Текст книги "Поэмы"

Автор книги: Марина Цветаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

СИБИРЬ

Казацкая, татарская

Кровь с молоком кобыл

Степных… Тобольск, «Град-Царствующ

Сибирь» – забыл, чем был?

Посадка-то! лошадка-то!

А? – шапка высока!

А пустота под шапкой-то!

– С доставкой ясака.

Как – «краше сказок няниных

Страна: что в рай – что в Пермь…»

Казаки женок сманенных

Проигрывали в зернь.

Как на земле непаханной

На речке на Туре

Монашки-то с монахами

В одном монастыре

Спасалися. Не курицу —

Лис, девку подстерег

Монах. Покровско-Тушинский

Поднесь монастырек

Стоит. (Костлявым служкою

Толчок: куды глядишь?

В монастыре том с кружкою

Ходил Распутин Гриш.)

Казачество-то в строгости

Держать? Нашел ягнят!

Все воеводы строятся,

А стройки – все-то в ряд.

Горят! Гори, гори, Сибирь —

Нова! Слепи Москву-

Стару! Прыжками рысьими,

Лисьими – к Покрову —

Хвостами – не простыла чтоб

Снедь, вольными людьми:

Иванищу Васильичу

Край, Строгановыми

Как на ладони поданный.

Ломоть про день-про чёрн

Как молодицы пó воду —

Молодчики – по корм.

В такой-то – «шкуру сдергивай»

Обход – «свою, д…мак!»

Самопервейшим жерновом

Ко дну пошел Ермак.

Прощай, домоводство!

Прощай, борода!

Прощай, воеводство!

Петрова гнезда

Препестрого пуха,

Превострых когтей

В немецком треухе —

Гагарин Матвей.

Орел-губернатор!

Тот самый орел,

От города на три

Верстищи Тобол

Отведший и в высшей

Коллегии птиц

За взятки повисший

Петровой Юстиц-

Коллегии против.

Дырявый армяк.

Взгляд – смертушки просит.

– Кто? – Федька-Варнак.

Лежу на соломе,

Царей не корю.

– Не ты ли Соймонов,

Жизнь спасший царю?

(С ноздрею-то рваной?)

– Досказывать, что ль?

И сосланный Анной

Вываривать соль

В Охотске.

     – В карету!

Вина прощена.

Ноздря – хоть не эта —

А приращена.

И каждый овраг

Про то песенку пел:

Как Федька-Варнак

Губернатором сел

Тобольским.

     Потомства

Свет. Ясен-Фенист!

Сибирское солнце —

Чичерин Денис.

В границах несведущ.

Как солнце и дождь

Дававший на немощь,

Дававший на мощь.

Речь русскую «нате»-

Внедривший-словцом,

В раскрытом халате,

С открытым лицом,

С раскрытою горстью

– В морозной соли —

Меж Князем Обдорским

И Ханом-Вали.

…Зато уж и крепко

Любила тебя

Та степушка, степка

Та, степь-Бараба,

Которую – версты

Строптивых кобыл! —

Ты, ровно бы горстью

Соля, – заселил.

– Сей, дяденька, ржицу!

Тки, девонька, холст!

В тайжище – в травище

– Ужу не проползть —

В уремах, в урманах

– Козе не пролезть —

Денису Иванычу

Вечная честь.

Так, каждой хатенкой

Равнявшей большак,

Сибирский Потемкин

С Таврическим в шаг

Шел.

Да не споткнись шагаючи

О Государства давешний

Столп, то бишь обесчещенный

Меньшикова-Светлейшего

– В красках – досель не умерли! —

Tруп, ледяную мумию

Тундры – останки мерзлые

Меньшикова в Березове.

(Без Саардамским плотником

Данной, злорадством отнятой

Шпаги – в ножнах не нашивал! —

Только всего-то навсего —

Тундра, морошка мражена…

Tак не попри ж, миражными

Залюбовавшись далями,

Первого государева

Друга…)

Где только вьюга шастает,

Кто б меня приласкал,

Седу? Тобольск, Град-Царствующ

Сибирь, чем был – чем стал!

Как еще вживе числятся-то,

Мертвых окромя,

Tвои двадцать три тысячи

Душ, с двадцатью тремя

Церквами – где воровано,

Tам молено, казак! —

С здоровыми дворовыми,

Лающими на кряк

Кареты предводительской

В глиняной борозде.

С единственной кондитерской

– Без вывески – в избе…

Не затяни ошибкою:

«Гроб ты мой, гроб соснов!»

С дощатою обшивкою

Стен, досками мостков

И мостовых… И вся-то спит

Мощь… Тёс – тулуп – сугроб…

Тобольск, Тобольск, дощатый скит!

Тобольск, дощатый гроб!

Медон, 1930

ЕГОРУШКА
Поэма

<МЛАДЕНЧЕСТВО>

1

Обронил орел залетный – перышко.

Родился на свет Егорий-свет-Егорушка.

Ликом светлый, телом крепкий,

Грудью – ёмкий, криком – громкий.

Обоймет – задушит.

Десять мамок сушит.

Поет мамка над колыской,

Поет нянька над колыской:

«Ты лежи, сыночек, тихо,

Серый волк, сыночек, близко!

Придет серый волчок,

Схватит <Ерку> за бочок!

Так уж спи, мой свет-Егорий!»

А сосун из люльки вторит:

«– Придет серый волчок,

Схватит няньху за бочок!»

– Спи, сынок, голубок!

Тот встает на дыбок.

– Спи, сыночек! – А тот

Няньке пятками в рот.

И на том спасибо:

Всех зубов не выбил!

Ходи тихо, ходи низко —

У Егорья три колыски.

Перва ивова была:

Сама матушка сплела.

Так ее наш сокóл

Всю по прутику расплел.

Расписная да резная —

Вот колысочка вторая.

Часу в ней не пролежал:

Разом в щепья изломал!

Увязала гривну в узел,

Пошла матушка на кузню:

– «Наших слез поубавь.

Колыбелочку нам справь,

Чтоб сыночек наш пригожий

Ее в год не раскорежил!»

Пошла в кузнице горячка,

Идет мать-молодка с качкой:

Красной кованою —

Кузнецовою.

Весом: пять пудов с половиной.

Положила в нее сына.

– Ходи вверх, ходи вниз! —

Как скорлупочку разгрыз.

И глядит на свет Господень

Оком огненным.

2

То не ветер расшумелся над ветлами —

Вспоминает молода – орла залетного.

Не простого-то орла – златопёрого,

Ну, с которым-то она – от которого…

Вспомнить – грудь кипит!

Позабывши стыд —

Волком взвыть бы, да нельзя: сыночек спит!

Не кричит – знать сыт.

– Вспомнить – грудь кипит! —

Что ж так тихо нынче спит-не храпит?

С лавки скок: – Сы – нок!

Качку толк: Что – смолк?

Да вся кровь с лица: колыска пуста!

Туды-сюды:

Под качкой – нет,

Под лавкой – нет,

Скок нá печь – нет!

Аж в кадку – дно

Пытать багром

Пошла, аж вилами навоз

Перетрясла – как волк унес!

Аль Полунощница в нору

Сгребла, зажав в переднике?

И – воем – по всему двору:

– Мой первенький! – Последненькый!

Месяц ясный,

Звезды частые,

Беда-беда страшная!

Заколи меня, несчастную,

Заря-заря красная!

Ох, знак на правом на плече

Родимый, щечки-зарева!

При светлом месячном луче

Как есть – по травочке одной —

Все сено перешарила.

В хлев толканулася: петух

В сердцах вскричал. – Овечий дух

Ей в нос – с какой-тo смесью.

Взошла – за нею месяц.

И тычет ей перстом: Гляди!

Глядит: а хлеву посреди

– Так в нос и вдарил запах! —

Сама – с Егоркой в лапах!

А малый-то ее в живот!

Так приналег – аж треск идет!

Причмокивая лихо,

Егор сосет волчиху.

А рядом – полукругом в ряд —

Шесть серых волченят.

А она-то его, уж она-то его.

Сосет – а та, знай, облапливает!

Уж мало ей лап четырех своих, —

Хвостом норовит, анафема!

Тот чмокнет, а эта хвостищем: мот!

И в нос-то его язычищем – раз!

Да тела всего – язычищем – вдоль

Сто раз – да еще сто раз.

А крýгом, в маменьку впиясь:

Дюжина красных глаз.

А кругом, – промеж дохлых кур —

Дюжина овчьих шкур.

Застолбенела, не ступнет:

Аж гири у лодыжек:

А этот себе, знай, сосет,

А та себе, знай, лижет!

Как вздрогнет тут – и шесть носов

Ввысь – от овечьих шкур.

И хором шестеро бесов

За волченихой: уррр!

– Егорушка! – И частокол

Ощеренных клыков.

– Егорушка! – Седых боков

Дых – и седин – дыб.

– Егорушка! – И через всех

Бесов – на сына прямо!

А тот – от матери-то – в мех:

Анафеме-то: – Мама!

А она-то его! Уж она-то его!

– Сосет, а та, знай, облапливает!

Гляди, мол, смекай, мол, кто мать ему!

Аж нос задрала, анафема!

А бабы не слышно,

– Лижи во все рыло! —

Тихонечко вышла

И дверку закрыла.

Только с того часу

Новым дням черед.

Просит малый мяса,

Груди не берет.

Только месяц рожки

Ткет сквозь рожь-гречиху —

Кажну ночь в окошко

За дитем – волчиха.

* * *

Подрастают наши крылышки-перушки!

Три годочка уж сравнялось Егорушке,

Черным словом <всех oкpyг хает>-брóнит,

Не ребеночек растет – а разбойник.

Кочны вянут в огороде,

Цветы голову воротят.

Цвет не цвет и гриб не гриб —

Всем головочки посшиб!

Мать – сдобную лепешечку

Ему, – тот рожу злобную.

Мать – по носу пуховкою,

А тот ее – чертовкою.

И снег зачем белый,

И еж зачем колкий,

И Бог зачем – волка

Без крылышек сделал.

Окрошка на стол —

Подавай ему щей!

Любимая кошка —

И та без ушей!

А ростом-то! Вздохом!

И ввысь-то, и вширь!

Ни чертом, ни чохом:

Растет богатырь!

Задать ему порку —

Вся грудь закипает!

Да рядом с Егоркой

Браток выступает:

Попом не крещенный,

Христом не прощенный,

Честь-совесть – как сито,

К нему как пришитый.

У Егорки щеки круглые,

А у волка впалые.

У обоих совесть смуглая,

Сердце в груди – шалое.

У Егорки губы красные,

А у волка – сизые.

Оба до овец опасные:

Одной слюнкой лизаны.

У Егорки башка кольцами.

А у волка – космами

Ну а уж мозгами сходственны:

Одним гребнем чесаны.

У Егорки – штаны рваные,

А у волка – драные.

Оба гости – в лесу – званые:

Одним млеком – пьяные.

Одно слово: братья крéстные:

Оба: рвань отборная!

Из одной лоханки трескают:

Одной грудью вскормлены!

С зарею – как хлебом накормит мать —

Заборы ломать да <бока> ломать.

Где энти прошли: словно вражья рать:

Вовек уж лесам не встать.

Да друг перед дружкою силой хвастать:

Овчаров дражнить, по амбарам шастать.

Егорушка вброд – и волчонок вброд,

Себе чего в рот – и волчонку в рот,

Почище чем бабы в голодный год

Московский блюдут черед.

Десятый чугун опростают с братцем —

Д’ну обниматься, д’ну целоваться!

А баба одна забрела во двор,

Да к печке – а в печке-то – вой да ор.

Еще не очнется с тех самых пор,

Как тот ему спинку тер!

Без щелоку, чай, без мочалки-мыла,

А так себе – волчьим манером: рылом.

Чуть где коромысло – бабье, держись!

Ведерки-то с горки, – да вверх, да вниз!

А поп-то у нас потому и лыс,

Что тот ему хвост отгрыз.

<А к вечеру, дел переделав тыщу,>

В овражке лежат, друг у дружки ищут.

Ох синь моя звездная, райский сад!

Ох ноченька поздня, покров-наш плат!

У Господа Бога и волк, знать, свят…

Где свалятся – там и спят.

И сладко так спят, хоть никто не стелет:

Дыханьице-пар на две части делят.

Храпят себе дружно —

И дело святое!

Друг – с другом.

Блуд – с блудом, —

Волчонок с дитею!

* * *

Еще раз сбылась заря, Господень промысел

Поднялся Егор с волком на промысел.

<Тот и другой

Без стежек прут – >

Идут

На разбой

И блуд.

Егорка-то: фью,

Тот ушьми подвижет.

Егорка-то: тьфу!

А волчок подлижет.

Идут – горы гудут,

Идут – лес взором жгут,

Что пожар – то за спиной кумач раздут.

Пожар – рубаха-то!

Зато штаны-то!

Из плису-бархату —

Как плугом взрытые!

Как рой чертей-бесов

Bкpyг ног-то крутятся.

Идут, кpacy с кустов

Сбивают прутиком.

Дорога дальняя,

Дорога ранняя.

Идет с волкóм дитё —

Заместо ангела.

(С хвостом ли ангел наш,

Али с крылом – нам што?

Лишь бы служил нам кто!

Лишь бы любил нас кто!)

Идут кустом-леском,

Идут рекой-мостом,

Идут холмом-горбом,

Идут кремнем-песком.

Последня корочка

Давно проглочена.

Глядит Егорушка:

Тын позолоченный.

За тыном – райский сад,

Глядит: кусты в цветах,

Меж них – скворцы свистят

На золотых шестах.

Остановился тут

Егор – <воззрился> тут.

– На кой цветы цветут?

Их и козлы не жрут!

А волк-то вторит, сват,

Нос сморщив замшевый:

– На кой скворцы свистят,

Когда не жрамши мы?

Как красная искра

Меж них зажглась.

Волк братцу: – Садись,

Братец и – раз —

Козлом – через тын —

В сад.

А сад – не просто сад:

В цветах скворцы свистят

На золотых шестах —

Знать сад-то – царский сад!

Егоркин – скорый суд,

Егоркин – грозный вид:

На кой цветы цветут,

Раз в брюхе – гром гремит?!

А волк-то вторит, сват,

Нос сморщив плюшевый:

«Зачем скворцы свистят,

Раз мы нe кyшамши?»

И – ну – кусты костить,

И – ну – шесты трясти!

А с высоты скворцы

Над волчьей хитростью

Уж так свистят, свистят

На золотых шестах,

Что волк Егорку в зад

Зубами – хвать в сердцах!

И все растет их злость

Огнем-соломою.

Уж все кусты-то в лоск,

Шесты поломаны,

Егоркин рваный зад,

Егоркин страшный взгляд.

В очах-то – красный ад.

Ну уж и царский сад!

     – Ась? —

Алой рекой – лиясь,

Белой фатой – виясь,

В небе – заря взялась,

В травке – тропа взялась.

И по тропе по той,

Под золотой фатой,

Плавной, как сон, стопой —

Матерь с дитей.

В белых цветах дитя —

Словно в снегах – дитя,

В белых <холстах> дитя —

Как в облаках – дитя,

В pyчкe платочек-плат

Алый-знать-клетчатый,

И голубочек над

Правым над плечиком.

Остолбенел Егор,

Стоит навытяжку.

<И тут, потупив взор,>

Им молвит дитятко:

«Зачем шесты трясти?

Скворцы – ручные все.

<Зачем кремень в горсти?>

Мы здесь родные все».

И ручкой манит их,

И ручки тянет к ним,

И на ушко словцо

Шепочет маменьке.

Побагровел Егор.

А тот-то: «Братец мой!»

Побагровел Егор, —

Да как раскатится!

Да как взгремит в упор:

– Твой золоченый тын!

А я – так вор-Егор,

Егор – ничей я – сын…

А волк-то вторит, сват:

– Наш невысокий чин.

Егор он – волчий брат,

Егор – ничей он сын.

(А сам-то желтый глаз

Скосил на птиченьку.)

И серебром смеясь.

Им молвит дитятко:

– «Ты злость-то брось, родной.

Ты мне насквозь родной!

Не только гость ты мой,

<Не быть нам врозь с тобой…>

Ты приходи, Егор,

Ко мне по яблочки!»

Ему в ответ Егор

С великой наглостью:

– «Что надо – сам беру,

Мой путь – к чертям в дыру,

Моя вся кровь в жару,

Овец сырьем я жру!»

А волк-то вторит, – сват,

Клыками хвастая:

– «На кой нам черт твой сад.

Раз мы зубастые!»

<Глядят на друга друг,>

Да вдруг – глядите-кось:

Платочком слёзку вдруг

Смахнуло дитятко.

Слеза-то крупная,

Платочек клетчатый.

И голубочек-Дух

Вздрогнýл на плечике.

В большом смятенье двор,

Скворцы всполохнуты.

<Стоит как столб> Егор,

Да вдруг как грохнется!

В мох-дёрн-песок-труху

Всем лбом – как вроется!

И <голосок> вверху:

– «Не плачь, – устроится!»

А Дух-то вторит-свят,

Крылами плёская:

– «Егор, весь гpex твой снят

Одною слёзкою!»

Лежит ничком наглец,

Прах-землю лопает.

Что в ледоход гребец,

Плечьми работает.

Как пудовик-битюг

Под грузом – дышит-то!

И с материнских рук

Склонившись – дитятко:

«Рви, рви, опять взращу!

Семян-то множество!»

За обе рученьки

Его – на ноженьки.

* * *

Раскрыл глаза Егор:

Глазам не верится!

Где царский тын-забор?

Стоит под деревцем.

Как сахарком-песком

Стоит осыпанный.

А рядом волк ползком,

С глазами сытыми.

Как будто сон какой!

Где царь тот крохотный?

Прикрыл глаза рукой. —

Рука мокрехонька!

А волк-то вторит-вор:

– «Теперь – хоть в чайную!

Какой же волк-я-вор,

Раз я раскаянный!

Ох, мой носок в пуху!»…

А деревцо вверху:

– «Рви, рви, опять взращу!

Греши, опять прощу!»

ПАСТУШЕСТВО

Побросали белочки

Орешки-горошинки.

То на дудочке-сопелочке

Пастушок хорошенький

Тоску-скуку, злую гостью

Выпроваживает.

К тростнику припав – со злости

Грудь надсаживает.

От сопенья-того-дýду —

Щеки лопаются.

От сопенья того – с дубу

Белки хлопаются.

Так орешками и сыплются в лопух.

То Егорушка-безродный свет-пастух.

А овцы? – Таковски:

Жирнее поповских.

А телки? – У волка

Спроси, – глаже шелку.

А волки?

– Зубами им щелкать!

А пес-то? Овчар, чай?

Овчар, да прежаркий!

А так что волчок

У нас серый – в овчарках.

В овчарках-в подпасках:

И вору острастка,

И стаду опаска:

В сем деле натаскан.

* * *

Ранним утречком,

Ранним утречком,

Еще курочки спят да уточки,

На зеленый лужок на сборище

Созывает в poжoк Егорушка.

Коровы – здоровы,

Быки – крутороги,

А телýшки – ровно

Стройные поповны.

Козлы – заказные,

Сапоги смазные,

Рог – кинжал ножовый,

Только дух тяжелый.

Баран – парень глупый,

А жирен – пощупай!

Овцы – одурь с дрожью,

Ягняточки – Божьи.

Всяк в сем мирном войске

Славит день по-свойски.

Только вождь при войске —

В великом расстройстве.

Poжoк не мил,

Лужок не мил,

Козлом прыгнёт —

Прыжок не мил.

Орешек в рот —

Зерно горчит.

А коль хорош —

Живот урчит.

Все, что ни съем —

Все в злость ушло!

И солнышко – зачем

Взошло?

(Ухитримся-ка, Егор, жить поплоше!

Удавиться нам от жизни хорошей!)

Горошком – рубаха,

Штаны без заплатки,

И чай, значит, с сахаром,

Сладкий, внакладку,

А нам – хоть из кадки!

Черт с чаем – не жалко!

Хоть раз бы вприсядку

С волками – в повалку —

Под месяцем лютым —

Румяным – раздутым —

И овцы чтоб все —

К шýту [ам]!

* * *

Да красного страшного – толк – плечом

Быка-то – да в лоб ему – щелк – бичом.

Да красным, кумашным-то – плёск – платком

В глаза ему – и – лбом

Вперед – что пожарный в горящий дом

Гремящий – в бычачий гром!

Бык глуп —

Егор еще глупей,

Бык лют —

Егор еще лютей.

[Как взмашет!

Как вспляшет!

Как вспышет!

Как вздышит!]

От реву-от грому

В леса – коровы,

Козлы – на кручи,

Все овцы – в кучу.

За ревом, за громом —

Лоб с лбом, гром с громом.

Что – лоб проломан?

Нет, – рог обломан!

Как ломом – в тупой

Ему лоб: – Здорово!

Держись, Ерема! —

Второй обломан!

Козлы-резвы!

Сюды, козлы!

Овечий сброд,

Сюды, на смотр!

Коровушки,

По новости!

И ворон стар,

И заяц скор,

Сюды, сюды,

Весь дол и бор!

Сюды, сюды, весь дол и бор,

По новости-новиночки!

Глядите-кось, как свет-Егор

Быку – пятой – на спиночку!

Как в грудь коленочкой наддав

Poгa скрутил – хват!

Как меж обломанных держав

Кумашный – бьет – плат!

И дух потешив боевой

В хлад родниковый – с головой —

Раскрыв глаза – нос – рот,

Во весь свой вздох – пьет!

С досады

Все стадо б

Загнал в трясину.

Да пóд ноги

Кто-то ему: «Прости мя!»

Ягненочек льстивый,

Звезда во лбу.

И снова —

Дудеть

В дуду.

* * *

А солнышко – за холмики,

А солнышко – на донышко

Большого моря синего,

Бескрайного, пустынного.

Как солнышко – за горочку,

Опять коров Егорушка

Скликает, грудку мучает,

Овечью рать толкучую

В ряды берет, полкам-войскам

Козлам-резвáм дозор ведет.

От полков-рядов —

Столбы пыльные.

Прямо в очи бьет —

Заря сильная,

Заря щедрая,

Заря <щастная>,

Как Егоркино сердце —

Красная.

– «Здравствуй, Свет-Erop,

Всему стаду – Царь!»

Изо всех дворов

К нему млад и стар

Кто – краюшечку;

Кто – полушечку.

(Аж устанешь,

Хвалу-то слушамши!)

– «Ох уж Свет-Егор,

Пастух верный наш!»

Позади волчок —

Всему стаду страж.

Кто – опивочец

Кто – огрызочек.

(С того пиру – не быть отрыжечке!)

– Ох уж свет-волчок,

Овчар верный наш!

Уж такому псу —

Уж чего не дашь!

(Кто – оскребочек,

Кто – оплевочек,

А ктo просто – вдогонку – овощью!)

(Слова жирные,

Еда постная!)

Козлы смирные,

Овцы лóсные,

У коровушек

– Шаром – вымечко.

До небес, Егор,

Твое имечко!

* * *

Поздним вечером,

Поздним вечером,

Tocкa-грусть встает,

Боль извечная.

Отпылила пыль,

Отчудила быль,

Отгремел – по горбам —

Костыль.

Смотрят звезды

Под кров соломенный.

Только бык ревет,

Poг обломанный.

* * *

Спит, в зипун укутанный,

Что медведь олóнецкий.

Метель мысли путает,

Метель в избу ломится.

Где меж пáрней нынешних

Столп-возьму-опорушку?

Эх, каб мне, Маринушке,

Да тебя – Егорушку!

За тобой, без посвисту —

Вскачь – в снега сибирские!

И пошли бы пó свету —

Парни богатырские!

Не видала б горюшка

Русь по день по нынешний —

Каб тебе, Егорушке,

Да меня, Маринушку!

Эх, по всем по красным-то

Я устам – паломница!

Странница клюкастая

Метель – в избу ломится…

Голова на óтшиби,

Кулачок – подушечкой.

Не поднять хорошего

И ударом пушечным!

* * *

То не метель-крушель со зла

Клюкой в окошко мечется, —

Лучиною дымя в глаза

То мать сынка – за плечико.

– «Вставай, Егор!

Беда, Егор!

Тваво ягненка

Волк упер.

Вставай, сынок, не дрыхни!»

А тот спросонок: «Ихним

Царем я избран, – царь в лесу!

Теперь все стадо разнесу!»

– «Вставай, сынок-надёжа!

Вставай!» – с плеча одежу

Дерет: вставай сыночек! – в рот

Пирог сует – да все не впрок!

Смял – и сквозь сон-знать-смуту:

– «Теперь опять я лютый!»

И вновь храпит. – Не знает мать,

Как ей хорошего поднять,

Да вдруг как крикнет вó весь дух:

– Дурной пастух! – Другой пастух

Жизнь отдает за стадо!

Вскочил Егор: «Что надо??

Цыц, коли глотка дорога!»

И разом – в оба сапога!

Дверь настежь: в горницу – снега.

Два сапога – в снега!

* * *

А там метель косматая

Шумит: «Давай сосватаю

Тебе невесту рдяную,

Полный сугроб – приданого!

Семи ветров – наследницу,

Всех родин – уроженицу!»

А тот шапчонку набекрень:

– «В таких годах не женятся!»

– «Eгop – шумит, – послушайся!

Не по тебе пастушество!

Твоя вся кость иссушится.

Твоя вся кровь задушится!

По седоку – лошадушка!

Метель а конь твой сказошный!»

Тот сапогом как топнет в снег:

– Мне своих ног достатошно!

Не унялась, безбожница:

Старшим бураном божится,

Шальным бараном в ноженьки

Кидается, тьмой множится.

– «Меч дам тебе, власть-главенство,

Семи ………………….!»

Тот кулаком как вдарит в снег:

– Одной рукой управимся!

– «Пропал! – Пылит —

Попал! – палит —

Метель, клюка я глупая,

Сама Пурга я лютая!

Гей, мои птицы-ласточки!

Лети в глаза глазастые!»

Тот, рассмеясь, как харкнет в снег:

– «На то и баба – хвастается».

* * *

[Метет, метель,

Стелит постель,

Пьяным, влюбленным,

Мертвецки-сонным:

Всей голытьбе:

(Мне – тебе.)]

– Как бы не так!

Вьюге на злобу —

Прет из сугробу

Сжатый кулак.

Чей это нос расплющенный

В снегу? – Чей хвост опущенный?

Кто сквозь метель, без тропочки

Рысцой трусит, торопится?

В снежку порыв, понюхает,

Ушко вздыбив, послухает,

От взору – роща выгорит,

И шуба – мех навыворот.

– Скачи, гоньба! Гони, гоньба!

Уж над крутым отвесом лба

Метель – валы взметает.

Уж на нем снег не тает.

Спешит волчок, трусит волчок.

Что нам верста, ему – вершок,

Да как ……………. с разбегу:

Что за торчок из снегу?

Нюхнул – хвост выпушил – скребет,

Осел – передними – гребет,

Вал снежный – на два вала,

А посередке – в алой

Рубахе – как к венцу идут —

– Как взвоет тут! Как взноет тут! —

В тулупе нараспашку —

Егор – как воин павший.

– Егорушка! – куснул в плечо.

– Егорушка! – Рванул. – Еще

Куснул, – теперь уж зá нос.

Как дуб, сраженный зá ночь,

Как дуб …………… суком

В метель грозится кулаком.

– Егорушка! Так, брат, нельзя!

Егорушка! – Лизнул в глаза,

И в нос лизнул, и в губы —

Лежит. – Четыре зуба

Так и засожены в губу.

А там метель в трубу

Трубит: «В честном гробу

Я друга погребу!»

Все горячее волчий дых.

Уж дыбом на боках худых

Мех дикой, разномастный.

И вдруг – железом красным

Литым расплавленным свинцом

………………………….. слеза.

И разом – надвое – бугор,

И разом – на ноги – Егор.

Стоит, сугроба посерёд,

Одной рукою – очи трет,

Другой – в затылке чешет.

И хрипло так – аж три дня пил:

– А где ж я шапку обронил?

Трет-нажигает скулы:

– Волчок, никак соснул я? —

И, эдак вопросив, зевок

Такой великий задает,

Что волк, не пикнув даже,

За три версты – в овражек.

Идут дорогой,

Прут прямохожей.

Парень – проломом,

Волк – вавилоном.

Вскинет хвосточком,

Прянет ушами.

– Ну и охоч ты,

Брат, до шатанья!

Как не мой опыт,

Без моих хлопот,

– Тьфу, будь ты проклят! —

Снег тебе лопать.

Все б твои разом

Вышли – румяна.

Из-за барану —

Сколько изъяну!

А паренек-то:

Стоит ли споры —

Из-за Егора

Весть – разговоры?

Аль я царевич,

Что ль, какой дорог?

В кажной деревне —

По сто Егорок!

[Русь породила,

Вьюга – накрыла.

И, размахнувшись

– Чмок – того в рыло!]

* * *

Дороженька! Дороженька!

Стреми мои сапоженьки

По следу злому, темному,

Метелью заметенному.

Куда – скажи мне – вор-мой-пес

Маво ягненочка унес?

– Как ты со мной, ухабистой,

Речь заводил без наглости,

Как ты со мной, проселочной,

Речь заводил без сволочи —

Все прямо

И влево

И встань

Под древом.

Храни тебя

Мать —

Дева!

* * *

Куды, куды, детинушка?

Не торопись уж очень-то!

То след-зовет-тропиночка,

Большой дороги доченька.

– «Хоть прешь, мальчишка, на беду,

Тебя до места доведу,

Дойдешь, как по веревьицу!»

Глядит Егор: ствол-деревце,

На деревце – высокий дуб,

Высокий дуб………….

…………… упорист,

Ну, Царь наш Миротворец.

Овчину с плеч долой-тулуп

И веточки на ветку – ступ:

Прилег как вор на страже.

А под низом – овражек.

А из овражку – свет ты наш! —

– «Он мал – он наш!

Он бел – он наш!»

Пяток братков, знать, наших,

А посреди – барашек.

И гласом – столб-заплачет-дуб:

– «Я мал – я глуп,

Я бел – я глуп!»

Глядит Егор: бок выдран!

Да с высоты тут тигрой

Как прянет в самый волчий вой!

«Он мал – он мой!

Он бел – он мой!»

И – радугой из гущи —

Глупца на сук негнущий!

Застолбенела волчья тварь.

Один: «Знать Царь!»

Другой: «Знать Царь!»

И меж собой, по-волчьи:

– Нас пятерых потолще!

Залебезила волчья рвань:

Один: Достань

Другой: Достань!

Как кулаком по дубу

Дубнет: Влезай, коль любо!

Как заскулит тут волчья гнусь!

Один: сорвусь!

Другой: сорвусь!

И вдруг – рысцою тихой —

Шажком – шмыжком – Волчиха!

И опрометью дрань и рвань:

Один: Мамань!

Другой: Мамань!

И как на панихиде

Все разом вдруг: – Оби – и – дел!

…………… на шесток:

Тому – шлепок,

Тому – шлепок,

Всех одарила в чéред.

И вдруг как рылом смерит

Егорку – с носу да сапог.

Моргнет – и в бок,

Шморгнет – и в бок,

И вдруг, всем рылом врывшись

В живот-то: «Волчий привкус!»

И жалобно – сугроб бы взвыл! —

«Сынок, забыл!

Щенок, забыл

Волчиную погудку!»

И – лапами на грудку!

И – голосом – сугроб бы скис:

– Сынок, вернись!

Щенок, вернись!

Овчину-сбрось-личину!

Над всей страной волчиной

Тебя поставлю я Царем!

………………….………………….

……………………………………..

И тут – на весь лесной чертог —

Один: Браток!

Другой: Браток!

А третий, самый рваный:

– Отдай маво барана!

И хором тут вся волчья блажь:

– «Он наш – отдашь!

Он наш – отдашь!

Вся наша кровь свернулась!»

А тот в ответ: «Да ну вас!

Аж тошно мне от ваших харь!

Не вам я – царь,

Стадам я – царь!»

И враз десницей-шуей

С груди-то – трёх! – старшую!

Заледенела, зноб затрёс.

Старшáя: Пёс!

Вся стая: Пёс!

И нý его за икры:

– Держись, собачья прикровь!

По скоком им Волчица в тыл:

«Он вскормлен был,

Он вспоен был

Моим сосцом волчиным!

Судить его – по чину!

Сюды, Егорий, на допрос!

Лизала? – В лоск!

Сосал? – Взасос.

А как порою темной

Глазком светила? – Помню.

…………………….……………….

Припомни прежнюю хлеб-соль!

Мы – тощие, ты сытый!

Отдай овцу! Сокрыты

Ресницами твои глаза!

Егорушка, взгляни в глаза,

Взгляни на мех-мой-проседь!

Егор, Волчица просит!

Егорушка!» – Но нем и глух

Егор. Лоб жилами набух.

Лик грозный. Дых неровен.

И – лбом в снега: «Виновен!

Виновен! Рвите на куски!

Виновен! Не отдам овцы!

Хватай! Не шелохнуся!

Да что ж не рвете, трусы?»

И – разом – волчье воронье:

Один: мое!

Другой: мое!

– Прочь! – им Волчиха с дрожью:

Мной вскормлен – мной и пожран!

Молись, Егор! – Тот в воздух: чмок!

– Прощай, браток!

Гуляй, браток!

А уж в ногах: «Не выдам!»

Браток стоит: шерсть дыбом.

И гневно: «Не отстать клыку!

Как ты мне брат по молоку.

Так я тебе – по хлебу!

Спасайся, брат! Я следом!»

– «Нет, брат, не место тут двоим:

Сдурил один – помру один!»

А уж над спором ихним

Волчиха – жарким дыхом.

Слюной-струею каплет в спор:

– «Пора, Егор! Стара, Егор!

Не жду! – Взыграло чрево!»

Вздохнул Егор. На древо

С ягненочком – на весь свой век

Глядит, и вдруг – как вспыхнет снег!

Костром-великим-гневом

Горит, горит Царь-Древо!

И – опрометью – волчий сброд!

– Горит! – А пламя посеред

– Горит! – как в ризе ценной

Ягненочек нетленный.

Навечно…………………

* * *

«Вставай, Егор! Потом доспишь!

Уж день скрипит воротами!»

Глядит Егор: шатром-костром

В глаза – заря широкая.

В ногах волчок, сражает блох,

Крючком скрючившись, скрючимшись.

– «Чай, третий самовар заглох,

Все сушки пересушатся!

Вставай, лентяй!» На ножки – скок

Егор, тулуп внабросочку.

Глядит-глядит в зарю-восход,

Глядит-глядит без просыпу.

Глядит – аж душу потерял!

Аж захлебнулся золотом!

А волк: «Кто шапку потерял —

Тому венец под молотом!»