Текст книги "Единственная для Люцифера (СИ)"
Автор книги: Марина Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
– Дети! – слышу голос Марио за своей спиной. Он прерывает неловкую паузу, образовавшуюся после моих слов. – Люблю детей за то, что они говорят все что думают, – эту фразу он переводит в шутку. А до меня доноситься их коллективный смех.
Люцифер
Юху! Захотелось даже присвистнуть ей в след. У девчонки стержень внутри растет. Взрослеет на глазах. Никто от нее не ожидал такого фортеля. Даже я. Меня впервые гордость за эту девочку взяла. И пускай все пошло не по плану. Плевать. Зато за нее я спокоен. Она теперь всегда сможет постоять за себя в этой жизни. А с этим старым уродом я сам разберусь. Да и по большому счету это все к лучшему. Нечего было ей здесь делать. Сидеть за одним столом с этим отродьем, то еще наслаждение. Эти, так называемые отцы итальянской мафии редкостные подонки. Они готовы сожрать друг друга при любом удобном случае. Их жажда денег и власти не имеет границ. Хоть эти люди и твердят про принципы. Моральные устои. Правила. Приправляют все это традициями. Но парадокс то весь в том, что сами они редко придерживаются их.
Когда звук от ее каблуков затихает где-то на лестнице, я, воспользовавшись, случаем, следом за ней выхожу из-за стола. Стараясь всегда работать на упреждение, прохожу через кухню. По пути ловлю на себе недовольные взгляды поваров. И выхожу во двор через черный ход. После такого позора Леджо не будет долго находиться в доме своего врага. Тем более после того, как его так низко опустила какая-то сопливая малолетка. Итальянец слишком горд, чтобы глотнуть эту пилюлю и не выплюнуть ее кому-нибудь в лицо. Лучано – старый лис, который думает, что он самый хитрый в этом лесу. Дед постоянно меняет машины. Приезжает на одной. Уезжает на другой. Ожидает в третьей. Боится покушения на свою дешёвую шкуру. Это было трудно, но я рассекретил все его автомобили. Которых оказалось не так много, как я думал. Вот и сегодня он приехал на черном мерседесе, а на соседней улице его уже ожидает серый кадиллак. Благодаря своим скромным связям в криминальном мире, я знал на какой машине должен уехать Лучано. И то, что она вряд ли будет стоять рядом с домом Марио. Скорее всего где-то не очень далеко от него.
Для того чтобы незаметно покинуть территорию дома, мне приходиться перелезть через высокий забор в той части, что скрыта за деревьями. Дальше я делаю небольшой крюк, чтобы, не вызывая лишнего подозрения, иметь возможность подойти к его бойцам с совершенно другой стороны. Из внутреннего кармана куртки я достаю железную флягу и наполняю рот алкоголем. Глотнуть не могу. Потому как мне нельзя сдохнуть раньше времени. Поэтому просто тщательно полощу и сплёвываю содержимое под ноги. Наливаю немного в руку и тру свои волосы. Хочу, чтобы от меня прямо разило алкоголем. Останавливаюсь за углом высокого, рыжего гаража – в моем поле зрение сейчас двое бойцов. Третий – по всей видимости водитель. Сидит в машине. Их надо тихо вырубить. Иначе поднимется вой и вся та армия, что ожидает своих хозяев, возле дома Луккезе, сбежится на шум. И тогда худо будет мне. Расстёгиваю несколько пуговиц на рубашке и выдернув ее небрежно из брюк, пьяной походкой подхожу к охранникам Леджо.
– И-и-звините… И-и-к, – стою слегка пошатываясь. – Огоньку не найдется? И-и-к… – достаю из пачки сигарету и будто бы случайно роняю ее на землю.
– Не курю, – неприятно морщась от моего запаха, отвечает один из них, а второй внимательно наблюдает за моими движениями.
– Очень жаль, – я достаю вторую, и та снова выпадает из моего рта. – Да что б тебя… Ребята, – упираюсь рукой о дерево. – А меня ведь сегодня жена бросила.
– Слушай, мужик, иди куда шел, – дергает меня за руку тот, что повыше. – Не задерживайся.
Я наклоняюсь в попытке поднять сигарету.
– Да ладно, – отвечает второй. – Видишь, у человека горе, – парень делает шаг и достает из кармана зажигалку. Наклоняется и протягивает ее мне. Но не успевает ничего больше сказать. Потому как я наношу ему удар под дых, а затем ребром ладони бью по сонно артерии, и он падает на землю.
Второй хватается за пистолет, но я успеваю выбить его и вырубить тем же приемом.
Затем по очереди оттаскиваю их за угол. По дальше от автомобиля. Здоровые бугаи. Поэтому приходится не слабо попотеть. С водителем все происходит намного проще. Я просто связываю его и запихиваю в багажник, а сам надеваю его куртку и сажусь за руль. Жду еще минут десять, после чего слышу, как открывается задняя дверь автомобиля. Сначала садиться женщина, а следом за ней Лучано.
– Эй, Фрэнк, – он небрежно хлопает меня по плечу. – Ты не видел этих двоих зевак? – Зло хрипит дед. – Где они шляются? Ехать надо.
Я молча киваю и завожу мотор. Делаю вид, что прогреваю машину.
– Ну, где их черти носят? – Он смотрит в окно, а я молча снизываю плечами.
– Ты бы слышал, что эта стерва малолетняя выдала за столом, – смотрю в зеркало заднего вида и вижу, как он прикрывает глаза и устало откидывается на сидение, пока его мадам копошиться в своей сумочке.
На слове стерва, мне захотелось его пристрелить. И посмотреть на то, как мозги этого старого извращенца будут стекать по светлых, кожаных сидениях. А алыми пятнами будет украшен белоснежный песец, который сейчас согревает плечи его жены.
– Ну почему же?! Я слышал, – отвечаю и медленно оборачиваюсь, приставляя ствол к миленькой, белокурой головке его супруги. Женщина замирает от ужаса. – Вышла из машины, – угрожающе произношу, глядя ей прямо в глаза.
Леджо молча кивает своей супруге, и та тихонько выскальзывает из автомобиля.
– А теперь ты, дед, – перевожу ствол на него и упираюсь им прямо в седой лоб. – Слушай и запоминай. Мне насрать на всех и вся за порогом этого дома. На всех. Кроме этой девочки.
– Кто ты такой? – Дергается старик. – Где моя охрана? – Его глаза начинают метаться по салону машины.
– Не те вопросы ты задаешь, – говорю спокойно.
– Что тебе надо? – Срывается его голос. – Чего ты хочешь?
– Мне надо, что бы ты запомнил. А лучше нацарапал на своем старом высохшем мозгу, что Лилиан Уилсон, падчерица Луккезе, от ныне и во веки веков, для тебя падаль, – СВЯТАЯ! И ты будешь бояться, даже думать о ней.
– Да что ты себе, – испуганно брызжет слюной Лучано. Я возвожу курок назад, и старик затихает. В его глазах считывается животный страх.
Страх. Страх – это то, что я больше всего люблю. Он имеет особенный запах. Это похоже на наркотик, который приносит особое наслаждение.
Я угрожающе нависаю над этим испуганным дедом: – Если хоть один волос упадёт с ее головы, я тебя убью. Если ей на голову упадёт кирпич, я тебя убью. Если она в ванной упадёт и сломает ногу, я тебя убью. И мало того. Я убью твою невестку Линду, которую ты прячешь в Милане. Я убью двоих твоих внуков – Орландо и Микаэля. Я убью твою сестру Агнес в Йоркшире. И поверь, моя рука не дрогнет, когда я спущу курок в сердце твоего незаконнорождённого трехмесячного сына. Которого родила тебе кузина твоей супруги.
– Откуда ты все это знаешь? – Испуганно шепчет Лучано.
Я молча расстегиваю рукав рубашки и подкатываю его вверх, продолжая держать Леджо на прицеле. Обнажаю татуировку чуть выше запястья: – Понимаешь, что это значит?
Он опускает глаза и молча смотрит на рисунок. Затем снова на меня: – Д-да… Черт бы тебя побрал! Ты ведь киллер. Что ты здесь делаешь? Ты работаешь на Марио?
– Нет, – отвечаю, глядя ему в глаза. – Я. Работаю. На неё, – делаю особый акцент на последнем слове.
Он начинает истерично смеяться: – На нее? Скажи, зачем тебе это? Ради денег? – Он разводит руками. – Если да, то я дам больше.
– Нет. Дело не в деньгах, – свободной рукой я прижимаю его кадык, и смотрю как он морщится от боли.
– А как же ваши правила? – Задыхаясь он начинает хрипеть и хватается ладонями, за мою руку. – Кодекс. Кажется, так они называются? – Произносит практически задыхаясь.
– От недавнего времени мне плевать на него, – ослабляю хватку и отпускаю его шею. – Я работаю на эту девочку. И для тебя она Ангел во плоти. Не приведи тебя Господь, даже дышать в ее сторону.
Лучано хватается руками за горло.
– Ты же понимаешь, что я выполню все свои обещания?
Старик согласно кивает в ответ.
– Благо, – отстраняю пистолет от его головы и открываю дверь. – Охранников подберёшь за углом. Они спят. А водитель в багажнике, – выхожу на улицу и иду прямиком в сторону особняка. Осталось только убедится, что с девочкой все хорошо. И можно будет хотя бы поспать.
15
Лили
Этот безумный день, просто высосал из меня все жизненные силы. На часах глубоко за полночь. Я надеваю пижаму и наконец-то ныряю под теплое одеяло. И даже успеваю глубоко зевнут и закрыть глаза. Как вдруг, дверь моей комнаты бесцеремонно распахивается и с грохотом ударяется о стену. Резкий свет в глаза. От чего я невольно прищуриваюсь и прикрываю глаза рукой.
– Собирайся. Мы уезжаем, – Люцифер практически врывается в мою спальню. Он бросает большой чемодан ко мне на кровать и распахивает шкаф.
– Куда? – Поднимаясь, потирая сонные глаза. Ничего не соображаю. Не понимаю, что происходит. Мужчина начинает бросать в чемодан всю подряд одежду, игнорируя мой вопрос. – Я никуда не поеду!
– Как говорит твой отчим: это не обсуждается. Собирайся!
Он что, с ума сошел? Псих.
– Я никуда не поеду, – отползаю подальше в угол.
Люцифер набивает чемодан моими вещами, которые торчат из него по бокам.
– Идём. Здесь нельзя оставаться, – его хрипловатый голос становился жёстче.
– Я же сказала, что я никуда не пойду. Даже с места не сдвинусь, – скольжу вверх по подушкам. – ПАПА! – кричу со всей силы. Меня начинает колотить и тошнить одновременно. Мне кажется, что от страха я начну блевать прямо в кровати.
– Лили, – как хищный зверь он наступает все ближе и ближе. – Не заставляй меня применять силу к тебе, – понижает свой голос.
– ПАПА! – забившись в угол кричу что есть мочи. Практически до срыва голосовых связок.
– Не ори. Его здесь нет, – отвечает.
Что значит нет? Поднимаюсь на ноги. От страха пульс лупит в ушах. Сердце готово сломать мне ребра и выскочить наружу. Сильные мужские руки подхватывают меня под задницу и забрасывают на плечо.
– Отпусти меня! – брыкаюсь и бью его кулаками по широкой спине, выплескивая страх за себя и за родных. Мужчина держит меня одной рукой, а второй несет мой чемодан. У порога он спускает меня и ставит на ноги.
– Одевай куртку, – бросает в меня пуховик. – И обувайся.
– Куда мы едем? – Опускаю ноги в первые попавшиеся угги. – Что происходит?
– Майк, мы готовы, – Люцифер говорит кому-то по телефону.
– Куда мы уезжаем? – Вцепляюсь пальцами в его руку. – Где Марио?
– Лилиан, если ты сейчас же не угомонишься, мне придется связать тебя. И закрыть рот кляпом, – его взгляд не сулит мне ничего хорошего. – Поняла?
– Да, – согласно киваю, стараясь взять себя в руки.
– Дом могут прослушивать. Объясню все в машине, – смягчается мужчина.
Когда мы выходим на улицу, ну как выходим, Люцифер практически выталкивает меня в спину. Мое внимание привлекает свет фар приближающегося автомобиля. Машина останавливается рядом с нами. Из нее выходит Майк. Мужчина не говорит ни слова. Молча открывает передо мной багажник, и я вижу там большую лопату.
– Вы что, хотите меня закопать? – Меня с новой силой накрывает истерика.
– Не говори ерунды девочка, – Майк смотрит с жалостью на меня. Совсем по-отечески.
– Черт, – Люцифер берет эту самую лопату и отбрасывает ее в сторону. Затем кладет туда чемодан и пакует меня в салон авто. Машина издает свист, и мы на бешеной скорости покидаем территорию дома.
– Майк, хоть ты мне можете объяснить, что происходит? – До боли в пальцах хватаюсь руками в подголовник водительского сидения.
– Ты только не волнуйся, – говорит, не отрываясь от дороги. Капец! Да это же первые слова, после которых начинается паника. – Для тебя ведь не секрет, чем занимается твой отчим. Правда?
Киваю ему в ответ.
– Криминальный мир в Америке, давно изжил себя. Он требует обнуления и перераспределения власти. Началась война Лили. И Марио в этом не виноват, – Майк тяжело вздыхает и продолжает, – твою мать и Паоло похитили. Марио вместе с Винченсо улетели в Калифорнию решать этот вопрос. Тебе здесь одной оставаться очень и очень опасно. Поэтому мы летим в Барселону. Там у меня дом и дочь.
– В Барселону? Но, – по моим щекам начинают катиться слезы. – Моя мама и Паоло… Что теперь с ними будет? А если их убьют? – От этой мысли холодеет все внутри. – Нельзя просто сидеть и бездействовать…
– Именно ты, ничем им помочь не можешь, – слышу сбоку голос Люцифера. – Поверь, твой отчим приложит все усилия чтобы этого не случилось. Их смерть никому не нужна. Скорее это рычаг давления на Луккезе, – совершенно неожиданно, этот сухарь обнимает меня и прижимает к своей широкой, тёплой груди. – Тебе надо просто отодвинуться и не мешать каждому из нас выполнять свою задачу, – говорит, поглаживая меня по спине рукой. Он жалеет меня. От моих слез его одежда становиться мокрой. Я жмусь к нему сильнее. В его руках не так страшно. Всю дорогу до аэропорта, мужчина не выпускает меня из своих рук. Молча гладит и прижимает меня к себе. Несколько раз, практически невесомо он тихонько целует мою макушку. Думая, что я не понимаю, что он делает. Ведь если пойму, то точно начну возмущаться. Но я это понимаю, чувствую и молчу. Мне хорошо. Мне хорошо и спокойно в его руках.
В Барселону мы летели прямым рейсом и под чужими именами. Откуда у Майка взялись эти поддельные документы, одному Богу известно. Все восемь часов перелёта я проспала. Во-первых, рейс был ночным. А во-вторых, Майк дал мне какую-то успокоительную таблетку, после которой меня практически вырубило. По прибытию в Испанию, нас встретила некая Виктория. Дочь Майка Престона. Высокая жгучая брюнетка с яркой внешностью. Дом Майка находился в районе Сьютат Велла. Совсем не далеко от широкого проспекта с пальмами, под названием Пасео де Колом. Это небольшое трехэтажное здание, с большой кухней переходящей в столовую и несколькими спальнями. Нам с Люцифером достались спальни на третьем этаже под самой крышей.
Оказавшись в своей комнате, я молча падаю на кровать и сворачиваюсь калачиком. За мгновение до того, как провалиться в сон, я чувствую тепло и прикосновение мягкого пледа. Я знаю, что это Люцифер укрыл меня. Хоть я и не видела, но зато чувствовала, что он смотрит на то, как я засыпаю. Я просыпала, наверное, сутки. Потому что, когда проснулась, на улице снова было утро, которое встретило меня пением птиц. Я потянулась и посмотрела по сторонам – чужая неуютная комната с кроватью и ещё какой-то элементарной мебелью. На полу стоит мой чемодан. И в котором наверняка много одежды не по сезону. Потому как здесь уже плюс двадцать, а у меня в гардеробе джинсы, рубашки и тёплые свитера. Найдя более или менее подходящую одежду, я переодеваюсь и спускаюсь на первый этаж. В доме пусто и тихо. Лишь на кухне негромко работает телевизор и шипит на сковороде еда. Меня приятно удивляет то, что у плиты хозяйничал мой телохранитель.
– Доброе утро, – произношу, когда моя нога переступает порог кухни. – Очень вкусно пахнет.
– Здесь говорят “Hola”! – отвечает не оборачиваясь, продолжая стоять спиной ко мне. Он берет какие-то неизвестные мне специи и сыпет их на яичницу. Непривычно видеть его в футболке и джинсах. Но могу сказать одно – тёмному цвету он не изменяет.
– Мне нужны летние вещи, – проскальзываю мимо него, отодвигаю высокий стул и присаживаюсь за барную стойку. – В моем чемодане сплошные свитера, – говорю, а сама смотрю на то, как он ловко берет одной рукой сковородку и переворачивает ее на тарелку.
– Съешь завтрак, и я отвезу тебя в торговый центр, – безразлично отвечает мужчина, затем ставит передо мной тарелку и возвращается к плите.
– Я не хочу, – потому как мне сейчас попросту кусок в горло не лезет.
– А я тебя не спрашиваю, хочешь ты или нет. Ты съешь все это и тогда мы поедем, – он разворачивается, складывает руки в замок и упирается заднице о кухонную тумбу. – Мне не нужны твои голодные обмороки. Голодовкой ты своим родственникам точно не поможешь.
В этот самый момент мой желудок издает предательски громкий рык и сворачивается в тугой узел.
– Вот видишь, – хмыкает он. – Организм не обмануть.
– Ладно, – вздыхаю и подтягиваю к себе тарелку ближе. Под его тяжёлым взглядом я берусь за вилку.
На самом деле, мне сейчас совсем не до шопинга. Но переодевать все же мне во что-то надо. Не известно сколько мы здесь пробудем. Да и это совсем не выход – целыми днями лежать в кровати, жалеть себя и плакать.
– Ты ешь, – он наливает себе в чашку кофе и достает из пачки сигарету. – Я пока на улице покурю.
Вяло потянув кусок яйца вилкой, я поняла какая же голодная на самом деле. Да и яичница была безумно вкусной.
За покупками мы отправились на простенькой, неприметной машине. Люцифер был за рулём, ну а я сидела сзади. Всю дорогу он тупо молчал и лишь изредка посматривал в зеркало заднего вида. Когда мы подъехали к торговому центру он первый нарушил тишину своим хрипловатым грубым голосом: – Не переживай ты так сильно. С ними будет все в порядке, – ерошит рукой волосы на затылке.
– Откуда ты это знаешь? – Смотрю на него с недоверием.
– Те кто хотят чужой смерти, сразу же убивают, а не вступают в переговоры. Ночью звонил Марио, сказал, что похитители вышли с ним на связь.
– И что они хотят?
– Пока не известно. Но я сразу же скажу тебе, когда узнаю.
– Обещаешь? – Произношу с нескрываемым недоверием.
– Обещаю, – уверенно отвечает он.
В магазине я покупаю белье, несколько платьев, летние вещи и обувь. Сама же переодеваюсь в короткое, шифоновое платье с цветочным принтом. И переобуваюсь в белые мокасины. Все это время Люцифер терпеливо ждет меня у кассы. Поэтому, когда я наконец-то выхожу из примерочной, он тяжело вздыхает и произносит: – Ну наконец-то! Я уж думал ты опять уснула! Он расплачивается картой, и мы выходим на улицу.
– Хочешь послушать испанскую гитару? – Ставит мои пакеты в багажник. Чего, чего, но такого я никак не ожидала от этого чурбана. Гитара?! Интересно, откуда такая любовь к музыке?
– Хочу, – уверенно отвечаю, потому что в моем мозгу этот мужчина и музыка ну никак не совмещаются.
– Ну тогда пойдём, – мужчина закрывает машину и делает что-то невообразимое. Он берет меня за руку и ведет меня за собой. Отойдя от торгового цента, мы сворачиваем за угол и идем туда, где начинаются небольшие улочки со старыми домами. Недолго блуждая по разным закоулкам, мы выходим на широкую площадь. В центре которой полукругом стоят люди. Перед ними на стуле сидит гитарист. Мне не хватит всех слов, чтобы описать его музыку. Было ощущение, что он играет не по струнам, а по серебряным нитям души. Это было настолько красиво… У меня порой перехватывало дыхание от его импровизации. И судя по выражениям лиц других, то не только у меня. Я клянусь, что видела, как Люцифер закрывает глаза и наслаждается льющийся мелодией. Не знаю, что на меня находит в этот момент, но я разворачиваюсь лицом к мужчине и тихо произношу: – Поцелуй меня.
– Что? – Его брови удивленно взлетаю вверх.
– Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, – мое горло перехватывает, а кровь разгоняется по венам. – И, если ты сейчас этого не сделаешь, я клянусь, что никогда в жизни не повторю тебе свою просьбу, – говорю, а сама понимаю какой сейчас у меня убогий вид. Чувство вины за свои слова разливается по моему телу. Поэтому я решаю отступить назад. Люцифер молчит и просто смотрит перед собой. Я делаю еще шаг назад и отворачиваюсь от него. От обиды закусываю посильнее губу.
– Иди сюда, – своим дыханием мужчина обжигает кромку моего уха. Его руки смещаются на мою талию. Обвивают вокруг оси. И смещаясь на живот, притягивают меня ближе. Это очень личный жест, от которого по спине бегут мурашки. – Зачем ты делаешь это? – Он зарывается носом в мои волосы на затылке и горячо выдыхает. Чувствую спиной как он напрягается.
– Что именно? – Прикрываю глаза и откидываю голову на грудь.
– Лезешь куда тебе не стоит, – он прикусывает мочку моего уха. – Как назойливая муха, – он резко и нагло разворачивает меня к себе. Его взгляд хищный и страстный одновременно. Не выпуская меня из своих объятий, он наклоняется и скользит губами по моей щеке. Слегка царапая кожу щетиной. Это очень остро и очень интимно. Все. Меня, по-моему, выключает. Просто выбивает из реальности. Я таю в его руках. В этих нежных поглаживаниях по спине. Он упирается своим лбом в мой и шепчет прямо в губы: – Ты такая красивая. Мне иногда, кажется, что я схожу с ума… – Люцифер ещё крепче сжимает меня и впивается в мои губы жестким поцелуем. Одна его ладонь на затылке. Вторая на моей талии. Я не могу даже пошевелиться, так как мои руки прижаты к его груди. Мои ноги подкашиваются, а тело обмякать в его руках.
Наш поцелуй был восхитительным. Меня никто и никогда так не целовал так. Нежно и в то же время жадно. Трепетно и страстно одновременно. Люцифер не останавливался. Он обжигал меня дыханием. Мял и прикусывал мои губы. Его страсть была похожей на пламя, в котором мне хотелось сгореть.
16
Лили
Я не знаю, что люди чувствуют во время секса. Но то, что я испытываю сейчас нельзя сравнить ни с чем. Мне кажется, что это самое прекрасное, что может испытывать человек на этой грешной земле. Я будто бы в одну секунду начала иначе ощущать мир. И на душе так тепло, словно ее окутали невесомым теплым пледом.
Держась за руки, ми идем по пешей улице Ла Рамбла. Его пальцы переплетены с моими. Я чувствую этого мужчину каждой клеточкой своего тела. Время от времени я ловлю на себе его восхищенные взгляды, от чего как дурочка все время улыбаюсь. Идем молча. Наверное, мы оба боимся своими словами нарушить, спугнуть то хрупкое, уязвимое и нежное чувство, которое только-только начало зарождаться между двумя людьми. Сейчас как-то совсем неважно, что творится в этом безумном, хаотичном мире. Как будто нет ни войн, ни печали. Ни одиночества. Ни пустоты. И ничего не страшно. Он рядом. Мужчина, за которым хочется тихонько идти и даже не спрашивать куда. Мне хочется задохнуться. Умереть. И заново воскреснуть. Рядом с ним мне хорошо. Хорошо настолько, что хочется плакать от счастья. А может это оно и есть? То, которое абсолютное? Одно осознаю точно. Я хочу испытывать это всегда. И еще быть рядом с ним. Возможно, это эгоистично, но я хочу, чтобы этот мужчина принадлежал только мне. Всем. Душой. Телом. Мыслями.
В следующие мгновенье происходит то, чего я никак не ожидала. Нашу идиллию нарушает противный сигнал телефона. Мужчина в ту же секунду разрывает наши тесно сплетенные руки. Он достает свой мобильный из кармана джинсов. На экране телефона бегло читает сообщение. И прячет его обратно.
– Нам пора возвращаться, – констатирует он своим привычно хрипловатым голосом и отстраняется. В какой-то миг этот мужчина снова становится для меня чужим. Он ведет себя и говорит так, будто бы минуту назад, между нами, абсолютно ничего не было. Сейчас передо мной опять появляется тот прежний Люцифер.
Ступор. Я стою и боюсь пошевелиться. Хочу что-то сказать, но слова как будто застревают в горле битым стеклом.
– Идем, – спокойно произносит и обойдя меня направляется в противоположную сторону.
– Что-то случилось? – С трудом выдавливаю из себя. Дергаю его за руку заставляя остановиться и посмотреть на меня.
– Нет, – безэмоционально отвечает.
Кто это? Я не хочу этого Люцифера. Верните мне, пожалуйста, того, который держал меня за руку и так страстно целовал.
– Тогда что? – Вскипаю я от непонимания происходящего.
– Ничего. Нам просто пора.
Господи! Дай мне сил выдержать эти эмоциональные качели. Мне вновь, кажется, что я во всем виновата. И именно я все испортила. Только не понимаю чем. Это гадкое чувство вины преследует меня с самого детства. У мамы я тоже была всегда и во всем виновата. Наверное, даже в том, что родилась.
– Тогда давай ещё чуть-чуть погуляем по городу, – мне становится прям стыдно от своего умоляющего тона.
– Нет, – ноль эмоций.
Я не понимаю зачем все портить? Ведь все было хорошо. Или нет?
– Если ничего критичного не произошло, то почему мы не можем ещё немного побыть вдвоем? – Дура! Еще на колени перед ним стань.
Люцифер ничего не отвечает. Просто смотрит на меня в упор. Не понимаю почему так тяжело.
– Всего лишь две минуты назад все было хорошо. Нам было хорошо! Разве нет? – слова полные отчаяния слетают с моих губ. – Почему ты молчишь? – Снова дергаю его за руку, в ожидании хоть какой-нибудь малюсенькой реакции. – Скажи, что все, что произошло, между нами, мне показалось. Что, все это моя больная фантазия. Отвечай! Я жду, – да меня просто распирает. Меня адски и жестко бомбит от его перепадов настроения.
Сделав над собой усилия, он все-таки произносит: – Нет.
Ааааа… Хочется закричать во весь голос.
– Что нет? Ты что робот? Ты на одно слово запрограммирован? – Мне от злости хочется его ударить.
– Нет, – вздыхает. – Тебе не показалось, – разворачивается и направляется в противоположную от меня сторону. Я иду за ним, ну как иду, подбегаю время от времени, потому как он постоянно ускоряет свой широкий шаг.
– Люцифер, постой, – говорю ему в спину. – Я не могу за тобой бежать за тобой. На нас и так все обращают внимание.
Совершенно неожиданно он останавливается. Да так резко, что я на ходу впечатываюсь в его спину. Отступаю назад. Он разворачивается. Мы оказываемся лицом к лицу.
– Почему ты ведёшь себя так? – Рявкает он.
– Я? – развожу руками. – Это ты почему ведешь себя как… как… – пытаюсь подобрать правильное слово, применяемое к упрямым ослам.
– Как кто? – Он приближается ко мне.
– Как полный кретин, – выдыхаю на последнем слове и закрыв глаза, устало упираюсь своим лбом в его грудь. Я клянусь, что не сразу понимаю, как оказываюсь в его объятиях. Люцифер своими сильными руками прижимает меня к себе. И я все. Реву…
– Лили, – он прижимается своей небритой щекой к моему виску. – Ты слишком хорошо обо мне думаешь. Слово «кретин» – это, наверное, самое лестное ругательство в мой адрес.
– Почему? – Шмыгаю носом и чувствую, как его футболка становится мокрой от моих слез.
– Ты даже представить себе не можешь кто я на самом деле, – упирается подбородком в мою макушку. – Ты совсем не знаешь меня, – мы продолжаем стоять в обнимку посреди улицы.
– А ты расскажи, – поднимаю на него глаза, и мы встречаемся взглядами.
– Лили, – чувствую его легкие поглаживания вдоль позвоночника. – Я плохой, – в его глазах печаль. Старая тоска. Он угрюмо сводит брови и между ними появляется глубокая морщинка.
– Это не правда, – перебиваю его и сильнее прижимаюсь щекой к груди.
– Я – зло, – он гладит мои волосы. – Я творю зло. Таких, как я, люди боятся. У таких, как я, не бывает семьи. Друзей. Любви.
– Нет, не правда, – отрицательно кручу головой и захлебываюсь от собственных слез. – Ты добрый, – отстраняюсь и смотрю ему в глаза. – Ты охраняешь и защищаешь других. А еще ты заботишься о той девочке.
Люцифер расплывается в улыбке. Которая больше смахивает на оскал. Его громкий смех, словно обухом бьет меня по голове. Этот смех был злым. Отчаянным.
– Что смешного? – Он расслабляет руки, и я выскальзываю из его объятий.
В своей привычно язвительной манере мужчина ехидно выгибает бровь и улыбнувшись, шепчет глядя на меня: – Ты ещё слишком глупа и видишь то, чего нет. Я не охраняю людей. Я их убиваю. Жестоко. Мучительно. Без жалости, сострадания и особого сожаления, – от каждого его слова мне становится не оп себе. – Иногда я даже получаю от этого некое удовольствие. Я киллер. И о той девочке я забочусь лишь потому, что убил ее мать. Ну как тебе Лилиан такая правда?
Теперь наступает моя очередь молчать. Мне не хочется верить его словам. Несомненно, он грубый. Чёрствый. Иногда ведёт себя как бесчувственный дурак. И я могу представить его кем угодно, но убийцей. Нет. Точно нет. Я пытаюсь сейчас переварить всю сказанную им информацию.
– Это то, чего следовало ожидать, – разочаровано произносит Люцифер. – Ты глупая и наивная девочка. То, что я почувствовал к тебе – это моя слабость. И эту слабость я искореню.
17
Лили
Весна. Утро. Улицы Барселоны постепенно заливаются мягким светом. Солнце своими лучами, преломляющимися в окнах старых зданий, освещает фасады и оживляет запах времени. Утренняя дымка легко поднимается витиеватыми узорами над чашками дымящегося утреннего кофе в кафешках под открытым небом. Гомон и суета на улицах. Детский смех. Молодые сеньориты, весело болтающие на испанском, спешат в кофейни и булочные.
Мне нравится утро в Испании. И даже несмотря на весь тот бардак, который творится в моей жизни, я чувствую себя немножечко счастливой. Да. Возможно мне должно быть стыдно за это чувство, ведь моя семья сейчас в беде. А я никак не могу им помочь. Но, черт возьми, я ведь девушка. Я молодая. Я жить хочу. Я любить хочу. Я быть любимой хочу. И я имею на это право. Хотя б совсем чуть-чуть.
Бросив беглый взгляд, на красивую пару молодых людей, я закрываю окно, задергиваю штору и иду в ванную. Откручиваю кран и настраиваю температурный режим воды. Раздеваюсь и ложусь в теплую воду. Она обволакивает практически все мое тело. Закрываю глаза и опускаюсь так, чтобы только нос был сверху. Слова Люцифера вихрем проносятся в моей голове: «Я не защищаю людей. Я их убиваю…». К и л л е р! Хотя, собственно, чему удивляться?! Меня вон вообще воспитал Марио Луккезе – глава мафиозной семьи. Я росла в криминальной среде. В десять лет я видела, как на нашем дворе закапывали чей-то труп, завернутый в черный пакет. Я до сих пор не хожу в ту сторону сада. У нас в доме проходили постоянны сходки криминальных авторитетов. А в день моего пятнадцатилетия одному парню из охраны Марио, в нашем гараже отрезали палец, за то, что он якобы украл деньги. Я даже не знаю, чем меня еще можно удивить… Зато отпадают все вопросы относительно моей надломанной психики. Выныриваю и открываю глаза, возвращаясь в реальность, которая оказывается не такой уж и ужасающей. Заставляю свои мысли двигаться в другом направлении. Вчера язык Люцифера бессовестно исследовал мой рот. И мне до одури хотелось еще и еще. Он прижимал меня к себе и гладил мою спину, свободной рукой придерживая меня за шею. Кажется, что кожа до сих пор горит в этих местах. Я прикрываю глаза и пытаюсь своей рукой повторить его движения. Скольжу пальчиками по шее, поднимаюсь к ушку. Легонько касаюсь мочки. Затем запускаю пальцы в волосы на затылке. От вновь накатывающего возбуждения, моя фантазия начинает рисовать разные пошлые картинки в моей голове. Тугой узел сжимается внизу живота, от чего я с силой скрещиваю ноги. Мысли о том, что когда-нибудь у нас с ним будет секс, сразу же заставляют мое тело встрепенутся. Он мой мужчина. Я чувствую это каждой клеточкой на своей коже. Резко открываю и глаза и понимаю, что вода уже совсем остыла. Пора вылазить из ванной. Поднимаюсь и чувствую, как мое тело тут же обдает приятной прохладой. Набрасываю на плечи махровый халат, а волосы заворачиваю большим полотенцем. Когда я возвращаюсь в комнату и достаю из шкафа чистые вещи, в дверь начинают настойчиво стучать. Подойдя к ней, я не успеваю взяться за ручку или хотя бы что-нибудь ответить. В одну секунду дверь нагло распахивается перед самым моим носом.
