Текст книги "Прямо в сердце (СИ)"

Автор книги: Марина Дианова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Смотрела на деда, видела, как он меняется, и у самой на душе легче становилось. Уходит то чувство вины, что мучило меня в последние дни, не давая спокойно спать ночами.

Всё же, как бы ни была заслужена смерть, не женское это дело – жизни лишать.

Наше дело новую жизнь миру давать.

*Негораздок – недалёкий (древнерусский)

Глава 7

Жрец – сухой невысокий старик, выделявшийся на фоне сумрака храма белоснежными косами, бородой и рубахой в пол, – бормотал что-то невнятное.

«Ну и как понять, что он там передаёт от богов светлых для нашей будущей совместной жизни?» – подумала я, незаметно осматривая внутреннее убранство храма. Взгляд задержался на идоле, грубо вырубленном из толстого ствола.

От времени древесина потрескалась, потемнела, черты смазались, но отчего-то я знала, что это изображение светлой богини любви, молодости, весны и плодородия. Лада во всей примитивно-языческой красе.

Вдруг жрец дёрнулся, замолчал и недоумённо покосился туда же, куда и я от скуки пялилась. Хотел было продолжить монолог, но сам себе рот ладонью прикрыл, всмотрелся. Узрев нечто, видимое только ему, опомнился, поклонился, рукой пола коснувшись, и попросил голосом, полным почтения:

– Благослови, матушка, на лад детей своих, семью создающих.

Теперь уже все, кто был в храме, вперились взглядом в ту сторону, куда старик кланялся. Должно быть, надеялись приобщиться к тому, что жрец там увидел.

Явление богини в день свадьбы царевича это невероятное событие.

– Ты чего такая злая сегодня? – неожиданно прозвучал в голове вопрос. – Вроде за любимого и добровольно замуж идёшь.

Упс! А голос-то звонкий, с переливами, как ручей хрустальный. И знакомый.

Вспомнив о холодной воде, сглотнула вязкую, тягучую слюну, обволакивающую рот весь день.

– Тошнит с самого утра, непонятно отчего. Съела, должно быть, что-то не то… – так же мысленно ответила я. – И старик ещё этот нудный бубнит. Думалось мне, что свадьба как-то веселее. А ты правда благословить зашла или так – мимо проходила?

– Ох и дерзкая ты, Дашка! – фыркнула Лада, и…

… из древесины идола шагнула белокурая красавица с огромными голубыми очами, в белоснежном платье из тончайшей ткани, повторяющей изгибы идеального тела. Божественный свет струился от её тела, разгоняя сумрак.

Лада воздела руки, и ткань платья, не закреплённая на запястьях, соскользнула почти до плеч. «Показушница», – ехидно заметила я, потворствуя своему отвратительному настроению.

Но тут богиня запела.

Не разобрала ни единого отдельного слова, не поняла смысла, только ощущение, что слышу не звук, а впитываю излучение самой любви. Не чувство, не состояние, а…

…нет, эту мелодию не передать словами! Слушая её, я полностью осознала, что люблю мужчину, держащего меня за руку. Люблю каждой клеткой тела, каждым нейроном мозга. Он тот единственный, дарованный мне судьбой. Он тот, с кем я хочу прожить всю нашу долгую жизнь. От него я хочу рожать детей. Девочку, похожую на степнячку, что уже ношу под сердцем, и двух рыжеватых мальчишек, что предстоит подарить мне мужу в будущем.

А ещё я почувствовала себя частичкой этого мира. Необходимой и любимой частичкой. Даже незаменимой. Не станет меня, и мир изменится. Но и мир этот для меня идеален, вне его я не буду так счастлива. Наш союз – это гармония.

Венчала меня сейчас Лада не только с Ерофеем, но и с миром. Освобождая от всего лишнего, ненужного.

Вдруг физически почувствовала, как Алевтина, освободившись от привязки, покинула моё сознание. Ушла спокойной и радостной, пожелав счастья.

– И тебе доброго перерождения, дорогая, – только и успела пожелать ей.

Тишина, оглушившая храм, звенела. Я смотрела в глаза любимого и читала в них то, что он никогда не смог бы мне сказать словами. Да и не нужны были слова. Знала я, что муж тоже чувствует каждое движение моей души, полноту тепла, нежности, желания страсти и тревоги за него. Всё-всё, из чего состоит любовь.

От такого взаимного проникновения даже больно стало. На мгновение, на вздох… Боль отпустила, а связь осталась…

Вот оно какое – благословение богини.

– Поедешь со мной? – спросил Ерофей, когда нас в свадебном возке везли в дом деда.

Пир на царском подворье продолжал хмельно шуметь, славить молодых, отца с матерью жениха, деда невесты и светлых богов, что хранят Южно-Русское царство.

Нас же отослали заканчивать свадебный обряд.

– Куда? – моя голова покоилась на плече мужа, качаясь в такт движению. После шумного суетного дня мне хотелось отдыха и покоя, а не планировать будущие путешествия.

– Отец хочет, чтобы я поехал послом к норманам. К тестю его, если жив он ещё. Или к преемнику, что венчан на правление. Надо договора торговые заключать, а может быть, Ивану невесту присмотреть. Да мало ли дел посольских… – азартно рассуждал муж, предвидя новое приключение.

– Ты поезжай, лапушка, коли царь приказывает, а мы тебя дома ждать будем, – погладила я руку, придерживающую меня за плечо.

А что мне остаётся делать? Вцепиться и выть: «Не пущу!»? Так не поймёт такое никто. Мало того – осудят. Не должен мужчина сидеть возле жонкиной юбки, исполняя её капризы. Ехать же мне невесть куда тоже не след. Закончились мои путешествия. На ближайшие три-четыре года точно.

– С кем это? – не понял Ерофей.

– Пока не знаю. Может быть, с сыном, а может быть, с доченькой… – слукавила я. Пусть дочь папашке сюрпризом будет.

– Стоп! – тряхнул головой новобрачный. – А когда это?

– Вот тогда, душа моя. В сыром подвале, на прелой соломе… – улыбнулась я, вспомнив наш первый и пока единственный раз. – Правда, думаю, что такие подробности нашему первенцу знать не стоит.

Телега для подарков за нашими спинами была переполнена, а очередь из желающих поздравить не заканчивалась.

Первыми одаривали Василий с Анной. Царь вручил сыну большую связку ключей и грамоту, подтверждающую, что новое подворье с хозяйственными постройками и садом принадлежит теперь Ерофею Васильевичу Витославскому.

– Чтобы было куда из посольств заморских возвращаться.

Кланяемся со всем почтением и благодарностью, касаясь пальцами земли у ног царских. Не дали мне вернуться в дом деда. Невместно царскому сыну в примаках жить. Теперь передо мной задача стоит нелёгкая – как Осея уговорить к нам жить переехать.

Анна величественным жестом велит слугам на телегу поставить сундук. Большой и тяжёлый. Даже открывать не надо. И так знаю, что там и меха драгоценные на отделку, и ткани заморские разнообразные рулонами, и ларцы с тесьмой, лентами, кружевами и пуговицами из самоцветов. Чисто женский подарок.

– Наряжайся, сношенька дорогая, радуй Ерофея.

Кланяемся, благодарим, обещаем наказ исполнить. Да, надо будет подумать о нарядах для беременных – и не только для себя, но и в «Стрекозке» направление такое ввести. Корсеты не утягивающие, а поддерживающие живот и грудь будущей мамочки. Женщины в любом положении хотят быть красивыми.

Каган остался верен себе. Пару коней невероятной красоты подарил. Лошадку и жеребца. Прям хоть коневодством начинай заниматься, тем более что есть кому дело поручить. Зеки-ага неожиданный дар поднёс. Передал права владения на раба своего Ратко – чтобы было кому за лошадками приглядывать. Конюху вольную дам, как только степняки уедут, дабы не обиделся советник за поступок такой. Зачем мне рабы, когда я в состоянии за труды платить?

Кланяемся правителю степей, радуясь не только подарку, но и тому, что дружеские соглашения между двумя народами теперь не только на бумаге закреплены, но и брачным союзом нашим. Пусть нечаянно такое случилось, но по делу и вовремя.

Гостей много, подарков тоже. Всех не перечислишь и не упомнишь. Знакомые и чужие, желанные и не очень. Но день такой – подарунок – всем кланяться обязаны.

На третий свадебный день Анна переплетала мне косы. Стоящие рядом девки пели грустные обрядовые песни, выжимая слёзы из наблюдавших за ритуалом женщин. Каждая поменяла убор девичий на плат бабий и приняла ленты с символами мужниного рода как окончательный переход и завершение свадебного гуляния.

Гребень в царской руке скользит по моим волосам аккуратно, не дёргая и не причиняя боли. Делить нам со свекровью нечего. Подружились давно уже. Мне нравится добрая мудрость царицы, её стойкое принятие жизненных испытаний. Чем я пришлась по душе мачехе Ерофея, не знаю, но чувствую, что нет в ней злобы. И не только по отношению ко мне.

– Всё, девочка, теперь ты Витославская. Верю, что не посрамишь наш род и будешь Ерофею верной и любящей женой.

Кланяюсь свекрови почтительно, а она, обняв меня за плечи, помогла распрямиться, обняла и расцеловала в обе щеки.

Всё, свадебное торжество закончилось. Уставшие гости постепенно расходились по домам, замотанные слуги потихоньку со столов прибирать начали. Только кое-где сидели спившиеся за эти дни компании из трёх-четырёх человек. Никто не подумает даже прогнать их, да они в сумерках сами уйдут.

Только дед сидел за опустевшим столом один. Он грустно смотрел на обнявшихся Василия и Метина, поднимавших очередную чарку, на суетившуюся челядь, и было видно, что далёк этот человек от состояния счастья. Мы с Ерофеем подсели к нему с двух сторон.

– Дед, ты не рад за нас? – преувеличенно бодро спросила я старого чародея.

– Устал, Осей Глебович? – задал свой вопрос и царевич.

– Рад, очень рад, стрекозка. И не устал от праздника вашего. Что мне… сидел целыми днями, смотрел, как народ веселится. От этого разве устанешь? – ответил дед.

– Что же тогда печалит тебя? Ведь, как я знаю, от сыска царского претензий к тебе нет. Даже на допрос, зная о клятве твоей, не вызывали. Достаточно им было бумаг твоих, – продолжала я расспрашивать старика.

– Семья Мирославы уезжает. Умер кто-то из родни Пясто-Мышковских. Крупный бездетный землевладелец. Наследовать должен был бы Любомир Теодорович, но он при должности государственной и права такого не имеет. Остаётся Рознег – сын посла, не обременённый никакими обязательствами, кроме семейных. Зовут и меня с собой, но я отказался. Не хочу из Светлобожска уезжать.

– Дед, ты грустишь оттого, что решил, якобы один остаешься? А как же я? Меня ты роднёй больше не считаешь? – всплеснула руками я.

– Да что ты такое говоришь, Дашенька?! Ты моя самая родная. Ты и Ерофей. Но слышал, что господин молодой посол скоро к норманам убудет…

– Убудет, – с грустью подтвердила я слухи. – Но я-то останусь. Невместно непраздной женщине отправляться в столь дальнее и трудное путешествие.

– Кто непразден? – вскинул брови дед.

Никак не могло у него сложиться в сознании, что его маленькая стрекозка стала взрослой, замужней, беременной женщиной.

– Прадедом, Осей Глебович, скоро станешь, – обнял его Ерофей, сам ещё толком не осознавший своё будущее отцовство.

Эпилог

Пятнадцать лет прошло, и вот вновь свадьбу царская семья праздновать завтра будет.

Наследник престола Иван Васильевич берёт в жёны княгиню Северорусскую Ольгу. Пришлось ей принять венец и престол, когда одна в живых осталась из семьи правящей после оспенного мора, выкосившего половину населения северных соседей. Только потому и выжила девушка, что прививку ей сделали в Академии светлобожской, где она училась.

На вакцинацию подбила Анну я, рассказав за чаем о том, как мы с этой напастью в степи боролись. Царица призвала лекарей чародейских и велела вопрос срочно изучить. Я тоже что-то советовала, ссылаясь на покойную бабу Марысю – светлого ей послесмертия.

Изучили, изумились, доложили царю-батюшке. И вот он, прогресс – всеобщая бесплатная вакцинация, и никакой добровольности. Влетал мобильный лекарский отряд в сопровождении воев чародейских в деревню, и всех от мала до велика прививали.

В городах начали с бояр, чиновников и их семей. Попробуй откажись. У самодержца этот вопрос на личном контроле. На расправу Василий крут – мигом или в ссылку тмутараканскую отправит, или должности хлебной лишит, коли приказа не выполнишь.

Сначала выли от горя да к богам с жалобой на произвол царский обращались, а потом поняли и молиться во здравие стали.

Осознали, когда по соседним государствам оспенный мор безжалостно прошёлся. И у нас жертвы были. Ладно что обезображенные трупы тех, кто сам по глупости от прививки хорошо спрятался, на костры ритуальные сносили. Куда как жальче было деток, укрытых от «злодейств лекарских» родителями и умерших после мучительной болезни.

Прознав о силе наших целителей, потянулись в Академию лекари иноземные на обучение, а следом те, что на воев чародейских учиться хотели или артефакты полезные собирать да силой напитывать.

Ехали не только парнишки, но и дев юных немало было. Восстановили для них факультет травничества и зельеварения. Но и тут не всё пошло, как думали. Некоторые девицы не желали с травками возиться и дышать парами, от котлов исходящими. Нашлись такие, что в боевики подались, а ещё на лекарку учиться стало престижно. Пришлось расширять и эти факультеты.

Нашептала я тогда Анне, что хорошо бы изучение женских недомоганий и родовспоможение в отдельное направление выделить. Пусть барышни этому учатся. Все же далеко не каждый к жене или дочери мужика постороннего под юбку допустит, будь тот хоть сто раз лекарем. А малограмотные повитухи далеко не всегда помочь могут.

Процветать стала Чародейская Академия Южно-Русского царства.

Ерофей, когда был свободен от дел посольских, читал там курс менталистики в дипломатии.

Правда, редко он в последний год дома бывал. Заедет на пару-тройку дней, с детьми поиграет, со мной душу отведёт, отоспится, вкусностей, Душаном наготовленных, отведает, гардероб сменит и возвращается к делам посольским.

Нелёгкую службу выбрал себе старший сын царя Василия. Отказавшись от престолонаследия, радеет Ерофей за государство, отстаивая интересы его в переговорах, заключая договора союзные и торговые.

Скучаю по любимому мужу, но не жалуюсь на долю такую. Да и некогда мне тосковать особо. Надобно дочери передать секреты мастерства, проследить за учёбой сыновей, деду внимание и почтение выказать, хозяйство домашнее опять же… Проворный у нас домовой и многое на себя взял, но хозяйский пригляд всегда нужен. Дела ж в мастерской бесконечны.

Рвать трудно, а сращивать ещё сложнее. Объединятся после свадьбы два государства в одно целое.

Русское царство возвращается!

Не считаю я себя причастной к этому. Всего-то спросила у мужа за чаем:

– Как думаешь, можно ли Северо-Русское княжество Ольгиным приданым рассматривать?

Звякнула серебряная ложечка о вазочку с черешневым вареньем, чашку любимую резко отодвинул, чуть не перевернул. Смотрит на меня, словно привидение увидел. А потом подхватился – и только каблуки по лестнице застучали.

– Я к отцу!

Перепугалась я тогда знатно. Бросилась к деду, спокойно читавшему книгу у камина в учебной комнате мальчишек. Нравилось старику присматривать за сорванцами. Счастлив был тем, что младшего в честь отца его Глебом назвали.

– Дед, не случится ли плохого от брака Ивана с Ольгой? Всё же родня близкая, – поделилась тревогами со старым чародеем. Хоть и слаб телом мэтр, но умом светел остался.

– Да где там родня-то? – отмахнулся Осей. – В первом поколении, после раздела, были два брата. Но князь бесплодным оказался. Должно быть, родичи Горислава – дружка моего заклятого – поспособствовали. Передал он власть сыну приёмному. Молва шла, что мальчишка байстрюком был. Согрешила княгиня с галлом, ведающим охраной княжей. За родного не выдать – магия родовая не позволит, вот и усыновил. Дальше смешнее. Приёмыш этот принцессу османскую в жёны взял, а та родила ему пятерых дочерей. И опять в род примака ввели. Правда, на сей раз из местных. Боярина знатного. Вот и посчитай, какой только крови в Ольге не намешано. Даже по роду давно уже не зовутся Витославскими. Хорошо, что земля русская под руку потомков основателя вернётся.

– Это пока ещё даже не планы. Мечты, – поправила я плед на ногах деда. – Иван заупрямиться может или Ольга…

– Не могут. Должны понимать, какая ответственность на них сейчас. Девчонка, хоть и княгиня, не управится сама. После мора княжество лёгкая добыча для ворогов. Если есть хоть толика разума в той голове, то согласится обязательно. – Потом посмотрел на меня хитро и добавил: – Да и Ерофей уговаривать умеет.

Свадебный пир – отличный повод собраться многим родичам и старым знакомым.

Дуняша прискакала из степи верхом. Не одна, конечно. Помимо охраны, сопровождали приемницу Хранительницы Степи Кудрет, ставший советником нового кагана, и четверо сыновей.

Десять лет назад Метин с облегчением отмахнулся от власти, передав её старшему сыну. Основал стойбище и стал разводить лошадей. Исполнил свою давнишнюю мечту и счастлив безмерно.

Мирослава вырвалась из огромного процветающего поместья, оставив хозяйство на Рознега, взяла с собой только второго сына. Парнишке скоро шестнадцать будет, в Академию поступать пора, вот пусть и осмотрится. Старшему поместье в наследство перейдёт, а Теодору, если прилежание покажет в учёбе и службе, со временем должность деда достанется.

Любомир Теодорович после смерти жены балов больше не устраивает, но посольство держит крепкой рукой. Хорошим наставником внуку будет.

В «Стрекозке» сегодня настоящий бедлам. Дуняша сравнивала свои новинки с моим ассортиментом, Мирослава скупала всё, до чего дотянуться смогла.

С пристрастием рассмотрев бандажи для беременных, один отложила к горе покупок.

– Для себя? – ехидно улыбнулась Дунечка.

– Стара я для такого уже, – отмахнулась княгиня, которой ещё и сорока лет не было. – Акамиру-то восемнадцать скоро. Невесту у соседей присмотрели. Хорошая девушка, и семья достойная. Про запас возьму.

– Ох, голубки мои, скоро же время летит, – вздохнула Дуня. – Помните, как на торжище встретились? Будто вчера было… А уже о внуках думаем. Даша, Алевтине-то сколько? Четырнадцать полных? Ну да, ты же сразу понесла, как из степи уехала… Тоже не сегодня-завтра замуж отдашь.

– Какое замуж? – отмахнулась я от глупостей. – Дитё ещё. Хоть и мастерица знатная. Вот лет через пять передам ей «Стрекозку» со всеми потрохами, тогда уж… – потом, видя, как задумчиво затуманились глаза подруг, предложила: – Чем грустить непонятно о чём, пойдёмте чаю попьем.

Мы вышли в салон и замерли. Теодор с Алей сидели за одним столиком и чинно-благородно рассматривали каталог тканей. Только вот с чего у юного княжича интерес к тряпкам проснулся? Да и головы слишком близко парочка склонила друг к другу, и пальцы всё время встречались на изучаемом лоскутике.

Дела…

– Мама? – вскинулась Алевтина.

Покраснела, присела в книксене, приветствуя моих подруг. Теодор тоже вскочил, каблуками щёлкнул, голову почтительно склонил:

– Дамы…

– Чай пить будете, молодёжь? – без особых церемоний поинтересовалась я.

«Молодёжь» переглянулись, и Тео, слегка смущаясь, попросил:

– Матушка, Дарья Метиновна, позвольте нам с Алевтиной Ерофеевной прогуляться по скверу недолго. А чай мы позже попьём.

Получив разрешение, натянув перчатки и прихватив зонтик, парочка удалилась на прогулку. Мы растерянно смотрели им вслед. Когда вырасти успели?

– Что, Дашенька, родниться будем? – улыбнулась Мирослава, когда чай был разлит по чашкам.

– Это как дети сами решат, а я не против, – засмеялась я.

Конец