Текст книги "Эльвис! Эльвис!"

Автор книги: Мария Грипе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

13

Мама сегодня очень сердита на Эльвиса.

Она стоит у окна и смотрит, как он шагает домой с сумкой на плече, шагает спокойно, не торопясь, словно ничего особенного не произошло. Ей и в голову не приходит, что он был в школе. Мама думает, что он по обыкновению украдкой улизнул из дома и всё время где-то бегал. А она тревожилась, звонила подряд всем по телефону и спрашивала, не видел ли кто-нибудь Эльвиса.

Первым делом она, конечно, позвонила дедушке – узнать, не ездил ли он в город на встречу с Эльвисом: дедушка горазд на такие проделки. Но дедушка оказался дома и ничего про Эльвиса не знал. И Петер тоже сказал, что ничего не знает, когда ему позвонила мама. Никто не видел Эльвиса. И мама ужасно тревожилась.

Поэтому, когда мама увидела Эльвиса, у неё сразу отлегло от сердца, но, заметив, что он шагает со школьной сумкой на плече и притом так спокоен и беззаботен, она ужасно рассердилась…

Что только творится у него в голове, размышляла она. Возьмётся ли когда-нибудь за ум или нет? За что ей такое наказание?

Вот он идёт вразвалочку, размахивает сумкой, глазеет по сторонам. Но её не замечает. Куда там! А она полдня простояла у окна и все глаза проглядела, высматривая его, и себя не помнила от тревоги! И по дому ничего не успела сделать. Но что за дело до всего этого сыну?

Взял да просто улизнул из дома – и всё тут! А школьная сумка, за которую мама так дорого заплатила, – что ж, наверно, её теперь только на свалку!

«Скверный мальчишка!» – подумала мама и захлопнула окно.

О том, что мама волновалась за него, Эльвис узнал лишь задним числом, когда тревога уже улеглась. Но мамин гнев и упрёки обрушились на него сразу. Поэтому ему и не стало жалко маму, хотя по справедливости её следовало бы пожалеть. Мама очень-очень тревожилась за Эльвиса и думала о нём только ласково и любовно. Правда, это было вовсе незаметно, когда он переступил порог дома. Он понял лишь, что мама на него сердита.

– Где ты пропадал всё это время?

Мама сразу же отняла у Эльвиса школьную сумку.

– Кто разрешил тебе взять сумку? Незачем без дела её таскать. Что ты вообще себе позволяешь?

Мама открыла сумку. Парик! Мама ни в коем случае не должна его увидеть! Эльвис кинулся к маме. Он должен помешать ей найти парик.

– Как ты смеешь? Ты что, драться со мной собрался?

Мама задыхается от возмущения.

– Отдай мою сумку! – говорит Эльвис.

– Не твоя она вовсе!

– Нет, моя!

– Нет, не твоя! Вот пойдёшь в школу – тогда будет твоя. Веди себя прилично! А не то я сейчас позвоню в полицию! Расскажи лучше, где ты пропадал всё это время!

Мама заглянула в сумку, но увидела только школьные принадлежности. Парик ведь лежал на самом дне, а мама не стала рыться в сумке. Эльвис сразу успокоился.

– Да я же в школе был, – сказал он.

Мама изумлённо глядит на него.

– Что? Что ты болтаешь?

– Я был сегодня в школе, – повторяет Эльвис.

Но мама не верит ему.

– Это ты только сейчас придумал, чтобы я отдала тебе сумку. Но меня не проведёшь. Я не такая дурочка, как ты воображаешь!

– Тогда пойди и позвони учительнице! – говорит Эльвис. – Ну, чего же ты ждёшь? Звони!

Тут мама и вовсе удивилась…

– Что это ты опять выдумал? Тебе же нельзя ходить в школу! Решено ведь, что ты годик подождёшь. Неужто ты правда ходил в школу и надоедал там учительнице? Мало тебе того, что ты натворил в первый день?

– Я ей не надоедал – и всё тут!

Мама устало опустилась на стул. Сил нет с этим ребёнком.

– Отвечай, ты правда был в школе?

Конечно, правда, а не то зачем бы он стал говорить?

Мама тяжко вздыхает.

– Тогда мне придётся немедленно, сейчас же позвонить учительнице и извиниться перед ней!

– Нет, не придётся, – убеждённо возражает ей Эльвис, – учительница сама тебе позвонит.

Мама растерянно глядит на него.

– Учительница будет мне звонить? Зачем?

– Затем, что я начал учиться в школе. Чтобы ты знала.

Мама ничего не понимает. Она хватается за лоб.

– Учительница намерена мне сообщить, что ты начал учиться в школе? – устало повторяет она.

– Да. Чтобы ты знала!

– Нечего сказать, хороши дела, – говорит мама. – Никто даже не подумал спросить моё мнение. Хочу ли я, чтобы ты ходил в школу? И разрешу ли я тебе ходить?

– Так ты же хотела отдохнуть от меня, так ведь?

– Ах, ты ещё грубишь! Значит, ты пошёл к учительнице и сказал, что я хочу от тебя отдохнуть?

Сколько разговоров! У Эльвиса теперь тоже голова гудит. Мама ничего-то не понимает, и сам он скоро тоже перестанет что-либо понимать. Всё вдруг смешалось – дальше некуда. А ведь на самом деле всё так просто…

Эльвис отважился на новую попытку. Начинает всё с самого начала.

– Я был в школе сегодня, – говорит он.

– Ты же не хотел туда ходить? – удивляется мама.

– А теперь вот хочу!

– Думаешь, тебе разрешат без конца морочить всем голову? То так, то эдак? Думаешь, разрешат?

– Нет, конечно, но я…

– Ну и всё!

– Я уже не передумаю!

– Это всё слова! А у меня на этот счёт своё мнение! И у психолога тоже. Уж верно, она много таких видала, как ты!..

Но учительница разрешила мне ходить в школу!

– А я не разрешаю! И последнее слово принадлежит мне. Запомни это раз и навсегда!..

Эльвис вне себя от обиды. Он думал – мама обрадуется. Она же хотела «устроить» его куда-нибудь. А теперь он сам «устроился» на место. Сперва он не хотел, но теперь понял, что так оно и правда лучше. Он больше не обижается на маму, что она хочет отдохнуть от него. Бывает, он и сам не прочь, чтобы его оставили в покое… И это не повод для ссоры. Эльвис теперь это понял.

А мама не поняла. Она сидит на стуле и только вздыхает…

– Неужто ты в таком виде ходил в школу? В этих штанах? Разве можно так ходить в школу? Стыд, да и только! И этот старый будильник ты тоже с собой таскал? Что-то тикает у тебя внутри! Не будильник ли торчит у тебя из кармана куртки?

Мама недовольно глядит на Эльвиса и качает головой.

– Что только подумает учительница? За всё это должна буду расплачиваться я, неужто ты не понимаешь? Мне будет стыдно! Ты меня позоришь!

Эльвис тоже мотнул головой.

– Нет, не надо тебе расплачиваться! Сегодня я ходил в школу один, без тебя, так что я уж никак не мог тебя опозорить!

– Как бы не так! Уж раз ты явился в школу в таком виде, учительница непременно решит, что и мама твоя – тоже неряха!

Но Эльвис не сдаётся. Он знает, о чём говорит.

– Нет, не решит! Она же видела тебя тогда, в первый день! Ты была в новом, нарядном пальто. Так что учительница не может подумать, что ты неряха.

Мама на миг смолкает. Да, это правда… Она была в первый день в школе, и все её видели, что правда, то правда. И всё же… Нельзя же, чтобы мальчишка ходил в школу в чём придётся!

– Я поговорю с учительницей, – заявляет мама.

Это звучит как угроза.

Весь день Эльвис не помнит себя от страха. И вздрагивает всякий раз, как зазвонит телефон.

Но когда вечером и впрямь позвонила учительница, ничего особенного не произошло. Мама стояла у телефона и почти всё время поддакивала.

Да, конечно, пусть Эльвис ходит в школу. Она же всегда так этого хотела. А что он не ходил – не её вина.

– Вы считаете, что всё будет хорошо? Как я рада это слышать! А если что – пожалуйста, скажите сразу! Да, да, конечно. Спасибо, спасибо! Огромное вам спасибо! Надеюсь, он не доставит вам никаких хлопот! Огромное вам спасибо! Спасибо!

Вот какой был разговор…

А после мама не сказала Эльвису ни слова – только чтобы он не позабыл выучить уроки на завтра…

14

Никто не отпирает дверь.

Что, никого нет дома, что ли?

Эльвис стоит под дверью Аннарозы и нажимает на звонок. Он уже позвонил два раза, а в третий раз звонить не решается. Он стоит тихо-тихо и ждёт.

Свёрток с париком у него в кармане.

Как же теперь быть Эльвису, если вправду никого нет дома?

Конечно, он мог бы остаться здесь и подождать хозяев, но вдруг они задержатся?.. Так или иначе, он должен немедленно отделаться от парика, не то мама обязательно его обнаружит, просто чудо, что он не попался ей в руки. И в почтовый ящик его нельзя опустить, ведь и у Аннарозы тоже есть мама… Да, невесёлые дела…

Эльвис набрался храбрости и в третий раз позвонил в дверь. Ну до чего же жутко отдаётся в пустой квартире сиротливый звонок! Сердце у Эльвиса всякий раз так и подпрыгивает.

А вдруг Аннарозы уже нет на свете!..

Она не пришла сегодня в школу, хотя вчера сказала, чтобы он обязательно её ждал. Аннароза наверняка пришла бы в школу, если бы могла… Если только ничего не случилось. А раз так – значит, случилось что-то!

И тут вдруг до Эльвиса донёсся из-за двери какой-то звук. Кто-то медленными шагами шёл ко входу. Но вот шаги за дверью замерли. И Эльвис услышал голос:

Кто там?

Эльвис понял, что это прабабушка. Но он не мог выдавить из себя ни слова в ответ – всё только потому, что их разделяла дверь.

Прабабушка снова спросила:

– Кто там?

Надо же ответить ей, наконец! И Эльвис собрался с духом.

– Я! – тяжело отдуваясь, ответил он.

За дверью сперва было тихо, потом зазвенел ключ, и дверь отворилась.

– Я услышала детский голос, – сказала прабабушка, – а не то не открыла бы дверь!

После недолгого колебания прабабушка предложила Эльвису войти в квартиру.

– Я дала слово никому не отпирать, но ребёнка-то, во всяком случае, можно впустить в дом!

– А скоро придёт Аннароза? – спросил Эльвис.

– Не знаю, если хочешь, подожди её.

И Эльвис пошёл за прабабушкой в её комнату. Она шла медленно-медленно, и он подумал: а что бы она сказала, если бы знала, что однажды он уже точно таким же образом шёл следом за ней?

Но прабабушка этого не знала, а Эльвис ничего ей не скажет. Далеко не всё нужно говорить, это Эльвис уже усвоил.

Прабабушка прошла через всю свою комнату, длинную и узкую, и опустилась в кресло рядом с круглым столиком у окна. С другой стороны столика стояло ещё одно кресло. Прабабушка показала на него и велела Эльвису сесть.

Эльвис сел и стал оглядывать комнату. Он искал атлас.

– Ты дружишь с Аннарозой? – спросила прабабушка.

– Мы с ней учимся в одном классе, – ответил Эльвис.

– Ах, вот как, значит, ты тоже уже школьник. Каких малышей нынче в школу берут! А может, мне просто так кажется, потому что сама я уж очень стара. Знаешь, сколько мне лет?

– Нет…

– Весной девяносто четыре будет. Если, конечно, доживу. Да только навряд ли. Должно быть, я очень скоро умру. А ты как думаешь?

Эльвис серьёзно смотрит на прабабушку. Он и сам не знает, что ему думать.

– Трудно сказать, – отвечает он.

Прабабушка кивает головой. Да, в самом деле сказать трудно…

Эльвис затаил дыхание: а что, если сейчас спросить её про атлас? Нигде его что-то не видно. Но прабабушка сейчас думает совсем о другом. Она всё говорит и говорит про своё, а Эльвис слушает. И всё время шарит глазами по комнате. Да, прабабушка, видно, хорошо спрятала атлас! Только бы она не продала его!

И вдруг Эльвис увидел… На комоде уйма фотографий. И на одной из них – Аннароза. Эльвис сразу узнал её, хотя на карточке у неё другая причёска, не та, что теперь.

Волосы её почему-то не собраны в кисточки, как всегда, – на карточке волосы у Аннарозы длинными локонами ниспадают на грудь и спину. А на макушке у Аннарозы торчит большой бант, похожий на бабочку. Аннароза снята в красивом, очень нарядном платье и глядит очень строго. В руках у неё какая-то книга. Да это же атлас!

Эльвис не вытерпел, подошёл к комоду – посмотреть, точно ли это тот самый атлас.

Да! Никаких сомнений – тот самый!..

Эльвис взял с комода фотографию и подошёл с ней к прабабушке…

– Вот, – сказал он, – это атлас!

– Совершенно верно, – ответила прабабушка. – Это атлас. И он сохранился до сей поры! Но вот девочки, что снята на этой фотографии, девочки этой давно уже нет на свете!

Эльвис похолодел…

Аннароза! Её уже нет на свете? У Эльвиса потемнело в Глазах. Значит, с Аннарозой что-то и вправду случилось!

Не помня себя от боли, Эльвис впился взглядом в прабабушку. Но она даже не посмотрела на него, она смотрела на фотографию и пальцем показывала на девочку.

– Нет девочки, – бормотала она, – и никогда больше не будет.

Палец, которым она показывает на девочку, дрожит.

– Где она? – хрипло спросил Эльвис.

– Нет её, – ответила бабушка. – Нет уже давным-давно…

– Я же видел её вчера! – с отчаянием воскликнул Эльвис.

Прабабушка покосилась на него, и взгляд её тут же скользнул куда-то мимо Эльвиса.

– Так ты говоришь – видел её? – переспросила она так, будто была не склонна ему поверить.

– Да! Я даже с ней разговаривал! Я вчера сюда приходил! – захлёбываясь, сказал Эльвис.

Прабабушка покачала головой и улыбнулась.

– Да что ты! – упрямо возразила она. – Нет, не с этой девочкой, что на карточке, ты вчера говорил! Кстати, я что– то не припомню, чтобы мы с тобой раньше встречались. Так ты вчера сюда приходил?

– Да, приходил! Честное слово! И здесь была Аннароза! Я точно знаю!

Прабабушка положила фотографию на стол.

– Аннароза… – повторила она чуть ли не с укором. – Ты думаешь, на карточке Аннароза? Ан нет… Это я, я сама, когда была девочкой…

У Эльвиса вырвался глубокий вздох облегчения. Сначала он посмотрел на прабабушку. Потом взял фотографию и принялся её изучать. У него отлегло от сердца. Хотя поначалу трудно поверить, что та девочка на карточке – не Аннароза. И вдруг он и вправду увидел, что это не она, хотя чем та девочка, кроме причёски, отличалась от Аннарозы, он никак не мог бы сказать.

А правда можно подумать, будто на карточке всё-таки Аннароза, но какая-то ненастоящая, призрачная, словно она где-то далеко-далеко…

– Да, – прошептала прабабушка, – далеко-далеко…

Эльвис смущённо обернулся к ней.

Теперь ты, конечно, понял, почему я сказала, что той девочки давным-давно нет на свете? – спросила прабабушка.

– Нет! – покачал головой Эльвис. – Так нельзя говорить, что на свете нет!

Тут прабабушка рассмеялась, но согласилась, что Эльвис прав.

А он опять показал на атлас, тот, что на снимке.

– А где теперь атлас? – спросил Эльвис.

В верхнем ящике комода, – сказала прабабушка. – Хочешь взглянуть на него – достань его оттуда сам. А заодно поставь на место карточку!

Эльвис сделал всё, как велела прабабушка.

И вот наконец атлас у него в руках. Впервые за всю свою жизнь он держит в руках такую замечательную книгу! Книгу, в которой заключена вся Земля!

– Меня уверяют, будто у Земли нынче совсем другой облик, чем прежде, – глухо продолжала прабабушка. – Как знать, может, и правда Земля изменилась, изменилась не меньше, чем я сама… Может, и Земли тоже скоро уже не будет…

– Нет! – сказал Эльвис. – Земля будет всегда!..

– Приятно слышать! – отозвалась прабабушка.

Потом они вдвоём листали атлас, и прабабушка называла Эльвису все острова, какие только были обозначены на картах. Прабабушка всегда считала: самое главное – помнить названия островов. Прабабушка молодец – знает большинство из них наизусть…

Вдруг прабабушка оторвала взгляд от атласа и спросила Эльвиса:

– Скажи-ка, дружок, открыта дверь или нет?

– Какая дверь? – удивился Эльвис.

Он думал, прабабушка спрашивает про дверь в какой-нибудь другой комнате. Но оказывается, она спросила про дверь в её собственной комнате, и Эльвис перепугался не на шутку. Неужели она не видит, что дверь закрыта? Так плохо, значит, у неё с глазами… Бедняжка…

Чтобы прабабушка не поняла, насколько хуже Эльвиса она видит, и не огорчилась, Эльвис встал, подошёл к двери и долго смотрел на неё. Он притворился, будто видит ничуть не лучше прабабушки.

– Да, – сказал он чуть погодя, – дверь закрыта.

А прабабушка вдруг рассмеялась:

– Но послушай, детка, неужто в твои-то года у тебя так плохо со зрением?

Эльвис не ответил. Значит, прабабушка догадалась, что он просто притворяется. А она всё смеялась, словно ей было нестерпимо смешно.

– А ты добрый мальчик, – выговорила наконец прабабушка, – очень добрый.

Эльвис не понял, за что она его похвалила. Он даже смутился, застеснялся. Зря, должно быть, он притворился, что плохо видит…

Но тут они снова принялись вдвоём листать атлас, и он сразу же позабыл обо всём…

Прабабушка сказала:

– Когда человек стар, слух для него, может, даже важнее зрения. Тебе, конечно, этого не понять, но сдаётся мне, самое главное в жизни я уже видела. А вот слушать я, кажется, никогда не устану.

Прошло две-три минуты, и на этот раз встрепенулся Эльвис. Совершенно верно! Кто-то отпирает входную дверь.

– Вот! – воскликнул он. – Вот! Они пришли!

– Ах, вот как, – сказала прабабушка. – Я-то ничего не слышала, но и без того чувствовала, что они сейчас придут.

И тут в комнату вошла Аннароза.

15

Аннароза сейчас очень похожа на ту девочку, что стоит на комоде в комнате прабабушки. Должно быть, это потому, что сегодня у неё на редкость серьёзный вид. Видно, что мысли её заняты чем-то совсем другим – она еле следит за разговором. Да и бледная она какая-то. Может, потому-то и не пришла в школу….

– Ты что, заболела? – спросил Эльвис.

Но Аннароза лишь покачала головой.

Тут в комнату вошла мама Аннарозы и спросила, приходил ли кто-нибудь в её отсутствие.

– Только вот этот мальчонка! – ответила прабабушка

– Я же тебе говорила: не отпирай дверь! – сказала мама Аннарозы. Она рассеянно кивнула Эльвису, а с прабабушкой разговаривала строго, и вид у неё был усталый. Может, она сердится, что Эльвис пришёл к ним в гости?

– Я же спросила: кто там! – оправдывалась прабабушка.

Да только зря она старалась.

– Всё равно: этим ты выдала, что дома кто-то есть, – сказала мама Аннарозы. – В другой раз, будь добра, делай, как я прошу!

– А я всегда чувствую – хороший гость или плохой, – сказала прабабушка. – И на этот раз я знала, что хороший.

И она ласково кивнула Эльвису.

– Знаем мы эти твои идеи! – заключила мама Аннарозы, стремительно покидая комнату.

Неспокойно здесь как-то сегодня. Дома у Эльвиса часто такое бывает. И Аннароза чем-то удручена. Эльвис чувствует, каково у неё сейчас на душе. Одна лишь прабабушка, как и прежде, улыбается детям и нисколько не унывает. Словно прочитав мысли Эльвиса, она говорит:

– В мои годы всё же приятней, когда с тобой обращаются как с пятилетним ребёнком, чем как со столетним старцем. Когда человеку пять лет – есть ещё надежда, что он исправится…

Прабабушка рассмеялась, Эльвис тоже, но Аннароза оставалась серьёзной и по-прежнему молчала. Невесёлая она сегодня.

Вернулась мама Аннарозы и пригласила всех к столу, на кухню: она выставила там угощение – пирожные и лимонад. Все встали и пошли на кухню. Мама Аннарозы разлила по стаканам лимонад и стала угощать всех пирожными. Она болтала с детьми, шутила, словом, настроение её переменилось.

Глядя на неё, и Аннароза тоже повеселела.

Скоро мама Аннарозы ушла в гостиную поливать цветы.

Наконец-то Эльвис мог отдать Аннарозе парик. Аннароза взяла его и сразу же спрятала, но не спросила Эльвиса, как обошлось дело с париком. И разрешили ли ему теперь ходить в школу. Ни о чём не спросила.

Неужели она всё позабыла? Или, может, ей всё равно?

– Я был сегодня в школе, – сказал Эльвис.

– Угу, – только и ответила Аннароза. Угу, и ничего больше.

– А вот ты не была.

– Нет.

Нет, и весь разговор! Аннароза разом сунула в рот несколько пирожных и велела Эльвису сделать то же самое. А он ни крошки больше не может в себя впихнуть.

– А знаешь, мне всё-таки удалось приладить накладную чёлку, – прошептал он.

Аннароза, с пирожными во рту, кивнула.

– Под шапкой ничего не было видно!

Аннароза с полным ртом снова кивнула. Но в глазах её нет того участия, какого ему бы хотелось! Всё же Эльвис стал рассказывать ей всё по порядку. Как он позабыл, что нужно осторожно снимать шапочку, и сорвал её с головы вместе с париком. Тут Аннароза будто чуть-чуть очнулась.

– Вот беда! – вздохнула она. – Значит, открылся лоб?

Эльвис кивнул, но было видно, что этой бедой он не очень-то удручён.

– И учительница его увидела? – спросила Аннароза.

– Конечно, увидела. Но это ничего. Так можно ходить в школу.

– Как? С париком?

– Да нет. С короткой чёлкой.

– Чудно! Ведь та тётенька, школьный психолог, сказала…

– Это просто недоразумение, – объяснил Эльвис. – Учительница разрешила мне ходить в школу. И мама тоже.

Аннароза большими глотками пила лимонад, пила и пила и смотрела в стенку. И Эльвис подумал, что ей, должно быть, всё равно, будет он ходить в школу или же нет. Не то что вчера. Вчера она так горячо настаивала, чтобы он пошёл в школу. Просто требовала, чтобы он снова начал учиться.

Эльвис просто не знал, о чём с ней теперь говорить. И тоже стал потягивать лимонад. А раз начал пить, можно выпить сколько угодно, это Эльвис давно заметил. Так вот они и сидели друг против друга и потягивали лимонад, стакан за стаканом, вперив взгляд в стенку и не говоря ни слова.

Мама вдруг вышла к ним на кухню и снова принялась с ними шутить… Она говорит много и очень громко. И что ни скажет – всё только в шутку. Эльвис совсем не улавливает соль этих шуток, но Аннароза смеётся – хорошо, что она больше не грустит. Правда, теперь, кажется, грустит сам Эльвис – он вдруг помрачнел, сам не зная отчего. Петер ведь тоже почти всегда шутит, и Эльвису с ним весело, а вот сейчас как-то на душе неуютно.

Эльвис вдруг почувствовал руку Аннарозы на своих коротко остриженных прядях.

– Хорошо, что тебе разрешили учиться! – воскликнула Аннароза. Она засмеялась и сказала, что волосы у него хоть и короткие, но совсем мягкие, кажется, даже мягче парика.

Глаза у Аннарозы сейчас опять прежние. Правда, сегодня ему поначалу показалось, что уже не так радостно глядеться в них, как раньше, но сейчас всё хорошо.

Но тут Аннароза нахмурилась, между бровями у неё легла складка…

– Может, мне скоро придётся перейти в другую школу, – сказала она. – Мы, наверно, уедем отсюда. Так думает мама.

А всё потому, что вчера заявился этот пропойца Энар и всю ночь ругался с мамой. Он ей совсем проходу не даёт. Как только им отвязаться от него…

– Понимаешь, пристал как репей, – говорит Аннароза.

– Как репей?

Эльвис внимательно слушает Аннарозу, силится понять. А, понятно, репей – колючка такая: прилипает к тебе – и не отдерёшь.

– Такая, да? – спрашивает он у Аннарозы.

– Ага, – мрачно кивает Аннароза и продолжает рассказывать.

Оказывается, уж и бабушка утром ушла на работу, а они всё ещё не могли выставить Энара. Тогда мама позвонила Яну, за которого она, может, выйдет замуж, и пожаловалась ему. Ян приехал к ним на машине и сказал: самое лучшее – пусть мама сразу же выходит за него. Тогда он задаст этому Энару как следует, пусть только сунется. А мама сказала: «Не знаю, не знаю». А потом они поехали на машине в другой город и смотрели там квартиру, в которую они переедут, если мама выйдет за Яна.

Но Аннароза не хочет переезжать. Она хочет остаться здесь.

Потому что если они с мамой переедут, то без бабушки и прабабушки. Конечно, ей можно будет иногда навещать их, но в здешнюю школу она ходить не сможет. Ей придётся учиться там – в другом, новом городе. И всё из-за этого пропойцы Энара. А не то мама не пошла бы замуж за Яна. Ей ведь и работу свою тоже бросать не хочется. Потому что сейчас им живётся сносно, а лучше не будет.

Ян – нудный человек. Энар куда лучше, когда трезвый, только он сильно пьёт, и как выпьет, такой становится противный и всё шумит.

Всю эту ночь он просидел у них в прихожей и никого из дому не выпускал. Когда Аннароза собралась в школу, он и её тоже не пустил. Она хотела вылезть в окно, но уж очень высоко расположены у них окна. Можно ногу сломать. Так что ничего нельзя было поделать, оставалось только ждать, когда Энар уйдёт.

Потом, уже после завтрака, Аннароза снова собралась в школу, но тут мама сказала, чтобы она тоже поехала с ними смотреть квартиру.

Вот почему она не была сегодня в школе. Она просто никак не могла прийти. И теперь никто не знает, что будет дальше…

И всё из-за этого пропойцы Энара…

Тут снова мама вошла в кухню. И бабушка с нею. Они сидели в гостиной, смотрели телевизор. Аннароза сразу же смолкла.

– Какие вы хмурые, детишки! Что-нибудь у вас не ладится? – спросила бабушка.

– А мы просто о школе разговариваем, – ответила Аннароза. Надо же хоть что-то сказать.

– А что, может, у вас там не ладится что-нибудь?

У бабушки встревоженный вид. Она жалеет ребятишек и во что бы то ни стало хочет узнать, чем же они так огорчены. А сказать ей – неприятностей не оберёшься. Дети не знают, что и говорить, но бабушка не унимается.

– Может, учительницы боитесь? Строгая она, что ли?

– Не знаю… – бормочет Аннароза.

– Так в чём же дело? А ну, выкладывайте! – требует бабушка.

Эльвис упрямо качает головой.

– Нет, – отвечает он, – учительница – она ничего, учительница у нас хорошая.

– Так отчего же вы тогда носы повесили? Бабушка испытующе смотрит то на Эльвиса, то на Аннарозу. Дети растерянно переглядываются. Мама Аннарозы моет посуду и не прислушивается к разговору…

Отделаться от бабушки не так-то легко. Дети изо всех сил старались придумать какую-нибудь подходящую беду, такую, о какой не страшно сказать. Первым нашёлся Эльвис.

– Просто она не настоящая наша учительница! – сказал он.

– Да, – тут же подхватила Аннароза, – она только временная.

– Понятно, – вздыхает бабушка. – Вам досадно, что учительница не останется с вами. И правда обидно…

Да, очень обидно. Аннароза и Эльвис тоже так думают. Вообще на свете так много печального…

На обратном пути домой Эльвис размышлял о том, как много печального на свете…