Текст книги "Пять минут до грома (СИ)"

Автор книги: Мария Горная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Никто не смог вычислить её, мониторили все камеры в городе, на вокзалах, в магазинах, даже до аэропорта дошли. Но было такое ощущение, что Громовой Дарьи никогда не существовало.

Так же после этого всем стало ясно, что ей помогли. Но никто этого вслух не произносил. Мама до последнего не могла в это поверить, и винила себя в происходящем. Отец же, как обычно делал вид что переживает, но его больше волновало, что дочь все распродала.

С тех пор, Паша ни разу не приезжал к родителям. Мама перестала готовить вообще. Отец же, придерживался своих слов, что Гром больше ему не сын. Иногда они с мамой созванивались, давая о себе знать, но их разговоры не задерживались больше трех минут.

Парень пытался переключиться на Катерину, но мысли и переживания брали свое. Как он не пытался, Катерина никогда не понимала его так, как Даша. У них с ней была особенная связь, которую понимают только близнецы.

Единственное место где он мог отвлечься, была работа. Вернувшись после недельного отпуска, если можно его было так назвать, Паше тут же дали задание. В его выхода , произошел вооруженный захват кинотеатра группой неизвестных лиц. В зале шел мультфильм и его половина заполнена детьми с родителями. Как группе дали понять, буквально через пятнадцать минут с начала показа, в зале появились четверо мужчин в черной форме и две женщины полностью покрытые в черные одеяния. Как об этом стало известно? Пять человек смогли чудом сбежать. Остальные же, все так же оставались в опасности.

В такой ситуации, Паше наплевать что он лежит полностью в снеге. Десять часов идут переговоры с террористами, но пока безрезультатно. Десять часов парень не двигается, ему порой казалось, что туловище и руки, которые находятся на спусковом крючке, живут отдельной жизнью.

Но всё это было не важно. В соседнем здании, в абсолютном страхе, находятся дети и родители, которые еще утром просто решили посмотреть мультфильм, а сейчас, находились запертыми с вооруженными тварями, без еды и воды уже несколько часов.

– Гром. Это Браво шесть. Прием. – раздался звук с кармана. По уставу он не имел права прятать рацию в карман, однако в такой мороз, Паша мог остаться без связи уже через час, но благодаря такому нарушению правил, он все еще слышал приказы.

– Это Гром. Прием.

– Гром. Это Браво шесть. Внимание. Второй этаж, пятое окно дверь в зал, когда увидишь вооруженный объект, по приказу снимаешь. Приём.

– Шесть Гром дублирую. Два пять дверь, вижу вооруженный объект снимаю по приказу. Прием.

“Ну вот и всё. Пару минут и всё закончится. Лишь бы за это время они ничего не натворили” – крутились мысли в голове у парня.

Сосредоточившись на цели он стал ждать. Сколько прошло до момента как увидел открывающуюся дверь, он бы не ответил ответил, потому что это время ему казалось вечностью.

– Гром Шесть, приготовься. Огонь на поражение. Приём.

– Шесть Гром, понял. Огонь на поражение. Приём.

– Гром Шесть, выполняй. Приём.

– Шесть Гром. Понял. Конец связи.

Вдох... Выдох...

Вдох... Выдох...

Вдох... Выдох...

В такие моменты, ощущение, что все замедляется и синхронизируется вместе с тобой. Снег, который за мгновение до этого бил нещадно по лицу, просто замедлился в такт его дыхания. Вокруг тишина, только он, сумерки и винтовка.

Там, где цель, наметилось движение.

Дверная ручка, которая до этого была неподвижна, сделала свое движение вниз, дверь с той стороны толкнули вперед и она, не давая ни секунды задержаться недоброжелателям, поддалась без сопротивления.

Палец Грома давно сжимал курок и ждал, когда я он отпустит и позволит случиться неизбежному.

У него как-то один раз спросили, что он чувствует, когда стреляет в террористов. Ответ у всех снайперов один и он правдив – они чувствуем отдачу оружия. Потому что, чувствовать что-то к нелюдям, которые держат в заложниках семьи, ради своих амбиций, это надо быть самому таким же.

Вот и в этот раз, парень ничего не чувствовал, до момента пока в его прицеле не показались знакомые до боли черты лица, скрытые черным платком покрывающим голову.

В голове, за секунду, промелькнуло множество мыслей, что это не она. Что похожа, но точно не она. Но только единственное, что говорило об обратно, это её голубые глаза, которые были одни на двоих.

Казалось, что Паша смотрит на нее целую вечность и так не может поверить, что она так рядом. Три года пронеслись за секунду.

– Гром. Шесть. Выполняй приказ. Прием.

– Это моя сестра. – в этот момент ему было наплевать на всё, он готов был ослушаться приказ. Его мозг не воспринимал то, что она не пришла с ребенком смотреть мультфильм, а наоборот. Она, в черном хиджабе с автоматом Калашникова на плечах.

– Гром. Шесть. Огонь на поражение. Приём – на повышенных тонах послышался доносящийся голос по ту сторону рации.

– Я не могу, твою мать. Это моя сестра. – громче, чем его собеседник, ответил он.

– Паша. Это Колпаков. Прием.

– Валерий Семенович. – опешив ответил он. Они нарушали все уставы, которые могли только быть и трибунал ему точно светил в тот момет. – я не могу. Это Даша.

– Я знаю. – сказал командир. – послушай, сынок, ты единственный кто может сейчас с этим покончить. Ты единственный держишь ее на прицеле. Опусти прицел ниже.

Сделав, как сказали, он был в недоумении, что не заметил пояс напичканный взрывчаткой.

– Если ты сейчас этого не сделаешь, в воздух взлетит кинотеатр, так как они все с поясами смертниками. Ты должен сделать это. Я уверен, что твоя сестра поняла бы тебя.

В этом парень уже сомневался. Родная сестра, единственный человек который его всегда поддерживал, по другую сторону баррикад.

***

– Паша, ну Паша, подожди. – вслед за рим слышался тонкий запыхавшийся голос десятилетней сестры.

– Давай быстрее малявка. – подначивал Паша.

– Ты меня старше всего на три минуты! – возмущалась она, продолжая все так же подниматься за мной в гору.

– Не отставай, малявка.

– Долго нам ещё?

– Пришли.

– Ого! Какое большое дерево!

Пытаясь ловить воздух губами, он. оба улыбались и смотрели на величественный дуб, который стоял в одиночестве на вершине холма.

Мальчик это место нашел неделю назад, когда очередной раз поссорившись с отцом, убежал из дома. Он долго бродил по округе, пока не увидел первый раз настолько удивительное дерево. Он точно знал, что хочет показать его сестре. И вот, спустя какое-то время, она ощущает то же что и брат, когда первый раз сюда забрел.

– Хочу на него забраться. – всё ещё в полном удивление сказала сестра.

– Так идем!

Подбежав вплотную к дереву, ребята ощутили себя маленькими муравьями в сравнении с размерами дуба.

Вскарабкавшись на самый верх, помогая друг другу, они сели на толстую ветку, свесили ноги и как заколдованные стали наблюдать за медленно опустившемся Солнцем за горизонт. В этот момент, все небо было залито розовыми с персиковым отливом оттенками, что просто восхищало и изумляло...

– Паш. – прервав молчание сказала Даша.

– Что? – повернувшись к ней спросил я.

– Пообещай, что мы всегда будем самыми близкими друг у друга.

– Это глупо, Даш. – засмеялся мальчик.

– Нет, не глупо. Пообещай! – настаивала она.

– Мы так и так самые близкие.

– Нет, ты должен обещать. – сказала девочка протянув мизинец, для скрепления договора. Он всегда так делали, в детстве, особенно когда обещали друг друга не бить, после очередной детской драки.

Удивившись ее напору, Паша понял, что спорить бесполезно.

– Обещаю. – улыбнувшись сказал он, протянув навстречу свой мизинец – мелочь пузатая.

– Ты старше всего на три минуты! – захохотала сестра.

Вдох... Выдох... Выстрел

Глава 10

Я сидела напротив Паши и слушала каждое его слово эхом отдававшее в моих ушах. В комнате стояла кромешная темнота, поэтому мне порой казалось, что звук отскакивая от стен просто глушит меня. Я пыталась переварить каждое его и слово и понять, как мне реагировать. Как вообще поступают в ситуации, когда вам рассказывают, что вы убили собственную сестру?

В голове столько вопросов, начиная от того, почему Даша ушла из дома, если они с Пашей были настолько близки и заканчивая тем что её сподвигло на участие в теракте. Я отлично понимала, что мои вопросы будут лишними. Я не хочу его беспокоить ими и казаться настойчивой. Что-то мне подсказывало, что придет время и Паша сам мне все расскажет. А все что я могу сделать на данный момент, просто быть рядом.

А еще, я все никак не могла понять, что же я чувствую. Может любой другой человек при такой информации ощущал отвращение, негодование, злость в конце концов. Но я лишь чувствовала печаль и скорбь, которая так и вырывалась с тела Паши. Мне казалось, что ещё немного и у него из глаз польются слезы. Может так и было, но я не смогла понять, так как он сидел спиной к окну, его опущенный взгляд полностью поглотила темнота и даже капля света не касалась его лица.

Единственное, что мне в этот момент хотелось сделать, это обнять его и забрать все его воспоминания, которые так сильно терзают его душу.

– Ты не виноват. – сказала я, нащупав его руку в темноте и осторожно, накрыла своей ладонью его костяшки.

Удивительно, но его руки всегда холодные. Они были такими даже в тот день, когда он вытянул меня с моста.

– Ты видимо единственная – ухмыльнулся парень. – Потому что все, считают иначе. Даже я.

– Все это кто? – поспешно спросила я.

– Родители, бывшая невеста.

Бывшая невеста... Я поступаю как эгоистка, что парень мне здесь душу свою открывает, а все что меня смутило, это наличие бывшей невесты. но меня этот момент очень задел. Дурочка. На что я надеюсь? Должна ли я вообще надеяться? Он мне просто помогает в трудную жизненную ситуация. А после, когда я выберусь с этого болота, как бы мне не хотелось, скорее всего наши пути разойдутся.

– Это так неправильно. Ты же сделал все как надо. Ты спас людей! – постаралась я прогнать мысли и продолжить разговор, делая вид, что информация про невесту меня никак не смутила.

– Когда речь идет о том, что один ребенок убивает второго, всем наплевать о правильно или нет. Я мог ослушаться приказ. Лучше бы я сидел, но она была бы жива. – повышая голос сказал парень, хватаясь руками за голову.

– Тише, тише.

Накрыв своими руками его руки, я ближе к нему придвинулась.

– Ты сделал всё правильно. Я никогда не смогу представить что ты чувствовал в тот момент.

Паша стал колебаться, стоит ли мне что-то рассказывать дальше, ведь он и так много рассказал для того, чтобы я уже смогла сделать определенные выводы для себя.

– Каждую ночь, я вижу её взгляд. – продолжил Паша, все так же с опущенной головой. Его голос был тихий, но с дрожью. – После выстрела, меня не трогали, не просили больше работать. Видимо командир заступился. Но как только операция завершилась, я бросился туда, где лежала она. Мне было наплевать, что вокруг на меня таращатся все товарищи и не могут понять, что я творю, но я не смог её там оставить. Я опустился перед ней на колени, в последний раз взглянул в её пустые глаза, взял на руки и вынес на улицу. Как сегодня помню, начался нереальный снегопад, как-будто небо плакало ледяными слезами, положил её на снег и еще около часа сидел рядом с ней. Её забрали последней.

Паша поднял взгляд и первый раз я смогла рассмотреть его глаза. Он был разбит, печален, не осталось и следа от того сильного парня с юмором, которого я первый раз встретила.

– А знаешь что самое обидное? – сказал Паша пристально глядя в мои глаза. За секунду я почувствовала, как его эмоция изменилась, он стал напряженным, злым. – отец не пустил меня на похороны. Он и мама были под защитой Константинова. Их защищали от меня. Видимо, я действительно опасен – после этих слов парень ухмыльнулся и дернул плечами.

– Глупости, ты не опасный. Ты просто выполнял свою работу, а все кто не так понял, полные дураки. Я же вижу, какой ты на самом деле.

– Какой? – поспешно спросил он.

– Будь ты опасным, злым, неадекватным, ты бы не за что не стал мне помогать. Знаешь, с тех пор как погибли мои родители, я нигде не чувствовала себя в безопасности. – начала я тихо подбирать слова, чтобы не показаться слишком навязчивой. – а ты тот, кто дал мне её на какое-то время. За что я хочу тебе сказать огромное спасибо. Если бы не ты, я уверена, что я бы здесь сейчас не сидела. Вообще нигде не сидела.

Наверное это самое больное, что от тебя все отворачиваются. Наша с Пашей боль разная, но одинаково мучительная. Мои родители просто не вернулись в один день, а его, отвернулись от него. И даже не зная что хуже, потерять самых близких навсегда или знать, что они живы, но знать тебя не хотят.

– Если бы было можно, я впитала в себя всю твою боль, лишь бы тебе не было плохо. – сказала я опустив свой взгляд и чувствуя себя виноватой, что не могу помочь.

– Ты бы не смогла, слишком маленький сосуд для всего моего дерьма.

– Поверь, со стороны может показаться, что я слабая. Но если надо, могу и мешки таскать в вагоны.

Темноту рассек низкий тихий смешок, мой ответ позабавил Пашу и он смог немного расслабиться.

– Я бы на это посмотрел.

– Ну, если меня отчислят, тогда точно посмотришь. – со смехом ответила я.

– Не отчислят.

– Отчислят, если я не найду работу.

– Зачем?

– Чтобы оплачивать учебу.

– Зачем? – настойчиво спросил Паша, ему явно не нравилась моя категоричность, а я не собиралась отступать.

– Как зачем? Чтобы учиться. – сказала я, и легонько постучала Паше по голове своим маленьким кулаком.

– Я за тебя буду платить. – твердо сказал Паша, чем меня удивил. От того парня, что сидел пару минут назад не осталась и следа.

– Не будешь. – поспешно ответила я. – Я не хочу зависеть от кого-то, все-таки взрослая девочка. – Разговор уходил не в то русло и я начинала чувствовать, что тема денег меня раздражает. – мы друг другу никто, и... – не успела я договорить, как почувствовала, что ляпнула совсем не подумав.

– Никто? – переспросил Паша.

– Ну «никто», в плане именно не те, за кого можно платить. Мы просто друзья.

– Понятно.

В голосе Паши появился холод. Лебедева, ты точно когда-нибудь договоришься, что умрешь старой бабкой... В комнате повисла гробовая тишина и стены стали ещё сильнее давить. Былая тема полностью себя исчерпала и чтобы хоть как-то спасти ситуацию, я не придумала ничего больше, как сказать:

– Я наверное пойду. Уже поздно, завтра ребята опять какую-то развлекательную программу придумали, мне бы поспать. Спасибо, что поделился. Если что, зови.

– Ага.

Видимо, я его слишком задела своим «никто». Но как-то исправлять эту ситуацию у меня совсем не было сил. Я не из тех, кто оставляет важные разговоры на завтра, но слишком много информации на меня навалилось и мне просто надо было её переварить.

– Я пойду? – встала с кровати и жестом указала на дверь.

– Иди.

– Спокойной ночи. – сказала я тихо, развернулась и пошла к двери.

Я чувствовала себя ужасно. Паша раскрыл мне свою душу, мне даже показалось, что я увидела его настоящим. А вместо того, чтобы как-то его поддержать я перевела стрелки на себя и все как обычно испортила. Лебедева, ты полная дура. С появлением Паши, я слишком много стала делать глупостей.

Двигаясь быстрым шагом, я вышла в коридор закрывая за собой дверь в комнату Паши, как можно тише, чтобы ребята на первом этаже не услышали. На секунду, я успела в последний раз взглянуть на Пашу: он все так же сидел, поникший и тихий. Я почувствовала себя настолько отвратительно, как только можно было. Мне многие говорили, что у меня проблемы с эмпатией, но чтобы настолько...

Измеряя шагами расстояние от одной двери к другой, я каждый раз повторяла себе что я полнейшая идиотка, прям вселенских масштабов. Зайдя в комнату, мне не хотелось включать свет, я настолько привыкла к темноте, что могла спокойно ориентироваться в незнакомом для меня пространстве. Прошла к кровати, села на нее, закинула ноги на край и уткнувшись лбом о колени тяжело вздохнула и закрыла глаза.

Я подумала о маме, чтобы она мне сказала делать в этой ситуации и как бы отреагировала на то, что после такого откровенного рассказала парня, который мне нравится, я просто взяла и ушла. Да, я наконец-то признала себе, что он мне очень нравится. Я такого никогда не чувствовала. С Пашей все не так, как с Андреем, когда я на него смотрю у меня такие странные ощущения внутри, как будто-то тебя поглощает сотни эмоций одновременно, начиная от радости, заканчивая ревностью, что для меня оказалось новым. К Андрею у меня никогда не было такого чувства, это скорее была обида, что он так со мной поступает.

Помню, в начале старшей школы, мне очень понравился мальчик с параллельного класса. Но он меня никак не замечал, я долго ходила и не могла понять что я не так делаю. Я начала краситься, модно на то время одеваться, чуть ли не курить начала, но от этого меня вовремя остановила наша классная, которая завернула за угол школы. Благо родителям она ничего не рассказала, а я с тех пор больше и не пыталась. Я делала все, чтобы привлечь внимание этого мальчика, и как-то пришла домой расстроенная. Мама заметила, что я поникшая, взяла меня за руку, повела на просторную светлую кухню, посадила за стол, поставила передо мной малиновый сад с шарлоткой и сказала лишь одно:

– Ну, заяц, рассказывай.

И я ей рассказала всё, что меня беспокоило. Она меня слушала, не перебивая, а когда я закончила сказала лишь одну фразу:

– Если мы будем бояться сделать первыми шаг навстречу своей судьбе, то так всю жизнь проживем жалея о том, что не сделали. А время не вернуть, оно слишком быстротечно.

И я маму послушала, взяла себя в руки и сама на следующий день подошла к этому мальчику. В итоге, он оказался полным болваном, зря я только по нему сохла.

Вот и в этот раз, голос мамы, который в глубине души навсегда отпечатался в моей памяти, говорил что надо исправлять ситуацию и брать свою судьбу в свои руки. Я встала с кровати, и поспешила к двери, опустив дверную ручку и открыв деревянную дверь, хотела сделать шаг, но от неожиданности подскочила, так как за ней стоял Паша. В этот раз, я четко видела его глаза. Лунный свет, разливающийся по комнате, отчетливо отражался в его взгляде и делал его более глубоким, чем раньше.

– Я хотела извиниться... – начала я, но не успела договорить, как Паша сделал шаг в мою сторону, сократив расстояние, я автоматически отступила назад.

– Так я никто? – спросил Паша строго, холодно, продолжая сверлить меня взглядом и двигаясь шаг за шагом приближаясь все ближе ко мне.

Очень странно, но от такого напора я не чувствовала угрозы. Когда так делал Андрей, я боялась, потому что в итоге мне прилетала хорошая пощёчина. А с Пашей, я почему-то чувствую себя в безопасности, хотя он выглядит более грозным и определенно сильнее, чем бывший.

– Ты не никто. Ты мой друг. – С каждым шагом назад, я чувствовала как заканчивается комната.

– А что если я хочу быть больше чем друг? – на этом вопросе, комната закончилась и я оперлась о панорамное окно. По телу тут же начал бегать приятный холодок, но я не могла понять от чего именно: от окна или от того, насколько близко Паша ко мне на данный момент находится.

Парень вытянул руку и оперся ею прямо возле моего лица, как бы закрывая мне выход, чтобы я не сбежала.

– Можешь быть моей подругой. – попыталась я пошутить. Но у меня это видимо плохо вышло, так как взгляд Паши стал настолько серьезным, что я немного испугалась, что перешла какую-то черту. А в следующий момент мое сердце стало колотиться еще сильнее, так как он наклонился к моему уху и практически губами прикасаясь к щеке прошептал:

– Еще несколько лет назад, я бы не думая развернул тебя к окну, прижал щекой к стеклу и измеряя руками каждый сантиметр твоего нежного тела, поступил бы с тобой просто как друг: трахнул возле этого окна и бросил. Но сейчас, я тебя не трону, пока ты сама этого не захочешь, потому что больше, чем друзья именно так и поступают. А пока, я пришел сказать спокойной ночи, потому что забыл пожелать в ответ.

После этих слов, он провел рукой по моей щеке, наклонился и почти не дотрагиваясь до моих губ оставил след от своих. В сравнении с руками, губы у него настолько горячие, что даже не дотрагиваясь я ощутила их обжигающее тепло.

– Доброй ночи, Маша Лебедева. – сказал Паша, развернулся и быстрым шагом скрылся в темноте комнат.

Минут пятнадцать я стояла ошарашенная возле окна и не могла поверить, как один человек, может быть настолько разным одновременно. И не могла понять, что черт возьми сейчас произошло.

Как-то отлипнув от места, где все так же стоит приятный запах смеси кофе, ментола и древесины, который принес с собой мой ночной гость, я поняла, что я слишком устала от всего происходящего. Но последнее что меня добило, это его взгляд, низкий голос и слова, сказанные мне на ухо. Это было настолько сексуально, что я уже в тот момент была готова сказать, что я согласна. От воспоминаний, по телу растекалось приятное тепло, разбудив бабочек в животе, которые ещё несколько минут назад бились как ненормальные.

Кое как, я добрела до кровати и как-только моя голова коснулась мягкой подушки, я моментально провалилась в сон.

Дача. Как давно я её не видела, железные ворота, которые всегда автоматически открывались, в этот раз были закрыты намертво. Я хочу зайти, ведь на улице начинают сгущаться тучи, но не могу. Вдруг, в окнах начал поочередно зажигаться свет: в столовой, в гостиной, на балконе и даже в моей комнате. На душе паника, тревога, что-то не так. Так не должно быть. Через секунду мой страх усилился и перерос в панику, в окнах появились тени. Они настолько темные, что начали разрастаться и поглощать все на своем пути. Комнаты стали черными, они теперь пустота, как и сам дом через мгновение исчез, его поглотили тени. И начали медленно по земле тянуться ко мне.

Беги Маша, беги.

Я не могу, я не успела. Они схватили меня своими темными клешнями и стали медленно поглощать.

Я погибну. Меня не станет. Я одна.

Они подкрались к моему горлу и стали беспощадно душить, мой крик никто не слышит, его уже поглотила пустота. Все что мне остается, это смирится. Я закрыла глаза и сдалась. Но вдруг, тени стали отступать, яркий, который появился за моей спиной их отогнал. Я развернулась и всё что смогла увидеть, это ослепляющий силуэт. Он меня спас. Я не одна.

– Маш, ты что, все ещё спишь? – сквозь сон я услышала голос Нюты.

– А? – сказала я, отказываясь открывать глаза.

– Мы все давно тебя одну ждем, я думала ты давно собралась.

Я попробовала открыть глаза, но тут же пожалела, сильная боль раздалась у меня в голове, мне казалось, что по мне проехался танк. Тело настолько сильно ломило, что я не могла даже пошевелиться.

– Нююют, что-то мне плохо, я никуда не пойду. – говорила я, не открывая глаза.

– Ооо, так ты горишь! – констатировала подруга, дотронувшись до моего лба. – Лежи, я сейчас приду.

Нюты не было несколько минут, за это время, я опять успела провалиться в легкий сон. Сколько прошло времени не знаю, я потеряла его счет. Проснулась от того, что что-то холодное попало мне под подмышку.

– Ай, Нюта, холодно. – заскулила я от неожиданности.

– Не шевелись – раздался мужской голос, уже до боли мне знакомый.

Я заставила себя открыть глаза, чтобы убедиться что это он. Паша сидел возле меня и держал руку у плеча, чтобы я не уронила градусник.

– Опять красавчик ворвался в мой сон. И что мне с тобой делать? – невнятно бормотала я. – сказала я надув губы, чтобы показать что я расстроена, хотя не понимала зачем вообще это сказала. – а нет, ты все равно исчезнешь. Все исчезают из моей жизни.

– Ты бредишь. – улыбнулся Паша.

– Вся моя жизнь это сплошной бред. – попыталась я взмахнуть руками, но Паша тут же их перехватил и вернул на место.

– Не болтай, и не шевелись, а то нормально не узнаем, какая у тебя температура. Хотя я уже догадываюсь.

Я послушно замолчала и вновь провалилась в дрему.

– Маш, Маша. – через пару минут я вновь сквозь пелену забвения услышала его голос. – надо выпить лекарство.

Мне настолько плохо, что я и слова не могу произнести, попытавшись поднять голову, я на миллиметр оторвалась от подушки, но безуспешно рухнула на нее обратно.

– Давай помогу. – Паша поднял меня, придерживаясь за плечи. В его руках, я себя чувствовала такой крошечной. Но мне нравилось это ощущение – открой рот. – приказал он.

– Слушаюсь, командир. Ты со всеми своими девушками такой командир? – пробормотала я, и послушно приняла таблетку, прямо с его рук. Дальше, он помог мне запить её водой и уложил обратно на свое место.

– Не болтай, тебе надо поспать.

Встав с кровати, он направился к двери, почему-то я запаниковала, что останусь одна.

– Ты куда?

– Скоро приду. – сказал Паша у самой двери.

– Не оставляй меня одну, пожалуйста. – умоляюще застонала я, проваливаясь в ту же бездну сна, где и была несколько минут назад.

– Не оставлю. Я буду рядом. – после этих слов Паша скрылся за дверь, а я закрыв глаза, крепко уснула.

***

– Сколько? – беспокойно поднялась Нюта с дивана, где сидели все остальные ребята.

– Тридцать девять и пять. – серьезно ответил Паша хлопая градусником по руке. – я дал ей жаропонижающее и обезболивающее.

– Может скорую? – спросила Саша, заваривая кофе в турке, от этого в доме стоял очень сильный аромат бодрящего напитка.

– Ага, как они сюда приедут. Дороги так сильно замело и еще выходные. – констатировал факт Максим .

– И что тогда делать? Оставить её умирать? – запаниковала Аня.

В комнате начинало виснуть напряжение и Гром понял, что пора брать дело в свои руки.

– Никто не умрет. Без паники. Ребята, вы идите туда, куда планировали, а я останусь с Машей, буду наблюдать. Если что, придумаем как добраться до трассы. А сейчас, занимаемся своими делами. – сказал он, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Конечно, настроение у ребят было испорченр, но ему не хотелось, чтобы они из этого делали трагедию.

– Я останусь с тобой. – громко сказала подруга Маши.

– Нет, ты иди со всеми.

– Но... – не успела она закончить, как вмешался её парень Матвей.

– Нютик, не переживай. Я уверен, что Павел о ней позаботится и будет всё в порядке. – положив руку ей на плечо, он аккуратно приобнял девушку и посадил обратно на диван. – он всё же военный, и я уверен, что отлично знает как действовать в экстренных ситуациях. А как я понял, такой ситуации на данный момент не наблюдается. Человек просто заболел, ОРВИ, с нами всеми такое было и как видишь, живы.

– Думаешь? – спросила Нюта.

– Уверен. – четко ответил Матвей и кратко чмокнул её в губы. – ну так что, чего все такие кислые? Пойдем кататься на ледянках. А Маша отдохнёт и я уверен, что завтра будет как огурчик.

Эти дни, Паша на Матвея не обращал совсем внимания. Просто его наличие воспринимал как должное, всё же парень лучшей подруги Маши. Но его умение разрядить обстановку, его просто поразило. Поэтому, когда ребята поспешно встали со своих мест, чтобы собираться на прогулку, он перехватил идущего Матвея и уверенно пожал ему руку, в знак благодарности. Парень Ани всего лишь взглянул на Пашу и понимающе кивнул.

Через минут десять в доме воцарилась абсолютная тишина. Оценивая свои следующие действия, Гром зашел на кухню, достал с нижнего ящика белый сотейник, открыл холодильник наполненный едой.

Ребята перед приездом постарались, и что-то ему подсказывало, что набором продуктов руководствовалась Саша, но точно не Максим, этот яичницу себе пожарить бы не смог. Вспомнив момент из прошлого, парень прыснул с ухмылкой и продолжил искать в холодильнике молоко. Найдя, заполнил сотейник содержимым бутылки и поставил греться на маленький огонь.

До трассы два километра, Паша мог бы попытаться расчистить сам, лопаты на заднем дворе в маленьком подсобном домике имеются, но ему не хотелось оставлять Машу одну, учитывая, что он ей обещал. Поэтому не нашел ничего лучше, как позвонить Колпакову. Его дача находилась неподалёку и к ней вела та же дорога, что и к ним. Когда зимой у него отпуск, он всегда приезжал в свой небольшой домик у озера и чтобы быть начеку, отправлял своих ребят, которые справляются быстрее, чем дорожные службы.

Номер командира был у него в быстром наборе и кстати, это единственный номер, который там находился. Раньше ещё была Катерина и Даша. Первый по понятным причинам он удалил, а второй, в один из дней, оповестил его по смс, что такого абонента больше не существует. Изменение в телефонной книге, в очередной раз напомнило мне, что я натворил. Единственное о чем волновался Паша, что командир ему не ответит, после всего случившегося. Но тот, на удивление, ответил сразу же после первого гудка:

– Валерий Семенович, здравия желаю.

– Павел, что-то случилось? Ты же вроде бы на отдыхе.

– Да, я на даче с друзьями.

– На даче? У родителей? – удивленно сказал он. – Я думал ты её продал.

– Не смог. – нахмурившись ответил парень. – Валерий Семенович, я это. Хотел извиниться перед вами. Вы мне всегда помогали, а я вот так с вами поступил.

– Павел, я взрослый мужик, а не подросток, чтобы обижаться. Да и уважал когда-то твоих родителей. Поэтому, что было, то было. Для меня главное, чтобы ты жизнь свою не загубил.

– Я это понимаю. Могу ли просить у вас ещё помощи, особенно после того, что натворил? – осторожно начал Гром.

– Слушаю.

– Вы бы могли отправить сюда пару человек расчистить дорогу?

– А что, друзья расчистить не могут? – настороженно спросил Колпаков, ведь Паша никогда не просил у него в этом помощи, но точно знал, что он не откажет.

– К сожаления, они не справятся так, как справились бы наши ребята.

– Ну в этом ты прав. Хорошо. Отправлю их завтра утром.

– Нет, надо сейчас. – резко ответил парень, но быстрее опомнился, что разговаривает со своим начальником продолжил. – здесь девушка, у нее высокая температура, и есть вероятность, что придется везти ее в больницу, либо вызывать скорую.

– А, ну в таком случае, отправлю к тебе ребят прямо сейчас. – спокойно ответил Колпаков. – ты мне только скажи, это не та ли случайно девушка, из-за которой ты на гауптвахту попал?

– Не из-за нее, а из-за себя. – сжав кулаки ответил Гром. Она не виновата в том, что к ней прилипли такие ублюдки.

– Павел, ты же знаешь, что я не против того, что ты наконец-то отвлекся на девушку. Но пожалуйста, будь осторожен. За ней стоят слишком влиятельные люди. Для которых я, мелкая букашка. Понял меня?

– Понял.

– Ну и отлично, а ребят жди. Скоро будут. Отбой.

Паше было приятно, что о нем кто-то ещё заботится, но слова Колпакова немного задели. Он сам решит все свои проблемы, кроме тех, с которыми физически не справится. Например, как убрать снег. Пока он разговаривал по телефону, начало кипеть молоко, Паша быстрым рывком подбежал к плите, до того, как белая пена не выбралась за бортики сотейника. Благо успел, ему не очень хотелось разбираться ещё и с пятном от молока.