Текст книги "Злюка в Академии драконов, или Каждой твари по харе! (СИ)"
Автор книги: Мария Ерова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Пролог
Утро в пиццерии, в которой я работала ровно месяц и один день, можно было назвать поистине триумфальным. Так долго я ещё нигде не задерживалась. И виной тому был мой, мягко выражаясь, непростой характер, от которого, в первую очередь, страдала я сама. Но, как говорится, я всё понимала, но поделать с собой ничего не могла.
Так-то я была белая и пушистая. Но мне говорили, что иногда я страдаю неконтролируемыми вспышками гнева. На самом деле, всё я очень хорошо контролировала. Просто, войдя во вкус, уже не могла остановиться.
Мама даже порой шутила на просьбы моих шестерых братьев завести собаку. «Зачем нам собака?» – спрашивала она. – «У нас Катенька есть».
Поначалу я недоумевала, думая, что таким образом мама хочет обезопасить единственную дочь, но ведь я никогда не боялась собак! Но вскоре до меня дошёл истинный смысл её слов…
Но не будем о грустном. Сегодня я была намерена вести себя подобающим образом – так, как ведут себя работники сферы обслуживания, вежливо и с улыбочкой. Но работа на кассе – такое, я вам скажу, удовольствие. Кто работал – меня обязательно поймёт. Люди приходят разные, весёлые и мнительные, слишком сложные и порой слишком простые… В общем, чтобы работать с людьми нужен особый талант и ангельское терпение. Но ни тем, ни другим похвастаться я не могла.
Скажете, почему я не нашла себе другое занятие? Да потому что без какого-либо маломальского образования на большее и рассчитывать не приходилось. А из института, в который я поступила сразу после школы, меня выгнали на второй же день учёбы. Спрашиваете, почему? Всё очень просто. Я назвала свою деканшу «белобрысой шваброй». Ага, прямо в глаза. И не жалею об этом.
Вот только мама мне тогда сказала, что задарма никто в нашей семье не кушает. Не хочешь учиться – выходи замуж или ищи работу. Но первый вариант был так себе на практике. Представляете моего будущего мужа? Заикающийся калека на костылях после пары дней семейной жизни. Меня точно не выдержал бы ни один мужчина. А точнее – я его…
И тогда я отправилась на поиски работы. Увы, но все кресла директоров и даже их секретарш были заняты. В дворники я не годилась, а в уборщицы откровенно стеснялась идти. Несколько раз подумывала о том, чтобы вновь вернуться к обучению, но умом понимала, что дело всё равно закончится тем же самым. Ох уж мой дурной характер!
Но вот в официантки меня взяли без всяких разговоров. Это был мой первый раз. В смысле, не с мужчиной, а с работой, но он тоже оказался неудачным. Мне нагрубила клиентка, приревновав своего спутника ко мне. Я нагрубила в ответ, сказав, что их обоих видела в известном ящике в белых тапочках. И так слово за слово, чем-то по столу… Не тем, о чём вы подумали! И не я… Клиентка! Она сама ударила по стеклянному столику так, что ей потом швы накладывали. Но крайней всё равно оказалась я.
Потом было ещё одно кафе. И ещё. Потом суши-бар. А потом я и считать перестала. Мне говорили: будь проще, промолчи, когда надо. А я не умела молчать. Обострённое чувство справедливости всегда подливало масло в огонь и я, как Ленин, лезла на броневик, чтобы восстановить эту самую справедливость! Однако почему-то всегда оставалась крайней, сама не понимая почему.
Вот вроде бы всё во мне было прекрасно (кроме наличия шестерых братьев и скверного характера), и копна светлых волос, и огромные озорные глаза зелёного цвета, и аккуратный носик, чуть задранный кверху. А фигура – мммммм! Скажу, душой не кривя, что от кавалеров у меня отбоя не было. Но каждого из них хватало буквально на полчаса, чтобы что-то начинало их во мне не устраивать.
И я каждый раз обещала себе измениться. И каждый раз успешно нарушала это обещание. Таким уж был мой характер – безудержный, вспыльчивый, прямой! Мама говорила, что это у меня от папы. Жаль, проверить было уже нельзя.
И потому да, сегодня был особый день, когда, наконец, я могла похвалить себя за то, что смогла продержаться целый месяц на одном месте! Нужно будет заказать себе роллов или съесть кусочек чизкейка, если продержусь так до вечера.
Но, словно почувствовав мой настрой, судьба решила преподнести мне сюрприз в виде медленно надвигающегося на меня недовольного типа, что минут с пятнадцать сидел за одним из столиков и ковырялся в принесённом ему заказе. Что он там искал – тараканов или сушёных червей, одним высшим силам было известно. Однако его настрой мне не понравился изначально. Ну, знаете, есть такие люди – на первый взгляд улыбчивые и обходительные, но при том, едва такой человек откроет рот, как ты слышишь лживую вежливость, облачённую в хамское отношение. Вот и этот был из разряда таких. Чуяло моё сердце и некоторые части тела чуть пониже спины, что это будет всё-таки последний мой день на работе…
– Милочка, извольте объяснить уважаемому во всём городе человеку, почётному старосте микрорайона, (заслуженному работнику какого-то там предприятия и так далее, и так далее), почему в его пицце пересушены томаты?
Мои глаза закатились сами собой. За этим могли и гром, и молнии разразиться вообще-то! Обычно этот жест действовал на типчиков поробее, но этот был непробиваем. Честное слово, лучше бы на три буквы послал, чем назвал меня «милочка», брезгливо поджимая свои отвисшие сальные губы.
– Да нормальная пицца! – пыталась сдержаться я, как могла, чуя, что огонь, словно по жерлу вулкана, подбирается к моему горлу и вот-вот выплеснется раскалённой лавой в лицо этому хмырю. – Не нравится – закажите другую!
– Что значит, другую⁈ Я требую возврат средств за эту!
Ох ты ж какой шустрый!
– Да Вы съели уже половину! – мои кулаки сами уткнулись в бока. – И только сейчас поняли, что пицца Вас не устраивает⁈
– Имею право! – поджал тот сердито губы. – Верните деньги, милочка! И я, уйду, пообещав, что не напишу жалобу в Роспотребнадзор!
– Да мне-то что⁈ – не выдержала я в конце концов. – Пишите! Тоже мне, пуп земли нашёлся!
– Злюка!
– Хам!
На обмене словесными любезностями дело не закончилось. Как говорится, я всё же вошла во вкус и, схватив недоеденную пиццу, с размаху одела её на голову этому брюзге.
А вот нечего было!
Тот даже побагровел от злости, да так, что этого дядьку заклинило, он хотел сказать что-то ещё, но от возмущения и злости ничего не мог произнести. И я уже почти ликовала, когда услышала за спиной голос своего администратора:
– Катя! Что ты творишь⁈
Оказывается, всё это произошло на его глазах, так сказать, в режиме онлайн.
Эх, не поесть мне сегодня роллов, не отметить счастливую дату. Моё предчувствие подтвердилось, и по взгляду администратора я уже поняла – здесь мне больше не работать.
Тяжко вздохнув, я сняла весёленький передник, протянув его начальству.
– Увольняюсь! – твёрдо заявила я.
И столь же твёрдо направилась к двери.
Глава 1
Настроение было паршивым, как и погода, что ухудшалась с каждой минутой, проведённой мной на улице. Заморосил невесть откуда взявшийся дождь и, воздев к небу свой взгляд, я поняла, что это надолго – всё небо было затянуто серыми тучами.
Да что же это за невезение такое⁈
Городской небольшой парк, в котором я сейчас пребывала, находился сразу за той пиццерией, из которой я только что сбежала. Сбежала от проблем, которые могли последовать за выяснением обстоятельств произошедшего; от бессовестного клиента, что хотел поживиться пиццей за мой счёт и даже не скрывал этого; от обвинений, которые мне бы обязательно предъявил мой администратор.
Я могла сбежать от кого и чего угодно, но только не от себя. От своей натуры, что не поддавалась моему контролю, едва речь заходила о какой-либо несправедливости. Однако мой взрывной характер не избавлял меня от плаксивости, что каждый раз приходила ко мне на смену праведному гневу.
Дождь? Ну и пусть. Зато не видно слёз, которые так непрошено набежали на мои глаза…
Народа в парке утром почти не было. Небольшой искусственный прудик, на котором предприимчивые сограждане соорудили пирс с катамаранами, что поминутно сдавались в прокат, сейчас пустовал. Вернее, охочих до катамаранов сейчас не наблюдалось, а вот уток, которых расплодилось здесь мама не горюй, было полно.
Чтобы отвлечься, я полезла в свой рюкзачок – помнится, у меня там со вчерашнего дня валялась булка, про которую я совершенно забыла. Но вспомнила, едва увидев пухлые тушки, лениво покрякивающие на воде. Делать было нечего, а птиц, в том числе и уток, я любила. В смысле, не только на сковородке с яблоками. А вот и таких, радующих душу и глаз.
На противоположном берегу прудика имелись несколько выступающих полукруглых мостов, окаймлённых заградительными перилами, на которых молодожёны и просто влюблённые так любили оставлять крохотные замочки на память. Они должны были символизировать вечность их любви или что-то в этом роде, я не сильно вникала. А самой, как я уже говорила выше, проверить это не представилось возможности. Все эти «любови и нежности» были не для меня – твёрдо решила я, краем глаза разглядывая замысловатые замочки с зарождающимся где-то в глубине души чувством зависти. Стоило поскорее отогнать его прочь – ишь, чего удумало! Да и вообще, я здесь просто птиц собиралась покормить, не более. А потом… потом идти искать другую работу.
– Цыпа-цыпа-цыпа! – позвала я, чтобы привлечь к себе внимание ненасытных уток, что, услышав мой клич, лениво повернули в мою сторону.
А сама так и смотрела на те милые разноцветные замочки, что украшали кованые заграждения моста. Интересно, а в моей жизни хоть когда-нибудь появится такой человек, что полюбит меня со всеми моими косяками и дурным характером? Если «да», то я, наверное бы, стала самой счастливой девушкой на свете…
Размечтавшись, я не заметила, как утки добрались до основания мостика и уже нетрепливо покрякивали, требуя дань в виде корма. Дождь расходился всё сильнее, но я старалась не обращать на него внимание. Домой идти совсем не хотелось, там ведь обязательно будут расспросы – что случилось? Как? Зачем? А мне вовсе не хотелось рассказывать об этом в сотый, а может, и в тысячный раз. Конечно, домашние уже давно привыкли к странностям моего характера и ожидали от меня подобного в любой день или даже любую минуту. Но всё равно расстраивать их не хотелось, особенно маму, что, несомненно, будет переживать больше всех. И даже больше меня самой…
Утки внизу заметно оживились, когда первый кусок булочки полетел вниз, в воду, и начали настоящий «Мортал Комбат» за право обладать им. Я не дала им шанса переубивать друг друга, отломив ещё и намереваясь накормить всех. Однако те не желали становиться в очередь и самые активные создавали конфликты на ровном месте, пытаясь урвать всё и сразу – совсем как некоторые люди, если говорить честно.
Они орали внизу, а я, как могла, старалась растянуть им удовольствие, отщипывая крохотные кусочки хлеба и продолжая бросать его в воду.
Но уток всё прибывало. Я не знаю, где уж они таились, но с каждой секундой их становилось всё больше и больше. Стало даже страшно – так они и меня сожрут, когда хлеб закончится! Благо, я была многим выше, а птицы слишком трусливы, чтобы даже большинством своим напасть на человека. И что это за странная фобия такая – бояться уток⁈
Мне стало даже смешно и в тот же момент у меня запищал телефон. От неожиданности я вздрогнула, вытаскивая его на ходу, но поскользнулась на образовавшейся едва заметной лужице. Мои ноги поехали в разные стороны, я начала падать, и, чтобы удержаться, потянулась к перилам. Мой неудачный манёвр сыграл против меня: за них я всё же уцепилась, а вот телефон мой полетел вниз, на корм уточкам. Я же, вместо того чтобы с честью принять очередной удар судьбы, с криком «нет» машинально потянулась за ним, и сама того не зная как, перегнулась через довольно-таки высокий бортик, который меня не удержал.
Скользкие перила послужили мне дополнительным катком, и это в июне! Стремительно приближаясь к покрытой рябью от дождя воде пруда, я успела подумать лишь о том, что так и не выяснила, кто же мне звонил. А потом… Болезненный удар, прохладная толща воды и слишком позднее осознание того, что я не умею плавать…
Глава 2
Уютно, влажно, тепло… По телу разливалась нега, и на душе было так хорошо, так сладко! Дурной сон, снившийся мне накануне, остался в прошлом. Как же замечательно было это осознавать…
Вот только дышать оказалось тяжеловато. Я забарахталась в тёплой, даже горячей воде, решив, что опять задремала в ванной. Была у меня такая вредная привычка, и избавиться от неё у меня никак не выходило.
Стоп!
Судя по размерам, ощущаемых на ощупь, это была не моя ванна. Скорее уж, бассейн с подогревом, большой и комфортный. О таком простому смертному можно было лишь мечтать! Вот только меня немного беспокоил вопрос: я-то какими судьбами здесь оказалась⁈
Но дышать хотелось сильнее, чем узнать сейчас это. Я осторожно подняла голову, выбираясь из воды, и сразу же уткнулась взглядом в широченную мужскую спину!
Вау!
То есть, мамочки…
Нет, спина была хорошей, просто великолепной! Я в своей жизни такие только в кино видела, у каких-нибудь Шварценеггеров или там Сталлоне. Барельеф равномерно прокаченных мышц был не просто красивым – идеальным! Бугорок к бугорку, холмик к холмику… Нда, если уж этот мужчина мог похвастаться подобной спиной, то каким был у него торс⁈
Захотелось проверить, хоть краешком глаза взглянуть, но и страшновато. При том, что на мой главный вопрос – что я здесь делаю – ответ так и не был получен из недр моей памяти.
Мужчина принялся напевать какую-то незнакомую мне мелодию, и стоило признать – голосом он обладал отменным, а вот слух его подкачал. Но да ладно, при таком внешнем виде можно и вовсе нести чепуху, и при этом оставаться красавчиком. И, хоть лица моего «соседа по ванне» я не могла разглядеть, но почему-то он представлялся мне весьма красивым, мужественным, в общем, безупречным.
Намокшие волосы, доходившие до середины его мощной шеи, вились тёмными кудряшками. Захотелось потрогать и их, поиграться симпатичными пружинками…
«Катя!» – одёрнула я себя. – «Не слишком ли откровенные мысли для той, кто никогда не собирался выходить замуж?».
Мужчина повёл по воде рукой, и я только сейчас заметила несколько маленьких резиновых уточек, мило плескавшихся рядом с ним!
Утки… уточки! Тот сон…
Или… Постойте! А, может, это и не сон был никакой вовсе⁈ Я вспомнила всё: и утро в пиццерии, омраченное конфликтом, и противный моросящий дождь, и уток, что готовы были съесть меня вместе с той булкой, которую я держала в руках. Да!
Телефон, что зазвонил так внезапно! И так же внезапно полетел в воду, а я… следом. И, кажется, даже должна была погибнуть. Однако гибель моя почему-то не наступала от слова совсем.
Или я чего-то не понимала?
«А! А может я в рай сразу угодила?» – обрадовался внутренний голос моего оптимистического «Я», но его собрат, но с противоположным полюсом, тут же разрушил эту мечту в пух и прах – «Ага, прямо к ангелу тебя в ванную запихнул. Наивная!»
И вот тут я совершенно растерлась. Мужчина продолжал петь, не поворачиваясь ко мне лицом, а я лихорадочно пыталась сообразить, почему он не обращает на меня внимания. Неужели не заметил? Но как? Я тут с пять минут точно нахожусь, за это время и слона можно обнаружить, не только хрупкую, растерянную девушку… Хотя сравнение получилось так себе. Хрупкая девушка гораздо менее заметна любого слона. Но и её за такой относительно долгий промежуток времени можно было бы уже обнаружить!
О! Страшная догадка коснулась моей головы в самый неподходящий момент. Может быть, я умерла и пребываю здесь в качестве призрака? Поэтому этот странный красавчик меня и не видит. Да не может быть!
Я взглянула на свои руки, мне они показались совершенно обычными и никакими не прозрачными. Значит, дело было не в этом. И, как мне показалось, пора было выдать своё присутствие, чего бы мне это не стоило.
– Мужчина! – позвала я, но тот не реагировал. – Эй! Можно Вас на секундочку⁈
Но тот продолжал петь свои песни и, взяв до кучи в руки губку и мыло, принялся натирать своё божественное тело созданной ими пеной.
– Эй!
Так было совсем уж нечестно. Я даже не знала почему, но мне стало обидно, что он не обращает на меня внимания. И тогда я решилась на отчаянный шаг.
Подобравшись к нему поближе, я легонько хлопнула ладошкой ему по спине, заодно исполнив свою мечту – потрогать её, а дальше…
Ох, лучше бы я этого просто не делала!
Мужчина, резко обернувшись, столь же порывисто вскочил, представ передо мной в облике человека, что дан ему при рождении – то есть, без ничего абсолютно, и гневно крича что-то нечленораздельное, на ходу вытаскивая затычки из ушей…
Тьфу ты! Вот тут в чём было дело. Беруши – должно быть, он использовал их, чтобы вода не попала в уши, а я-то думала…
– Кто ты такая⁈ – наконец, речь этого типа приобрела связанный оттенок. – И какого чёрта забралась в мою ванную⁈ Отвечай!
А он и впрямь оказался красавчиком – и торс, и симпатичный фейс, и всё остальное, надо сказать, было на высоте…
– Я… Я Катя! – не нашла, что ещё сказать, представилась я. – А как попала – самой интересно. Может быть, Вы мне расскажете⁈ И, вообще, может уже прикроетесь, а то как-то неудобно получилось…
Мужчина будто только что осознал, в каком виде он предстал передо мной. А потому резко схватив полотенце, он привычным жестом обвязал его вокруг пояса, спрятав самое интересное, но оставил торс, лицезрение которого тоже немало путало мои мысли.
– Тебя кто-то подослал⁈ – вновь повысил он голос, властно выгнув правую бровь дугой – он вообще, кажется, был властным типом, судя по голосу и манере держаться. – Кто-то из Академии⁈
– Если только уточки! – честно ответила я, навлекая на себя его ярость.
– Какие ещё уточки⁈ – он буквально буравил меня взглядом, что вот-вот должен был прожечь во мне дыру.
– Ну не эти же, – я кивнула в сторону резиновых потешек, что продолжали плавать в ванной этого мужика.
Он даже покраснел!
– Сейчас ты мне всё расскажешь! – заявил он, устав со мной церемониться.
– С какой кстати? – кажется, во мне просыпался известный бунтарь, и дело могло плохо закончится. Но что я могла поделать⁈
– Я ректор этого учебного заведения!
Пауза.
– И⁈
Глава 3
Нет, этот мужик, что сейчас стоял передо мной почти что в неглиже, реально охреневал от моей наглости. А я, даже ещё не понимая, во что ввязалась и с кем связываюсь, пыталась нахрапом отстоять свои честь и достоинство, на которые, правда, ещё никто не покушался. Но лучшая защита – это всё-таки нападение!
– Что «и»? – хлопнув ресницами, переспросил он.
– То, что вы какой-то там ректор, не даёт Вам абсолютно никакого права похищать людей! – продолжила препираться я.
– Каких ещё людей? – не понял тот.
– Меня!
– Тебя⁈
– Мы в «эхо» играем⁈ – окончательно разозлилась я. – Иначе как я здесь оказалась? В чужой ванне, с незнакомым мужчиной!
– Это ты меня спрашиваешь⁈ – закипал и брюнетик. – Это я должен спросить тебя, что ты делаешь в моей ванне, в моём доме, где я живу совершенно один и куда никого и никогда даже не приглашаю!
Мы уставились друг на друга, как удав на удава, абсолютно не понимая, что происходит. Говорят, глаза – зеркало души, так вот, то, что я увидела в «зеркале», в которое в данный момент смотрелась, поразило и восхитило меня одновременно. Это был вулкан – чувств, мыслей, эмоций, всего того, что искренне переполняет человека в пик его абсолютной откровенности. Я даже загляделась, любуясь и, каюсь, даже слегка поостыла, наблюдая за всей этой противоречивой красотой. Честное слово, я как будто себя там увидела! А ещё я заметила кое чего…
– Ой, – сама не знаю, как вырвалось у меня это слово. – А у Вас зрачки вертикальные…
Надо же! Каких сейчас только линз для глаз не напридумают!
Мужчина нахмурился. Да, хоть он и «тыкал» мне постоянно, но я «выкала» в ответ. Всё же он был старше, и выше, и внушал некоторое уважение, а потому чисто психологически я ему уступала.
– Так, – заметив некоторое замешательство на моём лице, протянул он устало. – Назови факультет и группу, что-то я не помню тебя среди своих студенток…
– Факультет? – задумчиво протянула я. – Группу? Вы что, ещё разыгрывать меня сейчас будете?
– Послушай, мне надоела эта игра! Не знаю, что ты задумала, но тебе лучше уйти прямо сейчас!
– Можно, да? – недоверчиво спросила я, в тот же миг поднимаясь из ванной. Как оказалось, сидела я в ней в одежде – в той самой, в которой нырнула топориком в пруд. Но зато не как мой новый знакомый – в неглиже! Вода схлынула с меня шумным потоком, и сразу стало холодно. Намокшие волосы прилипли к шее и плечам, спине, но я молча покинула чужую ванну, не жалуясь на подобные неудобства.
– Нужно! – грубовато рявкнул он в ответ.
Но, взглянув на меня, словно на гадкого утёнка, он внезапно, хоть и нехотя, смягчился.
– Полотенце вон там, – он махнул куда-то рукой неопределённо.
Но я всё равно поняла. В моём положении нужно было уметь быть шустрой и быстро соображать. А потому я быстренько отыскала нужную мне «тряпку», накинув её на плечи.
Вообще-то это было шикарное полотенце глубокого синего цвета, на котором красовались две заглавные ручной работы, выполненные золотой нитью. Вот нифига себе! В жизни такие не видела.
И, переведя удивлённый взгляд обратно на внимательно рассматривающего меня мужчину, я вдруг спросила:
– А «ФТ» это что значит?..
Он было воздел глаза к потолку, но я ждала, а истуканом стоять ему быстренько надоело.
– Это значит, Флинн Туур…
– Что… или кто⁈ – переспросила я, не сообразив с первого раза.
– Моё имя! Прекрати уже притворятся, я знаю, что тебе это известно! Ты же из первокурсниц, да⁈ Вечно меня пытаются соблазнить всякие малолетки, но, получив от ворот поворот, начинают всем рассказывать, какой я жестокий и похотливый!
Я, внимательно выслушав его жаркую речь, постаралась мило улыбнуться (хотя душа уже требовала пенного огнетушителя, иначе – ух – могло и взлететь!).
– Ах, это Ваше имя? Очень приятно. А я – Катя. Будем знакомы… Хотя я уже представлялась…
Тот, не поверив мне, покачал головой и направился к двери. Но вместо того, чтобы выйти, он широко распахну её передо мной, и жестом пригласил меня покинуть сие помещение.
– Я провожу… – сказал он уверенно.
И я поспешила убраться, чтобы, не дай бог, не навязывать своё общество этому странному, хотя и чертовски сексуальному, типу.
Я вышла в спальню, должно быть, принадлежавшую этому Флинну, почти не осматриваясь, прошлёпала дальше, в коридор, соединяющий, насколько я могла судить, несколько комнат. А затем спустилась в прихожую. Пялится на чужую жизнь было просто неприлично, и всё же я заметила, насколько дорогой и роскошной была обстановка в этом доме. Богатая мебель, почти идеальная чистота, техника, ковры, оббивка… Но ему словно чего-то не хватало – невидимого, неуловимого, словно в этом доме не было самой души, а потому и уюта.
Но да ладно, не мне было о том судить. Нужно было выбираться и вспоминать, как я вообще здесь оказалась. Память словно отшибло до того самого мига, как я нырнула в тот пруд… А дальше… дальше…
– Всего доброго, Катя! – мужчина сделал вид, что напрягся, вспоминая моё имя. Хотя откуда-то мне было известно, что он запомнил его без труда. – И не забудь: завтра обычный учебный день! Если вдруг опоздаешь, выговора и отработки тебе не избежать. И постарайся больше не проникать в мой дом под каким бы то ни было предлогом: я вовсе не такой, каким меня представляют сплетни. Репутация и должность ректора мне дороже сомнительных прелестей нахальных первокурсниц. Доброй ночи!
И прежде, чем дать мне хоть что-то ответить, Флинн захлопнул передо мной дверь. И я оказалась одна, совсем мокрая и на улице. Дожили, Катя!
Теперь нужно было как-то добраться домой.
Интересно, здесь где-нибудь можно будет поймать такси?..
