Текст книги "Рождение экзекутора. 1 том (СИ)"

Автор книги: Марика Становой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Старший сыночек за это время высыпал в ров ещё и сумку с игрушками и теперь с воплем бегал вокруг лавки, спасаясь от разгневанного отца.

– Боже! Берди! Серан! Что вы делаете?! Прекратите! Во имя Джи! Берди, не бей Серана! – всполошилась женщина, прижимая к себе расхныкавшегося младшего.

Серан споткнулся, упал и разревелся. Отец схватил его и отчитывая в голос, затряс так же, как его собственный сын совсем недавно тряс пакетом с печеньем.

– Берди, ты убъешь его! – завизжала женщина.

Хакисс облокотилась на ограду и с интересом смерила расстояние. Ров широкий, лев изнутри не перепрыгнет! Зато развесистая могучая магнолия нависает над половиной ямы. Снаружи внутрь прыгнуть можно! Хакисс закусила губу и склонила голову набок, влезая в сознание разошедшегося папаши.

Мужчина неожиданно уронил сына, развернулся и вскочил на метровое ограждение. Оттолкнулся, подтянулся на дерево. Пригибаясь и набирая скорость, метнулся по ветке и прыгнул! Хакисс рывком выдохнула, в мыслях вместе с человеком перекатываясь на бок и вставая.

– Боже! Берди! Берди! Что ты делаешь?! Вернись! Это же запрещено! Это же дикие настоящие животные! – всполошилась женщина, прижимая к себе плачущего ребенка. Старший сын радостно заорал и запрыгал, размахивая очередной хрустящей упаковкой еды. Веером летели куски и крошки.

Хакисс улыбнулась как Джи, одними губами.

Управлять двумя львами и человеком – это совсем несложно для императорского экзекутора!

Берди в ужасе хотел лягнуть подошедшую львицу, спрыгнуть в ров… Но вместо этого присел и обнял львицу за шею, почесал под выставленным подбородком. Львица зажмурилась и подняла морду выше, чуть ли не мурлыча… Человек поцеловал ее в нос и встал. Неторопливо похлопал по желто-пятнистому боку и ушел в пещеру – там был выход. Хакисс разглядела двери, ещё когда сканировала спящих животных.

Большеголовый лев сел, разбуженный появлением чужого, встряхнулся… Но, успокоенный ментальным сканом экзекутора, незаинтересованно проследил полуприкрытыми глазами, как чужак просунул руку сквозь прутья, нажал ключ, приоткрыл решетку и просочился в узкую щель, запирая за собой клетку.

Хакисс довела Берди во внутренний коридор и оставила шокированного нарушителя стоять на подламывающихся ногах перед торопливо подбегающими и не менее шокированными служителями.

Женщина продолжала визгливо причитать, тряся ребенком.

У обычно безлюдного вольера сгрудились невесть откуда набежавшие зеваки, галдели и таращились на совершенно пустую львиную скалу и скандальную тетку.

Хакисс незаметно напрягла и расслабила затекшие от неподвижности мышцы и накрыла всех фантомом спокойствия и безразличия. Люди внезапно замолчали. Перестали перевешиваться в ров, толкать друг друга. Энергия покинула их. Толпа потеряла интерес и с бессмысленными лицами начала расползаться от львиной площадки.

Старший мальчик, этот Серан, шмякнулся на попу и углубился в еду, горстями запихивая в рот «медовые хрустяшки».

«Крошка! Что происходит?» – вернувшийся Генри подхватил младенца, выскальзывающего из рук тупо застывшей мамаши.

«Ничего страшного не случилось! А они вели себя безобразно! Орали и дразнили животных. Я их немного успокоила. Заставила её мужа прыгнуть ко львам, но он уже выходит – он близко у служебного выхода. Я их успокоила!» – Крошка, довольная наступившей тишиной, убрала скан и направилась к лавке – вот теперь можно и пообедать, только придется найти безлюдный уголок!

Человеческий детеныш сразу захныкал.

– Каэра, ваш муж в безопасности, сейчас его приведут сюда, – Генри, утешая и курлыкая ласковости, посадил малыша в коляску. – Вон, пройдите к тому домику, это служебный вход. Сейчас он оттуда выйдет.

Но тётка, вместо того, чтобы встречать спасенного мужа, вдруг схватила Крошку за руку:

– Вы ажлисс? Такая красивая! Это ваш андроид? Меня зовут Зираида, а это мои дети, Серан и Кика, – женщина, обдавая удушливым парфюмом, хватала и тянула Хакисс уже двумя руками. – Вы поможете мне? Они вас послушают! Ваш андроид говорит...

Хакисс окаменела – её никто не смеет трогать без разрешения Джи!

– Каэра Зираида, смотрите, ваш муж уже идет! – вмешался Генри.

Женщина оглянулась и вместе со старшим ребенком побежала обниматься с отцом семейства, который, появился из служебного домика в сопровождении работников зоологического парка.

Хакисс хлопнула руками по ограде, стряхивая ощущение чужих потных ладоней и чужих глупых мыслей. Хорошо ажлисс – они могут мысленно общаться только вблизи, а лучше всего прикасаясь друг к другу. Неудивительно, что ажлисс избегают прикосновений – зачем им шквал человечьих неуправляемых мыслей?

«Генри, пойдем в беличью рощу – там нет толпы», – Хакисс повернулась спиной к львиной скале. На лавочке лежал пакет с обедом из кафе «Золотая Тучка» и из него выглядывал бутон желтой розы.

«Где ты нашел её? – Крошка вынула розу. Цветок неожиданно пах водяными лилиями: – Я думала морские розы привозят только на осенний фестиваль!»

«В цветочный на торговой площадке завезли партию. Джи заботится о тебе. Но ты не имеешь права влиять на людей без приказа», – Генри подхватил коробку с обедом и пошел следом.

«Ничего же не случилось! Я просто чуточку оживила экспозицию и развлекла львов. И эти люди сами начали! Теперь никогда не будут ныть, что настоящие животные – это скучно.

«Крошка, ты поступила плохо! Ты же знаешь, ты не имеешь права пользоваться фантомами для себя. У человека теперь психологическая травма, и ты еще привлекла к себе внимание! А ты должна быть незаметна! Если ты будешь играть с людьми, Джи никогда не разрешит тебе самостоятельно выходить с базы».

Хакисс пошевелила губами, как будто проверяла, как произносится ответ, но так ничего и не сказала.

В буйных зарослях разноцветной рангвиллеи показался проход. Крошка забрала контейнер и свернула в боковую аллею. Не будет она отвечать стюарду. Надоел. У человека психологическая травма! А у неё что, не может быть психологической травмы? Даже если у нее не бывает следов от травм физических? Она сразу же убрала боль, как только кончился тест. Но боль как будто никуда не ушла. Да, у нее уже ничего не болит, но как же давит что-то внутри. И пусть этот Берди будет рад, что она не использует всю свою силу. Еще лучше было бы слиться с ним ментально и перелить в него свою боль, свою злость! Он бы визжал и катался! Крошка криво усмехнулась. Она не умеет раствориться в боли, как учит ее Джи. Она никак не может стать болью, пропустить ее сквозь себя. Но она научится. Зато она никогда не визжит и не катается. Она умеет терпеть, хотя Джи говорит, что это неправильно. Но она научится! Крошка расстроилась еще больше. Вечером еще Джи отругает... Выдержать длинные нотации императора о пользе ажлисс для человечества, об ответственности сильного, того, кто может больше, а значит, не имеет права применять силу для своих капризов и то, что ажлисс должны всегда хранить людей – это была пытка, и она бы уже могла читать лекции сама. Вот вам человечество. Хранить этих визгливых, шумных и невоспитанных людей! Людей с крашенными лицами, потными руками, неестественными ушами! Ни один сноваживущий не позволит себе иметь оперированные уши! А человек – фу. И человек даже не может поставить барьер, а тупо, как биотигра идет туда, куда поведет его она. А она даже совсем не напрягалась. И она способна пройти такие тесты, которые этому тупому Берди и не снились. А если бы приснились, так он бы сразу умер!

Села на резную деревянную скамью, начиная про себя считать алые листики рангвиллеи. Сквозь высокий кустарник с зелеными, желтыми и даже синими листьями, но редкими вкраплениями красных, просвечивали аттракционы детского парка. Странно, как мало ярко-алых листочков в этих подстриженных кустах, упорно рвущихся сквозь ограду! А рангвиллея вокруг арены на базе была почему-то почти вся красная.

Негромкие шумы зоопарка и ненавязчивую музыку с торговой площадки, заглушил гвалт возбужденных детей и перекрывающие его спокойные голоса взрослых. Бесконечная вопящая толпа разлилась по парку. Воспитатели и учителя выделялись сдержанными цветами однотонной форменной одежды на фоне феерии красок школьников. Но что за привычка у людей – одевать потомство как украшения на торт! Деток явно вели в забавный городок.

«Генри, день все равно испорчен с самого начала. Пошли домой!»

«День начался правильно, ты прошла тесты. И ты хорошо держалась».

«А что толку… Данные все те же. У меня нет прогресса. Я тренируюсь, но не могу ничего сделать!»

«Ничего, у тебя свободный день, и ты можешь отдохнуть. А потом Джи что-нибудь для тебя придумает, что поможет тебе раскрыться и перейти на другой уровень».

Крошку овеяло холодом: Джи может её наказать из-за этих глупых людей! Но это же была шутка! И ничего никому не стало...

– Я хочу домой.

Хакисс встала и выкинула обед в урну. Взяла желтую розочку и пошла на остановку трамвая.

*

Хакисс вымылась и переоделась: к императору желательно идти только в свежем! Выбрала умеренно облегающие брюки глубоко-синего, «императорского» цвета и нежно-кремовую шелковую блузу с широким поясом – Джи любит шёлк на экзекуторе... И совсем нет! Это не попытка задобрить Джи! Ей просто нравится делать так, как нравится императору, ведь она живет для него!

Прицепила к ремню нож.

Почему-то не стала использовать скан. Как будто запачкала его – свое чистое орудие, подаренное гением императора. Сверившись по системе, нашла Джи в лаборатории морфологии. Хотелось побежать в недра ненавистных лабораторий, чтобы быстрее все было позади! Но экзекутор должен владеть собой. К тому же сегодня она немного провинилась. Люди – это всего-навсего люди, стадо, управляемое ажлисс. Ажлисс делают всю самую опасную и тяжелую работу и постоянно заботятся о людях... И о львах в зоопарке тоже. Да, она немножко поиграла, но уже раскаивается… И, возможно, все не так плохо, ничего же страшного не случилось?

Пришла, задержала дыхание и остановилась у двери – «не мешать никому!» С осторожной нежностью коснулась сознания Императора. Получила разрешение, подошла, прижалась, окунулась в волну ответной безмолвной радости, тут же отстранилась и села в стороне на пол, обменявшись с Джи мгновенными мысленными репликами.

«Ты быстро вернулась».

«У меня не было настроения. Я виновата».

«Что ты сделала?»

Она послала ему образ того, что случилось в зоопарке.

«Жди».

И она ждала. Прислонилась к стене и закрыла глаза, контактным облачком привычно перетекая в мысли Джи, как будто касаясь его кончиками пальцев. Как всегда шквал образов, слов и несформулированных идей, предчувствий и вариантов поглотил её собственное восприятие, её личность, и она растворилась в сознании своего Бога, оставив только тоненький хвостик, удерживающий тело от падения.

«Пойдем».

Она метнулась в себя и почувствовала облегчение. Джи спокоен. Выволочки не будет? Кажется. Но она никогда не пыталась лезть в его мысли глубоко, а он умел надежно скрывать эмоции, как будто он всегда в легком «облачном» контакте.

Ей же достаточно просто быть с ним.

Встала, разминая затекшее тело, разгоняя кровь, и заторопилась за Джи.

Глава 3. Основы

***

Я просто молча подойду,

Взгляну...

И тихо, незаметно

Из тени руку протяну,

Крыла почти коснусь,

Но тщетно...

Неслышным эхом проскользну,

Поймав в ладонь печали отзвук,

И нет меня, лишь ты вокруг.

Слова дрожат и шепчет воздух...

(Случайная запись из дневника шестой Крошки)

*

Джи шел на остров Крошкиных зверей. Специально повернул, чтобы пройти через старые казармы и экзекуторскую комнату. Вот и эта Крошка уже выросла. Созрела. Сила рвется из неё, но Крошка еще не знает, как обращаться со своими возможностями правильно. Надо её подтолкнуть, но нельзя сломать. Сильнее закрепить уже созданный рефлекс между наказанием и наслаждением. Пора уже начать проверять, что за драгоценность он получил за десять лет шлифовки. Засияет этот кристалл алмазом или окажется очередной одноразовой батарейкой? Так сложно балансировать на узкой границе между двумя пропастями: полным подчинением с потерей личности и необходимой, но опасной самостоятельностью и вытекающей из этого ненадежностью. Зато интересно. Рождает забавные эмоции, расцвечивающие рутину жизни. Скука, когда жизнь становится монотонным существованием – признак конца. Он ещё поиграет! Ему рано уходить во всемирную энергию. Но надо вбить в Крошку понятие долга. Что бы не произошло, Император для нее должен быть смыслом жизни! Жалко, если придётся уничтожить и этого экзекутора. Столько сил и времени было вложено... Да, время! Удивительно, как время создаёт проблемы даже для бессмертных ажлисс!

Экспериментальная Крошка номер шесть дисциплинированно держала дистанцию за его левым плечом и не пыталась подслушивать. Она, кажется, уже и во сне может сопровождать Императора. Еще немного, и экзекутор будет готов. Надо расшевелить её, а то уже приготовилась скрыться и забаррикадироваться внутри своего пугливого сердечка, оставив снаружи только механическое послушание. Раз начала играть без разрешения, то надо это использовать в правильном направлении.

Ровным шагом Джи прошел сквозь экзекуторское жилище. На системном столе стояла желтая розочка в аляповатой кружке. Джи вздохнул. Надо было брать ребенка помладше. И неужели нельзя найти эстетичную вазу для цветка? И почему желтая роза? Красная на сером смотрелась бы лучше. Но это неважно! Главное на сегодня – расшатать убежище, выпустить росток, показать ему цель...

Они перешли через мостик, и Джи остановился на первом же миниатюрном перекрестке, обернувшись к Крошке. Три белые песчаные дорожки разбегались к звериным домикам, а самая широкая вела вокруг острова, скрываясь в цветущих кустах. Звери за спиной Джи выбежали, но, не получив сигнала, остались стоять перед своими домиками. Эта часть базы уже была в тени, и только редкие облака на западе еще отражали свет заходящего солнца.

– А теперь расскажи, в чем твоя вина.

– Мне было плохо...

И тут Джи впервые ударил ее.

Она упала больше от неожиданности, чем от пощечины. Больно не было. На тренировках бывало больнее. Но звонкий шлепок выбил из головы всё, сделал её совершенно пустой.

Крошка сидела на траве и в шоке смотрела на Джи. Сжалась, затаилась, убрала эмоции. На поверхности остались только простые рефлексы и доведенное до автоматизма послушание...

– Ты кто? – Джи был спокоен.

– Я экзекутор!

– Что это значит?

– Я выполняю твою волю. Прости, я в первый раз, – и запнулась, поймав его взгляд. Испугалась, что отвечает неправильно.

Джи сжал кулаки и снова расслабил пальцы. Менторским уравновешенным голосом отмерил:

– Я столько раз повторял: всегда думай перед поступком. Не смей оправдываться! Первый раз – это уже проступок. Ты уже разрешила себе использовать силу для себя. Я в ответ должен использовать свою силу? И будем ходить по кругу?

– Нет. Прости меня, – Крошка села ровно на коленях и опустила глаза.

– Думаешь, ты уже готова работать в полную силу? Без моей поддержки сканом?

– Я… Я не знаю… Прости меня. Я не подумала, – не поднимая глаз, негромким и четким, «правильным голосом», начала она, но вздрогнула и замолчала.

Джи горько скривил губы. Это была ошибка. Нельзя оправдываться.

– Ты не подумала. Но ты решила. Хорошо. Ты сама так решила, и я принимаю твое решение. Но ты нарушила правила. Ты экзекутор, ты не можешь решать. Ты можешь только действовать по моему приказу.

– Прости...

– Это не имеет ничего общего с прощением. Повтори, зачем созданы ажлисс.

Крошка вскинулась и снова закрыла глаза, вспоминая вступление к закону и клятву. Плотнее уселась на пятках и еще больше выпрямилась. Ахнула, прогибаясь под прикосновением тёплых фантомых рук, которыми Джи погладил по бедрам и спине. Её душа, словно пугливый осьминожек, неуверенно распустилась щупальцами ауры и успокоилась, входя в контакт. Джи поддержал ее, мысленно обнимая.

– Ты в мудрости своей собрал единомышленников, поклявшихся служить человечеству, оберегать и охранять людей с помощью науки и просветленного разума. Природа слепа и случайна. Иногда дефектное тело достается мощному разуму или наоборот, физически здоровый человек в эгоистичной жадности пытается уничтожить мир и равновесие. Поэтому Император отбирает самых ответственных и ценных людей, чьи сокровенные цели и желания проверят дознаватели, оставить слабое человеческое тело и стать ажлисс. Ажлисс рождены человечеством для служения человечеству, для коррекции случайного, создания стабильности и безопасности, – Крошка сглотнула, останавливая дрожь – фантомы продолжали ласкать её. – Чем выше возможности, тем выше ответственность. Ажлисс работают там, где нужен многолетний опыт, сила и мудрость. Переходя в касту ажлисс-сноваживущих, я оставляю человеческие недостатки, направленные на сиюминутное и кратковременное, обещаю действовать только в интересах всего человечества.

– Что есть экзекутор?

– Экзекутор – это высшая форма ажлисс, созданная для наказания и поощрения правящей касты, для гуманного управления людьми. Экзекутор не имеет права использовать свою силу без приказа Императора или ответственного ажлисс, назначенного императором. Экзекутор не имеет права вступать в интимные контакты с людьми.

– Тебе недостаточно было узнать правило. Я должен укрепить твою память. У тебя слишком много игрушек, и ты решила, что люди тоже твои игрушки. Ты выросла. Игрушки тебе не нужны. Убей их.

Крошка заледенела, перестав отвечать на внушённую ласку. Стояла на коленях, спина прямая и жесткая, руки неподвижно сложены, глаза опущены. Даже как будто дышать перестала. Мысленно сжималась всё больше, пряталась внутрь, совсем глубоко.

– Экзекутор, ты – моя рука. У тебя есть приказ, – спокойный голос разрезал тишину.

Джи подозвал к себе единорога. Зверьё, созданное когда-то на спор и ради забавы, отслужило своё. Положил рогатую несуразицу перед Крошкой и провёл рукой по тонким ногам животного. Обратная регенерация. Открылись раны, лошадка закричала от боли, забила переломанными ногами.

– Мне изменить приказ, чтобы ты поиграла с ними, заставив их съесть друг друга?

– Убей меня, – заблеял зверь.

Крошка со слезами и негодованием взглянула на Джи, но промолчала. Левой рукой придержала животное, успокаивая и усыпляя. Вонзила нож единорожке за лопатку, точно попав между ребер в сердце. Животное продолжало биться.

– Не так. Встань над ним, подними ему голову и перережь горло. Кровь вытечет быстрее – быстрее наступит смерть. А теперь остальных.

Крошка молча – звать зверей ей показалось кощунством – подошла и убила сначала дракона, потом – тигру, так, как он сказал. И осталась стоять около мертвых, слепо исчезнув на самом дне своего внутреннего убежища.

Джи про себя удовлетворенно кивнул – растеряна, забывает, что надо делать, но это нормально. Хорошо, что даже теперь у неё не возникло и зёрнышка бунта. Плохо, что опять убегает, а не стремится навстречу. Но с другой стороны, что за удовольствие с этими зверюшками? Пора ей к людям.

– Очисти нож.

Подошла к воде, ополоснула нож, вытерла о рубашку. Трясущимися руками убрала в ножны. И снова затихла, опустив глаза и шевеля губами.

– Не жуй губами.

– Прости.

Но жевать перестала.

– Трупы уберут, не беспокойся.

Крошка хотела что-то сказать, но только дернулась всем телом и опять замерла, смотря в землю. Заметив, что Джи пошел к базе, спохватилась и пристроилась на свое место – в двух шагах за его левой рукой.

Войдя в комнаты через террасу, Джи обернулся перед выходом. Крошка остановилась почти вплотную за ним – рассчитывала следовать до его спальни? Испуганно шагнула назад, поднимая ждущие глаза.

Погладил её по лицу, проникая в зажатую скорлупку спрятавшегося сознания, ломая её детские бастионы нежностью и любовью. Притянул к себе задрожавшую и податливую Крошку, свой кусочек и всё ещё заготовку будущего инструмента. Крошка растерянно сжалась, забилась, не понимая. Он обнял руками и фантомами, лаская и целуя, расшатывая осыпающиеся укрытия, проникая в тело и сознание. Шептал на ухо или прямо в мозг?.. «Не можешь изменить – убеги! Не можешь бежать – стань камнем, песчинкой, пылью? Это рефлекс жертвы, принимающей свою судьбу. Ты жертва, ты не можешь победить, не можешь понять. Просто отдайся на волю бушующего шторма, и он вынесет тебя на берег. Я твой берег, я твой якорь»...

Её сердце свернулось в пружину, выбросило горячую кровь и затопило тело, забилось тяжелым пульсом.

Крошка всхлипнула и, отдаваясь всей сутью, потерялась в разыгравшейся буре. Прижалась, взрываясь и рассеиваясь мелкими брызгами, растекаясь горячим мёдом в руках Джи...

Она устояла, но так и не открыла глаз.

– Останься у себя и подумай, – Джи погладил ее по щеке. Удовлетворенно прочитал отчаяние – теперь она не сможет спрятаться!

– Спокойной ночи, Джи, – ответила мёртвым голосом. Душа словно оборвалась с узкого карниза и упала в пропасть.

Ушел.

Крошка сползла на пол.

Она пуста? Нет, внутри нечто странное. То ли что-то умерло и кончилось, то ли, наоборот, пытается родиться и неумело царапает душу. Вот так шла куда-то, на что-то надеялась, не зная на что и зачем. А оно случилось, и совсем не так. И весь день прошел совсем не так. Она не хочет помнить этот день так же, как не помнит свой дом. Или помнит? Был ли у неё настоящий дом, или всё только снилось?

Вспомнила! Что-то яркое и... неправильное на столе. Встала, спутанная пустотой, проталкиваясь сквозь ставший густым и вязким воздух, беспомощно пытаясь ровно дышать. Генри налил в кофейную кружку воды и поставил розу на стол. Она не хочет помнить этот день. Не хочет иметь даже кусочек этого дня. Сделает так, что этого дня не было. Хакисс сделала шаг и медленно провела ладонью по столу, не глядя сдвигая чашку. Чашка соскользнула в бездонную пасть утилизатора и пропала. С цветком. Так должен пропасть этот день. Никаких следов. Никакой памяти. Этого дня не было! Вот теперь все правильно. Вернулась в спальню и собрала с полки у кровати маленькие сувениры: камешек с юга, где она провела месяц в теле горной пумы, сухую шишку кедра из северного леса с каплей ее крови, смешную статуэтку с весенней ярмарки. Сгребла все и выбросила следом за розой. У нее нет игрушек. И не было. Никаких. Никогда. Она уже не ребенок. Она начнет все сначала.

*

Крошка закопалась в одеяло и прижалась к подушкам. Она с детства знает, что такое смерть. Издавна. Она была еще маленькой, даже еще не доросла до плеча Генри. Император взял её на урок в госпиталь. Тогда она впервые встретила смерть.

*

Лифт спустился на закрытый императорский уровень. Хакисс, пройдя несколько проходов и поворотов по бордовым коридорам, приложила руку к сенсору у входа в тренировочный зал. Дверь с неслышным шелестом втянулась вбок. Хакисс помимо воли сразу бросила взгляд на фехтовальную площадку перед имитатором. Крови уже не было. Вчера она пропустила удар, и муляж рассек ей плечо, взрезал руку от локтя чуть ли не до шеи. Но она все-таки увернулась! Тело Хакисс самое хилое из всех ее форм. Даже Стив не пропустил бы тот подлый прием! А тренировку фехтования пришлось окончить. Муляж быстрый и сильный, как крокодил. Хотя по сути это биоутка, а выглядит как мальчик, чтобы соответствовать ей по силе и росту. Генри подвязал ей раненую руку, и оставшееся учебное время она стреляла из арбалета и кидала ножи левой рукой. Притушив боль регенерации, она вполне справилась с упражнениями и одной рукой.

Хакисс бросила мрачный взгляд на деактивированный муляж маленького воина и, подавив желание показать ему язык (ах, Генри опять будет недоволен), прошла поперек всего широченного зала к противоположной стене. Там, словно флаер перед взлетом, на высоком постаменте стоял маленький, как раз на одного человека, инкубатор.

Генри обогнал ее и предупредительно поднял прозрачную крышку.

– К полудню ты будешь уже Стив, и я принесу тебе одежду, – сказал стюард, принимая от нее майку.

– Знаю, – отмахнулась Хакисс и с радостным предвкушением легла в мягкий и теплый мох капсулы. В полдень она уже будет с Джи!

Генри закрыл крышку, все затянулось белым туманом, и Хакисс уплыла в сон.

Инкубатор открылся, и она… Нет, он! Стив – он! Стив, ловя дыхание и принуждая себя успокоиться, сел и свесил босые ступни на пол тренировочного зала – прохладного и упругого, как спина дельфина. Пробуждение после инкубатора – всё равно что вынырнуть со дна глубокого озера или проснуться от тяжелого сна. Стив поднял руки над головой и потянулся. Генри уже стоял перед ним в услужливой готовности. Стив поморщился, но взял из рук стюарда ярко-зеленую рубашку с вытканным через всю грудь порталом, из которого лезли чудовища.

– Что это за гадость? Я не хочу с рисунком и ещё такая глупость – монстры!

– Ты ребенок, а дети любят монстров.

– Почему я не могу идти с Джи во взрослом теле?

– Потому что ты еще растешь и учишься, природа не зря дала детям столько времени.

– Ох, да, а ажлисс живут по законам природы, только слегка улучшая ее для помощи ей же, – передразнил Стив. – А одеться, как ажлисс, я не могу? Хотя бы не в такое пестрое?

– Нет, Император идёт в город неофициально и не хочет выделяться среди людей, – Генри протянул светло-бежевые брюки.

– Ура – штаны не красные в желтый горошек, – пробурчал Стив. Вместе с темно-зеленой курткой и меняющими цвет спортивными ботинками на толстой пружинящей подошве получалась полная маскировка под школьника средних классов. Зато усаживаясь лицом к спинке на кресло, Стив порадовался, что Генри не будет стягивать ему скальп маленькими косичками форменной прически.

– Императору бы не понравилось такое сочетание, – менторским тоном отозвался Генри, собирая длинные темно-русые волнистые волосы теломорфы в простую косу и пряча внутрь две тонкие прядки с висков, те, которые обычно свободно висели и работали дополнительным насестом для золотых бусинок. Хотя люди редко могли встретить работающего экзекутора, но все знали, как он выглядит во время работы.

– Это на шею, а браслеты на руки, – Генри подал горсть цепочек и шнурков с фигурками животных и ракушек. – Нет, со зверями надевай на левую руку.

– Откуда ты это выволок? Я буду как танцовщица! Где мой бубен? И на ноги? А Джи тоже бирюльками обвесится? Это же неудобно!

– Стив, так надо. Нет, на ноги не надо. Нет, Император оденется как обычный человек. Подожди, я должен проколоть тебе ухо.

– Что? Зачем? – отскочил Стив. – Я и так уже могу на рынок бежать – продавать висюльки!

– Сейчас у детей такая мода – две сережки на вершине уха. Потом ты дырочки сможешь зарастить, и это же совсем не больно.

– При чем здесь больно или не больно? Я и так уже чувствую себя как связанный, и еще металл уши будет оттягивать!

Генри ухватил Стива за ухо, проткнул и защелкнул два колечка с одинаковыми зелеными камешками, а потом быстро облизал капельки крови, чтобы не осталось и следов. Стив возвел глаза в потолок, но промолчал, протерев пальцами ухо. Некоторые ажлисс тоже протыкали свое тело украшениями, но насколько же надо быть сумасшедшим, чтобы по собственному желанию вешать себе на уши клейма, как меченному скоту?

В гараже стюард остановился у серо-голубого шестиместного внедорожника, видимо, на нём они и поедут. Одновременно со стороны казарм появились два гвардейца, одетые в гражданское, но от них за километр несло армейской выправкой. Стив бросил скан – да, на них нет браслетов, выпускающих силовую броню, превращающую ажлисс в непробиваемого воина. Конечно, можно ещё предположить, что это спасатели. Темноволосый и шустрый, несмотря на рост и массивную мускулатуру, Дор улыбнулся и кивнул, поймав взгляд экзекутора. Расстегнул голубую ветровку и присел на капот следующего в ряду спортивного бледно-охряного флайри. Другой гвардеец (кажется, Сэв?) с пепельными волосами, в серой тонко-полосатой рубашке и черных брюках неподвижной скалой замер рядом.

Стив быстро опустил глаза. Потом вообще отодвинулся за Генри и встал лицом к лифту, продолжая раскидывать осторожные сканы. И чего Дор к нему лезет? Экзекутор – невидимая часть Императора и здоровается, только когда идет работать. На прошлом Лабиринте Император играл экзекутором в теломорфе Кайлы, и Кайла разорвала Дору лицо, выбив могучего гвардейца из гонки в самом начале. И чего гвардейца самого играть понесло? Можно подумать тут мало игровых андроидов.

Стив выпрямился и проверил свой вид: Джи был уже близко. Даже гвардейцы, неспособные сканировать, заулыбались, а Дор слез с капота – волна счастливого ожидания выплеснулась в гаражи, пока Император еще поднимался.

Джи стремительно вышел из лифта – полы строгого темно-серого сюртука разлетаются, рубашка насыщенной синевой перекликается с глубоко синими глазами. Улыбнулся, кивнул гвардейцам, жестом приглашая их садиться, и сгрёб Стива, подталкивая его к водительскому месту.

– Ты будешь ходить рядом без протокола. Если надо будет ко мне обратиться, говори вслух и называй меня Натан. Поведешь машину до шестидесятого километра, а там на парковке отдашь управление Сэву.

Стив взорвался эмоциями – он повезет всех! И послал Джи свою радостную благодарность фантомом.

– Вслух! Сосредоточься, – сжал его плечо Джи. – Мы просто люди и идем по делам.

– Прости.

– Нет, – Джи развернул его к себе. – Попробуй ещё раз.

– Спасибо, Натан, я очень рад, – Стив старательно поднял глаза, пытаясь не чувствовать, как звякают и перекатываются по коже подвески и кулоны.

Джи снова кивнул, и Стив залез на водительское место, приспосабливая его для себя. До парковки на трассе доехали вмиг. Джи вмешался всего один раз, когда Стив слишком круто свернул и чуть было не снес боковым бампером ограждение съезда. Быстро и привычно взяв управление телом Крошки, Джи выровнял машину и припарковал ее. И дал Стиву шутливый подзатыльник, шепнув:

– Техника все равно не дала бы тебе слететь с дороги, так что попытка убить императора не засчитана!

Стив запаниковал и запутался в рассуждениях: надо ли ему извиниться вслух или мысленно. В результате вообще проглотил язык и, вжавшись в угол, просидел в сомнениях до самого внутреннего города.

Внедорожник оставили на надземной парковке Лакстора, недалеко от станции межуровневого поезда.

Стив торопливо обогнул машину, пристроился точно по уставу слева позади императора и потер шею – цепочки и шнурочки давили ярмом, проколотое ухо вообще казалось огромным и чужим.

«Успокойся и расслабься!» – пришла мысль от Джи. Он притянул к себе Стива и сказал в самое ухо:

– Гвардейцы с нами как почетный кортеж, но главная моя охрана – это ты. Не забывай сканировать вокруг.

Стив встрепенулся и послушно раскинул скан.