Текст книги "Любимые женщины клана Крестовских"

Автор книги: Марина Болдова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Он закрыл тетрадь и задумался. Нужно как-то по-умному довести до Крестовского эту информацию. Просто тетрадки он читать не будет. Нужно коротко и внятно все ему рассказать. Все сразу, пусть согнется под тяжестью обвинений, пусть начнет паниковать, злиться, угрожать. Вот тогда он ему скажет главное. То, что убьет его наверняка!

Глава 26

– Лиза, нам нужно поговорить, завтра с утра не уходи из дома никуда, хорошо? Я буду часам к девяти. – Махотин, прижимая трубку к уху плечом, руками держал руль. После разговора у Вишнякова он решил, что откладывать объяснение с женой не стоит. Он понимал – Анна не будет с ним до тех пор, пока он не расстанется с Лизой. Готовиться к разговору бессмысленно – Лиза могла в ответ выкинуть что угодно, вплоть до банальной драки с царапаньем его физиономии. Могла позвонить папочке, обвинить его, Бориса, в насилии, выбежать на площадку с воплями: «Помогите, убивают!» Поэтому он хотел, чтобы в квартире во время их разговора присутствовал кто-то еще. Но Ларкин телефон был недоступен, а Алена отказалась ехать в город.

Вспомнив вчерашний разговор с Аленой, он невольно поморщился. Ох, не так он хотел сказать ей об Анне! Но получилось, что Алена уже обо всем знала. Оказалось, ей звонила Лиза.

Он пришел к Тихоновым и застал дочь на крыльце: она собиралась уходить. За ней вышла растерянная Елена.

– Борис, я ничего не понимаю, я чем-то обидела Алену?

– Алена, в чем дело? – Он строго посмотрел на дочь.

– Сам знаешь! А вы – подлая, если так поступаете! У нас семья, вы не имеете права! – Алена говорила сквозь злые слезы.

– Эй, ты чего на мамку налетела? – Санек встал на защиту матери.

– Что случилось, Елена?

– Ничего не понимаю. Алене позвонили, а потом она резко встала и ушла.

– Кто тебе звонил?

– Мама. Из города.

– Так, понятно. И что она тебе сказала?

– Что ты кобель и ублюдок. И связался с этой. – Она кивнула на Елену. – А ее бросил.

– Что за чушь! Елена, объясните ей!

– Дура ты, у мамки любовь с Палычем! На кой нам твой папаша? – Санек покрутил пальцем у виска.

Елена покраснела.

– А мама сказала…

– Твоя мама много выдумывает. Извинись перед Еленой Ивановной.

– Извините. – Алена не знала, куда деться от стыда. Она знала свою мать, та действительно могла наговорить невесть что на отца. Так было всегда, когда у нее было плохое настроение.

– Ничего страшного. – Елена обняла ее за плечи и, слегка притянув к себе, поцеловала в висок. Алена расслабилась.

– Алена, нам нужно поговорить, пойдем? – Махотин решил, что тема, в общем-то, осталась открытой. Елена показала рукой на скамейку, стоящую под навесом.

Махотин сел и похлопал по сиденью рядом с собой ладонью.

– Сядь. Читай. – Он протянул ей записку Лизы.

– И что это значит? – Алена посмотрела на отца. Она уже догадалась. Родители все равно расходятся. Она ждала этого давно. Как только поняла, что у них нет ничего, кроме вежливо-лживого сосуществования под одной крышей. Мать часто раздражалась по пустякам, но старалась отцу этого не показывать. И еще Алена поняла, что мама его любит, а он ее нет. Что она терпит его похождения на сторону, которые он почти не скрывал, она терпит его откровенное хамство, хотя отец при ней старался вести себя как любящий муж. Но она-то видела эту игру! Игру в дружную семью.

– Я люблю другую женщину, тут твоя мама не ошиблась.

– Кто она?

– Ее зовут Анна. Она живет в доме с Вишняковым.

– В качестве кого?

– Она его приемная дочь.

– И ты вот так сразу и влюбился!..

– Да, вот так сразу. – Он улыбнулся.

– Не верю. Тебе просто надоели мы: мама, я и Ларка, наверное!

– Ты говоришь глупости.

– Нельзя влюбиться, не узнав человека! Так бывает только в дешевых сериалах!

– Эти, как ты их называешь, дешевые сериалы создаются на основе жизненных ситуаций. Но я не об этом. Я ухожу от Лизы. Ты вправе решать, с кем тебе жить дальше. С ней или со мной.

– И с этой… Анной?

– Да, со мной и с Анной. Я не спрашиваю у тебя совета, я просто говорю тебе, что я люблю эту женщину и собираюсь с ней жить. Хочешь, живи с нами. Алена, она замечательная! Ты уже достаточно взрослая, чтобы не понимать, что наша семья давно распалась! Ларка сама по себе, у тебя друзья, у меня временные подруги, а Лиза пытается делать вид, что ничего особенного не происходит.

– Многие так живут.

– А многие живут иначе. В любви. Дорожа каждой минутой, проведенной вместе.

– Что ты от меня сейчас хочешь, папа?

– Ты поедешь завтра со мной в город?

– Зачем? Посмотреть, как вы будете ссориться и скандалить? Нет уж, увольте. Я остаюсь здесь. – Алена встала и зашла в дом.

Через минуту к нему вышла Елена.

– Борис Никитич, пусть Аленка у нас побудет. Мне поможет, она умница у вас такая!

– Спасибо, Лена. Тогда я поехал…

Ему нужно было выспаться. Борин остался ночевать у Вишнякова, и поутру они собрались на рыбалку. А он отказался, заторопившись окончательно решить проблему с женой.

Утром, позавтракав принесенной Нюшей пшенной кашей, Махотин отправился в город.

Борис припарковался на своем обычном месте. Глянул на окна квартиры. Никакого движения. «Могла и смыться нарочно, с нее станется!» Он набрал номер домашнего телефона. «Слушаю вас», – ответила трубка. Лиза была дома.

Он не стал звонить в дверь, открыл своим ключом. Она ждала его в прихожей, внешне очень спокойная и даже, как ему показалось, равнодушная.

– Здравствуй, Лиза.

– Проходи, Махотин.

Борис растерялся. Он приготовился обороняться, но на него никто не нападал.

– Поговорим? – Он все же решил не отступать от намеченной цели.

– Мне не до разговоров с тобой, Махотин. Мне нет дела до твоих новых любовниц, твоих чувств и твоих переживаний. У меня горе, Махотин. У меня проблемы. И мне на тебя наплевать. Так что тебе повезло. Скандала не будет. Ты уйдешь молча, а я только плюну тебе вслед. И на этом все.

– Случилось что? С отцом?

– Да, с отцом. Крестовский сошел с ума. Он влюбился. Он влюбился всерьез, и в девку, которую я ненавижу всю жизнь. Девку, которая росла в этом доме, ела с моих рук, за мой счет. Сначала ее мать отняла у меня жениха, а теперь эта сука отняла у меня отца.

– Ты это о ком, Лиза? – У Махотина вдруг похолодело все внутри.

– Это я о дочери той деревенской шлюхи, твоей первой жены. Это я о лживой гадине, змее и беспородной твари! Это я о дворняжке, которую тебе подкинули под дверь, как вшивого щенка, двадцать с лишним лет назад. Это я о твоей старшей дочери, Махотин. О твоей! И поэтому мне по хрену ты. Ты, который ее породил, подобрал и дал ей все! Все, что отобрал у меня и моей дочери! Собирай шмотки и проваливай. – Лиза махнула рукой в сторону спальни.

Махотин шагнул к ней со сжатыми кулаками. Как он ее ненавидел! Всю жизнь! Ее и ее отца! Старый кобель! А Ларка, как она могла?! С ним! Дура! Махотин покидал рубашки и штаны в сумку, взял документы из ящика комода и вышел из квартиры, тихо притворив за собой дверь.

Он с трудом воткнул ключ в замок зажигания. И еще долго сидел в машине, прежде чем завести двигатель. Руки дрожали. «Все к лучшему, – успокаивал он сам себя. – Просто вычеркнуть и забыть. Вычеркнуть и забыть!» Он успокоился, вспомнив прощальную ласковую улыбку Анны. «Я сбросил крест. Крест, который нес в наказание за то, что не уберег Любаву. Долгие двадцать лет наказания. Я отбыл срок, как будто это я ее убил. И, наконец, вышел на свободу!» Махотин резко вырулил на дорогу. В городе ему было больше делать нечего.

Глава 27

Кучеренко не торопился. А куда, собственно, торопиться? Лизу он оставил в состоянии вполне сносном, впрочем, с ней, умницей, всегда было легко договориться. Как и с ее отцом. До недавнего времени. Черт, как же он, Кучеренко, недоглядел! Служба безопасности, мать твою! Кучеренко понимал: корить себя бесполезно, но зло из него перло, так хоть поматериться, что ли, вдосталь! Обстоятельства, вернее, их стечение впервые взяли верх над его нюхом и умением опередить противника. Не сумел он в этот раз ничего упредить, эта ушлая девка оказалась проворней. Он ни на минуту не допускал мысли, что у Ларисы могли возникнуть чувства к престарелому Крестовскому. Кучеренко был реалистом. Но как же так все складно сложилось для нее, просто песня! Севка оказался ее любовником. Раз. А кстати, как он им оказался? Случайно? Или она через него хотела к Деду подобраться? Знать бы, что за план возник в ее хорошенькой головке и когда! Он мог допустить, что с Пушко она познакомилась случайно. Город тесный, тусовка одна. Могли пересечься на каком-нибудь мероприятии. Севка до недавнего времени ходил в любимчиках у Крестовского. Да, доходный был паренек! А потом – прокол за проколом. Дед не прощает такого. Никому. А тут у Лаврова из Думы сынок оперился. «Юр», или «жур», или еще какой-то там «фак» окончил, встала необходимость пристроить хлебушек клевать. Сам-то Лавров уж давно Дедом прикормлен, потому как был необходим: уж больно близко стоял к губернатору. В друзьях дома числился. Как такого не прикормить? Правда, один журналист, Роговцев, однажды чуть карьеру ему не подпортил, но Лавруша сумел отбрехаться. Не без помощи друга детства, конечно. Так что не смог Дед ему отказать, когда тот попросил сынка пристроить. А тут Севка зарвался, как специально подставился. Вот Дед и решил произвести рокировку. Севкин кусок отдал Лаврушке-младшему, а его самого хотел в Ульяновск отправить, якобы на повышение. Но Севка мигом смекнул – ссылка замаячила. Вот и встает вопрос: он что, Ларке о своих делах доложил? Дурак, если так. Хотя, если он знал, что Ларка живет в семье дочери Крестовского, мог и подключить ее к решению своих проблем. Еще раз дурак! Она с попки своей не привстанет, если ей это выгодно не будет. Если она решила ему помогать, то зачем Деду сдала? Сидела б тихо, Севка Крестовского бы убрал, глядишь – место за ним осталось бы! Похоже, Ларка еще умнее, чем Кучеренко о ней думал. Что ей какой-то щенок беспородный, она к самому вожаку стаи клинья подбила. Да как! Ловка девка, спору нет.

Кучеренко въехал во двор старого дома. «Сколько же еще развалюх у нас в центре города! – подумал он, пристроив машину задом к ветхому сараю. – Точно этот дом или тот, левее? Квартиру помню. А дом?» Он решил все-таки начать с этого. Дверь в подъезд была распахнута, да и закрыть ее было уже невозможно: она болталась на одной петле. Поднявшись на третий этаж, он остановился на верхней ступеньке. «Что за черт? – Он с недоумением смотрел на опечатанную дверь квартиры Галины Ветровой. – Может, дом все же другой?» Он нажал кнопку звонка соседей. Спустя минуту дверь приоткрылась, и через щель раздался настороженный голос:

– Вам кого?

– Простите. Галина Ветрова здесь живет, не подскажете? – Кучеренко навесил на лицо доброжелательную улыбку.

Дверь открылась шире, на Кучеренко без улыбки смотрела женщина в темном платке.

– А вы ей кто будете? Или из милиции опять?

«Вот это да! А милиция при чем?» Он постарался никак не выдать своего беспокойства.

– Что-то случилось? Я просто давно не видел Галочку, почти двадцать лет. Мы с ней когда-то недолго встречались, вы понимаете? – Кучеренко придал голосу интимный оттенок.

– А! Так умерла Галина. Убили ее на днях.

Кучеренко расстроился. Натурально. Не потому, что было жаль почти забытую сиделку Веры Александровны. Он очень смутно ее помнил. Просто оборвалась еще одна ниточка, нужно было думать, куда двигаться дальше, история с конвертом и запиской могла зайти в тупик.

– Вы не переживайте так, – раздался сочувственный голос.

– Что? Да, спасибо вам. Я пойду. В городе я проездом, поезд скоро, – соврал он сердобольной соседке.

Галина Ветрова отпала. Хотя смерть ее показалась Кучеренко странной и как-то уж очень ко времени, если можно так сказать. Записка из тех времен, смерть женщины, которую они с Крестовским знали по тем временам.

Тогда впервые Крестовский не послушал его совета. И его втянул! Он, Кучеренко, впервые испугался. И эта боязнь напрямую была связана с Верой Александровной. Она сильно изменилась после поездки по области. Кучеренко сам ее возил, на своей машине. Она попросила его об этом, сказав, что очень хочет купить домик в деревне на берегу речки или озера. Хочет иногда приезжать, просто чтобы побыть на природе. Он тогда промямлил что-то вроде того, чем вас не устраивает Женькин особняк на просеке у Волги? «Давай не будем обременять Женю, Володенька, тебе же нетрудно помочь мне, правда?» – ответила она уклончиво. Они проехали по многим деревушкам. Разговаривали с жителями, вернее, он, Кучеренко, разговаривал, а Вера Александровна сидела в машине. Они посмотрели несколько десятков домов, но она все время отрицательно качала головой. И только в Кротовке ей пришлась по душе кривая избушка почти у самого леса. Он удивился: жить в развалюхе было невозможно даже летом – крыша дырявая, в доме нет мебели, кроме огромного сундука и стола на трех ножках. Но Веру Александровну это, похоже, не смутило. «Привезу я хорошую кроватку, Володенька, и плитку куплю газовую с баллончиками. Что ты так переживаешь?» Но он никак не мог представить ее в строгом костюме и туфельках на каблуках посреди крестьянского двора. Но Вера Александровна попросила как можно быстрее оформить документы. Больше она его в деревню не звала. Он долго мялся, рассказать ли Женьке о чудачествах его матери или промолчать, но в конце концов не выдержал. «Ну и что? Хочется ей, пусть хоть все лето там живет. Ты чего переполошился-то, Короткий?» А он и сам не мог объяснить своего беспокойства. А потом начались совпадения. Ох, как он не любил эту пресловутую цепь случайностей. Случайно Борьку Махотина послали именно в Кротовку помогать колхозникам. Случайно он влюбился в местную деваху, да еще и замужнюю, да еще так, что крышу снесло! И начались беды. Лизка чуть руки на себя не наложила, Женька прыгал около нее, грозился Бориску убить. Та голосила: «Люблю, жить не могу без него, только попробуй сделай ему плохо – умру!» Дурдом. Одна Вера Александровна спокойствие сохранила. В Кротовку она ездила редко и почти всегда одна, на такси. Только он, Кучеренко, знал об этих ее поездках, Женьку они мало интересовали. Она ни разу там не заночевала, всегда возвращаясь в город с букетом полевых цветов или банкой деревенской сметаны. Зачем ездила? Кучеренко решил, что в ее поездках нет ничего для нее опасного, и успокоился.

А зря. Когда Крестовский придумал извести соперницу дочери, Кучеренко и не вспомнил о маленьком домике, купленном Верой Александровной. И о том, что она может там быть в то время, как он… Как она оказалась у дома Любавы именно тогда? Опять случайность? Она его узнала, не могла не узнать. Несмотря на возраст, зрение у нее было прекрасным. И тут же догадалась о том, что ее сын виновник пожара, что по его приказу он, Кучеренко, поджог устроил. Веру Александровну он заметил, только когда та кинулась к коляске с ребенком. А он и не думал, что девчонка там! Потом проследил за ней, как она огородами пробиралась с ребенком на руках к дому тетки Любавы. Он все время за ней шел. А дальше совсем начались странности. Тетка Любавы с пожара вернулась сама не своя. А тут Вера Александровна. А странность в том, что встретились они, как знакомые, и обнялись, словно родные. И тут Кучеренко все понял. Не просто так Вера Александровна в Кротовке домик купила. Что-то связывает тетку Любавы и мать Крестовского. Что-то очень давнее, родство ли, дружба, но связывает. Ворошить прошлое он не стал. Не до того было.

Тогда же и слегла Вера Александровна, да еще и с головой непорядок начался. Женька сиделку к ней приставил, ту самую Галину Ветрову. Может, и были у Веры Александровны редкие минуты просветления, но она никого не узнавала: ни его, ни Женьку. Правда, как казалось Кучеренко, на Женьку она смотрела как-то особенно враждебно, даже выгнала пару раз. Вскоре тот перестал к ней ходить. А через два года Вера Александровна умерла.

Кучеренко сел в машину и набрал номер мобильного Лизы. «Опять недоступна! Я ж просил новую трубку купить, симка, слава богу, уцелела после ее буйства! – подумал он, раздражаясь. – Я старею, потому что начинаю психовать по мелочам. Я старею, потому что мне все надоело и я хочу покоя. У меня нет семьи. Да я ее и не хочу. Я хочу дом на море и чернокожую служанку. И толстую собаку с добрыми глазами. Я, Кучеренко Владимир Осипович, удавлю любого, кто хотя бы вздумает покуситься на те деньги, которые мне нужны для осуществления моих желаний. Да, я чертов эгоист! И мне, черт побери, это нравится!» Он круто вырулил со двора, задев бампером мусорный бачок. Вслед ему какая-то тетка выкрикивала ругательства. Но он их не слышал.

Глава 28

Алена сидела на крыльце дома Тихоновых и думала. Про себя. Она, бесспорно, повзрослела. По крайней мере, уже несколько часов она себя считала очень взрослой. Потому что после разговора с отцом другими глазами посмотрела на всех: на Елену, оказывается, не такую уж и старую и, главное, очень красивую даже в своей немодной юбке. На Мишку, взгляд которого ловила на себе, и от того, как он смотрел, у нее становилось тепло внутри. На Санька, такого маленького, а разбирающегося в жизни, безусловно, лучше ее. И на отца. Отца, которого привыкла считать толстым, непривлекательным и всегда почти равнодушным. Этаким уставшим от жизни, но продолжающим жить по инерции стариком. А он влюбился! Да еще как! В романах женских такое встретить можно, но в действительности… Алена решила, что она ему верит. Теперь верит. Потому что, когда он произнес имя Анны, он будто помолодел на десяток лет. И глаза его стали живыми. Даже, как ей показалось, влажными. Алена была уверена, что ее мать никогда не видела такого его взгляда.

Ей было жалко маму. Но «взрослая» Алена вдруг поняла, что та сама виновата, что муж к ней так относится. Однажды Лариса в порыве гнева выкрикнула ей в лицо, что, мол, если бы твоя мать не вешалась на шею отцу, то он и Лариса вдвоем бы жили и ее, Алены, на свете бы не было. Алена, тогда еще десятилетний ребенок, только и могла, что расплакаться. Это сейчас она понимает, что отец никогда не любил ее мать. Тогда зачем жил с ней? А она? Что, у ее матери совсем нет гордости и она всю жизнь терпит около себя мужчину, который ее не любит? Выходит, что так. Но так нельзя! Это… унизительно!

Алена оглянулась на скрип двери и увидела Санька, подглядывающего за ней через приоткрытую дверь.

– Иди сюда, чего прячешься!

– А че? Я не хотел мешать. Сидишь думаешь? Это Миха все: иди, да иди, не оставляй ее одну. Ну я и посмотрел, как ты думаешь. Все нормально?

– Нормально, – улыбнулась Алена. Санек за двое суток превратился из постороннего деревенского пацана в друга. Скажи ей неделю назад, что она будет называть другом десятилетнего мальчишку, она бы лишь посмеялась.

– Ален, ты на отца не обижайся.

– Не обижаюсь…

– Он мужик. А у нас, мужиков, если уж полюбил, так полюбил! – Санек был серьезен, как никогда.

– Расскажи мне об Анне. Ты ее хорошо знаешь?

– Не-а. Миха у Палыча работает в мастерских. Я, когда к нему заходил, видел ее несколько раз. Красивая. Почти как мамка моя. Только моложе будет.

– Сколько же ей? – Алена удивилась. Елене-то сорок, куда ж моложе!

– Тридцать, наверное. Я не знаю точно. Мама говорит, она человек душевный. А если маме она понравилась, то, считай, так и есть. Мама людей насквозь видит.

– Ясновидящая, что ли?

– Может, и ясновидящая. А прабабушка моя была колдуньей. Травницей. К ней все лечиться ходили. Я об этом недавно узнал, Ниловна рассказала.

– И мама лечит?

– Нет. Только нас с Михой. Я вот руку сломал в детстве, она ее вправила, и тут же все прошло.

– Это не перелом был, а вывих, наверное.

– Ну, вывих. Но вылечила же. Смотри, вон отец твой едет! Напылил-то!

Алена пошла навстречу отцу.

– Пап? Ты что так рано вернулся? С мамой поговорил?

– Поговорил. – Махотин поморщился.

– Догадываюсь, каким был разговорчик! Она нападала, а ты оправдывался!

– Да нет. У нее сейчас другие проблемы. Твоя сестра номер выкинула. С твоим дедом на море уехала! Вот Лиза и бесится.

– Как уехала? А почему он меня не взял? Я же ему родная внучка, а она так, не пойми кто! – Алена от обиды была готова расплакаться.

– У них, видишь ли, роман.

– Какой роман? У кого?

– У Ларки с твоим дедом. – Махотин усмехнулся. – Любовь у них!

– Ты шутишь. Так не бывает. Он же старик!

– Ну, значит, не такой уж и старик. Ладно, собирайся, пора нам домой.

– В город?

– Нет, в наш дом. В городе сейчас нам делать нечего.

Алена, ошеломленная новостями, молча подчинилась. Нет, мир взрослых – это сумасшедший мир. Там все сходят с ума. Массово. Вокруг нее точно здравомыслящих не осталось. Но дед! А Лариса! Отец, Елена, Вишняков. Кто на очереди? Любовь оптом и в розницу. Подходи, бери! Алене стало весело. Хорошо, что ей до старости еще далеко. Поживет пока без этой сумасшедшей любви. В добром уме и здравии.