Текст книги "Неожиданная встреча (СИ)"

Автор книги: Марина Агекян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Кейт и не думала, что он такой красивый, когда скинула с него рубашку. А он действительно был красив, суровой, мужской красотой. Смуглая кожа груди была покрыта мелкими волосами, которые сужались у живота и уходили вниз узкой дорожкой. Не представляя, что на это способна, она все же не смогла удержаться и положила ладони на его тяжело вздымающуюся грудь, а потом провела по горячей атласной коже подушечками пальцев, ощущая его дрожь.

У нее вдруг пересохло во рту. Железные мышцы выступили еще сильнее, он начинал покрываться испариной, глаза потемнели еще больше, и когда она нечаянно дотронулась до его темного соска, он вздрогнул, зарычал и снова накрыл ее собой.

– Ты медленно убиваешь меня, Кэтти, – выдохнул он, впившись в нее таким глубоко-страстным поцелуем, что все разумные мысли, которые не исчезли до этого, тут же испарились.

Обнаженной грудью Кейт чувствовала прикосновение его твердой груди. Волоски на ней щекотали ей живот. Огонь желания заставляя ее трепетать и вздрагивать от малейшей ласки. Она обняла его за плечи и прильнула к нему. Он приподнял ее и уложил на подушки.

А потом он лег рядом и навис над ней.

Джек едва мог дышать, наконец, разглядывая свою прекрасную фею. Кожа ее была белой, как свежевыпавший снег, округлая грудь, увенчанная коралловыми сосками, маняще вздымалась вверх, узкая талия переходила в округлые бедра и стройные ножки. Тяжело сглотнув, он положил ладонь на нежную кожу бедра и провел рукой по ее телу вверх, пока не накрыл мягкую грудь.

Она встрепенулась и покраснела от столь откровенной ласки, пряча от него свои глаза. Для нее это было впервые. Впервые кому-то она позволяла так смело прикасаться к себе. Ведь она была невинна. У Джека вдруг сжалось сердце, когда он осознал, что должно сейчас произойти. Что они разделят друг с другом. Ни одна сила в мире не могла бы заставить его отказаться от нее ни сейчас, ни тем более потом. Играя большим пальцем с напряженным соском, Джек прижался к ней и поцеловал кончик ее носа.

– Ты слаще и прекраснее, чем в моих снах, – прошептал он, положив свою ногу на ее бедро. Он все еще был в бриджах, которые боялся пока снять.

Кейт была захвачена со всех сторон. Никогда прежде никто не видел ее голой. Даже ее горничная. А он увидел. И при этом смотрел на нее так, будто видел нечто прекрасное. Его взгляд заставлял ее трепетать и гореть от жара. А когда он сжал своими пальцами отвердевший сосок, она и вовсе перестала дышать.

Он говорил ей о снах. Она снилась ему? Она снилась ему так же, как он снился ей? Во сне он целовал ее так, как целовала его она?.. Но Кейт не смогла продолжить свои мысли, потому что он вдруг нагнулся и накрыл ее грудь губами. Это было настолько интимно, настолько откровенно, но настолько прекрасно, что Кейт глухо застонала и обессилено упала обратно на полушки, обхватив его голову руками.

В нише церкви он проделал с ней нечто подобное, но сейчас ощущения были настолько острыми, что, не выдержав, что Кейт прикусила губу и выгнулась дугой. Он втянул в рот горошинку соска и стал ритмично посасывать, сводя ее с ума, вызывая озноб во всем теле. Кейт закрыла глаза и пыталась уцелеть в шквале сладкого наслаждения, которое он обрушил на нее.

У него были определенные намерения. Насладившись одним плодом, он с жадностью набросился на другую грудь и стал так же терзать и мучить ее, пока Кейт не стала задыхаться. Упоительный восторг перешел в неописуемое блаженство, а затем в невыносимое напряжение. На этот раз внизу живота не просто пульсировало, там все горело и изнывало от чего-то, требуя что-то.

Атака закончилась так же внезапно, как и началась. Он навис над ней и впился ей в губы опустошительным, дурманящим поцелуем, не переставая ласкать ее руками.

Джек сходил с ума и понимал, что долго не выдержит. Он хотел довести ее до безумия, хотел, чтобы она так же сходила с ума от наслаждения. Но ее стоны, ее поцелуи и пальцы, которые еще больше возбуждали его своими прикосновениями, свели на нет все его старания и усилия. Со стоном он перекатился на спину, быстро снял с себя остатки одежды, затем стянул с нее белые шелковые чулки и накрыл ее уже теперь обнаженным телом.

Оба на секунду замерли, наиболее полно ощутив друг друга.

Кейт застыла, чувствуя, как ей в живот упирается нечто горячее, пульсирующее и твердое. У нее перехватило дыхание, а глаза расширились. Джек наклонился и нежно поцеловал ее в шею.

– Милая, ты ведь знаешь, что сейчас должно произойти? – глухим голосом спросил он, готовый в любую минуту войти в нее, но боялся причинить ей боль.

Джек не хотел пугать ее силой своей страсти. И любви. Он хотел, чтобы она навсегда запомнила этот день. Запомнила его.

Кейт вздрогнула, когда он бедром стал медленно разводить ее ноги. Она уткнулась ему в шею, чувствуя мускусный запах его кожи, напряжение твердых мышц. Он сдерживал себя, чтобы подготовить её. Чтобы дать ей время привыкнуть ко всему этому новому. Она была так благодарна ему за это. Кейт хотела бы не волноваться так сильно, но ничего не могла поделать с собой.

– Я… – неуверенно начала она, ощущая бешеный стук своего сердца. Ощущая, как его ладонь снова легла ей на грудь и стала поглаживать до боли чувствительный сосок. – Мне двадцать семь лет, Джек… конечно, я знаю, что сейчас должно произойти.

Но Джек вдруг понял, что ничего она не знает. Он поднял голову и посмотрел на ее порозовевшее лицо.

– Почему ты так часто говоришь о своем возрасте?

Она взяла его лицо в свои ладони. Волнение не исчезало, а перерастало в осознание важности происходящего. Тепло и еще какое-то сильное, непонятное до сих пор чувство в его глазах вселяло в нее покой и заставляло идти с ним до конца. И Кейт знала, что пойдет с ним до конца. Потому что сама этого хотела больше всего на свете.

– Но мне на самом деле двадцать семь лет, – пролепетала она.

– Не надо говорить об этом, – молвил он, уткнувшись ей в плечо, сцеловывая влажные капельки с ее кожи. – И не бойся меня, любовь моя, потому что я никогда не причиню тебе вреда. Ты веришь мне?

Как она могла не верить, когда каждое его прикосновение было подобно чуду?

– Д-да, – выдохнула она и закрыла глаза, когда он снова накрыл ее сосок губами и стал ритмично посасывать его. Кейт выгнулась и закрыла глаза, позволяя трепету и наслаждению снова захватить ее всю.

Он снова сводил ее с ума. Это было невыносимо, но так восхитительно, что хотелось плакать. Другая его рука, которая лежала у нее на животе, вдруг медленно поползла вниз и накрыла самое чувствительное место у нее между ног. Кейт замерла, затаив дыхание и посмотрела на него.

Джек приподнялся и заглянул ей в глаза.

– Никогда не бойся меня, – прошептал он страстно и впился в ее губы таким обжигающим поцелуем, что Кейт перестала вообще соображать.

Напряжение в теле нарастало. Дыхание участилось.

Кейт острее чувствовала его руку у себя внизу живота. Его пальцы погладили ее там и замерли, сдавив сгусток особо чувствительных нервов. Кейт чуть не выпрыгнула из постели и резко вскрикнула.

– Господи!..

У нее потемнело в глазах от пронзившего ее удовольствия. Она была доведена им почти до предала.

И Джек понял, что пора. Осторожно он провел пальцем по возбужденному бугорку. Кейт снова вскрикнула и выгнулась дугой. Она была прекрасна в своей страсти. Щеки раскраснелись, глаза сверкали, грудь, увенчанная затвердевшими темно-розовыми сосками, вздымалась и опускалась, губы раскрылись, выпуская из горла стоны удовольствия.

Никогда прежде он не видел картины более возбуждающей и прекрасной, чем эта. Джек так отчаянно хотел ее, что мог взорваться в любую секунду. Убрав руку, он мягко раздвинул ей ноги и коснулся ее кончиком своей раскаленной плоти. Кейт затихла и замерла. Стиснув зубы, он стал медленно входить в тугое, восхитительное тело, но внезапно замер, коснувшись преграды.

Господи, он не хотел причинять ей боль! Но слышал, что в первый раз это всегда бывает болезненным опытом. Он обещал ей наслаждение и не мог перенести сознание того, что даже невольно способен причинить ей боль. Уронив голову ей на плечо, Джек глухо попросил:

– Согни колени и прижми ноги к груди.

Кейт ошеломленно смотрела на него, пытаясь привыкнуть к его пульсирующей плоти, проникающей в нее. Захваченная в водовороте его страсти, Кейт вела ее безмерная, бесконечная любовь к нему. Она видела по его напряженному лицу, как ему тяжело сдерживать себя. До сих пор ей было неописуемо хорошо с ним. Он делал с ней то, что она даже в своих смелых снах не могла бы представить себе, так стоит ли бояться того, что должно неминуемо произойти? Кейт подчинилась ему, сделав так, как он велел, полностью раскрывшись перед ним.

И в ту же секунду, глубоко вздохнув, он одним уверенным толчком вошел в нее. Полностью. До самого конца.

Кейт сжалась и глухо застонала от слабой, но весьма ощутимой боли там, куда он проник. Это было невероятно, потому что он стал частью ее, продолжением ее. Она сильнее сжала его плечи, чувствуя, как покрывается горячей испариной.

Джек снова замер, давая ей времени привыкнуть к себе. Он медленно целовал ей шею, щеки, лоб, нежно дотронулся до раскрытых губ, пытаясь отвлечь ее. У нее была такая бархатистая, горячая плоть, что он в любую секунду мог потерять голову. Когда ее дыхание немного выровнялось, она облизала пересохшие губы и тихо молвила:

– Это… не могу в это поверить.

– Тебе хорошо? – едва владея собой, спросил он.

Джек хотел поднять голову, чтобы посмотреть на нее, но она не позволила ему пошевелиться, прижав его голову к своей груди.

– Не двигайся, – взмолилась она, боясь потерять его, потерять это невероятное ощущение наполненности им. Боль вдруг прошла, и ей стало как-то по-особенному хорошо.

– Ты думаешь, снова будет больно? – Он мягко поцеловал ее за ухо и почувствовал, как она вздрогнула. – Больше не будет боли, обещаю, любимая.

Кейт таяла от его нежных слов, поглаживая его напряженные плечи. Она верила ему, но не хотела, чтобы он шевелился.

– Не двигайся, – скорее из упрямства прошептала она.

И Джек вдруг улыбнулся, ощущая в груди невероятное счастье. Господи, он так сильно любил ее! Какими же пустыми были все эти годы без нее! Он даже не знал, что способен любить так отчаянно, пока не встретил Кейт. И теперь должен был скрепить эту любовь своим телом.

Он не мог больше сдерживать себя. Его милая командирша Кейт. На этот раз не будет так, как хотела она, потому что она не знала, что могло бы наступит позже. Поэтому он медленно задвигал бедрами. И услышал ее протяжный стон, который подействовал на него оглушительно. Приподнявшись на локтях, он посмотрел на нее.

– Ты по-прежнему не хочешь, чтобы я двигался?

Он осторожно вышел, и снова очень медленно вошел в нее так, что у Кейт потемнело в глазах. Она едва могла дышать, ощущая, как огонь лижет ее изнутри.

– Боже правый, Джек… – выдохнула она потрясенно.

Джек нагнулся и убрал с ее лица прядь мокрых волос. Господи, она была так восхитительна, так тесно обхватила его, так горячо принимала его, что он едва мог соображать!

– Я никогда не нарушаю свое обещание, – прошептал он, приподняв ее за талию, и снова до предела медленно вошел в нее.

Кейт не смогла сдержаться и громко застонала. Тогда он накрыл ее губы своими, и стал ритмично двигаться в ней. Удовольствие пронзило ее с ног до головы. Кейт казалось, что она плавится на костре. Все тело налилось острейшим желанием, грудь потиралась о его грудь, сердце билось так неистово, что казалось, могло остановиться в любую секунду.

Цепляясь за него, она поглаживала его плечи, спину, руки, грудь. Кейт задыхалась от тех немыслимо-прекрасных ощущений, которые приносили ей его проникновения. Он заполнял ее собой всякий раз, когда входил в нее, и такое удивительное единение души и тела поражало до глубины души. Рождало невероятные чувства, которые меняли Кейт.

Она подстроилась под его движения, горячо отвечая на его поцелуи, вбирая его в себя настолько, насколько это было возможно. И с каждым его толчком внутри нарастало нечто огромное, большое. Сладкий ком поднимался из глубин ее естества, полз к животу и пытался вырваться из горла. Кейт металась под ним и стонала, боясь умереть, боясь задохнуться.

– Джек, – всхлипнула она, спрятав лицо у него на груди, сжав его бока своими ногами. Напряжение сковало каждый нерв. – О, пожалуйста… я больше не могу.

Джек стиснул зубы, понимая, что конец близок. Она не представляла, что ждало их впереди. Но она должна была получить это. Его милая фея скоро познает самую удивительную радость жизни. Господи, какое счастье, что именно он показывал ей эти краски жизни!

– Приготовься, скоро ты увидишь звезды.

Он сжал ей талию и стал входить в нее напористо и резко, а потом припал к ее губам и врезался в нее так глубоко, что оба на миг застыли, и затем волна острейшего удовольствия накрыла их с головой. Что-то мучительно-сладкое разрывало ее изнутри, и огонь, скопившийся в ней, опалил даже пальцы ног. Кейт задохнулась и вскрикнула, дрожа всем телом, не в силах вместить в себя блаженство от этого взрыва. Она крепко обняла его, сотрясаясь всем телом, шепча его имя.

Следом за ней последовал Джек, войдя в нее до самого конца, чувствуя, как плотно она обхватила его, и содрогнулся от немыслимого освобождения. Спрятав лицо у нее в волосах, он зарычал и излился в ней, понимая, что навечно передает ей часть себя. Так же, как она отдала ему частичку себя. Джек вдруг ощутил, как дрожит его сердце. Сердце, которое любило ее.

Впервые в жизни он познал настоящее счастье. Познал Кейт!

Глава 14

Джек обессилено рухнул на ней, но Кейт нисколько не возражала против этого. Ей было удивительно хорошо ощущать на себе его сильное тело, которое теперь принадлежало ей. И ей было невероятно приятно чувствовать внутри себя часть его. Именно ту часть, которая увенчала их любовь, соединив их вместе.

Это было так восхитительно, что Кейт не могла двигаться. Ей казалось, что она лишилась костей, мышц и чувствовала себя так легко, что могла бы улететь.

Поразительно, но, оказывается, есть еще один, кроме слов, простой способ выразить свою безграничную любовь. Ни одно слово в мире не смогло бы передать всю гамму чувств, все то прекрасное, что она пережила в его объятиях, что они разделили между собой. Это было самым настоящим волшебством, которое могли познать только два человека, полностью отдавшись силе любви. Настолько сильно, что это даже пугало

За окном тихо лил дождь. Наконец оба услышали стук капель по стеклу. Успокоившись, Джек хотел было откатиться от нее, но Кейт снова удержала его на месте.

– Пожалуйста, не уходи, – тихо попросила она, поцеловав его в чуть солоноватое плечо.

Он вздрогнул от прикосновения ее губ, чувствуя, как сжимается сердце. Волна глубокой любви снова охватила его. Джек приподнялся на локтях и заглянул ей в глаза. Глаза, которые светились от непередаваемого счастья.

– Милая, я не хочу раздавить тебя, – шепнул он.

Она улыбнулась ему так нежно, что снова сжалось сердце.

– Глупости, мне очень хорошо.

Джек осторожно погладил румяную щеку, любуясь своей феей, гадая, почему раньше он не встретил ее.

– Ты видела звезды? – тихо спросил он.

– Я видела тебя, – тут же ответила она, взяв его лицо в свои ладони, и, приподнявшись, быстро поцеловала его. – Я всегда хочу видеть только тебя. Хочу видеть человека, который дарит мне самое невероятное волшебство в мире.

Горло Джека сдавил густой комок. Сердце его билось гулкими ударами. И так же отчетливо он чувствовал биение ее сердца, которое отдавалось ударом о его грудь.

– Такое волшебство могут пережить только избранные. – Он наклонился и благоговейно поцеловал ее глаза, собираясь сказать ей то, что не говорил ни одной живой душе. Джек не подумал скрывать от нее то, что было у него на сердце. Он хотел подарить ей свое сердце, потому что оно было нужно ей больше, чем ему. Так же как теперь для него имело значение ее сердце. – По теории твоего любимого Платона, который он излагает в “Пире”, раньше люди были сплавлены вместе и составляли половинку одного целого. Они были такими идеальными, счастливыми, такими сильными и всемогущими, что боги позавидовали им и испугались их мощи. Поэтому Зевс решил распилить их на две части, дабы лишить их силы и счастья. Так он разлучил созданных друг для друга людей. – Со щемящей нежностью Джек поцеловал ее в губы и тихо добавил: – Однако даже вопреки коварному плану Зевса, я нашел свою вторую половнику. Я нашел тебя, Кейт.

Кейт затаила дыхание, глядя в его завораживающие серо-карие глаза, и ощущая резь в глазах. Ей казалось, что она уже пережила самые восхитительные мгновения в своей жизни, но сейчас происходило нечто более важное. Особенное. Ибо в его глазах нежность переросла, превратилась в то, что заставило сжаться ее сердце. Кейт не могла произнести ни слова, но когда немного пришла в себя, сказала совершенно не то, что хотела.

– Т-ты читал Платона?

Джек сдавленно засмеялся, прижавшись лбом к ее лбу.

– Это я привез тете книгу. Она говорила, что кто-то хочет ее прочитать, но я даже не представлял, что это будешь ты. – Его улыбка вдруг замерла, он стал невероятно серьезным и пристально посмотрел ей в глаза. – Если бы я знал, что встречу тебя здесь, я бы приехал сюда очень давно. Моя беда в том, что я даже не знал, как сильно ты мне нужна, пока не встретил тебя в тот день на безлюдной дороге. Я не понимаю, как прожил все эти годы без тебя… Ты – моя частичка, моя душа. Господи, Кейт, я люблю тебя! Люблю так сильно, что не могу дышать без тебя. Неужели это сон, и, проснувшись, я потеряю тебя?

Ошеломленная, Кейт смотрела в его слегка потемневшие глаза и не могла поверить, что все это происходит с ней на самом деле. Она с трудом могла поверить в услышанное. Она даже не смела мечтать… Никогда не думала… А он…

Он сказал, что любит ее? Любит так, что не может дышать? Боже! У Кейт так сильно сжалось сердце, что защипало глаза. Притянув его лицо к себе, она заглянула в его темные глаза, в которых отражалась не только его любовь, но и еле заметная боль. Боль от ожидания ее ответа. И она ответила, понимая, что ни одному человеку он не говорил прежде таких слов.

– Ты никогда не потеряешь меня, – наконец вымолвила она, чувствуя, как повлажнели глаза. – Не потеряешь потому, что я тоже не хочу терять тебя. Я не хочу, и не буду жить без тебя, понимаешь? Джек, – простонала она, видя в его глазах такую безграничную любовь, что стало трудно дышать, но она все же намеревалась подарить и ему радость признания, поэтому хрипло проговорила: – Я люблю тебя. Никого и никогда не любила так, как полюбила тебя. Я, наверное, любила тебя даже тогда, когда сердилась на тебя, когда ты доводил меня своими выходками, дерзкими речами и угрозами. – Она коснулась его губ и тихо добавила: – Я люблю тебя за то, что ты есть в моей жизни. Рядом с тобой я могу жить, не боясь чувствовать. Я люблю тебя за то, что ты показал мне, как нужно любить по-настоящему. Я люблю тебя всего, без остатка.

Она и не заметила бы, что плачет, если бы он осторожно не стер дорожки слез у нее на висках. Джек поцеловал ее так нежно, что сдавило горло. Он думал, что невозможно испытать большего счастья, когда обнаружил, что любит ее, но так сильно заблуждался. Ее слова смыли с души нечто черное, холодное и давно въевшееся в него.

– Кэтти, – прошептал он, благодарный ей за ее слова, любя ее еще больше, если только такое было возможно. Она со всей нежностью ответила ему, и его тело вновь ожило, плоть его восстала, заполнив восхитительно-тугую щель. Он снова хотел ее. Это был единственный способ показать ей всю силу охватившей его любви. Кейт застонала, и Джек вдруг замер, испугавшись, что может причинить ей боль. – Милая, – с мукой прошептал он, уткнувшись ей в шею. – Я снова хочу тебя, так сильно, что не могу отпустить тебя…

– Не отпускай меня.

– Я могу сделать тебе больно.

Она приподняла его голову и посмотрела в его медленно темнеющие глаза.

– Ты причинишь мне боль, если отпустишь меня.

Но даже ее слова не подействовали на него. Кейт видела, что ему стоит сдержаться и не причинить ей, по его мнению, боль. Ей не оставалась ничего другого, как обнять его за плечи и выгнуть спину. От этого движения он чуть глубже проник в нее. Его глаза закрылись, на лбу выступила испарина. Он сжал челюсть, борясь с самим собой. Тогда Кейт, зарыв пальцы ему в волосы, притянула его к себе и прижалась губами к его губам.

– Боже, Кэтти, – надрывно застонал он, чувствуя, как огонь плавит ему все внутренности. Она соблазняла его и мучила тем же оружием, который ей в руки вложил он сам.

– Неужели и сейчас ты меня отпустишь? – невинно спросила она.

Все вмиг изменилось. Он зарычал и набросился на нее с такой необузданной страстью, что она чуть не задохнулась. Его больше ничего не сдерживало. Кейт даже не думала, что в нем остались силы, но вскоре она позабыла обо всем, подчинившись неистовому ритму, с которым он стал входить в нее, доставляя ей безграничное, неописуемое наслаждение. Она только стонала, встречая его удары, растворяясь в нем. Он покрыл поцелуями ее лицо, шею, плечи, грудь. Он был везде одновременно и доводил ее до исступления. Цепляясь за него, она шла за ним, готовая броситься в омут с головой.

И снова сокрушительное освобождение свело его тело. Джек застонал, отдавая ей всего себя, и на этот раз упал рядом и увлек ее за собой. Прижав ее к своей груди, он пытался прийти в себя, чувствуя всем телом ее нагое, тепло тело.

Господи, было такое ощущение, будто он попал на небеса! Никогда прежде ему не было так хорошо. Никогда он не был счастлив так, как сейчас. Рядом лежала удивительная девушка, которая перевернула всю его жизнь, его душу. И он был безмерно благодарен ей за это.

Взгляну вниз, Джек встретился с ее взглядом. Оба одновременно улыбнулись друг другу, и у него сладко замерло сердце. Поцеловав ее, он заставил себя оторваться от нее. Боже, кто бы мог подумать, что этот день закончится так невероятно!

“День еще не закончился, – тут же поправил себя Джек. – Он еще в самом разгаре”.

Укрыв их на удивление чистым одеялом, он прижал ее к своей груди.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Джек, поцеловав ей макушку.

– Невероятно счастливой, – призналась Кейт, задумчиво поигрывая короткими завитками на его груди. – Поразительно, мне двадцать семь лет, но я чувствую себя как восемнадцатилетняя девочка. Это так странно. И так восхитительно. Ты понимаешь меня?

– Да.

Кейт вдруг подняла голову и хмуро посмотрела на него.

– Сколько тебе лет?

Джек сдвинул брови, встретив ее вопросительный взгляд.

– Какая разница? – проговорил он, поглаживая ей плечо.

Его ласка отвлекла ее, и она не расслышала напряженных ноток в его голосе. Джек был очень рад этому. Уж больно часто она говорила о своем возрасте. Она снова положила голову ему на плечо и счастливо вздохнула.

– Наверное, никакой, – наконец ответила она. – Просто, по-моему, я слишком старая для счастья.

– Что за глупости ты говоришь? – Он вдруг схватил ее за подбородок и заставил посмотреть на себя. Его глаза горели. – С чего ты взяла, что ты старая? Ты самая восхитительная молодая девушка на свете, и я люблю тебя такой, какая ты есть, со всеми твоими годами.

– Но…

– Никаких но! Ты прекрасна и должна помнить лишь об этом. Поняла? И больше никогда не поднимай этой темы, договорились?

Он смотрел на нее почти разгневанно, но как ни странно это успокоило Кейт. Она на самом деле переживала за свой немолодой возраст, и все об этом знали. Она считала себя слишком старой, чтобы снова полюбить. Но как же она заблуждалась! И как этому была рада! Его слова имели для нее куда больше значений, чем он мог себе представить. Мягко улыбнувшись, Кейт медленно кивнула, а потом прижалась к нему и с упоением поцеловала его.

Успокоившись, Джек ответил ей нежным поцелуем, прижал ее голову к себе и облегченно вздохнул.

– Как себя чувствует Тори? – спросил он тихо.

Улыбка сбежала с ее лица.

– Ей кажется, уже лучше. По крайней мере, она очнулась, – с горечью проговорила Кейт. – Она все время молчит, и это начинает не на шутку пугать меня.

– Она придет в себя, – убежденно заявил Джек, покрепче обняв ее. – Она сильная, ей лишь нужно время, чтобы справиться с собой.

– Я очень на это надеюсь, – печально вздохнула Кейт. – Как странно все сложилось. Их отношения с самого детства были такими необычными, и никто не мог предположить, что за детской дружбой, а потом и подростковой привязанностью скрывается нечто большее. В последние годы до того, как он ушел в армию, они с Тори почти не общались. Тори избегала его, называла скучным, даже игнорировала его, но Себастьян почему-то позволял ей относиться к себе так и терпел все это. Я думаю, к этому привела серьезная ссора между ними, когда он объявил, что хочет стать священником. Он был молчаливым, стеснительным, сдержанным в своих чувствах человеком, но никогда не обижал ее, даже когда она доводила его. Я всегда удивлялась, как Тори, такая живая и энергичная, уживается с Себастьяном.

– Может, вы все знали его не так хорошо, как Тори?

Нахмурившись, Кейт снова приподнялась и посмотрела на него. В одном его вопросе было больше смысла, чем во всех ее рассуждениях. Теперь она смотрела на все совсем другими глазами и понимала гораздо больше. В первую очередь потому, что полюбила.

– Кажется, – медленно заговорила она, – ты прав. Никто не знал его лучше Тори. И никто не понимал его так, как она.

– Она попросила у тебя прощения?

Теперь, вспоминая ту сцену, вспоминая слова, которые сказала ей Тори, Кейт не ощущала боли. Она помнила лишь ее холодную руку в своей. Помнила ее полные слез глаза и тихий шепот. Ей почему-то стало трудно дышать, но Кейт все же хрипло молвила:

– Да, только я бы простила ее даже, если бы она мне ничего не говорила.

– Я всегда знал, что у тебя золотое сердце. – Джек крепче обнял ее и провел пальцами по ее мягким волосам. – Но и твое сердце способно болеть. Твоя сестра несправедливо обошлась с тобой и ранила тебя…

Кейт вздрогнула, вдруг поняв, как хорошо он понимает и знает ее.

– Она была очень расстроена. – Положив голову ему на плечо, Кейт вдруг ощутила такую усталость, что стали слипаться глаза. Как удивительно! Глубоко вздохнув, она тихо добавила: – Мне было больно, но я с этим справилась.

– Я больше не позволю тебе одной справляться с подобными вещами, слышишь меня? – горячо прошептал Джек, ощутив жалящую боль в груди. – Забудь слова Тори, потому что в них нет ни капли правды. Она действительно была расстроена и не понимала, что говорит.

Кейт вдруг испугалась того, что все это сон, что состояние глубокого счастья, почти опьянения просто выдумала себе сама. Ей никогда не было так хорошо, и ей никогда не могло быть так хорошо. И все же она лежала в объятиях Джека, человека, который подарил ей чудо любви. Она познала любовь земную и небесную. Тело до сих пор сладко ныло от невероятных переживаний. Кейт хотела бы вечно лежать в его объятиях, чувствовать его тепло и силу.

И его руки на своем теле.

– Как хорошо, что пошел дождь, – сонно побормотала Кейт, улыбаясь своим словам.

Джек нахмурился и посмотрел на нее.

– Ты думала, что я мог бы отпустить тебя сегодня, если бы не дождь? – В ответ она очаровательно пожала плечами, и ее сомнения остро ранили Джека. Он сильнее обнял ее, и глухо прошептал: – Я бы не отпустил тебя, даже если бы разверзлась земля, и настал бы судный день. – Она ничего не ответила, но ее улыбка стала шире, и это успокоило его. Ощутив болезненный ком в горле, он закрыл глаза и тихо добавил: – С этого дня я никуда больше тебя не отпущу.

Но она не услышала его, заснув сладким сном впервые с тех пор, как встретила его.

***

Его разбудил тихий голос, который напевал незнакомую песню. Джек медленно открыл глаза, боясь обнаружить горькое разочарование от того, что пробудился. Так всегда бывало. Но на этот раз ничего подобного не ощутил. В груди он ощутил покой и еще одно, неизвестное ему доселе теплое, приятное, невероятно хрупкое чувство. Он не сразу понял, что это такое, разглядывая скромный интерьер небольшого незнакомого домика. Однако когда его взгляд остановился на источнике низкого, чарующего голоса, Джек с ясностью осознал, что с ним произошло.

Кэтти! Она стояла у круглого стола, спиной к нему, и что-то делала, напевая ненавязчивую песенку. Сердце подпрыгнуло в груди, а дыхание на миг перехватило. Она была облачена в свое уже высохшее платье, а волосы схватила простым хвостиком сзади.

Вот источник его покоя, его с трудом обретенного счастья. Вот источник его жизни. Его любовь. Дрожь прошлась по телу, когда он вспомнил все то, что предшествовало его пробуждению. Джек не мог поверить в то, что все это происходило с ним на самом деле. Неужели он действительно полюбил? И мало того, она так же сильно любила его. Это было похоже на чудо, которое могло развеяться от малейшего взмаха ресниц.

Неожиданно, Кейт замерла и медленно повернула голову к нему. Встретив его удивленный взгляд, она откинула голову назад и так тепло, так широко и лучисто улыбнулась ему, что у него заболело сердце. Господи, он действительно любил ее! Он боялся потерять ее. Боялся проснуться и обнаружить, что все это только сон, игра его больного воображения. Но Кейт не дала ему дальше развивать пугающие мысли. Что-то подхватив, она направилась к нему, продолжая улыбаясь так же захватывающе.

– Вряд ли можно сказать тебе доброго утра, – нежным голосом заговорила она, присев возле него, – но все же с пробуждением.

Она наклонилась и мягко коснулась его губ. И ощутив ее живительное тепло, Джек уверился в то, что не спит, что она реальна, ее губы реальны. Ее любовь реальна. Комок мешал ему говорить, но он все же севшим голосом произнес:

– Привет.

Ее улыбка стала еще шире. Она ласково провела рукой по его спутанным волосам.

– Я кое-что приготовила для тебя. – Наклонив голову к чему-то, что лежало у нее на коленях, она сказала: – У меня сейчас нет того, что ты всегда носишь с собой, но надеюсь, это станет достойной заменой. – Она поднесла что-то мягкое к его губам и тихо добавила, глядя на него: – Думаю, тебе это понравится.

И только тут Джек понял, что она протянула ему кусочек яблочного пирога, который испекла специально для него бабушка Ада. Кейт хотела накормить его яблочным пирогом! Он вдруг подумал, что съел бы из ее рук все, что бы она ни дала. Ему стало трудно дышать, ему было больно моргать и говорить. Она медленно убивала его. Она не знала, что творит с ним. Его душа медленно переворачивалась в груди. Он даже не думал, что будет способен любить так сильно, всепоглощающе. Навечно.