Текст книги "Эльвис! Эльвис!"

Автор книги: Мария Грипе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

3

Есть ли вообще смысл Эльвису ходить в школу? Хотел бы он это знать…

Эльвис теперь больше уже не боится, что станет школьником. Этого он когда-то ещё давно испугался, потому что у маминых подруг, с которыми она так часто говорит по телефону, дети ходят в школу, и о них всегда было много разных толков, и мама то и дело повторяла:

– Да-а, Эльвис, вот когда ты пойдёшь в школу, тогда начнётся другая жизнь! В школе не место таким, как ты, там уж ты должен будешь вести себя, как школьник!

И казалось: стоит лишь начать ходить в школу, как сразу перестанешь быть самим собой. Но теперь-то Эльвис знает: каким он был, таким он и остался, и переменится он, только если сам того захочет…

А что, если он, Эльвис, не годится для школы? Особенно после того, как намочил в штаны, – что только подумают люди! Как же тут быть?

Вот о чём он сейчас размышляет.

Так как же ему теперь быть?

Что ж, если так, наверно, придётся отказаться от школы…

Эльвис не видит другого пути: ведь если он не годится для школы, значит, и школа не годится для него. А раз так, пусть делают там, что хотят, только без него.

Может, это даже не так уж и плохо?

Эльвис без устали размышляет об этом, но маме – ни слова… И на другое утро, когда мама собирала его в дорогу, он и бровью не повёл, хотя почти совсем твёрдо решил больше не ходить в школу.

Мама купила Эльвису портфель и уйму разных школьных принадлежностей. Всё это добро не пропадёт, вещи эти когда-нибудь ему ещё пригодятся, они вполне подходящие.

– Ты уверен, что сам найдёшь дорогу? – спросила мама, когда Эльвис был совсем готов и пошёл к двери. – Может, мне всё-таки проводить тебя?

– Нет, не надо провожать.

Эльвис сам найдёт дорогу.

Всё же мама велела ему ещё раз заглянуть в уборную – на всякий случай.

Чтобы снова не случилось такой неприятности, как вчера! – сказала она.

В уборную Эльвис заглянул, да только совсем зря, зато хоть мама успокоилась, – и наконец-то он вышел из дома.

Мама стояла у окна и смотрела ему вслед, и он услышал, как она по обыкновению закричала:

– Эльвис! Эльвис!

Обычно Эльвис не откликается, когда мама зовёт его из окна, у него совсем нет на это времени, ведь он всегда куда– нибудь спешит, но сегодня он всё равно решил не ходить в школу, а потому остановился послушать, чего же хочет от него мама.

– Эльвис, слышишь, если ты не найдёшь свой класс, спроси у кого-нибудь, где находится класс фрёкен Магнуссон! Запомнил, Эльвис? Фамилия твоей учительницы – Магнуссон! А после уроков, смотри, сразу иди домой! Ты слышишь, Эльвис?

Эльвис кивает. Как-то нескладно всё получается…

Как же ему теперь быть?

До школы всего два шага. Сейчас у Эльвиса как раз нет никаких особых дел, так что, пожалуй, можно и прогуляться туда. Это вовсе не значит, что он войдёт в школу. Просто отчего же не пройти мимо. И поглядеть, что там делается…

Эльвис видит: в школьном дворе полным-полно детей.

Как-то раз был такой случай: школьники гурьбой налетели на него и начали колотить его сумками. Правда, было это очень давно. И теперь у него самого уже есть школьная сумка.

Эльвис остановился и стал смотреть. Если школьники подбегут к нему и начнут приставать, он просто повернётся и уйдёт – и всё тут.

Но к нему никто не подбегает. Никто даже не глядит на него. Он долго стоит и ждёт, но нет… Никому до него нет дела. Для этих детей он всё равно что пустое место.

Вот по улице мимо него прошли несколько мальчиков. Они вбежали в школьные ворота, и Эльвис невольно последовал за ними. Так он оказался на школьном дворе.

Чёрт побери! И зачем только он так бездумно пошёл за этими мальчишками?

Впрочем, он ещё может поступить, как ему вздумается, захочет уйти – и уйдёт…

Эльвис прогуливается по двору – и никто его не трогает.

Кругом много детей: кто гуляет, кто стоит на месте, кто бегает, но никто не обращает внимания на Эльвиса. Пока ещё никто.

Может, они всё же наконец заметят его?

Или, может, он сделался невидимкой?

Эльвис почти что уже обошёл весь двор, но до сих пор никто его не заметил.

С одной стороны, это хорошо. Но с другой стороны – плохо.

Хорошо, потому что можно спокойно прогуливаться и думать о своём, хотя на школьном дворе детей полным– полно, будто рыбы в садке. Но вот если Эльвису захочется с кем-нибудь поболтать, тут дело хуже. Правда, ему пока вовсе не хочется ни с кем болтать, а всё же…

Нет. Эльвис ни за что не побежит вслед за остальными в школу, как только прозвенит звонок. К тому же сегодня пасмурный день, и на парте наверняка не будет солнца. Наверное, там в классе всё серое-серое…

Самое лучшее – убраться сейчас отсюда подобру-поздорову.

Эльвис быстрым шагом устремился к воротам. Но навстречу ему во всю мочь бежали две девчонки. Одна с визгом и криком гналась за другой. Не заметив Эльвиса, девочки сбили его с ног, так что он упал на землю, школьная сумка полетела в одну сторону, шапка – в другую.

Но девчонки даже не оглянулись и помчались дальше. Эльвис встал, поднял шапку, а вот сумка куда-то пропала. Рядом стояли дети, но он не решался спросить их, не видели ли они её. Он просто стоял и смотрел. Прочь отсюда, сейчас же, сию минуту, думал он, но без сумки ведь не уйдёшь.

Что это с ним? Эльвис вдруг разозлился на самого себя. Стоит тут и боится чего-то. Даже очень боится. С чего бы это? Да потому что сумка его пропала! Будто в ней какая-то тайная сила. Если сейчас на него набросятся школьники и станут колотить сумками, как в тот раз, Эльвису нечем будет отбиваться.

Чепуха! Ведь это случилось однажды, давным-давно, когда он был маленький и ничего не понимал. Не сознавал, что просто он всегда один, совсем один.

Но теперь-то он знает, что может положиться на самого себя, уж он справится со всяким, он никого не боится, ни тех, что видят, ни тех, что совсем не видят, не замечают его.

Может, не так уж и важно, уйдёт ли Эльвис или останется. Разницы большой нет. Вот только сумку он должен отыскать! А уж потом – будь что будет…

Но всё же куда девалась сумка?

Надо поскорее её отыскать ещё до звонка, ведь скоро все устремятся в школу, разойдутся по классам – кто куда. И тогда будет труднее найти сумку. Нет, надо постараться найти её сейчас. Где-то ведь должна она быть.

Эльвис обошёл весь двор – всё напрасно. Но возможно ли, чтобы вещь пропала таким вот образом? Загадка!

Вдруг голос за его спиной:

– Слушай! Это твоя сумка?

Эльвис обернулся – перед ним стояла девочка и держала в руках его сумку.

Я видела, как ты её выронил, – сказала она и добавила, что она подняла сумку с земли, раз уж Эльвис сам этого не сделал.

Ты всё только стоял и смотрел и не видел её, – сказала девочка и тут же изобразила, как Эльвис стоял и смотрел. Но она не смеялась над ним.

Эльвис взял у неё сумку, а девочка всё не уходила, разговаривала.

Знаешь, у меня точно такая же сумка, – сказала она и показала ему свою.

Да, и правда сумки одинаковые, Эльвис и сам это видит. Девочка открыла свою сумку и вытащила из неё большой старый географический атлас в синем переплёте с изображением земного шара на обложке. Эльвис сразу узнал земной шар, хотя здесь он был жёлтый, а по телевидению – всегда серый.

– Нет, – возразила девочка, – в цветном телевизоре, освещённый солнцем, он вовсе не серый.

– А у нас нет цветного телевизора, – сказал Эльвис. – Мы вместо цветного телевизора купили маме пальто.

– У нас тоже нет, – сказала девочка, – просто я в других домах видела.

– А что, – спросил Эльвис, – разве надо приносить в школу такой вот атлас?! У меня такого нет!

Девочка покачала головой. Она сама не знает. Ей велели спросить у учительницы, надо ли приносить в школу атлас или нет. Сейчас ей дали атлас только на один день, но, может, когда-нибудь ей подарят его насовсем.

– Это прабабушкин атлас, – сказала она. – Она скоро умрёт.

– Правда? – испуганно спросил Эльвис. – Она что, больная?

– Нет, просто очень она старая! Этот атлас дороже денег, – строго пояснила девочка и сунула его назад в сумку. Он очень-очень дорогой, и ей велели его беречь. А у тебя что в сумке? Покажи! – попросила девочка.

И Эльвис показал ей всё, что накупила ему для школы мама.

– Отличные вещи, – похвалила девочка, – и я такие хочу!

Но Эльвис сказал: её атлас куда лучше. Если у человека есть такой атлас, никаких школьных принадлежностей и не нужно. С этим девочка вполне согласилась, да только прабабушка велела ей показать атлас учительнице, она и скажет, что нужно приносить в школу.

Девочка оглядела школьный двор, потом стала разглядывать школу.

Какая большая школа! – вздохнула она. – Я ни за что не найду свой класс.

– А я найду! – не подумав, сказал Эльвис и решил войти в школу вместе с девочкой. Да и не всё ли равно, раз уже он здесь.

– Я отведу тебя в класс! – сказал он.

– А что, если мы с тобой в разных классах? В этой школе так много классов, – озабоченно протянула девочка.

– Я всё равно и другой класс тоже найду!

Конечно, он плохо помнил, как школа выглядит изнутри, вчера ведь он был так рассеян, но девочка вдруг как-то по– особенному взглянула на него – глубоко-глубоко заглянула в самые глаза, и от этого он ещё больше преисполнился уверенности в себе. Потому что девочка надеется на него. Да, конечно, Эльвис сразу доставит её, куда ей нужно. И они с ней наверняка в одном классе, ей ведь тоже велели спросить фрёкен Магнуссон.

– Я вчера тебя не видела, – сказала девочка. – А ты меня видел?

Эльвис покачал головой – ему очень хотелось сказать, что он её видел, но ведь это была бы неправда.

– Я вчера вообще никого не видел! – объяснил он.

– Ну как же так никого? А того мальчика, что намочил в штаны, уж его-то ты наверняка видел?

Эльвис удивлённо и растерянно взглянул на девочку.

– Так это же я и был! – сказал он.

Неужели она не узнала его? Если так, глупо с его стороны признаваться. Но девочка глядела на него широко раскрытыми глазами, и в них было сомнение.

– Нет, правда? – переспросила она.

– Правда, правда, – кивнул Эльвис. – Это я!

– Да как же ты только посмел? Я бы умерла на твоём месте…

– Пустяки, – сказал Эльвис. – Не о чем говорить.

– Да, но ведь…

– Просто человек не может терпеть сколько угодно, – объяснил ей Эльвис.

– Конечно, да только….

– Словом, никто не может долго терпеть! И всё тут! – заявил Эльвис.

Девочка не расхохоталась ему в глаза, но и возмущаться не стала, а просто глядела на него неотрывно, и Эльвиса это радовало.

Тут как раз прозвенел звонок.

Все дети ринулись к дверям школы, и найти свой класс каждому было совсем не трудно, потому что внизу у самой лестницы дожидалась своих учеников фрёкен Магнуссон, и она уже знала в лицо всех, кто поступил в её класс. И Эльвиса тоже знала. Правда, вчера он ни разу на неё не посмотрел, но, должно быть, она сама смотрела на Эльвиса. Даже его имя и то она запомнила.

– Добро пожаловать в школу, Эльвис! – сказала она. – Добро пожаловать, Аннароза!

– Аннароза? Ну да, конечно, так зовут девочку, что шагает рядом с ним.

Как только Аннароза увидела учительницу, она тут же открыла сумку и снова достала атлас.

– Какой красивый атлас! – сказала учительница. – Я потом полистаю его.

– Нет, пожалуйста, полистайте сейчас! – заявила Аннароза и объяснила, что прабабушке необходимо сразу же узнать, потребуется ли атлас Аннарозе в школе: он ведь такой дорогой.

Учительница взяла книгу и принялась осторожно её листать, а все остальные дети столпились вокруг неё и смотрели.

– Это очень хороший и очень старый атлас, – сказала учительница. – И очень красивый. Он издан в 1887 году. Но, разумеется, книга эта слишком ценная, чтобы брать её с собой в школу, – сказала учительница, возвращая атлас Аннарозе.

– А вот и нет! – с пылом проговорила Аннароза. – Прабабушка подарит мне её, если только я пообещаю её беречь. – Она снова протянула учительнице книгу. – Смотрите, какие тут картинки красивые. Уж конечно, мне позволят брать с собой атлас в школу!

Учительница задумалась, снова полистала атлас, но уже не стала его смотреть, заметил Эльвис; она просто переворачивала страницы и покусывала губы.

– Знаешь, к сожалению, этот атлас мало пригодится тебе в школе, – сказала она наконец. – Понимаешь ли, мир уже давно не тот, каким он изображён на этих картинках. Мир теперь совсем-совсем другой.

Учительница захлопнула книгу и снова отдала её Аннарозе.

Она вошла в класс, и все дети потянулись за ней. Про атлас все уже забыли.

Аннароза никак не могла засунуть книгу назад в сумку, и Эльвис кинулся ей помогать. Робко взглянул он на картинку с изображением земного шара. Неужели теперь Земля выглядит по-другому? Как же она выглядит?

4

В самый первый день Эльвис пошёл в школу. И на другой день тоже пошёл. И на третий день… А потом больше не стал туда ходить. Вообще-то Эльвис не собирался ходить в школу, а всё же проучился там три дня и не жалел об этом. Но ему особенно нечего делать в школе. Буквы он уже знает – ведь он умеет читать. И считать тоже умеет, во всяком случае, лучше, чем остальные ученики. Да и писать тоже.

При всём том он стал бы ходить в школу, если бы не пение.

Голос у Эльвиса с хрипотцой, и он совсем не умеет петь. Да и не хочет.

Вот у Настоящего Эльвиса, у Эльвиса Пресли, чей портрет можно увидеть на маминых пластинках, – прекрасный голос. А у Эльвиса Карлссона никакого голоса нет. И если у человека нет голоса, пусть лучше и не пытается петь. Но в школе Эльвиса заставляют петь, в школе все обязаны петь. Потому что так хочет учительница.

Вот почему Эльвис перестал ходить в школу.

И к тому же он узнал, что фрёкен Магнуссон не настоящая их учительница. Она просто замещает настоящую, которая придёт в класс только после рождества, и Эльвис подумал, что в школе нет смысла держать больше одного заместителя, сам ведь он тоже вроде как заместитель Настоящего Эльвиса.

А вообще-то фрёкен Магнуссон – хорошая женщина, только очень уж увлекается пением. Каждый день она заставляет своих учеников петь хором. Да ещё по нескольку раз на дню. Эльвис всей душой надеется, что у настоящей учительницы совсем другие увлечения. Словом, он решил не ходить в школу, пока не придёт Настоящая.

И ещё – учительница не позволила ему сидеть, где ему хотелось! Она просто велела ему пересесть – и делу конец. Каждый день должен он сидеть на одном и том же месте, на первой парте. Тогда как Аннароза сидит на задней парте, и между ними уйма детей!

К тому же все три дня стояла пасмурная погода, на парте совсем не было солнца, и учительница сказала, что теперь долго будет пасмурно, потому что сейчас осень.

На переменах Аннароза всегда жмётся к девочкам. Они её не знают и совсем не хотят с ней водиться, но она всё равно плетётся за ними. Девчонки должны играть с девчонками, а мальчишки – с мальчишками, так положено. Какая чепуха!

А Эльвис хочет играть с Аинарозой. Из мальчишек он никого не знает, и они не знают его.

Аннароза – самая маленькая девочка в классе. И самая тихая. У неё каштановые волосы, почти того же цвета, что и у Эльвиса, только у неё они присобраны в две кисточки у ушей. И глаза её так хорошо подходят к его глазам. С другими детьми совсем не то. Но в глаза Аннарозы можно смотреть сколько захочешь – долго-долго…

Вообще-то жаль бросать школу… Но что поделаешь? Не может он петь – и всё тут.

Эльвис ничего не сказал в классе о том, что собирается бросить школу, когда пошёл туда на третий день; никто в школе об этом не знал. Даже Аннароза. Он хотел всё ей сказать и спросить у неё совета, но когда кончились уроки, Аннароза прошла мимо, не замечая Эльвиса. Он стоял и ждал её, но она смотрела лишь на девочку, которая шла впереди неё. Вот тогда-то Эльвис и решил, что больше не пойдёт в школу.

На другой день он не пошёл на урок, а пошёл к своему другу – студенту Петеру. Мама думала, что он в школе, он не сказал ей о своём решении – ведь тогда разговоров не оберёшься. Но Петер объяснил, что он обязательно должен рассказать об этом маме, а не то, когда дома обо всём узнают, будет ещё хуже. Но для начала они решили поехать в лес за грибами. И обсудить дело не торопясь. До леса они доехали на велосипеде Петера. В воздухе стоял туман, слегка пахло осенью. В лесу было так тихо, что даже говорить не хотелось. А они-то ещё собирались всё обсудить!

Петер, правда, всё равно начал разговор, но Эльвис почти всё время молча собирал грибы и думал. И ещё слушал, что ему говорил Петер.

А Петер говорил: знаешь, ты, пожалуй, посиди дома денёк-другой и снова продумай всё до конца, а не то ещё поспешишь с решением и ошибёшься. А если станешь ждать, когда придёт настоящая учительница, другие ученики к тому времени уже обгонят тебя во всём, в счёте например, а уж это было бы так обидно! И если сейчас Эльвис во всём впереди других – это просто замечательно!

Да, конечно, всё это так, но Петер не знает, что Эльвис терпеть не может пения, не знает, что Аннароза хочет играть только с девчонками. А Эльвису не хочется об этом рассказывать. По крайней мере, сейчас. Он сначала должен сам всё обдумать.

Они развели на пригорке костёр. Изжарили на огне грибы и тут же пообедали у костра. Петер прихватил с собой всё, что нужно для завтрака. Потом они выпили чаю, который Петер тоже прихватил с собой в термосе.

За чаем Петер рассказал Эльвису, что у него самого не ладилась учёба в школе, когда он только начал туда ходить; слушать это было очень любопытно. Оказывается, в ту пору Петер не умел смирно сидеть на месте. Стоило ему сесть за парту, как у него сразу начинался зуд в ногах и ему не терпелось вскочить с места и побегать. Петер сразу и убегал, сплошь и рядом посреди урока, как только ноги начнут зудеть. И не слушал, что говорила ему учительница, зато с готовностью прислушивался к любым другим звукам… В детстве у Петера был на редкость острый слух. Ему казалось, что учительница говорит слишком громко, вот ему и не хотелось слушать. Но этим он себе очень навредил, потому что ничему не мог научиться. Раз сто, не меньше, хотел он бросить школу, но всё же не бросил, и под конец дело пошло на лад. Он привык спокойно сидеть на уроках, а учиться с каждым днём становилось всё интересней. Может, и не всё нравилось ему в школе, но, во всяком случае, он продолжал учиться и потом занялся тем, чем хотел. Словом, Петер считает, что Эльвис не должен торопиться. Может, он ещё передумает.

И Эльвис обещал ему подождать, но, вернувшись домой, совсем позабыл об этом, и вышло всё очень глупо: родители стали ему выговаривать, и пошло-поехало. Под конец он просто заявил, что в школу больше не пойдёт! И никто не заставит его это сделать! Точка!

Потом Эльвис умолк. Ни слова больше не могли из него вытянуть.

Мама бросилась названивать всем подругам подряд, и телефонные тётеньки сказали, что, должно быть, Эльвис просто ещё мал для школы, ещё не созрел для неё. Ведь принимают в школу с семи лет. А Эльвису ещё нет семи. Семь ему исполнится лишь в конце года.

Не созрел для школы! Смешно!

Когда человек уже умеет читать и писать! И считать – во всяком случае, до ста умеет!

«Не созрел» для школы только потому, что не желает петь?

Что он не желает петь, дома он, конечно, не стал рассказывать. Эльвис хорошо знал, какой старой сказкой его тут же попотчуют.

Потому что как-то раз давным-давно Эльвис запел.

Он тогда был совсем маленький…

Песня пришла к нему так просто и неожиданно, что он даже сам этого не заметил. Он сидел на полу в прихожей, луч солнца упал на паркет. Дома никого не было. Эльвис рылся в маминой коробке для пуговиц. Мама, вопреки обыкновению, забыла её спрятать. Перед ним стояла большая коробка, доверху наполненная блестящими пуговицами. Эльвис приподнял крышку и пошарил в коробке пальцем. Пуговицы было приятно трогать и приятно было слушать, как они бренчат. Потом он высыпал пуговицы на пол, и они покатились в разные стороны. Эльвис стал складывать из них цветы и покрыл ими весь пол.

И тут к нему пришла песня. Он пел и слушал самого себя, но совсем не думал о том, что вот это он сам поёт. Думал он совсем о другом: какие на полу красивые цветы. А голос пел сам по себе, мелодия реяла в воздухе, как солнечный свет. Он пел так громко, что не услышал, как мама вставила ключ в замок.

Мама возникла посреди пуговичных цветов совершенно внезапно.

И его голос сразу умолк.

Мама не рассердилась, что Эльвис взял коробку с пуговицами, по крайней мере поначалу, она захлопала в ладоши и попросила его спеть ещё. Он просто «прелестно» пел, сказала она, и голос у него такой звонкий.

Потом мама ещё долго просила Эльвиса спеть, когда к ним приходили гости – бабушка или мамины подруги. Всем хотелось послушать, как он поёт. Но песня к нему уже не вернулась. Она пропала так же неожиданно, как и пришла.

А играть с пуговицами ему больше не позволяли. И если узнают, что Эльвис бросил школу из-за пения, нетрудно сообразить, что ему придётся выслушать. Хорошо ещё, что никто этого не знает. Мама и без того на него сердита.

Мама даже на своих подруг, с которыми всегда говорит по телефону, и то обижена. Уж больно много они на себя берут, думают, она сама не может определить, созрел Эльвис для школы или нет. А она сама лучше всех знает, пора Эльвису в школу или же нет. Как-никак, а она ему мать! Уж больно они заважничали и потому болтают всякий вздор, сказала она папе.

– Ребёнок просто упрямится, как всегда, – говорит мама. – Ему непременно надо поступать наперекор всем другим. Эльвис такой же упрямец, как и старик.

«Старик» – это дедушка.

Папа много разговаривать не любит, чаще всего буркнет что-нибудь в ответ, поддакивая маме, и всё. А сейчас мама заявила, что папа должен наконец взять Эльвиса в руки, и вот папа, по обыкновению, как рявкнет:

Вот что, Эльвис! Изволь слушаться маму! Завтра пойдёшь в школу, как всегда! Понял? А не то будешь иметь дело со мной!

После уже ничего не было. Мама сказала, что папа – слабовольный человек, она теперь сердита на всех – и на папу, и на Эльвиса, и на своих подруг.

Но больше всего она злится на дедушку.

– С этим стариком просто сладу нет! – жалуется она.

Дедушка считает, что ругать Эльвиса не за что. И вообще непонятно, зачем Эльвису ходить в школу уже с этой осени, когда он и не хочет учиться, и не обязан. Учиться он обязан только с будущей осени. Спешить с этим некуда, считает дедушка, так зачем же заставлять мальчика против воли ходить в школу?

– Может, всё же позволите мне иметь собственное мнение на этот счёт? – спрашивает мама.

Мама говорит: ей так хотелось устроить Эльвиса куда-нибудь хоть на несколько часов в день, так, чтобы она знала, где он, и ей не нужно было бы всё время тревожиться за него, стоять у раскрытого окна и звать сына.

Что плохого в таком желании?

Она так радовалась, что Эльвис пойдёт в школу, так хотела этого и ждала, надеясь, что вот наконец-то она сможет навести порядок в доме, прибраться как следует.

– И на этот раз я не намерена уступать! – заявила дедушке мама.

А Эльвис прислушивался к спору…

Хорошенькое дело – оказывается, мама не может убирать квартиру, если Эльвис не будет ходить в школу! Но ведь она же и так убирает дом с утра до вечера!

И мама не намерена уступать! Что ж, значит, и он тоже не уступит!

Ни за что!