Текст книги "Наследник для звёздного захватчика (СИ)"
Автор книги: Марина Рисоль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
24
– Кто не дал? – внутри всё стягивает от предчувствия. – Что значит, нет времени?
Тайен вздохнул и подошёл к окну. Посмотрел вдаль, собираясь с мыслями, и это заставило меня напрячься ещё сильнее.
– Когда брат забрал тебя у меня, Лили, многие расценили это как слабость. Как мою неспособность держать ситуацию под контролем. Мой брат Ирис попытался воспользоваться этим и подал ходатайство в Верховный Совет Старейшин Кроктарса о моём смещение с должности Наместника Белой ветви на Земле. Зелёная ветвь его поддержала. Остальные тоже засомневались. Но потом Яра встала на мою сторону и предоставила доказательства, что Ирис и ещё несколько офицеров были участниками заговора, в результате которого я едва не погиб тогда во время аварии на крокталёте.
Да, я помнила это. И как сильно тогда ударила по самолюбию Тайена его уязвимость после аварии, тоже помнила.
– У нас не приемлют предательства, поэтому Ириса отдали мне для решения его судьбы.
– И ты его… казнил? – в горле встал ком.
Я не хотела услышать утвердительный ответ. Это было против логики, ведь Ирис Яжер – ужасный, просто отвратительный тип. А Тайен – представитель власти, он должен быть твёрд в решении сложных вопросов, чтобы удерживать порядок. Но глубоко внутри я боялась услышать это “да”. Ведь это бы означало, что он смог отдать приказ о казни собственного брата. Несмотря на всё случившееся, мне всё ещё хотелось верить в его благородство.
– Нет. Но Ирис теперь в заточении в челноке. Это немногим лучше смерти, Лили. Но речь о другом. О твоём побеге знают многие. И теперь требуют твоей казни. Или как минимум, чтобы ты пошла по стандартному протоколу. По закону они в своём праве.
Моё дыхание сбилось от его слов. Грудь словно свинцом залило. В ногах появилась слабость и начало тошнить. Но внимала его словам дальше.
– Сегодня я обращался к Совету старейшин, запросив связь с Кроктарсом. Дал запрос на суд по законам моей планеты. Старейшины дали согласие судить тебя как кроктрианку. Но меня предупредили, что аргументы сохранить тебе жизнь должны быть убедительными, Лили.
Во рту пересохло от волнения. Я слушала Тайена, внимая каждому его слову. И несмотря на то, что мой мир в агонии, что в любую секунду жизнь любого человека может оборваться, умирать я не хотела.
Хотеть жить – нормально. Это естественное желание для любого живого существа.
– Какие аргументы? – выдохнула я, подсознательно уже понимая ответ.
– Ребёнок. Ты должна дать Кроктарсу первого наследника, рождённого естественным путём, – словно приговор вынес, сказал Тайен. – Суд назначен на вторую декаду следующего месяца. До этого момента, Лили, новая жизнь должна зародиться в тебе. Тогда тебя и твоего брата помилуют.
Между нами пропастью легла тишина. Моё сердце гулко и замедленно отбивало свой бой. Я смотрела в глаза Тайену, пытаясь удержать равновесие под той бетонной плитой, что придавила мою грудь.
Слов я не нашла. Да и что тут сказать-то? Всё предельно понятно. Я им наследника – они мне брата. Себя в этом уравнении я уже не видела.
Но ведь “наследник” – это не только слово. Это жизнь. Это живое существо. Это ребёнок. Мой ребёнок.
Когда-то я твёрдо решила, что у меня не будет детей. Что я не стану приводить их в этот разваливающийся на куски мир.
Но судьба оказалась куда хитрее и изворотливее…
И выбора у меня не было.
– Хорошо, – жалко, едва слышно прошептала я. На иное моё горло было неспособно. Его сдавило в спазме до боли.
А потом сжала непослушные пальцы на полах платья и потянула его с плеч.
Тело онемело будто, когда платье упало к ногам. Застыло, окоченело. Я вдавила ногти в ладони и опустила глаза.
Я сдалась. Отказалась от себя.
Пусть делают, что хотят. Всё забирают.
Они поставили условия – я их приняла.
– Нет, Лили, – голос Тайена казался надтреснутым, охрипшим, словно идеальный музыкальный инструмент вдруг выдал нестрой. – Не так. Не сейчас и не здесь.
На плечи мне лёг тяжёлый мужской камзол. Казалось, что вес его настолько огромен, что мои ноги подкосились, и я бы упала на колени, если бы сильные руки командора не подхватили меня.
Его рубашка была расстёгнута, и перед тем, как он крепко прижал меня, словно безвольную куклу, к груди, я заметила, как полыхнули алым его полосы. Такой отблеск я увидела у него лишь однажды – тогда в гроте. И куда более слабый.
У меня нет сил бороться ни с ним, ни с его объятиями. Я замерла, вцепившись в его рубашку, уткнулась носом в грудь и просто дышала. Заплакала бы, да слёзы исчезли. Будто запаяло их чем-то.
Командор обнял меня за плечи, мягко прижав к себе. Осторожно гладил по волосам, прижавшись губами к макушке.
В это мгновение мне так отчаянно захотелось, чтобы он был просто мужчиной, а я просто женщиной. Захотелось спрятаться за ним от всего мира. Найти защиту, быть слабой.
Но суть была в том, что защита мне требовалась от него самого. В первую очередь от него.
– Не бойся меня, Лайлэйн, – тихо прошептал мне в волосы командор. – Я не враг тебе. Просто помни об этом, прошу.
– Верни мне брата, Тайен, – я продолжала вдыхать его запах. Крепкий, мужественный, с морскими нотками.
Вдыхала и напитывалась до самой глубины. Стояла и боялась обернуться и посмотреть в глаза собственной совести, достоинству, собственной человечности.
А была ли я вообще человеком? Ни своя, ни чужая. Ничья. Это ведь самое ужасное.
– Он должен знать, понимаешь? Что он такой же, как и я. Что мы… – слово подобрать почему-то было трудно. – Что мы химеры. От меня узнать, пока он не увидел изменения и не сошёл с ума. Пожалуйста, Тайен. Одну встречу…
Я отстранилась и посмотрела ему в глаза. Тайен, вздохнув, сделал шаг назад.
– Хорошо, Лили. Оденься и идём.
25
Присев, я подобрала своё платье и подтянула его вверх. Руки дрожали, ноги подкашивались. Жутко стыдно стало перед командором, и я почувствовала, как вспыхнуло испепеляющим жаром лицо. Я была ему безмерно благодарна, что он, почувствовав моё смущение, отвернулся.
Я натянула платье и завязала его на груди. Осторожно сложила камзол, подошла и протянула его Тайену.
– Минуту, – попросила дать мне немного времени привести себя в порядок, и вернулась к зеркалу, чтобы пригладить волосы и поправить платье.
Мне не хотелось, чтобы Шейн увидел меня растрёпанной и в размотанных чувствах. Ему и так нелегко, а так я ещё и обо мне добавлю переживаний. Я должна быть собранной, чтобы помочь брату осознать правду.
Я ещё раз взглянула на себя в зеркало и подняла ворот платья, чтобы Шейн преждевременно не заметил полосы, случайно выглянувшие из-под платья.
Даже не верилось, что сейчас я увижу брата. В тот самый момент, когда я поняла, что нас ждали, когда вывела Тайена из бункера, я про себя навсегда попрощалась с Шейном. Молилась, чтобы ему удалось выжить, но не надеялась, что мы когда-нибудь ещё встретимся.
– Я готова, – повернулась к Тайену и сжала руки вместе.
– Идём, Лили, – кивнул командор и пошёл к двери первым. Я же на деревянных ногах двинулась за ним.
Сама не знаю почему, но ожидала увидеть за дверью своей комнаты или стены с древним убранством, или какие-нибудь, как в тюрьме. А выйдя за дверь, мы оказались в широком коридоре обычного современного дизайна. Светлые стены, выкрашенные краской, на полу плитка, потолок квадратами с вставленными через один большими лампами. Какие-то двери с электронными панелями рядом. Даже украшения на стенах были – небольшие картины с водным пейзажем.
Снова коридор за коридором. Снова я шла за чужой спиной в неизвестном направлении. Прокручивала в голове, что скажу Шейну, когда увижу его, как я ему вообще всё расскажу. Как при этом смогу сдержать слёзы.
Я безумно хотела увидеть его, но… сейчас я ощущала себя палачом. Мне предстояло сломать его представления о мире, о себе и о тех, память о ком мы трепетно берегли в наших сердцах – о наших родителях.
Проще говоря, мне предстояло перевернуть весь его мир с ног на голову. И это была тяжкая задача.
Мы с Тайеном прошли ещё несколько коридоров, а потом вошли в лифт. В маленьком замкнутом пространстве рядом с ним я снова почувствовала волнение. Мне будто воздуха не хватало, но к моему собственному удивлению, у этого ощущения не было канвы страха.
– Я могу сказать ему всё, что знаю сама? – решила уточнить, чтобы ненароком не подвергнуть Шейна ещё большей опасности.
– Всё, что сочтёшь нужным, Лили, – кивнул командор. – Думаю, ты сама сможешь оценить, насколько твой брат готов слушать. Но если хочешь моё мнение – не жалей его. Твой брат воин. Сильный и достойный. Не сказать ему правду, значит, проявить в его отношении жалость, Лили. А жалость для воина унизительна.
Интересно, поэтому-то он отдал его Яре? Потому что унижать жалостью не стал?
Но задавать такой вопрос я не стала. Понимала, что это моя обида говорит. А ещё очень боялась, что Тайен передумает, и моя встреча с братом не состоится.
За разговором и своими мыслями я даже не заметила, долго ли мы едем. Сколько этажей вниз? Если судить по виду из окна, то глубже, чем уровень земли. Наверное, тут и под землёй есть уровни.
Когда двери лифта открылись, я увидела точно такой же коридор, как и за дверями своей комнаты. Мы прошли два пролёта по коридорам, а потом остановились у одной из дверей.
– Он здесь, – сказал командор, а потом поднял руку, чтобы прикоснуться браслетом к панели, но я, неожиданно для самой себя, приостановила его, прикоснувшись к запястью.
– Спасибо тебе, – посмотрела в глаза искренне. – Ты мог не делать этого, но ты позволил мне увидеть Шейна. Я благодарна тебе, Тайен.
В ответ он промолчал. Лишь посмотрел так, что моя метка отдалась покалыванием, и я, не выдержав, отвела свой взгляд.
Замок просигналил, и дверь открылась. Я сделал шаг внутрь, Тайен же остался за дверью и запер её за моей спиной.
Шейна взглядом я нашла не сразу. Первое, что бросилось в глаза в большой, достаточно скромно обставленной комнате, это сломанный стул. Он лежал почти у двери, о которую, скорее всего, и разбился, бросешенный сильной рукой.
А потом я увидела брата, и сердце в груди болезненно сжалось.
Он сидел на полу, откинув затылок на кровать и прикрыв глаза. Дышал тяжело. А руки… его пальцы были в крови. И порванная на груди рубашка тоже.
– Шейн… – я подошла к нему и опустилась рядом на колени. – Шейн, посмотри на меня, прошу.
Услышав мой голос, брат поднял голову и открыл глаза. В первые мгновения его взгляд казался застывшим, он будто не сразу узнал меня.
– Лил? – оживился и выпрямился. – Лил! Ты жива!
Он сжал мою голову своими руками и с жаром прижался губами к моему лбу.
– Жива, – тихо ответила я, вцепившись в его предплечья. – Мы оба живы, Шейн. Живы.
В голове набатом пробило эхо: “Пока. Пока живы”. Но я предпочла сейчас не слушать. Я могла прикоснуться, могла обнять своего самого родного в этом мире человека. Большего мне в эту минуту и не нужно было.
– Что произошло? – я сжала его пальцы и посмотрела на них. – Это… это она сделала?
Шейн сглотнул. Он поднял на меня глаза, полные боли.
– Она, – кивнул, а у меня внутри полыхнуло чувство, которое мне ранее не было знакомо – мне захотелось убить. Разорвать на куски того, что причинил боль моему близкому. – Я не знаю, как, Лили, но она сделала из меня чудовище. Смотри…
Выдохнув, Шейн дрожащими руками развёл полы порванной рубашки.
От задней поверхности шеи и до середины сильной груди у него тянулись две тонкие блестящие полосы. Такие же, как и у меня. Такие же, как у Тайена, Яры и всех кроктарианцев. А сверху было бесчётное множество кровавых царапин.
– Я пытался стереть их, содрать, – надтреснуто прохрипел он, с отвращением глядя на собственную грудь, – но они будто въелись в кожу, понимаешь? Эта дрянь… она заразила меня…
– Шейн… – я осторожно прикоснулась к его исцарапанной коже и покачала головой. – Это сделала не Яра.
– О чём ты, Лили?
Я развязала шнурок на вороте платья и отогнула воротник до ключиц, являя и свои спириты.
– Это с нами сделали наши родители, Шейн. И тебе нужно меня внимательно выслушать.
26
Шейн Роуд жил просто. Он работал, оберегал сестру – единственного дорогого ему человека, в глубине души верил в то, что когда-нибудь мир изменится в лучшую сторону.
Но чем старше становилась Лили, тем чаще Шейн просыпался в холодном поту, что однажды придут и заберут её у него, как когда-то родителей. Несправедливость этого мира, непонимание, за что и почему люди должны испытывать такие страдания, всё чаще высекало искру в его сердце.
Однажды Шейн познакомился с Тиреком. Это был простой парень, строивший дом в конце их улицы и как-то раз пришедший к Шейну с просьбой починить его дрель.
Шейн и сам не понял, как так вышло, но через полчаса они уже говорили о таких вещах, за обсуждение которых люди просто бесследно исчезали. Это было очень опрометчиво – вот так рисковать.
Шейн забеспокоился, но Тирек его успокоил и сказал, что они давно за ним наблюдают.
Они – повстанцы. Те, кого, как думал Шейн, уже не существует.
Сначала он отказался от любого взаимодействия. Это ведь было слишком опасно. Он ставил под удар не только себя, но и сестру. Но время шло. Шейн видел, сколько боли и горя вокруг. Он всё это и так знал, но предпочитал жить себе, как получалось. А тут будто в фокус попало. И Лил становилась всё старше.
Из соседнего дома в один из зимних холодных вечеров “чёрные плащи” увезли мать двоих детей, прям как когда-то их с Лили родителей. Лили читала книгу в гостиной и не видела этого, но Шейн видел.
И он решился. Рискнул довериться Тиреку, и тот отвёл его к небольшой группе людей, среди которых была его будущая девушка Дина и командирша Таня. Так Шейн узнал, что у сопротивления есть целая структура, полноценная система группировок. Это и вдохновило, и испугало его.
Но всё же Шейн не готов был втянуться окончательно. Иногда он приходил на собрания, иногда передавал крохи информации о новшествах в гетто, о том, о чём сам узнавал на улице или у тех, кто приносил ему чинить технику. Вступать в группировку он не спешил.
Но в один день всё изменилось. Пришли “чёрные плащи” и отобрали у него то, что он любил больше всего в этом прогнившем мире. Как когда-то родителей, они забрали его Лили.
Минуя правила ими же созданной программы “Источник”, они увезли её, чтобы выкачивать в пользу одного из их командиров.
Шейну было больше нечего терять. В тот же день он ушёл и присоединился к группировке, и это было единственным, что не дало ему сойти с ума от горя.
Из Шейна Роуда получился отменный солдат. Сильный, умный, разбирался в технике. На то, чтобы изучить правила боя и научиться обращаться с оружием, у него ушло рекордно мало времени. Он бы мотивирован. Был зол и настроен мстить. И даже мечтал спасти сестру, хоть это и казалось дерзким планом.
И у него получилось. С помощью друга, которого он нашёл в лице соратника Тома, смелости и поддержки остальных. Вытащил свою Лили из лап кроктарианцев.
Пути назад уже не было. Ни дома, ни белого заборчика, ни золотистого пирога на завтрак им уже было не видать. Да и всё это было лишь ширмой. Ненастоящим. Оставалось только посвятить жизнь мести и сопротивлению.
Это было просто – ненавидеть захватчиков, желать им смерти и бороться с ними не жалея себя. Просто и понятно.
Сейчас же, когда всё перевернулось с ног на голову, Шейн сходил с ума. То, что рассказала ему сестра, не укладывалось в голове.
Они с Лили – эксперимент?
Их родители – учёные?
Ещё и… мама или папа – с Кроктарса?
Это казалось невероятным. Глупостью, бредом, полной ахинеей.
Это казалось совершенно неправильным.
У Шейна в груди покалывало и голова кружилась от мыслей. Дышать было тяжело. Ему хотелось крикнуть сестре: “Ты врёшь!” Но он знал, что Лили бы не стала лгать ему.
Он видел на её шее такие же полосы, как у “вампиров”. Такие же, как увидел и у самого себя сегодня утром… И её рассказ о родителях внёс хоть какую-то ясность. Шейн не хотел верить в это, но сколько бы он ни пытался отрицать, понимал, что Лили говорит правду.
– Я знаю, в это сложно поверить, Шейн, – сестра сжала его руку. Её чистые голубые глаза смотрели с болью и сожалением. – Мне самой было невероятно трудно принять это. Но нужно смотреть правде в глаза: мы – не люди. Но это не делает нас такими, как кроктарианцы. Мы – не зло, Шейн. И наши мама и папа тоже. Они как раз пытались сделать то, что прекратит скитания кроктариацев по Вселенной в поисках ответов. Если они получат их, то, хочу надеяться, уйдут с Земли.
В то, что “вампиры” уйдут, Шейну верилось с трудом. За шестьдесят земных лет они превратили её в колонию, и вряд ли откажутся.
– Он не обидел тебя, Лил? – сейчас это казалось важнее всего остального.
Шейн провёл пальцем по щеке сестры, и она прижалась к его ладони, прикрыв глаза. Стоило ему представить, что этот Яжер мог сделать с его чистой и хрупкой сестрой, у Шейна застилало взгляд красным. И самое ужасное, что он ничего не мог поделать.
– Нет, Шейн, – Лили покачала головой и посмотрела на брата. – Ничего такого. Тайен… не жаждет причинять боль. Он не такой.
Шейну было странно и непонятно, почему его сестра такого мнения о “вампире”.
– Лил, ты идеализируешь его. Он “вампир”. И он один из их главарей. Это его сапог топчет нашу Землю. Это его рука повелевает убивать.
– “Нашу” Землю? – Лили сделала шаг назад и внимательно посмотрела брату в глаза. Шейн с болью в груди ощутил, что между ними как-будто бы вырастает невидимый барьер. – А она наша с тобой?
Лили прикоснулась к светящимся полосам на своей шее, посмотрев красноречиво и больно ширнув этим в грудь Шейну.
– Всё неоднозначно, Шейн. Тебе ли теперь не понимать этого.
А потом Лили призналась, что именно она вывела командора из бункера, спасая от смерти. Это потрясло Шейна не меньше, чем новость о том, что они сами – плод межпланетного эксперимента. Он понимал, что таким образом она, скорее всего, спасла всех в бункере. Потому что если бы они казнили командора, как собирались, их всех бы убили.
Но… почему она сделала это? Он – её мучитель. Тот, кто медленно отнимает у неё жизнь. Неужели… у неё к нему появились чувства?
Но об этом Шейн Лили уже не спросил. За ней пришли, и им пришлось попрощаться. Он был благодарен судьбе уже за то, что она жива, и они смогли увидеться. Лил сказала, что придёт ещё, и в ожидании этой встречи Шейн и собирался жить.
Да, теперь у него был в этом смысл – жить. И терпеть, сжав зубы, эту чёртову суку Яру.
Не успел Шейн подумать о стерве, как дверь распахнулась, и на пороге появилась “вампирша”.
– Не знаю, какого хрена, – прошипела она, токнув ногой дверь, чтобы закрыть, – но всё, о чём я могу думать – это ты, мать твою.
Она быстрым шагом направилась к Шейну и вцепилась своей когтистой лапой ему в глотку. Шейн сделал то же самое.
Их взгляды встретились и высекли дикую, бешеную искру. Его пальцы сжались сильнее на её тонкой шее, ощущая, как быстро пульсирует в её жилах кровь.
Шейн ненавидел себя в этот момент, потому что чувствовал то же самое. Жуткое напряжение во всём теле требовало разрядки: или убить эту дрянь, или поиметь до изнеможения. Чтобы встать не могла и снова уползла полуживая, как в прошлый раз.
Ей, наверное, это нравилось. Она сама его заставила так сделать. И в первый раз, и во второй, и в третий.
Шейн видел следы на её коже на плече и на горле. Знал, помнил, где есть ещё. И она снова была тут. Смотрела на него с вызовом, впившись в кожу на шее ногтями до крови.
“Ладно, дрянь, ты получишь, чего хочешь, если это поможет мне прожить ещё какое-то время рядом с Лил”, – подумал Шейн и с силой толкнул Яру к стене.
27
Предложить командору в тот день, когда он позволил мне встретиться с Шейном, взять то, что ему нужно, получилось на эмоциях. Сейчас же, когда в дверь раздался короткий стук, я вздрогнула всем телом.
Меня больше не запирали, разрешали выходить, но я никуда не ходила. Куда мне было идти? Бродить бесцельно по коридорам?
Это могла быть горничная, конечно, но что-то мне подсказывало, что постучала не она. Ужин уже прошёл, постель мне сменили вчера, убирались сегодня. Значит, это был командор. И его вечерний визит мог означать, что пришло время выполнить то, что от меня требовалось.
Набрав полные лёгкие воздуха, я сглотнула и обернулась.
Я оказалась права. Это был Тайен.
– Добрый вечер, Лили, – он вошёл в комнату и сделал в моём направлении несколько шагов. – Как ты?
– Здравствуй, Тайен, – я кивнула, ощущая, как по всему телу поползли мурашки. Кожа будто начала нагреваться, а метка слабо запульсировала.
Я замерла в ожидании. Чувствовала, как сердце билось где-то в горле, а дыхание участилось.
– Лили, Совет не хочет ждать, – его лицо помрачнело. – Они желают, чтобы ты предстала перед судом незамедлительно.
Я резко выдохнула, почувствовав холод в районе желудка. Растерялась, не зная даже, что ответить.
– Когда? – смогла лишь выдавить.
– Сейчас.
Я отвернулась, чтобы скрыть свою панику от Тайена, и судорожно вздохнула.
Сейчас…
Но сейчас мне совершенно нечего было предложить этим старейшинам, чтобы взамен они согласились сохранить жизнь мне и Шейну.
Командор тихо подошёл сзади и положил руку мне на плечо, мягко сжал его пальцами.
– Просто будь собой, Лайлэйн, – прошептал мне в волосы, склонившись, а потом увлёк за собой, не дав даже времени переодеться.
Мы прошли по уже знакомому мне коридору, а потом поднялись на лифте на несколько этажей. Вслед за Тайеном я вошла в достаточно просторную, ярко освещённую комнату. Светлые стены, большие окна, за которыми были видно звёздное небо. Поперёк комнаты стоял длинный стол с креслами по бокам, а над столом висел огромный экран.
В креслах сидели наместники. Всех их я помнила по тому приёму в доме командора. И пару в красном, и тех, что были в синем. Узнала женщину в тюрбане, и по коже мороз побежал, потому что сразу вспомнилось бледное лицо Лизы из “лагеря” источников, над которой, как рассказала мне Бритни, эти наместники проводили жуткие обряды. Здесь же была и блондинка в зелёном, которая тогда поцеловала командора, вызвав во мне первые странные ощущения этим.
Вдоль стены стояли несколько “чёрных плащей”-охранников.
Я встала посреди комнаты, как мне указал командор. Сам он встал рядом в шаге и тоже в ожидании посмотрел на экран.
Сжав заледеневшие пальцы в кулаки, я просто ждала. Пыталась не дать страху завладеть мною, ведь выбора у меня не было. Ощущала взгляды кроктарианцев, от которых мне хотелось спрятаться за спину командора.
Примерно через минуту экран вспыхнул. По ту сторону я увидела троих мужчин и женщину. Все они были уже в возрасте. Одеты в одежды разных цветов, как и наместники.
Мужчина в белом сидел выше других. Я предположила, что это отец Тайена.
– Славься планета морей! – все присутствующие встали и вытянулись в стойке.
– Славься Кроктарс! – ответили в унисон им старейшины на экране.
Наместники опустились на места и затихли. Мне же хотелось съёжиться, превратиться в точку, исчезнуть – только бы не быть в центре всего этого действа. Тело было словно натянутая струна – тронь пальцем и зазвенит.
– Сын, – обратился старейшина в белом к командору, подтвердив мои предположения. – Совет готов к суду. Пусть подсудимая представится.
Тайен посмотрел на меня и кивнул, дав разрешение говорить.
Я не знала, изменится ли что-то от того, что я скажу, но я должна была попытаться расположить их к себе. Мне было страшно. Язык будто распух и приклеился к нёбу. Ноги ослабели. Дышать было тяжело, а горло болело, будто у меня инфекция.
Но перед глазами стоял образ моего брата, чья жизнь, как и моя собственная, зависела от решения этих людей.
Я набрала воздуха в лёгкие и расправила плечи. Посмотрела прямо на них и произнесла громко и чётко:
– Меня зовут Лилиан Роуд.
Что ещё говорить, я не знала, поэтому замолчала в ожидании следующих инструкций.
Меня спросили, сколько мне лет, где я родилась, что знаю о своих родителях. Спросили, какие изменения произошли во мне после реверсивного переливания крови, которое провёл тогда командор.
Я старалась отвечать чётко и коротко, на присутствующих в зале не смотреть, но всё равно заметила, как наместница в зелёном поджала губы.
– Вы были активной участницей повстанческого формирования. Это карается смертью, – проговорила женщина-судья. – Но фицу Тайен Яжер утверждает, что вы можете быть ценной для нашей расы. У нас есть сомнения на этот счёт.
В животе запекло. Сердце будто вниз упало, и в грудной клетке стало как-то слишком тихо. Я бросила взгляд на Тайена.
Он же выглядел абсолютно беспристрастным. Прямой твёрдый взгляд, плотно сжатые в полоску губы. Командор сделал несколько шагов и встал сразу за мной. Я чувствовала его тепло, и оно меня согрело под стрелами ледяных взглядов всех остальных.
Ладони командора легли мне на горло. Я вздрогнула, но осталась недвижима. Он не сделает ничего, чтобы было хуже – это я уже понимала.
Однако, когда он расстегнул верхнюю пуговицу на горле моего платья, я не смогла сдержаться и схватила его за руку. Пальцы командора замерли, и я услышала негромкий шёпот.
– Позволь, Лили. Так надо.
Прикрыв глаза, я выполнила его просьбу и опустила руки. Он же расстегнул ещё несколько пуговиц, а потом раскрыл ворот платья, обнажив мою шею и верхнюю часть декольте.
Присутствующие в комнате потеряли дар речи, уставившись на мои спириты, которые блеснули внезапно так ярко, что я почувствовала жжение.
– Эта девушка – наполовину кроктарианка, – громко сказал Тайен, снова встав рядом. – Её геном соответствует обеим расам и дал биологический ответ на мой. При выборе источника я обратил внимание, что показатели её крови намного больше совпадают с нашими, в сравнении с показателями землян.
И среди судей, и среди присутствующих в комнате поднялся гул. Они обсуждали, что это невозможно, говорили что-то ещё, но для меня всё слилось в единый шум.
– И повторю то, что говорил уже тебе, отец, – продолжил Тайен, и все снова смолкли. – Она фертильна. Лилиан Роуд может стать матерью первого зачатого и рождённого естественным путём наследника Кроктарса. В этом её ценность. У меня и у Лилиан пробудились метки, которые подтверждают мою теорию. Это наш шанс – тот самый, который мы так долго искали, ради которого избороздили Вселенную. Лилиан Роуд – ключ к нему.
