Текст книги "Рождение экзекутора. 1 том (СИ)"

Автор книги: Марика Становой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Джи ужинал. Один!

Хакисс выдохнула: белёсая крыса Джул уже ушла!

Не открывая глаз, Хакисс провела рукой по замку, и дверь пропустила ее в просторную прихожую, также использовавшуюся как гостевую. Джи любит классический стиль докристаллической эпохи: тяжелая резная мебель темного дерева, темно-малиновая бархатная обивка, гобелены со сценами охоты. Сюда выходили владения Эжа с кухней, мастерской и его личной спаленкой. Прямо были двери в кабинет Императора.

Джи почувствовал её и встал из-за стола. Придвинул кресло на место и пошел навстречу.

Крошка запрятала нехорошую мысль о Джул поглубже, перебежала гостиную и уже чинно вошла в кабинет с открытой душой, сияя от радости и подставляя губы для поцелуя.

Джи приподнял ее за талию, поцеловал и отпустил.

Эж убирал после ужина. А среди бокалов и вазочек лежал черный ошейник! Теперь в его середину был вплетен прозрачный кристалл ловушки. Как будто маленькая черная змейка проглотила голубиное яйцо, которое оказалось слишком большим и разорвало змеиную шкуру в тонкое кружево, а издохшая змея забытым злом валялась между тарелок. Темные нити пластимета, утончаясь и сплетаясь в затейливый узор, обнимали прозрачный кристалл.

– Да, ловушку получилось вставить красиво, – в голосе Джи сквозила усмешка. – Чего ты всё еще боишься?

Хакисс дотронулась до кристалла – и он отозвался ощущением собственного тела. Это же её ловушка души! То есть Джи собирается послать ее туда, где она может умереть? Все-таки к Джул? К этой...

– Ты дал ей мой кристалл?

Вместо ответа фантомный огонь втек в рот, прожег насквозь, опалил бедра. Исчез. Хакисс осторожно распрямилась, лежа на боку. Пробежалась по телу сканом, проверяя, было ли ощущение соединено с физическим воздействием – нет, чисто. Только фантом. Не хватало ещё обгадиться...

– Ты хочешь, чтобы я отчитывался тебе? – Джи поднял её на руки, обволакивая фантомом множества прикосновений, лаская и раскачивая в ней желание.

– Нет, прости, – всхлипнула Крошка и потёрлась щекой о его плечо. – Я просто испугалась, что ты отдашь меня ей.

– Ещё лучше, – хмыкнул Джи, подкинул её на руках и понёс в спальню. – То есть ты подозреваешь меня во лжи? Я же сказал, что тебе нечего бояться и к Джул ты не пойдёшь.

– Прости меня... Но зачем мне новый ошейник?

– Ты разленилась и успокоилась. У тебя есть нераскрытые резервы, и раз не получается активировать их в тестере, попробуем иначе. Я закрою тебя ошейником и отошлю в Цветник на Гайдере – мы как раз обещали местному царьку залог дружбы и поддержки. Я же не могу держать экзекутора в ошейнике на базе. Не знаю, сколько тебе понадобится времени, чтобы раскрыться, – Джи улыбнулся и скинул Крошку на кровать. – Зато у тебя будет стимул: ошейник будет на тебе постоянно, а я далеко. Для страховки – на Гайдере система еще в зачаточном состоянии плюс не очень спокойно – твой кристалл вплетен в ошейник. Ты привыкла пользоваться сканом, он стал частью тебя. Такая тренировка будет естественна: ты будешь стремиться преодолеть блок даже на рефлекторном уровне. А я немного отдохну. Десять лет я пытался раскрыть тебя фантомами и прямым физическим воздействием, но, увы, ты слишком боишься. Завтра Вик скажет тебе остальное.

– Джи, я постараюсь.

– Уж пожалуйста, – Джи быстро разделся, скупыми движениями поправил одежду на вешалке, поставил ровно сброшенные Крошкой кое-как туфли и лег.

*

*

Утром в ванной Крошка набралась смелости и спросила:

– Джи, а где другие крошки, о которых говорила Джул?

– Экзекутор у императора всегда один, – Джи вздохнул, и Крошка подвинулась ближе, обнимая своего императора и усиливая ощущение счастья, исходящее от него. – Ты же знаешь закон! Но подумай сама, больше одного экзекутора создаст соперничество и ненужные проблемы, поэтому по закону может быть только один действующий экзекутор. Да, были до тебя и другие, но, Хакисс, искать информацию о прежних экзекуторах бесполезно. Точно так же, как любые сведения о твоем прошлом. Ничего нигде нет. Бесполезно сканировать Вика: он не помнит. Потому что экзекутор всегда один, как и император. Стабильность – основа нашей жизни. Вечный император и его спутник. Не пытайся подорвать мое доверие и сотворить прецедент.

– А другие экзекуторы умерли? – спросила Крошка, стараясь не дышать.

– Не все. Часть на отдыхе. Кто-то не справился. Или попытался предать меня. Пришлось их убить.

Крошка молча потерлась головой о плечо Джи. А потом решилась:

– Я никогда не предам тебя...

– Я знаю, – усмехнулся Джи. – Я вижу тебя насквозь.

– А Яо хотела меня убить, – шепнула Хакисс, пряча лицо на груди Джи.

– Крошка, ты сама виновата, – Джи потрепал ее по голове. – Ты разозлила её. Да, друг Яо был старый, но этого нельзя было говорить – тебе надо было проявить уважение и осторожность. Яо жила с человеком давно и не могла сделать его ажлисс: он был бесполезен. Он должен был умереть. А ты своей бестактностью сделала её потерю ещё больнее.

– Она порвала мне печень, сломала ребро и избила меня! А я была подарком!

– Все правильно, она распоряжалась тобой так, как захотела. Ты сделала ошибку, и она наказала тебя, – Джи слегка потянул Крошку за ухо, поворачивая к себе лицом. – Ты еще не умеешь сдерживать себя. Хотя Джул понравилась твоя шутка, но это было неуместно в лаборатории. Вполне достаточно было легкого счастья.

– А ты совсем не накажешь Яо? Ты император, а я твой кусочек!

– Не накажу. Я и тебя не наказываю за мелкие ошибки. Ты еще учишься, и я понимаю это. Яо же имела право поступить с тобой так, как считала нужным. Она закон не нарушила. Ты – экзекутор. Это твоя работа, привыкай. Но если Яо нарушит закон, тогда ты накажешь её. Империя стоит на нескольких правилах, одно из которых – никакой личной мести! А второе правило – это ты. Правила должны соблюдаться, иначе будет хаос. Ты самое сильное оружие и самый драгоценный подарок, именно поэтому ты не имеешь права решать, кого наказать, а кого наградить. Не имеешь права ответить по собственному желанию. Поэтому ажлисс могут срываться на тебе. Ты – отдушина в их размеренной жизни. Зато тебе будет легче их наказывать. А сейчас мы позавтракаем, и ты пойдешь к себе. Днем к тебе придёт Вик и скажет всё нужное по Гайдере.

В ванную комнату из кабинета доносился аромат кофе, печеного мяса и свежего хлеба с корицей – император всегда плотно завтракал. Хакисс хотела ещё спросить, почему Джи не празднует юбилеи. А её день рождения словно не существует... Но время утреннего омовения подошло к концу. Крошка заторопилась выскочить впереди Джи, но он остановил ее, поймав за косу.

– Подожди, не прыгай. Я должен сказать тебе ещё кое-что перед завтраком. Ты едешь подарком в цветник Дитсайрса, – Джи взял в ладони её лицо. – Но я не хочу отдавать свою Крошку, поэтому ты поменяешь внешность. Поедешь как человек, девушка, а ошейник – это знак принадлежности к знатному роду, правящей династии. Что, в принципе, очень близко к правде.

Крошка благодарно потерлась щекой и нежно поймала губами его палец, млея в волнах фантома.

– Ты моя частичка, – Джи убрал фантом и сжал её за плечи, призывая ко вниманию. – На Гайдере другое времяисчисление – считай дни. Ты должна стимулировать свои женские органы и не забывать каждые тридцать дней вызывать кровотечение, освобождающее женщин от неоплодотворенных яйцеклеток. И недостаточно просто выпускать кровь: там относительно развитая медицина, и они обязательно будут проверять гормональный уровень твоего тела. Так что, будь добра, имитируй репродуктивный цикл естественно и полностью. Но не увлекайся и не вздумай забеременеть. Ты, в конце концов, ажлисс, а гайдерцы пока ничего не знают о ажлисс и не должны знать. И, надеюсь, ты там будешь не так долго, чтобы нам пришлось объяснять, почему ты неплодна. Но, главное, ты не смеешь использовать свои возможности во вред человечеству. Что бы не случилось, ты должна исполнять свой долг, невзирая на личные обиды или предпочтения.

Глава 7. Дорога

Звенит трава, уснув на год под снегом.

Капель пружиной замерла во льду.

Там девочка под первый луч рассвета

Скользнет, откинув чёлку на бегу.

И невесомо вздрогнет вечность,

Нырнув хрустальной рыбкой в небеса.

Вдоль по струне,

Сквозь душу в бессердечность

Взлетят года…

Одна…

Опять одна...

(Фрагмент наследия Св.Райны)

*

Время безалаберно застыло. Язык шипису, на котором говорили подданные Вседержителя Дитсайрса Шестнадцатого, Крошка получила в инкубаторе вместе с новой внешностью. Ширококостное тело с толстыми, трущимися при ходьбе ляжками и жирком на ребрах, который мешал в подмышках, раздражало Крошку как новое имя и новый язык. Теперь её звали Лардарошса и что-то там фамильное. Вик, отвечающий за вручение «дара дружбы», потребовал комментировать все действия вслух, чтобы активировать словарный запас. Крошка, запертая у себя, только и «шиписела», привыкая, негодуя и плюясь. Генри тоже перепрограммировался на шипису, и от обилия свистящих и шипящих звуков комнаты экзекутора стали походить на растревоженный гадючник.

Когда секретарь Императора пришёл проверить успехи «юного ростка, направляющегося в Цветник Вседержителя», Крошка никак не могла понять, почему Вик, похожий на доброго дядюшку-пекаря из сказок, так нервничал и был сам не свой. Он сидел со скрещенными ногами на её кровати и печально наблюдал, как Крошка вытанцовывала ритуал встречи жениха. А она никак не могла проникнуть в мысли Вика или развеселить фантомом: Крошка уже третий день носила «родовое ожерелье».

– У тебя такое лицо, как будто в пекарне сгорела вся выпечка, – Крошка засмеялась и шлёпнулась из глубокого реверанса на пол, представляя себе Вика, наряженного по Гайдерской моде в панцирный камзол и широкие штаны и передающего горелую булку-невесту Вседержителю. Верхняя жесткая юбка, сотворенная из соединенных короткими цепочками пластин ковровой ткани, вздыбилась кривым забором вокруг, закрывая почти до плеч. Многослойные нижние юбки беспорядочно вылезли из-под грубого чехла верхней.

– Нежнейший цветок из далеких земель, тянущаяся к свету битерере Лардарошса, я не понимаю, что здесь смешного? – Вик устало прикрыл глаза и качнулся всем телом, как будто теряя равновесие. – Сделай реверанс и повтори с уважением: ваша благословенная пыльца опылит мой страждущий бутон...

– Вик, это же гнусная пошлятина!

– Кстати, не вздумай убирать девственную плеву!

– Да на месте она! Показать? – Хакисс сделала вид, что двумя пальчиками приподнимает подол многоэтажной юбки.

– Лардарошса! – неожиданно рявкнул всегда доброжелательный и выдержанный Вик. – Ты едешь завтра! И ты должна произвести впечатление воспитанной и скромной девицы, а не... – не найдя подходящее выражение, Вик покрутил кистью в воздухе.

– Ви-ик, не бойся, я скажу всю эту чушь серьёзно – я же часто бывала подарком! К тому же мне залепят всё лицо косметикой.

– Будь серьёзней! Или мне пожаловаться Джи?

– Вик, прости, но я чувствую себя как бельевой шкаф на учениях! – скисла Крошка и без тени улыбки отбарабанила приветственный комплимент первой ночи, сопровождая декламацию пируэтами рук и сложными поклонами.

Широченные юбки, качаясь во время ритуального танца, касались то шкафа, то стены ванной. В экзекуторских комнатах совсем нет места, а идти в тренировочный зал Вик отказался, отрезав, что ему достаточно нервотрёпки со всей этой Гайдерской затеей, чтобы еще таскать по базе экзекутора в ошейнике.

Вик ушёл, а Хакисс с раздражением отвязала и бросила на кровать рукава от камзола. В этом одеянии не только невозможно двигаться, но и запросто можно упариться!

Она была бы рада еще раз, совсем-совсем на прощание, увидеться с Джи, но, конечно, не из-за жалобы секретаря. Вик не виноват, что ей смешно. И ещё она немного на императора обиделась. Джи сказал, что не будет мешать ей настраиваться перед новым заданием. Погладил пальцами по лицу, поцеловал на прощанье и застегнул ошейник.

– Я не хочу, чтобы моя любимая Крошка доставалась кому-то еще.

Послал в инкубатор и приказал сидеть на месте. Учиться. А сам не появлялся и не звал. Закрыл её в комнатах. Нет, хуже – запер её в границах тела! И отключил её комнату от имперской системы! Куда не сунься, везде были только Гайдера и ничего, кроме Гайдеры!

Визит Вика сделал ощущение изоляции ещё неприятней. Она никогда не была так одинока! Раньше она могла найти Джи... Да кого угодно! Незаметно втечь в чужое сознание, ощутить вокруг многозвучие базы, а Джи всегда отвечал ей на мысленное прикосновение. Посылал ей любовь и фантомные объятия. Крошка закрыла глаза и еще раз попыталась прорваться сквозь блок, но почувствовала поднимающееся бешенство – в бессильной темноте и бесчувственности заблокированного скана в уши лезла надоевшая до смерти еще одна гениальная идея Вика. С утра до вечера постоянным фоном гундели заунывные народные речитативы Гайдеры или визгливо-зажигательные эстрадные песенки, хотя и приглушенные до минимума, но от этого не менее противные. Крошка открыла глаза, подскочила к столу. Выключила звук и упала на тахту – в этих негнущихся юбках даже в любимое кресло не заберешься!

Хотелось плакать.

*

Перед завтраком Генри принес дорожные одежды. Опостылевший сборник мелодий включать не стал, а Крошка обрадовалась: не будет этой страшной музыки! В энциклопедии говорилось, что в Цветнике играют только тихие и меланхоличные любовные напевы. Любовное шипение она выдержит!

Она с любопытством вылавливала в памяти и проговаривала названия забавных одежд, одеваясь по правилам: мини-трусики – «хси», обтягивающие панталончики до колен – «рьяссу», кружевные штанишки с миллионом воланчиков – «уфсы»... Лиф и сорочки, ворох юбок и в заключение травяного цвета камзол, расшитый красными и желтыми бутонами, по тяжести и несгибаемости больше похожий на панцирь. Крошка продолжала хихикать про себя: бельевой шкаф во время учений подорвался на мине – содержимое висит слоями и всё страшно неудобно.

Чтобы не смущать встречных красотой невесты, Генри водрузил ей на голову широкополую шляпу с густой вуалью, закрывшей ее до пола. Это в дополнение к розовой безликой маске, которую снимет самолично Вседержитель на церемонии – и «бутон расцветет».

– Битерере Лардарошса, я вижу, ты готова, – в дверях стоял нечетко видимый Вик.

– А ты переоденешься уже на Гайдерской базе? – Крошка упорно пыталась смотреть сканом, но увы, сквозь мелкую белую сеть даже взгляд проникал еле-еле, а скан же насмерть залипал в ошейнике.

Вик закрыл за собой дверь.

– Крошка, – Вик прислонился к двери, как будто это надежнее замурует и без того непроницаемые стены. – Внимательно послушай и запомни. Я тебя передам Яру – неофициальному регенту Гайдеры. Как ты знаешь, планета в процессе подготовки, так что для местных Яр – наш посол. Для него и всех остальных ты просто человек, поэтому ни с кем не заговаривай, слушайся Яра и молчи. До передачи Дитсайрсу тебя будут сопровождать четыре андроида-женщины в качестве прислуги и личной охраны, – Вик поднял ладонь, услышав смешок. – И не хихикай! Неклеймённые андроиды будут изображать твоих нянек. Повторяю, каждый ажлисс видит тебя просто как человека. Ни в коем случае ни до кого из сотрудников Гайдерской базы не дотрагивайся: им нельзя знать, что ты ажлисс. Ты человеческая невеста, дар Дитсайрсу и веди себя соответственно. Покопайся в памяти, у тебя должна быть запись твоей биографии и инструкции.

– А я так и буду все время в этом мешке? – оттопыривая изнутри сетку пальцами, спросила Крошка. – Почему я не могу ехать в нормальном виде и переодеться во дворце?

– Крошка, я тебя отведу на Гайдерскую базу, и вы сразу поедете караваном. Если тебя увидят в неправильном костюме – это будет нарушением протокола и оскорблением Вседержителя, – Вик поймал Крошку за руку и подтянул к себе, смотря в глаза. – Прошу тебя, тренируйся в Цветнике со всей ответственностью. Чем быстрее ты сможешь справиться с блоком, тем быстрее вернешься. Ты будешь стараться?

– Конечно, буду, – надулась Крошка. – Но пока у меня никак...

– Надеюсь, у тебя получится, – Вик выпустил ее руку, но Крошка, и не желая сканировать Вика, успела уловить: «бунт, опасно, недовольство...»

– Кто там недоволен? Дитсайрс меня не хочет? Там кто-то бунтует, чтобы я не приезжала?

– Нет, Дитсайрс тебя хочет. Ты же гарантия нашей дружбы и помощи. Тем более там сейчас есть очаги беспорядков, но вовсе не из-за тебя. И вообще далеко от столицы, а у Джи свои планы. Но тебя это не касается.

– Прости, – утихла Крошка.

Вик помедлил, как будто хотел что-то ещё добавить, но качнул головой и вышел к лифту.

Лардарошса двинулась следом, чувствуя себя как древнее таранное орудие и радуясь, что Генри принес уличные туфли на низком каблуке. Туфли были грубы и тяжелы, но ковылять в салонных котурнах, в которых танцевали битерере, прислуживая Дитсайрсу, было бы неудобно.

Вик вел ее по техническим переходам к малому порталу и большую часть пути провез на четырехместном байке. На двухместный Крошка не уместила бы несгибаемую верхнюю юбку. Она так и не успела узнать, что стало с несчастным Берди: Джи отключил ее комнату от системы. Хакисс вздохнула про себя: и Вика не спросишь – секретарь знать не знает о её проступке.

Случайно или нет, но у портала было безлюдно. Точнее, безажлиссно и безандроидно. Малый портал в технической части императорской базы служил исключительно для интересов высшей политики, а люди, скорее всего, даже не знали о его существовании, пользуясь основным транспортным порталом на полдороге к Лакстору. В этом полушарии был еще один малый портал под Северной базой, но он использовался для чистой науки, которой там целенаправленно занимались, и местных нужд области.

Вик настроил координаты. Белая пустая стена в раме меж граничных консолей заклубилась туманом, словно кто-то большой дохнул паром на холодное стекло. Вик взглянул на Крошку, приглашающе кивнул и исчез в открывшемся проходе. Крошка незаметно для себя задержала дыхание и шагнула следом, подсознательно боясь промахнуться. Кишки словно вывернуло наизнанку и сложило обратно, ноги встали на твердое, а она всё еще боялась провалиться мимо цели и выпасть в черной пустоте космоса.

Припортальный ангар Гайдеры встретил полумраком и точечными огоньками дорожки на белом полу. «Судя по размеру, это будет основной порт планеты», – решила Крошка, сосредоточенно стараясь не топать грубыми туфлями.

Вик, как истинный ажлисс, шел пружинисто и неслышно, и шаги жестких подошв кожаных тупоносых «копыт» будущей битерере звучали особенно сиротливо на фоне запаркованных в высоченном зале грузовых флаеров. Крошка представила, что она гуляет вечером по океанскому пирсу: два ряда морских кораблей, а перед ними узкие десятиместные пассажирские флаера– «лодочки». Все было приготовлено к экспансии. Ждало в спячке.

Дорожка сужалась и заворачивала налево где-то за десятым «кораблем». Оттуда раздались тихие шаги, шуршание шёлка и вынырнули четыре могучие темноволосые тетки в свободных коротких платьях и шароварах.

– Господин Вик, – приостановилась и тихим учтивым голосом произнесла лево-передняя нянька, сделав реверанс. – Мы будем сопровождать стремящуюся к свету высокородную битерере.

Вик только махнул рукой и на ходу отступил немного с дорожки, а тётки взяли Лардарошсу «в окружение», выстроившись вокруг неё квадратом, и пристроились за секретарём. Волосы у нянек были гладко зачёсаны в косы, уложенные вокруг головы. Крошке стало завидно: няньки не носили ни масок, ни тяжелой неуклюжей ритуальной «брони». Бледно-голубые одежды слегка блестели серебристой вышивкой по подолу и рукавам. Сквозь сетку было плохо видно, но Крошка ухмыльнулась: узор идентичный растительным мотивам андроидной идентификации.

– Стремящаяся к свету высокородная битерере, называйте нас «хашир», у нас нет личных имен. И старайтесь меньше говорить.

Крошка задушила в себе пренебрежительное шипение и согласно кивнула. Шляпа махнула полями и мотнула сеткой.

Сзади от портала, по широкой дуге миновав как пустое место нянек и невесту, появился темнокожий ажлисс в ковровой жилетке и широких, разноцветно расшитых штанах. Четверка нянек почтительно остановилась, и Крошка еле-еле успела затормозить, оставаясь в центре квадрата.

Вик официально протянул незнакомцу руку, легонько склонив голову, хотя Крошка была уверена, что они знакомы:

– Вик, секретарь Джи.

– Яр, – будущий регент неслышным тигриным движением мазнул ладонью по подставленной руке. – Благодарю вас, вы привели битерере даже немного раньше времени.

– Я умею быстро бегать, – улыбнулся Вик.

– Надеюсь, вам это не понадобится. У нас все уже собрано и разложено по местам, осталось посадить куколку в коробочку. Хотите взглянуть на салон битерере и караван?

– Нет. Боюсь, я еще успею налюбоваться на ваши ужасы.

Вик еще раз кивнул и ушёл назад в портал, домой. Четверка нянек стартовала за Яром, и Крошка не успела обернуться и попрощаться с Виком.

По слабоосвещенным коридорам Яр вывел маленький кортеж в крытый светлый гараж, где на всю длину растянулся непривычно раздутый и членистый вагон монорельса. Крошка поискала глазами – нет, рельса тут не было. Вместо рельса вагон стоял на больших и широких колесах, прикрытых выпуклыми пластинами. Гвардеец в полуактивированном доспехе блеснул полированным серебром грудного щита, открыл широкую дверь вагона, и передняя пара нянек полезла внутрь по спущенным ступенькам. Замыкающие хашир подтолкнули Лардарошсу, и она оказалась в маленьком тамбуре с откидными сиденьями и проходом в жилую комнату – с кроватью, столом и креслами.

– Стремящаяся к свету битерере, вы можете снять вуаль, – заговорила первая хашир и стянула с Хакисс шляпу с сетчатым чехлом.

– А могу я снять этот панцирь? – Крошка потянула край юбки. – И маску?

– Можно отстегнуть рукава, чтобы вы чувствовали себя свободнее. Маску вы можете снимать только в ванной. Правила.

Транспортное средство зарычало, дрогнуло, вибрация передалась в ноги, и вагон медленно выдвинулся из гаража. В узких окошках, протянувшихся под потолком, отодвинулись назад стены гаража, и всё внутри осветил яркий уличный свет. Крошка вспомнила, что посольство Империи выкупило заброшенную усадьбу сельского лендлорда: здесь было удобно строить будущую базу. Во время экспансии луга и пастбища вокруг отреставрированного дома разлетятся по сигналу в клочки, и откроется свободный вылет из портала. И до столицы всего пятьсот километров.

Крошка влезла на постель и постаралась дотянуться до окна. Но убедилась, что сквозь узорные стекла вряд ли что-то можно рассмотреть, к тому же они такие узкие и слишком высоко...

– Восхитительная битерере, нижайше, но убедительно просим вас отойти от окон! Они непробиваемые, вам не сможет навредить даже прямой выстрел, но выглядывать в них неприлично! – тут же хором загомонили няньки, окружая кровать.

– Пыфф... – Лардарошса спрыгнула на вздрагивающий и вихляющийся пол. – Кто будет стрелять в эти окна?

– Никто не знает, драгоценнейшая битерере, но правила рекомендуют не приближаться к окнам каравана.

– И, э-э... Хашир? Сколько нам ехать до столицы в этом вагоне?

– Восхительнейшая невеста будет шествовать к благословенному жениху шесть дней. А в городах и поселках караван будут сопровождать народные гуляния и карнавалы.

– В эти окошки и так ничего не видно! – демонстративно подпрыгнув и еле достав пальцами до нижнего края металлической рамы, возмутилась Крошка. – Я что, ничего не увижу? Вы же меня не выпустите посмотреть?

– Нет, вам выходить нельзя. Никто не может видеть нежнейшую невесту, пока она не расцветет перед очами Вседержителя.

– Ва-а-а-а! – взвыла Крошка и рухнула навзничь на кровать. – Я тут сдохну!

– Стремящаяся к свету, возвышенная битерере! – подскочила к ней нянька с ужасом на лице. – Так нельзя выражаться! Сдерживайтесь! Повторяйте за мной: я безнадёжно завяну в невыносимо долгом и иссушающем ожидании...

Крошка закатила глаза.

*

За черепашье путешествие Лардарошса отоспалась на год вперед. Снаружи никому не было дела, спит ли невеста, смотрит ли по вделанному в стенной шкаф визору веселые сценки из жизни дворцовой элиты или тупо таращится на уроки плетения ковров. А может разглядывает неподъемную книгу по искусству благородного выращивания миниатюрных подвесных садов, которую с причитаниями и пожеланиями две няньки в четыре руки вытащили из того же шкафа и трепетно водрузили на стол.

Колесный караван медленно тащился, застывая на ночь на главных площадях, гудящих праздником и приветственным ревом труб. Четыре заботливые хашир стойко приучали нетерпеливую Крошку к выспреннему языку благовоспитанных невест и два-три раза в день заставляли её изображать танец передачи. Всё это можно было выдержать. В конце концов, чем еще заниматься в преддверии «свадьбы»? Но необходимость носить маску раздражала. И еще то, как приходилось есть! Крошка воспринимала это как изощренное издевательство. Она живая! Нет, она лучше – она ажлисс! И должна притворяться перед андроидными программами?! Но возвышенная битерере не хлещет напитки через край, а изящно сосет питательный нектар трубочкой... А потом, в маске особенно через край не похлещешь.

Принимая в сложенные лодочкой ладони низкую пиалу и ловя губами сквозь постоянно открытый рот маски трубочку, торчащую в витиеватом креплении, Лардарошса склонялась как «элегантная пчелка над цветком» и изысканно пила фруктовые чаи и жидкие, тщательно размолотые в пену супчики. Ругаться не получалось: рот был занят «восхитительно и утончённо» украшенной золотой трубочкой. Еда сервировалась восемь раз в день в мелких мисочках и сопровождалась хоровым восхваляющим щебетом всех четырех хашир. Добрые мамки успокаивали киснувшую невесту, что в Цветнике всё будет проще. Битерере в Цветнике уже расцвели от любви Вседержителя, живут без масок в самом сердце дворца. И питаются как нормальные люди. А вазы на низких инкрустированных столиках всегда полны свежими фруктами. Целыми фруктами, которые можно брать когда угодно и кусать зубами, а не всасывать протертыми в жиденькое пюре.

Несколько раз Крошка попыталась протолкать скан сквозь барьер ошейника, но быстро отчаялась. И потом в Цветнике у нее будет масса времени и вокруг живые люди, а не глухие для скана андроиды...

Жажда встречи с женихом становилась непреодолимой.

*

В последний день они долго и муторно пробирались забитыми улицами столицы ко дворцу, сопровождаемые громогласными воплями глашатая:

– Благочестивая и светлейшая невеста из империи Ши, дар Императора Ши! Взращенная исключительно для Солнцеликого Вседержителя в знак верной дружбы и единства! Изнемогающая от возвышенной любви!

Несмотря на день, в окнах полыхали цветные вспышки салюта и то спереди, то сзади взвывала оглушающая сирена, начинаясь высоко и визгливо и в течение минуты опускаясь до резонирующих в желудке басов.

Крошке казалось, что она погружается в густую вату.

Но вот шум затих, а главная нянька что-то сказала и потянула невесту за руку. Лардарошса встала. Казалось, что её уже долго и бесконечно крутят и крутят на карусели, не выпуская из каравана, вместе с караваном, вместе со всем этим грохотом и шумом...

Хашир надели на неё широкополую шляпу и расправили вуаль по полушарию растопыренной ковровой юбки. Крошка закрыла глаза – нет, тьма. Скан заперт.

Двери открыты. Первые две хашир уже вышли, оставшиеся настойчиво и бережно подпихивали Крошку в спину.

– Трепещущая ожиданием битерере, стремящаяся к свету бесконечной любви Вседержителя! Просим вас...

Лардарошса выступила на мозаичный просторный и светлый двор, окруженный высокими зданиями охряного цвета. На крышах топорщились сухими деревьями непонятные проволочные конструкции.

Охрана, верхом на смешных и громоздких, со слишком большими колесами байках, окружила гусеницу каравана. За ними толпились цветастые пятна – гайдерцы.

Хашир замкнули квадрат и окруженные спешившимися серебряно-бронированными гвардейцами под предводительством Яра ровным строем двинулись внутрь дворца. Неутомимый герольд снова начал выкрикивать об истомленной любовью невесте из Империи Ши.

Анфилады заставленных вычурной мебелью залов. Широкие коридоры, застеленные гобеленами от пола до потолка. Узкие, от потолка до пола, стрельчатые окна с многослойными занавесями и вышивками. Встречная знать в пышных одеждах, с ковровыми щитками и обслуга в свободных развевающихся драпировках. Молча и с одинаковыми поклонами расступающиеся... Да, это не дворец, а город с крытыми переходами и навесными мостиками между разноуровневыми улицами...

Наконец гвардейцы выстроились в каре в холле. Герольд отворил двери, проорал свою коронную фразу про «изнемогающую от любви будущую битерере из Империи Ши» и пропустил внутрь невесту с сопровождением.

Их встретила молоденькая пухленькая девушка в красной пижамке и, пригибаясь и шаркая ногами в пушистых тапочках, повела гостей через череду аскетичных розовых комнат – никаких тряпок ни на стенах, ни на полу. Только кое-где пластиковые или стеклянные стулья или кушетки. За третьи двери шаркающая девушка не пошла. Нажала кнопку, впустила кортеж и закрыла дверь, оставшись снаружи.

В очередной розовой и странно голой для Гайдеры комнате – простые металлические полки, заставленные коробками, несколько пластмассовых кресел у стен – из-за большого стеклянного стола на круглых и блестящих металлических ножках поднялась и вышла навстречу строгая женщина в длинном красном платье. Гладко причесанные волосы скрывались под маленьким красным же чепцом.

– Госпожа первый клиницист, – Яр изобразил глубокий поклон с танцевальными па. – Моё сердце несётся вскачь от радости, ибо я могу передать в ваши руки нашу самую благородную драгоценность – стремящуюся к свету любви битерере Лардарошсу.

Из задней двери тихой мышкой появилась новая девушка (тоже в красном, но мешковатом до колен платье и красных чулках) и осталась стоять, держась за ручку.

– Благородный и учтивый господин посол, – первый клиницист протанцевала коротенький реверанс с тремя поклонами. – Наша самая надежная и наилучшим образом оборудованная клиника со всей ответственностью принимает нежнейшую невесту Лардарошсу, и через полчаса мы с восторгом засвидетельствуем её восхождение по последней тропинке в Цветник.

В каскаде реверансов госпожа клиницист отплыла к дверям. Девушка шустро отворила на себя дверь и спряталась за неё, а красная женщина уже без словесных кружев добавила:

– Будет достаточно двух хашир для сопровождения битерере, а вам, господин посол, помощницы удобряющих сады принесут нектар и плоды.

Регент снова засучил ногами, но быстро успокоился и сел в кресло, а Крошку няньки погнали следом за красной женщиной в недра больницы.