Текст книги "Неожиданная встреча (СИ)"
Автор книги: Марина Агекян
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)
Как так? Как такое могло произойти? Неужели она была так слепа, что позволила обмануть себя? Позволила себе поверить в нечто прекрасное, чего на самом деле не существовало? Ей почему-то стало казаться, что он не такой, как другие. Не как те двое, которые предали ее. Сердце сжала такая мучительная боль, что на глазах навернулись слезы, и Кейт быстро отвернулась.
Боже, что ей теперь делать?
К ее удивлению он присел возле нее на пледе и даже коснулся ее пальцев, которые покоились на пледе. Кейт застыла и резко убрала руку. Она была так зла на него, так сердита! Сердце все еще мучительно ныло, вспоминая его вероломное поведение. Она не хотела видеть его, не хотела даже разговаривать с ним!
Но, черт его побери, продолжала остро чувствовать его близость.
– Вы можете передать мне хлеба, мисс Кэтрин? – послышался рядом его до боли знакомый, мягкий голос.
Ей вдруг захотелось ударить его по голове хлебной корзиной. Она мечтала убежать отсюда, остаться одной и никогда больше не видеть его. Сжавшись, Кейт все же подчинилась, протянув ему корзинку с хлебом.
Только этого ему показалось мало.
– Благодарю, – кивнул он, взял один ломтик и вернул ей корзину. – Возьмите, вы очень любезны.
Она ничего не ответила и положила корзину на место.
– Хотите сыра? – снова раздался его голос.
Кейт скрипнула зубами и ответила, не глядя на него:
– Нет.
– А ветчины?
– Нет!..
– А что же вы хотите?
Сжав руки в кулаки, Кейт гневно посмотрела на него. Ей было ужасно больно и обидно за то, что он так бессовестно проигнорировал ее. Ей было ужасно больно от звука его глубокого голоса. И ей было больно видеть его таким веселым, когда все внутри разрывалось на части.
– Что я хочу – не должно вас заботить!
У него вдруг потемнело лицо, глаза сузились, и он подался чуть ближе к ней.
– Ошибаешься, потому что меня заботит все то, что связано с тобой! – почти гневно заявил он, пристально глядя ей в глаза. Кейт была так поражена, не ожидая подобной реакции, что не смогла возразить ему. А потом совсем неожиданно его взгляд смягчился, глаза потеплели, и он уже со знакомой ей так хорошо нежностью прошептал: – Что с тобой, милая?
И Кейт захотелось расплакаться. А еще лучше – ударить его! Он мог буквально за секунду перевернуть ей душу так, что она была готова упасть ему в объятия и просить держать ее так вечно. Господи, она так отчаянно хотела, чтобы он не лгал ей, не играл ею! Потому что с каждым днем ее чувства к нему становились все сильнее.
– Вы… у тебя, кажется, были важные дела с графом Ромней, – наконец проговорила она севшим, дрожащим голосом.
Джек нахмурился, наблюдая всю эту бурю чувств на ее лице и в глазах. В них он видел страх. И боль! Это потрясло его до глубины души.
– Почему ты решила, что у меня были важные дела с графом?
Она опустила голову, словно не могла больше смотреть на него, и это ранило Джека. Что с ней твориться?
– Ты так рвался поговорить с ним…
Он еще пристальнее вгляделся ей в лицо.
– Рвался? – повторил он медленно и вдруг замер, поняв, о чем она говорит. Он не подошел к ней с момента появления в имении графа, и видимо это ранило ее. Она решила, что он избегает ее. Поэтому в ее глазах была боль! Боже, если бы она знала, с какой силой он рвался именно к ней! Как его тянуло к ней, как он хотел быть с ней! – Кэтти, – строго позвал ее Джек. – Посмотри на меня! – Медленно, она все же подняла к нему свои голубые глаза, наполненные такой грустью и болью, что у него сдавило в горле. – Ты понятия не имеешь, что я чувствую, когда вижу тебя. Что заставило тебя думать, будто какие-то выдуманные дела с графом могут заботить меня больше, чем ты? Будь мы одни, я бы с огромным удовольствием показал тебе, какие дела стали меня заботить, едва я увидел здесь тебя.
Он так выразительно посмотрел на ее губы, что Кейт невольно покраснела, отчетливо поняв, что он имел в виду. Сердце стало биться так неистово, что ей было трудно дышать. Значит, она ошиблась! Неправильно все поняла! Господи, Кейт испытала такое облегчение, что готова была броситься ему на шею и зацеловать его только за то, что он даже не думал о том, в чем она подозревала его! Она медленно подняла руку и хотела, было дотронуться до его руки, лежащей совсем близко от нее на пледе, но ее остановил его хриплый голос:
– Фея, если ты дотронешься до меня, я вполне могу забыть, что мы сидим на глазах у всех.
Теперь уже расслабившись, Кейт запрокинула голову, пристально глядя ему в глаза, и так мило улыбнулась ему, что у Джека перехватило дыхание. Он был поражен тем, с какой быстротой грусть на ее лице сменилось неподдельной радостью, а глаза ее засверкали внутренним светом. И все потому, что он развеял ее глупые сомнения.
Господи, он готов был наброситься на нее прямо тут! Ее улыбка манила и зачаровывала. Он так скучал по ней! Он не видел ее со вчерашнего вечера, когда проводил ее до ворот Клифтон-холла. Джек уже не знал, как долго еще сможет сдерживать себя?
Их отвлек подошедший к графу дворецкий, за которым шел незнакомый мужчина в дорожном запыленном костюме. Создавалось впечатление, что он довольно долго скакал на лошади. Граф, сидевший рядом с дядей Бернардом и лордом Кэвизелом, обернулся к дворецкому, который тут же сказал:
– Милорд, к вам прибыл посыльный из военного министерства со срочным посланием. Он говорит, что приказано вручить вам лично.
Воцарилась такая тишина, что стало больно ушам. Посыльный из военного министерства мог означать только одно: есть новости о Себастьяне. И раз его самого здесь нет, а послание срочное… Кейт резко повернулась к Тори, которая сидела чуть дальше от нее. Оцепенев, она побледнела так, что казалось, сейчас потеряет сознание. Сердце сжалось от дурного предчувствия, и только Кейт хотела встать и подойти к сестре, как ее остановил голос не менее бледного графа, который взглянул на прибывшего.
– Как вас зовут? – обратился граф к нему.
– Ричард Доунсон, милорд. У меня срочное послание от Министра.
С этими словами он протянул запечатанный красным сургучом письмо. Граф не спешил взять его, но все же пальцы сжали послание. Он сломал печатку.
Тори хотелось крикнуть, чтобы он этого не делал. Нет! Этого не могло быть! Это неправда! Он не мог умереть и оставить ее одну. Она хотела встать и прогнать этого незваного гостя. Она хотела уничтожить письмо. Но сердце сжалось от такой немыслимой боли, что Тори стала задыхаться.
Тем временем граф развернул пергамент и стал тихо читать содержимое, не глядя на застывших гостей и членов своей семьи. В слух.
– Милорд, спешу сообщить вам, что вчера недалеко от Брюсселя, возле деревушки Ватерлоо состоялась решающая битва между войсками Наполеона и нашего доблестного герцога Веллингтона. Благодаря мудрым решениям и блестящей тактике Веллингтон одержал окончательную победу, навеки сокрушив врага. – Граф медленно поднял голову и посмотрел на серое лицо своей жены. – По крайней мере, мы избавились от этого тирана.
– Господи, Артур, – убитым голосом взмолилась графиня, – читай дальше.
Сжав челюсть и посуровев, граф склонился над письмом.
– Однако засим фактом я должен поведать вам и плохие новости. – Раздался крик графини, но ее муж не остановился, хотя его руки стали заметно дрожать. – После победы в штабе собрались все офицеры, кроме майора Береджера, который отважно сражался в этой нелегкой для всех битве. – От этих слов графиня не выдержала и разрыдалась. К ней подбежала Амелия и обняла безутешную мать, сама глотая слезы. – Вашего сына нет ни в списках раненых, ни в списках убитых, поэтому есть все основания предположить, что он все еще жив, но никто не знает о его местонахождении. Надежда есть, и вы не должны ее терять. Мы нашли человека, который видел майора. По словам юного солдата, майор был сильно ранен в бедро и руку, когда на укрепление на холме Угумон, которое защищал майор, напал противник. Из того месива никто не выжил, но среди трупов тело вашего сына…
– Отец! – громко прервал его Эдвард, не в силах больше слушать это.
В одночасье на смену веселью пришло горе и страдания. Все было слишком очевидно: “месиво… никто не выжил”… Разве мог тяжелораненый Себастьян остаться в живых после такого?
Объятый горем граф, встал и, пошатываясь, ушел в сторону дома, ничего не видя вокруг. Тетя Джулия и леди Нэнси со слезами на глазах бросились к графине, чтобы успокоить ту, а жена викария оттащила от нее рыдающую Амелию. Сесилия обняла дрожащего мужа.
Это было ужасное зрелище. Но более страшная картина предстала перед Кейт, когда она вновь взглянула на Тори. Взгляд остекленевших глаз сестры ужаснул ее больше всего на свете. В ее глазах стояла такая боль, что у Кейт перехватило дыхание. Она вскочила и бросилась к ней, наконец, став свидетелем истинных чувств Тори.
– Боже мой, Тори, – прошептала Кейт, обняв сестру, которую сотрясала такая крупная дрожь, что она могла рассыпаться на части. Но она даже не отреагировала на прикосновения Кейт. Она застыла и невидящими серыми глазами смотрела сквозь Кейт. – Ради бога, Тори, скажи что-нибудь!
Но Тори не произнесла ни слова. Она вообще ни на что не реагировала. Это испугало Кейт так сильно, что ее саму стало трясти от страха и боли. В этот момент ей на плечо легла чья-то рука. Резко обернувшись, она увидела перед собой смуглое, такое дорогое лицо человека, который смотрел на нее так, будто был готов взять на себя ее боль. И боль Тори.
Кейт не заметила, как по щеке скатилась одинокая слеза признательности и чего-то еще, от чего болело сердце и щемило в груди. Она была так рада ощутить его прикосновение, его присутствие. Она была безумно благодарна богу за то, что Джек оказался рядом с ней.
– Вам лучше поехать домой, – хриплым от переполнявших его чувств голосом произнес Джек. Он и не думал, что слеза человека способна сотворить с ним такое, но когда увидел, как с влажной длинной ресницы на бледную щеку Кейт упала слезинка, у него перевернулась душа. Героическая и стойкая Кейт! Как бы он хотел сейчас обнять ее, успокоить, но ее сестра нуждалась в этом больше всех присутствующих здесь. Девушка была неравнодушна к майору, Джек заметил это еще в тот день во время ужина, но не думал, что все так печально закончится. Сглотнув ком в горле, он нежно посмотрел на Кейт. – Отвези ее домой, милая.
Кейт хотела бы прижаться к нему, но Тори сейчас нуждалась в ней больше, чем когда-либо.
– Д-да, – прошептала она, обняв окаменевшую Тори. – Ты прав.
Не сдержавшись, он быстро провел теплыми пальцами по ее холодной щеке, стерев влажную дорожку, на которую не мог смотреть, а потом глухо попросил:
– Будьте осторожны.
Глава 11
Возвращение домой прошло в полном молчании. Тетя с дядей остались поддержать Ромней в столь горький для них час. Кейт обнимала впавшую в прострацию Тори, а Алекс обеспокоенно сжимала ее ледяные пальцы. Ничего не выражающий, пустой взгляд Тори пугал Кейт настолько, что она поняла одно: сестра так убита горем, что если они не выведут ее из оцепенения, то потеряют ее навсегда.
Какой ужас! Бедный Себастьян! Кто бы мог подумать, что он не вернется домой! Он был хорошим человеком и не заслуживал постигшей его участи. Кейт было больно за Себастьяна, но еще тяжелее ей было видеть Тори такой бледной и раздавленной. Боже, если бы она больше времени уделяла своей семье, если бы смогла вовремя поговорить с Тори, возможно, сейчас нашлись бы нужные слова, чтобы утешить ее. Бедная Тори!
Кейт молила Бога о том, чтобы найти способ хоть как-то унять боль сестры. Иначе могло произойти самое ужасное.
Когда они добрались до дома и вошли, наконец, в ярко освященный холл, Алекс посмотрела на Кейт.
– Я пойду, заварю чай для Тори. Это должно помочь, – тихо проговорила она.
Кейт благодарно кивнула младшей сестре, радуясь, что хоть кто-то сохранил присутствие духа.
– Я поведу ее наверх.
Услышав шум, к ним вышел дворецкий и удивленно посмотрел на сестер.
– Мисс Кэтрин? Почему вы вернулись так рано? – Он увидел бледную, еле стоящую на ногах Тори и обеспокоенно добавил: – Боже, что с мисс Тори?
Кейт ответила тихо, щадя чувства сестры:
– К графу приехал посыльный из военного министерства. Вчера состоялась битва между Веллингтоном и Наполеоном.
– Что? – Уолбег был так потрясен, что пару секунд просто молчал. – Битва? И каков её исход?
– Веллингтон разгромил Наполеона, но это едва ли можно назвать победой.
Уолбег нахмурился.
– Почему?
– Многие отдали свои жизни за эту победу.
Медленно он перевел понимающе грустный взгляд на Тори. Лицо его застыло.
– Мистер Беренджер… он жив?
И вдруг произошло то, что потрясло их всех. Тори вырвалась из рук Кейт и таким свирепым взглядом посмотрела на преданного им многие годы седого дворецкого, будто он был виновен во всех злоключениях на свете. У нее пылали глаза, и дрожал голос, когда она закричала:
– Там была бойня! Кровавое месиво! Чертов Наполеон убил его… – У Тори перехватило дыхание от боли в сердце, но она заставила себя договорить. – Он не выжил…Себа… – с мукой выдохнула она, опустив глаза. – Он…
– Милая, – прошептала Кейт, у которой разрывалось сердце, глядя на сестру. – Успокойся, все хорошо…
Тори резко обернулась к сестре, глаза ее теперь горели ужасной, разрушающей болью и гневом.
– Все хорошо? После всего, объясни мне, наша рассудительная, умная Кейт, как все может быть хорошо?
– Я… – Кейт вдруг растерялась с ответом. Тори нужно было успокоить любой ценой, ведь у нее был шок, но к несчастью, сбывались худшие опасения: шок перерос в истерику. – Дорогая, – заговорила Кейт, – еще неизвестно, погиб он или нет. Министр написал, что Себастьяна объявили без вести пропавшим.
– Тогда почему твой чертов министр не поехал, чтобы найти его? Ведь он пять лет гнил там ради них!
– Они найдут его, – уверенно заявила Кейт, желая, чтобы и Тори поверила в это. – Он же майор, а таких людей не бросают на произвол судьбы. Да и граф очень могущественный человек. Он сумеет найти Себастьяна…
– Замолчи! – надрывно закричала Тори, и вдруг почувствовала, как крупная дрожь сотрясет ее тело. Ей было невыносимо слышать его имя, но горькая правда медленно начинала проникать в ее затуманенное сознание, прогоняя оттуда все, и раздирающая, невыносимая боль пронзила ее сердце так резко, что Тори боялась сойти с ума. Невидящим взглядом она посмотрела на Кейт, почти не владея собой, мечтая испариться, исчезнуть из мира, где не было Себастьяна. – Ты всегда была оптимисткой, Кейт. Тебе всегда хочется верить в благополучный исход, но это уже не так, потому что он мертв… – Тори ужаснулась тому, что только что сказала. Она, наконец, признала эти черные слова и вдруг поняла, что умерло ее сердце. Она еле могла дышать, голова стала кружиться, конечности начали неметь от жуткого холода, грудь сдавила бесповоротное и окончательное осознание того, что Себа мертв. Ее дорогой, одержимый жаждой знания, несговорчивый, но невероятно великодушный Себа мертв! – О боже, Кейт, – с мукой выдавила она, понимая, что рассыпается в прах. – Его больше нет…
Кейт шагнула к ней.
– Тори, – молвила она, но та резким взмахом руки остановила ее.
– Не подходи! – яростно потребовала она, еле сдерживая слезы, едва сдерживаясь от того, чтобы не умереть прямо здесь и сейчас. – Я не нуждаюсь в твоей жалости!
– Милая, я хочу помочь тебе, я лишь хочу…
Ее прервал горький, пугающий смех Тори. Кейт остановилась на полпути. Дворецкий и Алекс беспомощно смотрели на них.
– Ты всегда хочешь помочь, хочешь быть полезной и нужной, – шершавым голосом заговорила Тори, уняв смех. – Наша Кейт всегда вела себя благородно, но только ты забыла спросить, нуждаются ли другие в твоей помощи. Ты превратила себя в жертву и хочешь стать святой только для того, чтобы тыкать нам этим потом в глаза и показать всему миру, какая наша Кейт несгибаемая, добрая и совершенная.
Кейт побледнела от слов, которые ударили ее сильнее любой пощечины. Алекс ахнула, прикрыв пальцами губы, и перевела ошеломленный взгляд на Тори.
– Что ты такое говоришь? – молвила Алекс.
– А разве это неправда? – взбешенно заявила Тори, понимая, что ею овладели страшные демоны. Она не могла остановить слова, которые вырывались из нее. – Она превратила себя в святую, отказалась от всех радостей жизни, от любви, и считает, что все должны поступить так же?
Алекс с ужасом смотрела то на Кейт, то на Тори, на которых лица не было. Тори окончательно потеряла разум, если говорит такое. Кейт никогда не вела себя так, как пыталась утверждать Тори, и уж тем более не была виновата в том, что случилось с Себастьяном.
Никогда прежде Алекс не видела старших сестер такими убитыми, почти раздавленными: одну – от потери любимого, а другую – от самых несправедливых обвинений. Она уже хотела стать между ними, чтобы прекратить это безумие, как замерла, услышав голос Кейт, наполненный такой мукой, что слезы выступили на глазах:
– Разве я хоть раз кого-нибудь из вас упрекала в том, что живу без любви?
Повисла просто пугающая тишина. Сёстры с болью смотрели друг другу в глаза, и наконец, Тори осознала, что на самом деле творит. Она задохнулась от чувства вины и стала пятиться к широкой лестнице. Господи, что она наделала? Как она могла так больно ранить Кейт? Мало того, что гибель Себы убивала ее изнутри, так она усугубила это еще и тем, что поссорилась с Кейт, с храброй, стоически переносящей любые трудности Кейт. Тори испугалась, что сестра никогда не простит ее за это. Мотая головой, не в силах больше сдерживать себя, она глухо молвила:
– Господи… во всем виновата я… Это я послала его на смерть… Кейт, ради бога… изви…
Тори не договорила, не в состоянии смотреть в потемневшие от боли глаза Кейт, развернулась и побежала вверх по лестнице, мечтая поскорее оказаться в своей комнате, вдали от этого жестокого, несправедливого мира, где уже не было места для нее.
Она не помнила, как оказалась у дверей своей спальни, как вошла и заперлась на ключ. В голове все еще звучали слова графа: “Он был ранен в бедро и руку, но продолжал держать оборону… напал противник… Из того месиво никто не выжил…”
Зачем он так рисковал собой? Тори сама хотела убить его собственными руками за безрассудство. Зачем он вообще ушел в армию? Что этим хотел доказать? Хотел наказать ее за все те глупости, что она совершила? Она уже была достаточно наказана, наказана одним его единственным поцелуем, которым он прожег ей губы в тот день, когда уплыл на континент. Он был единственным мужчиной, которого она когда-либо любила и которого не смогла завоевать.
Затуманенным взглядом Тори посмотрела на бюро, где лежала единственная вещь, связывающая ее с ним. На ватных ногах девушка шагнула вперед, открыла ящик и достала маленький мешочек. Когда лента развязалась, на ладонь упали маленькие золотые карманные часы. Вид этих часов произвел на нее сокрушительное воздействие. Нечеловеческая, жгучая, опустошительная боль пронзило ее тело и душу. Она упала на колени, прижала к груди часы и только тогда глухое, надрывное рыдание вырвалось из горла.
“Ты так и не вернулся ко мне, Себа, – стонало ее сердце. – Так и не вернулся”.
***
Дурное предчувствие не покидало его, когда он направил Уилла в сторону Клифтон-холла. Прошло уже два часа с тех пор, как Кейт уехала домой с сестрами, но у Джека было неспокойно на сердце, поэтому, попросив разрешение у мистера Уинстеда, тут же поскакал к ним. Он хотел лично убедиться, что с Тори все в порядке, что она хоть бы немного пришла в себя от недавней новости.
Но больше всего Джек хотел еще раз увидеть Кейт. Он не мог забыть мокрые от слез голубые глаза. У него сжималось сердце, когда он вспоминал тот момент. Почему-то вид ее слез заставил его почувствовать себя самым несчастным человеком на свете.
Едва доехав до парадной лестницы, Джек спрыгнул на землю и побежал к высоким дверям. Он не мог объяснить этого, но что-то говорило ему, что он нужен Кейт. Он чувствовал это. И, черт побери, сам нуждался в ней! Он должен был снова увидеть ее глаза. Чтобы успокоиться.
Дверь открыл седовласый высокий дворецкий, но не успел даже заговорить, потому что Джек резко спросил:
– Где Кейт?
Его белые брови поползли вверх.
– Милорд? Вы…
– Где Кейт? Мне нужно срочно увидеть Кейт!
Решительно настроенный вид виконта подействовал на Уолбега отрезвляюще.
– Мисс Кейт, – начал он неуверенно, – сейчас занята.
Тревога Джека усилилась.
– Занята? Как занята? Чем?
– Она в кабинете и настоятельно просила не беспокоить её.
Кейт не могла в столь сложный для Тори час бросить ее и уйти в кабинет, чтобы заняться какими-то сомнительными делами. Джек знал ее достаточно хорошо, чтобы быть уверенным: сейчас для Кейт не было ничего важнее сестер. Здесь определенно было что-то не так. Грозный взгляд Джека остановился на дворецкого.
– В любом случае я должен увидеть ее. Какой бы занятой она ни была!
– Уолбег, кто там? – раздался голос Алекс.
Дворецкий отступил, и Джек увидел бледную и напряженную младшую Хадсон. Она вздрогнула, увидев его, а потом вдруг улыбнулась ему с неприкрытым облегчением, и то, что она была рада видеть его, еще больше взволновало Джека.
– Милорд, это вы. – Она подошла к нему. – Как графиня? Как они все?
– Ужасно, – честно ответил Джек. – Но они держатся.
– Бедные, – горько вздохнула девушка. – Мне так жаль Себастьяна…
Джек пришел сюда не за тем, чтобы говорить о майоре, поэтому тут же перешёл к делу.
– Ваш дворецкий сказал, что Кейт сейчас занята и никого не принимает, но я хочу ее увидеть. Я должен!
Алекс нахмурилась, а потом тихим голосом отпустила дворецкого. Она долго смотрела на Джека, затем повернулась и пошла в сторону открытых дверей, которые вели в гостиную. С нехорошим предчувствием он принял ее немое приглашение и последовал за ней, ругая себя за то, что отпустил сестер одних. Едва они оказались в уединении, как он тут же обеспокоенно спросил:
– Что произошло?
Алекс повернулась к нему и стала хмуро изучать его через тонкие линзы круглых очков. Глаза ее были такие же голубые, как у Кейт, но чуть темнее, и не такие большие.
– Почему вы решили, что что-то произошло? – с подозрением спросила Алекс.
– Насколько я знаю Кейт…
– А вы знаете Кейт? – внезапно прервала его она, уже не пытаясь скрыть беспокойство. – Настолько хорошо, что чувствуете, будто что-то не так?
Джек пристально посмотрел на девушку, которая оказалась не такой простой и наивной, какой пыталась казаться с первого взгляда. В ее глазах светился живой ум и наблюдательность. И желание оберегать свою семью. Это тронуло Джека. Всякий раз он поражался той теплоте, близости и любви, которые связывали всех Хадсонов.
Алекс относилась к нему с подозрением, и видно было, что она хотела защитить Кейт. Джек вдруг ощутил настоящую благодарность к ней за это, потому что, какой бы несгибаемой и сильной командиршей не казалась Кейт, внутри она была очень ранимой и как ни удивительно, но и безумно уязвимой.
– Я действительно хорошо знаю Кейт, вернее хорошо узнал, – честно ответил Джек и понял, что это на самом деле так.
Алекс была удивлена той теплоте, с которой он заговорил о Кейт. Значит, она не ошиблась: и Кейт и виконт испытывали друг к другу особую симпатию. Она неоднократно замечала, как пристально эти двое смотрели друг на друга, когда думали, что за ними никто не следит. А сцена, свидетельницей которой она стала в нормандской церкви, потрясла ее до глубины души, ибо Кейт уже довольно давно не подпускала к себе мужчин. И то, что позволила этому человеку поцеловать себя в месте, где их могли застать в любую минуту, говорило о чувствах куда более серьезных, чем можно было бы предположить. И все же Алекс не могла не волноваться за Кейт. Она была просто обязана защитить сестру.
– Вы должны знать, что Кейт уже много лет не поощряет мужчин и не ищет их внимания, – решительно вскинув подбородок, заявила Алекс, поправив очки на переносице. – И она никому не доверяет.
“Очень тонкий ход”, – отметил Джек про себя.
– Я это заметил, – мягко кивнул он.
– И что бы ни случилось, на этот раз я сама не позволю снова разбить ей сердце!
Как ни странно, но Джек не хотел бы этого больше самой Алекс. Неужели Кейт стала ему настолько дорога? Господи, это было больше чем правда, потому что теперь он даже не представлял, как сможет вернуться в холодный одинокий Лондон. Как он оставит Кейт?
– По-вашему, – медленно начал он, – я собираюсь разбить ей сердце? Как это сделали те два мерзавца во время ее сезонов?
Алекс насторожилась еще больше.
– Откуда вы знаете об этом?
Джек не стал скрывать от нее правду и честно ответил:
– От тети.
– Вы интересовались Кейт?
– Да.
Изумлению Алекс не было предела.
– Но… это ничего не значит.
– А что это может означать?
– Что вы можете спокойно соблазнить ее, – тут же выпалила она. – Мы недостаточно хорошо знаем вас, а слава о вашей репутации прожигателя жизни, любителя подвыпить и заядлого повесу скачет впереди вас. Вы причините боль моей сестре, я уверена, поэтом не могу пустить вас к ней.
Джек спокойно смотрел на девушку, которая проводила с растениями больше времени, чем с людьми, но разбиралась в людях ничуть не хуже. Какое удивительное, загадочное создание.
– Алекс, – мягко заговорил он, почувствовав необычное волнение, словно его заставляли признаваться в самой сокровенной тайне, – ваше желание защитить сестру от всевозможных опасностей понятно и похвально. И то что про меня говорят… Поверьте, я не горжусь своей репутацией и никогда не стремился доказать, что я святой. В жизни я совершал много ошибок, ни один положительный поступок не закреплен за мной. Но представьте себе, что даже такие как я умеют чувствовать, сострадать. Оказывается, у таких как я тоже имеется сердце. – Джек неловко провел рукой по волосам и тихо добавил: – Я даже не знал об этом, пока не встретил вашу сестру.
Алекс ошеломленно смотрела на него.
– Вы хотите сказать…
Он тут же прервал ее:
– Я ничего пока не хочу этим сказать. Я приехал, чтобы убедиться, что со всеми вами все в порядке. Из всех сестер в добром здравии я вижу только вас, что подтверждает мои опасения: с Кейт и Тори не все в порядке. – Он подошел к Алекс и уже нежным голосом добавил: – Скажи мне, что случилось?
И внезапно произошло то, что не ожидали они оба. Из строгой защитницы Алекс превратилась в разбитое создание, наклонила голову и, закрыв лицо руками, глухо зарыдала. Джек похолодел, поняв, что произошло нечто ужасное. Тяжело сглотнув, он поднял руки, обнял девушку и прижал к своей груди. Она даже не сопротивлялась, замерев в его руках.
– Ну-ну, – шептал Джек, поглаживая ее дрожащие плечи. – Успокойся, милая, все хорошо. Скажи мне только, что здесь было?
– Я не знаю, что мне делать, – всхлипнула она.
– Я помогу тебе, только ради Бога, скажи, наконец, что произошло!
– Тори… она была не в себе. Они с Кейт жутко поссорились. Тори наговорила Кейт такого, что мне даже в страшном сне не приснится. А теперь обе заперлись одна в своей комнате, а другая в кабинете, и вот уже два часа не отзываются.
Джек вздрогнул, но попытался сохранить спокойствие, чтобы узнать все до конца.
– Что произошло? – уже в который раз повторил он, но более строго, и пока Алекс рассказывала о жуткой ссоре, сердце Джека медленно сжималось от боли.
Он не мог винить Тори, учитывая ее состояние и обрушавшаяся на нее новость, но она ведь была достаточно взрослой, чтобы осознавать все то, что говорит Кейт. Кейт, которая обожала сестер и готова была даже убить его самого, если он, по ее мнению попытался бы причинить вред хоть бы одной из них.
Когда ранит близкий человек, нанесенная боль бывает просто нестерпимой, и трудно найти способ унять ее. Джек слишком хорошо знал это. И слишком хорошо узнал Кейт, чтобы даже на расстоянии почувствовать ее боль, ее беспокойство. Ее нужду в нем. Ему вдруг стало трудно дышать, но пересилив себя, он все же уверенно заявил:
– Мне нужен запасной ключ от кабинета.
Через пять минут он уже открывал дверь, которую жаждал разнести в щепки.
Два часа!
Кейт могла сделать все, что угодно за эти немыслимо долгих два часа. И Джек вдруг понял, что не вынесет, если с ней что-нибудь произойдет.
***
В строго обставленной комнате царил полумрак. Окна были задернуты бархатными шторами. На столе догорала одинокая свеча, а в камине тлели неяркие угольки. Потребовалось некоторое время, чтобы глаза привыкли к тусклому свету.
Джек быстро огляделся по сторонам, но его взгляд тут же остановился на теплом комочке в платье персикового цвета, который лежал на мягком кожаном диване. Сердце Джека подпрыгнуло от радости и щемящей тоски при виде Кейт.
Она лежала на спине, свесив ноги вниз с подлокотника, и стучала пятками о бортик дивана. Взгляд ее был устремлен на потолок, а своими длинными изящными пальчиками, воображая себя великим художником, она рисовала невидимые замысловатые фигурки в воздухе. Картина была такой умилительной, что Джек замер у закрытой двери и привалился к ней, любуясь своей феей.
Вот только восторг длился недолго, ибо он неожиданно заметил то, что сокрушило его подобно удару профессионального боксера.
Рядом с диваном валялся пустой графин!
Она напилась!
Не смогла заглушить боль и решила прибегнуть к помощи алкоголя. Черт побери, ему это было слишком хорошо знакомо! Вот только подобный способ борьбы с болью никогда не приносил облегчения. Застрявший в горле комок мешал говорить, но, медленно вздохнув, он тихо молвил:
– Ох, Кэтти!
Она услышала его, рука ее замерла, а голова стала медленно поворачиваться к нему. У Джека перехватило дыхание от той муки, которую отражала в ее прекрасных голубых глазах одинокая свеча, стоящая на столе. Нежные черты лица были искажены невыразимым страданием.
Кейт все смотрела на него, словно не могла понять, кто он, и это отозвалось глухой болью в его сердце. Ему вдруг захотелось оказаться рядом с ней, обнять и крепко прижать к своей ноющей груди. Он чувствовал ее боль как свою, и это поразило его до глубины души.
– Н-надо же, – тихо заговорила Кейт заплетающимся языком, хмуро глядя на него. – Я б-была ув-вер-рена, что зап-перла дверь. Как ты с-сюд-да попал?
Оторвавшись от дверей, Джек медленно направился к ней, наблюдая, как меняется выражение ее лица.
– Я… – хотел было заговорит он, но Кейт прервала его, пристально глядя на него.
– П-подожди! Ты… ты волшебник! – Она глухо рассмеялась своему предположению. – Т-точно волшебник! Бабушка Ад-да называла т-тебя эльфом… А ведь они… они умеют пр-роходить сквозь стены, верно?
Джек опустился возле нее на колени и осторожно погладил ее разгоряченный лоб, со щемящей нежностью глядя на нее. Глубок вздохнув, она закрыла глаза, будто пришла в восторг от его прикосновения, будто наслаждалась его прикосновением.
