавки с полотенцами, мочалками, маленькими бадьями и брусками простого серого мыла. На стенах в бронзовых держателях горели масляные лампы: наверняка обычно их зажигают только к сумеркам.

Сейчас же настоятельнице требовалось больше света, чтобы полюбоваться на голую Яну. Вдруг я третью грудь где-то в подмышке прячу или родимые пятна по всему телу?

Как Нив и сказала, на осмотр привели не меня одну.

У стены возле бассейна стояли две девушки. Одна – невысокая, крепко сбитая, со смуглой обветренной кожей и русыми, выгоревшими на концах волосами, заплетенными в толстую косу. Лет шестнадцать или семнадцать, не больше. Простое платье из грубой ткани, подвязанное шнуром, на ногах – стоптанные ботинки, сшитые из толстых кусков кожи. Она чуть горбилась, опираясь спиной на стену, но держалась спокойно, без всякого выражения вертя в пальцах кончик косы. При приближении Варги блондинка низко поклонилась.

Вторая выглядела совсем иначе. Постарше, около восемнадцати; белокожая и хрупкая, с блестящими как дорогой шелк каштановыми волосами, собранными в хвост бархатной темно-зеленой лентой. Талию ее оливкового платья перетягивал практичный плотный корсет на металлических пуговицах вместо шнуровки, а подол украшала аккуратная вышивка. Осанка второй девицы была вызывающе-прямой, как будто она метровую спицу проглотила. Но пальцы нервно теребили юбку, выдавая напряжение. На настоятельницу она даже не посмотрела, – только молча поджала обкусанные до крови губы.

Рядом стояла высокая женщина, на вид чуть старше тридцати, в янтарной вышитой робе с широким коричневым поясом. Ее темные волосы были собраны в строгий узел, лицо казалось открытым и безмятежным, а карие глаза внимательно осматривали меня с ног до головы.

Сестра Хильда, видимо.

– Третья, – буркнула Варга. – Зовут Яна, прибыла вчера вечером.

Хильда кивнула, не меняя выражения лица.

– Раздеваемся, девочки, – сказала она. – Снимаем все, без исключения. Я подойду к каждой, осмотрю и пощупаю. Никаких визгов и истерик. Если что-то непонятно, спрашиваете. Если стесняетесь, привыкайте. Потом пойдете мыться.

Та, что в кожаных ботинках, кивнула и без всяких церемоний скинула обувь, расшнуровалась, стянула сначала платье, а потом и серую видавшую виды сорочку прямо через голову. И минуты не прошло, как она уже стояла перед нами голышом, сложив одежду аккуратной кучкой на лавке. Закончив, светловолосая выжидающе обернулась к Хильде.

Я невольно моргнула. Кто-то в этой купальне, оказывается, чувствовал себя гораздо увереннее меня, с моим опытом общественных саун и бассейнов. Эта девушка явно росла там, где раздеваться при чужих было обычным делом – наверное, в деревне с общей баней. А то и в общинном доме, где в одном углу баюкают ребенка, а в другом, – пытаются зачать еще одного.

Вторая претендентка в послушницы едва успела коснуться пуговиц на корсете, как тут же замерла, уставившись на свою товарку с откровенным ужасом. Видимо, скорость, с которой та прилюдно обнажалась, шла вразрез с ее благородным воспитанием.

Ну тогда моя очередь. Не будем тянуть кота за детородные органы. Я тоже начала раздеваться как можно шустрее, чтобы не затягивать неприятный процесс. Платье, сорочка и туфли легли на ближайшую лавку.

Девушка с бархатной лентой осталась последней. Она расстегнула корсет, остановилась, прижала платье к груди. Потом нашла на лавке полотенце и попыталась развернуть его перед собой, как шторку.

Хильда подошла и аккуратно отвела руку брюнетки в сторону.

– Не надо. Здесь так не получится. Чем быстрее привыкнешь, тем легче будет дальше. Снимай платье, я потом помогу.

Та посмотрела на старшую жрицу с такой мукой, как будто ее выставили голышом на главную площадь Эркера. Потом лицо брюнетки изменилось: краска прилила к скулам, она прикусила губу, дернула оставшиеся застежки, высвободила руки, а затем демонстративно стянула всю одежду вниз одним рывком, оставив на полу шелестящую оборками гору дорогих тканей. Не глядя, перешагнула ее и пнула в сторону лавки. Встала прямо, расправила плечи, подняла подбородок и уставилась куда-то в стену над головой Хильды.

Я отвела глаза. Эту разновидность дерзости я знала хорошо.

Хильда посмотрела на нее долгим внимательным взглядом, но ничего не сказала и повернулась к первой девушке.

– Как тебя зовут?

– Вила.

– Откуда?

– Из Малого Дрозда. Это деревня на севере.

Интуиция меня не подвела: она и правда деревенская.

– Хорошо, Вила. Сейчас я тебя осмотрю. Стой ровно, дыши, отвечай на вопросы. Если будет неприятно, говори.

Хильда работала быстро. Прошлась пальцами по плечам, ребрам, талии, бедрам Вилы. Прижала ладонь к ее груди, потом прощупала живот и, развернув, начала так же тщательно проверять спину. Что-то нажала под ребрами слева, что-то проверила у позвоночника.

Светловолосая стояла смирно, не вздрагивала от прикосновений и на каждый вопрос отвечала спокойным голосом.

– Болит здесь?

– Нет.

– А здесь?

– Тоже нет.

Хильда нахмурилась только один раз, когда послушала дыхание девушки, прижавшись ухом к спине.

– Грудью часто болеешь?

– Иногда, особенно зимой. Дома сыро, печка слабая.

– Хм...

Хильда сделала пометку в маленькой книге у пояса и махнула рукой, отпуская Вилу восвояси. Та отошла, привычным движением расплела косу и двинулась к лавкам. Я искоса наблюдала за девушкой, чтобы случайно не напортачить, когда придет моя очередь мыться.