Текст книги "Рождение экзекутора. 1 том (СИ)"

Автор книги: Марика Становой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

*

После неудавшейся стимуляции Джи решил сам отнести Крошку. Она могла бы дойти, но он позволил себе это небольшое чистое наслаждение – нырнуть с головой в источник чистой любви. Эта крошка, шестая в коллекции, на удивление наивна. Прикоснуться к ней – словно погладить маленького щенка и получить квинтэссенцию восторга из его глупенького сердца прямо в свою душу. Несёшь её и, кажется, вот она – готовая цель и долгожданный результат! Но любой детеныш вырастает и Крошка уже близка к взрослению... Приходит время проверки и отшлифовки и у этого довольно удачного образца. Еще немного и станет ясно: не зря ли десять лет потрачено на неё. Первых двух ажлисс, ставших экзекуторами, пришлось уничтожить. Четвертый сух и скучен, пятый и третий нестабильны...

Джи, старательно пряча сожаление, разорвал мысленный контакт с Крошкой и, вместо того, чтобы вернуться на свое рабочее место в лабораторию морфологии, спустился из казармы прямым лифтом в бордовый отсек. Прошёл направо по длинному и безлюдному коридору и аккуратно закрыл за собой непроницаемые и закодированные двери «крошкиного» тренажерного зала. В это время на этаже встречаются только андроиды и роботы техслужбы с откорректированной программой, а они Императора не регистрируют.

В дальнем углу, за тиром, открывалась тайная нора в личные покои Императора. Джи закрыл глаза и переключился на видение сканом. Еще двадцать минут быстрой ходьбы в кромешной тьме изощрённо сделанного прохода – даже при свете тут можно переломать ноги – и Джи остановился и сбросил в ладонь браслет коммуникатора. За дверью комнатка Эжа – личного стюарда. Активировал ключ на комме, выключил андроида и открыл дверь.

Эж тихо лежал на полу прихожей с закрытыми глазами, сложив татуированные руки на груди. Вот она выгода биомеханических слуг – подправил память и словно ничего было. Это вам не проблемы с живыми: вроде бы стер и запрятал воспоминания в самые глубокие недра, а оно подло оживает перед глазами, особенно когда совсем не ожидаешь...

Эж пока поспит – свидетели не нужны, даже андроиды.

В кабинете Джи надел шлем полного погружения и лег в кресло у рабочего стола. Сверил часы – пришло время редкого контакта с Гайдерой.

Мысленно вошел в систему, присоединился к порталам и послал сигнал сквозь огромную тьму космоса.

«Тоф?»

«Приветствую, Джи. Но я не пользуюсь этим сокращением», – перед внутренним взором Императора появился абрис экрана и широкоплечий ажлисс в полумаске, скрывающей нижнюю половину лица.

«Мне нужна твоя помощь, как мы договаривались. Крошка не раскрывается. Я подменю невесту правителя. Вместо запланированной девушки приедет экзекутор. У тебя все готово?»

«Я всегда готов, – ажлисс опустил голову в знак согласия, продолжая смотреть исподлобья. – Но я бы хотел знать, как ты защитишь меня».

«Она будет заблокированной, и её скан будет на уровне ажлисс. Она сможет влезть в тебя или увидеть твое биополе только через телесный контакт. Поэтому твоя цель – не дать до неё дотронуться ни одному из наших и не подставиться самому. А твой дневник... При таком обилии информации, которая в него пишется, закономерно, что система время от времени спотыкается и дневники некоторых ажлисс неполные. К тому же дыру практически невозможно заметить или доказать – надо сначала найти этот разрыв и нестыковку, то есть просмотреть огромные куски записи в реальном времени.

При возможной проверке дознаватели ничего не разгласят – ты должен помнить, что ты работал по личному приказу Императора. К тому же дознаватели еще не скоро к тебе придут – ты недавно был на исповеди. Потом все забудется, сгладится. Если возникнут еще проблемы, то я их решу».

«Я даже не сомневаюсь, что ты вывернешься! Как тогда после смерти Джи ты вынул из кармана трюк с завешенными на себя порталами. Когда ты успеешь её натаскать? Здесь слишком замотанные ритуалы, невесты учатся годами. Я после замены несколько раз чуть было не прокололся и полностью адаптировался только через пару лет...»

«Не бойся, она будет недолго в Цветнике. Яр сообщил о девяностопроцентной готовности».

«А как ты ее заберешь, если она раскроется?»

«Тоф, это не твое дело. Приготовься к приему».

«Слушаюсь, мой Император!» – ажлисс в маске старательно изобразил поклон и отключился.

Джи убрал шлем в ящик стола, активировал стюарда и вернулся в лабораторию.

Каждый ажлисс, не напрасно проверенный дознавателями до самых потаенных уголков души и совести, старательно работал на своем месте. Сложный, но выверенный механизм Империи успешно жил и функционировал даже тогда, когда император углублялся в любимые научные исследования, отрываясь от дел государственных. Но вот последний винтик немного капризничает. Джи вздохнул и прислушался – Крошка опять в истерике и не чувствует его осторожный скан. Ребенком она регистрировала даже мимолётный контакт, а сейчас настолько самоуверенна, что умея больше, стала небрежна и невнимательна.

С Гайдеры приходит обнадеживающая информация, и всё там готово. Можно испробовать классический способ стимуляции экзекуторских способностей. С теми, кого она не будет беречь и охранять, раз мягкая методика на этом экзекуторе не работает. Будет жаль, если Крошка так и зависнет на начальной стадии. Тогда она будет слишком слаба для запланированной роли, и опять придётся снова искать, снова учить... А времени для создания нового экзекутора осталось не так уж много...

Джи начал корректировку данных в прозрачных контейнерах с полуспящими моделями генетического эксперимента, продолжая самым краешком внимания следить за засыпающим экзекутором. Надо же, ей снится первый день. Джи улыбнулся про себя, присоединяясь к воспоминаниям.

Тогда, в первый вечер Крошка уснула у него на руках, и он переложил невесомого ребенка на постель, усиливая сон фантомом. Детёныш будет ещё крепче спать после целого дня новых впечатлений и учебы.

Джи разделся и лег рядом, положил руку на щупленькое тельце – так ментальный контакт был проще и легче. Личинка обещает вырасти в некрупную особь, что удачно соответствует его планам. Он даст ей вырасти естественно – будет больше времени приручить и воспитать Крошку. Возможно, этот экземпляр получится более зависимый. Прошлый, пятый экзекутор сорвался с крючка и пришлось его убрать в запасник. Так что на этот раз не будем нарушать правило: чем больше возможностей, тем больше ограничений.

Утром угловые светильники начали изливать в императорскую спальню свет восходящего солнца, и Джи проснулся. Рядом – новая Крошка. По твердо устоявшейся привычке, не шевельнувшись, не открывая глаз и даже не сбиваясь с дыхания, просканировал окружающее и себя. Все правильно, все стабильно. Тело соответствует человеку, прожившему около тридцати лет здоровой жизни, обновлять его еще нескоро. В кабинете его собственный стюард Эж почувствовал проснувшегося хозяина и начал сервировать завтрак. Там же чинно ждал на диванчике, когда его позовут, Генри, стюард Крошки, держа на коленях одежду для своей подопечной. Новая Крошка. Джи открыл глаза, глубоко вздохнул и с наслаждением потянулся. Вот уже все давно известно, давно обыграно, пережито и отброшено, а в начале старого пути почему-то снова проклевывается из неизвестных недр еле слышное чувство ожидания, легкая надежда на возможный сюрприз. Джи повернулся, приподнялся на локте и посмотрел на закопавшегося в одеяло ребенка. Даже с нежностью посмотрел, что приятно его удивило. И хмыкнул, обнаружив это эфемерное чувство. Зато его собственный подарок, его собственный эксперимент беспечно спал, совершенно не задумываясь о своей судьбе и целях. Маленькая личинка, возможно, великого будущего спала, свернувшись в клубочек, и от всего этого будущего был виден только кончик носа и приоткрытый рот. Джи посмотрел на ее мысли – они так же безмятежно спали, как будто это не ее мир исчез вчера навсегда вместе с ее прежней примитивной жизнью.

Он резко сдернул с нее одеяло.

Девочка мгновенно проснулась, и, как маленькая пружина, сразу отпрыгнула и сжалась у спинки кровати, краснея и прижимая к груди коленки. А потом неуверенно опустила одну руку, змеиным движением ухватила одеяло и медленно потянула его на себя. Стараясь не шевелиться, скосила глаза, быстро оттопырила и осмотрела свой палец.

Глупая! Джи усмехнулся – нет и следов травмы! И, перекинув ноги на ее половину кровати, сел, спокойно смотря ей в глаза. Ах да, в этих диких мирах боятся собственного тела. И он почти невесомо провел пальцами ей по щеке, запуская ей в голову щупальце скана, мысленно успокаивая наведенным фантомом. Крошка, поддаваясь, сразу расслабила плечи и выпустила одеяло. Коленки так и остались плотно прижатыми к тельцу тонкой напряженной ручкой, зато взгляд загорелся искренней любовью. Волосы всклокоченные, надо напомнить Генри, чтоб заплетал ей косу на ночь, это же не дикое животное, а экзекутор.

– Ты не должна стыдиться или бояться меня. Ты – моя часть. Я никогда не сделаю тебе ничего плохого. Я просто буду учить тебя, как владеть новыми способностями. Вставай и одевайся, а потом позавтракаешь со мной и пойдешь тренироваться.

Джи убрал фантом, пусть сама привыкает! Девочка снова покраснела, опустила глаза и медленно начала сползать с кровати.

Сегодня целый день рабочая рутина, поэтому можно одеваться по-домашнему, и будет время позаниматься с Крошкой. Начать же можно прямо сейчас. Он взял одежду и пошел в ванную, но сначала мысленно позвал стюарда Крошки. Генри вошел и немедленно забормотал своей подопечной ласковые слова. Джи удовлетворенно подумал, что как нянька Генри – очень удачный вариант, и Крошка к нему быстро привыкнет. Усмехнулся, увидев сканером, как девочка снова нырнула в постель, опять краснея.

"Все сначала, все сначала..." – вздохнул Джи и закрыл за собой дверь. Но новая Крошка выглядит поустойчивее. Пока никаких истерик, не боится, не слишком тоскует. Может быть, теперь больше повезло с выбором. Система дала несколько вариантов подходящих к эксперименту характеров, а эта особь сама прыгнула в портал. Такое поведение, наверное, хороший знак, и говорит о том, что при способностях к послушанию и дисциплине, в душе заложен определенный уровень любопытства и самостоятельности. Возможно, с этим материалом будет интересно работать, хотя время на поиски баланса не бесконечно. Он специально искал в мирах, не сильно затронутых управлением Империи. Благо, Империя огромна и вроде бы никуда не торопится. Пока еще есть время ждать, когда и «дикая» планета дозреет, люди на ней достаточно размножатся, и тогда уже будет можно официально устанавливать там порядок, решая сразу несколько задач: вычистить донорскую планету, плюс заселить две свежеподготовленных и пока безлюдных, плюс получить новую кровь для стимуляции развития. В ядре самой Империи люди уже слишком послушны, слишком безынициативны. Пара поколений умного руководства – и почти удушена мысль о возможности бунта, но зато куда-то пропадают изобретатели, фантазеры и беспокойные души, несущие сильнейший заряд жизненной силы. Империя погружается в спячку, что плохо для цивилизации и равновесия в целом. Найти ученого теперь большая проблема. Система созрела для шоковой терапии, но как ее провести, чтобы было меньше бессмысленных жертв? Чтобы родились и выросли сильные люди – носители и создатели жизненной энергии, и, умирая, внесли свой бесценный заряд для движения вселенной. Значит, опять поиграем в господа Бога. Творца. Создателя. Немного обидно, что создатель – это почти синоним разрушителя, но ничто не рождается без боли.

*

Хакисс чувствовала себя маленьким зверьком, на которого каждую минуту может начать охоту некто огромный и неизвестный. Она помнила только вчерашний день! Но в то же время она знала об этом месте многое. Стоило ей сосредоточиться и подумать, как она, зайдя после императора в ванную, вдруг поняла, что левый шкафчик – её. Это пугало ещё больше.

Генри быстро надел на нее темно-синие шелковые штанишки и свободную белую блузу с затейливой вышивкой. В покоях Джи было тепло, но шелк слегка холодил, и кофта была слишком нарядной. Крошка держалась за Генри – так было спокойнее, и он помогал.

– Садись, – Генри отвел ее в просторный кабинет к длинному темному столу с резными ножками, на одном конце которого был сервирован завтрак. Посадил на большой мягкий стул и тихо шептал ей на ухо. – Спину ровно, кисти положи перед собой. Я тебе подскажу, чем и как есть.

Она боялась шевельнуться, но вошел Джи, и с ним пришло счастье. Она пережила этот завтрак, как в тумане. А потом вообще не смогла вспомнить, что ела и как. Слишком много странных вилок и ложек, ножей и палочек; странная еда и непривычная посуда. Узкие кусочки копченого мяса, которые надо накручивать на особенную вилку, придерживая ножом. Маленькие пирожные, для каждого своя палочка, в зависимости от цвета десерта. Она совершенно растерялась, и, если бы Генри не подсказывал ей каждую минуту и не помогал правильно держать все эти ножи и вилочки, если бы император не гипнотизировал ее ласкающим взглядом, она бы давно с плачем убежала.

После завтрака, по дороге в свои комнаты, Крошка впервые испытывала настоящий ужас. Она никогда не научится! Это был обычный завтрак?! А что если ее позовут на обед, там будет больше блюд! А что если придут гости?

Глава 2. Лакстор

Ты вернешься ко мне, а я больше с тобою не буду,

Я уйду, не дождавшись, в туманную серую мглу.

Я растаю с росой, что блеснув, высыхает к полудню,

Я иссякну с лучом, что попал в темных туч западню.

(Случайная запись из дневника шестой Крошки)

*

Хакисс разбудило аккуратное прикосновение стюарда. Она вяло перебралась на край постели и села, пытаясь удержать восторженное счастье от близости Джи. Но нет. Джи с ней не остался, он был рядом только во сне. А наяву вот – проваленный тест.

Теперь она может отрастить пёрышки... Могла бы сама напряжением мысли изменить руки в крылья, нарастить грудную мускулатуру и даже летать... Но такое существо слишком привлекает внимание, а экзекутор в свободное время должен быть незаметным.

Зато кровать у неё сейчас просто огромная, с кучей мохнатых подушек. Комната же так и осталась лысая. Не захотелось сотворять здесь покои принцессы. Хотя Джи разрешил все переделать. Но она не принцесса! И она его подвела.

Хакисс выдернула из шкафа одежду и вышла одеваться в переднюю комнату – «кабинет», пока Генри занялся уборкой в спальне.

Кровать ей поменяли, как только она заикнулась, что хочет побольше: на узкой плохо помещался стюард. Сразу принесли просто огромную, на которой даже высокий Генри мог улечься поперек! С кроватью доставили пять пушистых подушек и большое-пребольшое одеяло.

На второе ее приобретение Джи только фыркнул, назвав широкое и основательное кресло, обтянутое гобеленом, архаическим гибридом стула и кошмара. Зачуханный торговец на блошином рынке в Ахае использовал кресло вместо прилавка для мелких игрушек и статуэток, а увидев подростка с андроидом, возжелал такую цену, как будто у него пытаются купить родственника. Хакисс же вцепилась в деревянного монстра мёртвой хваткой и без сомнений заплатила бы. Та мелочь из экзекуторских денег, что уходила на поездки и редкие сувениры, ежемесячно восстанавливалась до стабильных пятисот империалов.

Но Генри напустил на продавца ужаса, заявив, что сопровождает ажлисс. И она непременно сообщит о получении торговцем неоправданных доходов. Человек перепугался и чуть не отдал кресло в подарок. Хакисс до сих пор помнила этот испуг, смешанный с отвращением, переполнивший сознание старикашки: «Совсем сноваживущие спятили – уже в детей меняются!» Крошка хотела объяснить, что она и правда ребенок, но Генри остановил оправдания (экзекутор не оправдывается и не спорит!) и занудно сторговался на двадцати империалах за обшарпанный антиквариат – цену стульев в магазине. Хакисс тогда впервые платила настоящими деньгами: отцепила из кошелька две желтые ленточки. И теперь отреставрированное кресло раскорячилось между пультом и тахтой, регулярно приводя стюарда в праведное негодование во время уборки. А Хакисс оно нравилось. В нем было так уютно сидеть, забравшись с ногами!

Хакисс вздохнула: может, и правда погуляет, найдет что-нибудь интересное и всё будет хорошо. Хотя с большим удовольствием она бы провела оставшуюся часть дня с Тигрой на острове. Со звериками можно играть и не бояться, что нарушишь правила. Они просто любят её и ничего взамен не требуют.

Собралась быстро: надела простое светло-зеленое платье с широкой юбкой, закрытые туфли без каблука. Сунула коммуникатор во внутренний карман куртки из тонкой темно-изумрудной, в цвет туфель, кожи и досадливо дернула плечом, отгоняя Генри. Забрала у него бисерное сетчатое ожерелье с медальоном – конечно же, надо украситься! Плоский паучок застежки без следа срастил уютную, с легким начесом, ткань лифа и остался демонстративно сидеть в глубоком вырезе. Хакисс соединила края декольте ожерельем, а медальоном прикрыла застежку. Парную брошь стюард прикрепил ей на косу.

– Генри, у меня же свободный день? – попробовала Крошка. – Давай никуда не поедем? Я побуду со зверятками, – в окне у противоположного берега озера, почти сливаясь с лесом, был виден краешек звериного острова. Тем более в день теста нет ни тренировок, ни заданий. Только отдых и общение с миром. А её мир – это Джи и остров!

– Хакисс, тебе нужно в город. У тебя по расписанию посещение Лакстора.

– Ге-енри! Да ну этот город! Нельзя на остров? Давай поедем куда-нибудь к морю? Куда-нибудь далеко! На Ойракское побережье или ещё дальше? Или к водопадам у Одинокой скалы: там хорошо в середине лета. И безлюдно.

– Нет. У тебя нет достаточно времени, чтобы ехать к морю: ты не успеешь вернуться к вечеру. Послезавтра у тебя будет новое задание, ты поедешь подарком, и тебе надо подготовиться. А сейчас ты выполняешь план по развитию твоей социализации и контактов с обществом.

Крошка смирилась, но всё-равно надулась. Подарок – это радость! Она поиграет с юбилянтом, создаст массу прекрасных эмоций, погрузится в чужую любовь и на время забудет о проблемах. Идти же в Лакстор – гадость!

– Ладно, но вглубь Лакстора я не пойду! Походим сверху.

Генри шагнул к лифту, но Хакисс потянула стюарда направо, в сторону гаражей. В город ходил поезд, а это значило снова лезть под землю.

– Генри, возьмем машину, так даже быстрее – не надо будет толкаться на вокзале!

– Это неэкономично.

– Перестань! Я же не полечу флаером. Поедем на колесной машине! А потом, я же заплачу за дорогу! Зайдем в информатику, я выберу книжку с помощью человеческого советника, а потом – в сафари? Это тоже общественное место!

– Хорошо, тебе надо учиться планировать расходы и свой день, – Генри повернул за Крошкой по узкому и солнечному коридору казармы.

Довольная Хакисс вбежала в гаражи и приложила ладонь на замок ближайшего автомобиля. Двухместная ультрамариновая машина мигнула габаритными огнями и съехала с зарядки, разворачиваясь в полупустом гараже на разноцветных бликах витражей. Полдень. Все местные ажлисс заняты: гвардейцы на учениях, лаборанты и техники на рабочих местах, а кто свободен и хотел уехать, давно разъехались. Работающие же на базе редкие люди ездили подземкой и в казарменных гаражах не бывали. База с лабораториями, как живая часть общей информационно-координирующей системы, пронизывающей Империю, реагировала на биополе и управлялась ментальными сигналами: никто не может обмануть её и пройти, куда не звали.

Хакисс запрыгнула с ногами на сиденье и ждала, а Генри с достоинством невозмутимого робота сел рядом и встретился с ней взглядом.

– Что? – Хакисс спустила ноги на пол, садясь «как человек».

– У тебя социализация, и ты должна проявлять самостоятельность.

– Пф-ф-ф, – прошипела Крошка и задала адрес стоянки надземной зоны отдыха Лакстора в навигатор. Машина плавно стартовала и, набирая скорость, выехала из гаража. Внутренняя дорога, пройдя силовые ворота, ныряла в туннель, бежала несколько километров рядом с подземкой и выныривала на трансконтинентальное шоссе. А там уже рукой подать до города.

Хакисс радовалась, что удалось уговорить Генри ехать индивидуальным транспортом. Хотя в городе люди всё равно будут таращиться на гуляющую молодую ажлисс. Когда она была ребенком, на нее особо не обращали внимания, хотя потом оборачивались вслед: почему андроид сопровождает дитя? Ведь андроиды служат только высокопоставленным ажлисс. А у ажлисс не бывает детей.

Маленькая, она не умела читать людей. Теперь она слишком хорошо проникает в чужие головы и часто натыкается на пакостные человеческие чувства: о них люди не говорят, но носят и лелеют в себе. Видит себя их глазами, видит, насколько она отличается от них, видит их зависть и злость. Она может закрыться, может туманить их восприятие: «Смотри в сторону, тут нет никого! Я серая моль и нос у меня набок!» Но это утомляет, и лучше вот так просто ехать мимо, скользить взглядом по полям карликового оливовника, не замечая работающих там людей, и знать, что и они не замечают, кто там пронесся по трассе. А вон тех, склоненных над кустами, почти слившихся с бурой листвой вдали, она даже и не чувствует, если не прислушивается. Это снова напомнило о неудачной проверке, и Хакисс включила погромче этническую музыку – пусть стюард отметит её стремление к народу! А сама растянула палочку комма в экранчик – лучше пока выбрать что-нибудь полезное с книжных полок инфоцентра.

– Видишь, Крошка, – Генри не удержался от урока. – Империя дает каждому возможность зарабатывать свой хлеб. Можно было бы сконструировать машины, но тогда люди остались бы без работы, а так разумное...

– Генри! – Хакисс закатила глаза в купол машины. – Каждый раз, как мы едем мимо, ты талдычишь то же самое! Моё теоретическое обучение уже кончилось, и я не хочу ничего такого больше слышать. Больше ни-ког-да! Я почти не работаю с людьми! Я не человек! Не хочу слушать про людей, мне это не нужно!

– Твоя работа – защищать Императора и управлять людьми. Люди обеспечивают...

– Джи сам себя защитить может! – взвилась Хакисс. – Он не обычный ажлисс, который может влиять на людей только прикоснувшись! Он как я – влияет на расстоянии! Ему никто ничего сделать не сможет и не захочет! Каждый его обожает! И заткнись вообще!

– Крошка, – сказал Генри, не повышая голоса, и повернулся к ней всем телом. – Крошка, экзекутор не кричит. Экзекутор громко не разговаривает даже со своим стюардом.

Хакисc отвернулась к окну. Всё идет безобразно! Что за день! И по расписанию у неё отдых в городе. Какой это отдых среди людей и с занудой стюардом?! После книжного или сафари они пойдут в кафе. А там опять люди. Еда в обществе. Жующие и пьющие люди. Поглощение – пищеварение – выделение. Омерзительно похожие на нее, восстанавливающую силы после тренировки или набирающую энергию и наедающуюся перед изменением тела.

Зато она может управлять кем угодно, и даже ни один ажлисс не в силах отбиться, хотя они учатся и тренируются сопротивляться фантомам много лет! Сотни лет! Ей же нет и двадцати! Или есть? А она уже сильнее всех. Она – экзекутор! Джи говорит, что когда она раскроет свой потенциал, то сможет находить живых и управлять людьми на расстоянии в несколько километров. Крошка закрыла глаза и попыталась найти Джи, но сразу втянула мысль обратно: глупо, если она дотянется и Джи почувствует. Ага, и это после проваленного теста!

Темно-синий автомобиль из императорского гаража на стоянке так и прыгал в глаза на фоне пастельных общественных машин. Авто мигнуло фарами, закрываясь, хотя кто бы его взял – люди не умеют пользоваться сенсорным управлением, а техника ажлисс не имеет коннектора для комма.

Дребезжащим трамваем доехали до центра и пешком ещё три квартала до информатики, мимо одно– и двухэтажных домов наземной зоны Лакстора. Муравейник Лакстора – мегаполиса с фабриками и жилыми кварталами, громадными заводами и стадионами, – пронизанный многоуровневыми дорогами, располагался под землей, чтобы не портить внешний вид планеты недалеко от резиденции императора. На поверхности, в зеленом оазисе лесопарка, бегало всего четыре кольца со слегка модернизированными вагончиками и ездило разрешённое количество такси. Никаких флаеров, никакого дополнительного транспорта. Но на любом углу можно было взять одно-двухместный байк и прокатиться в собственное удовольствие. Узкие и уютные зеленые улочки – идеальные для пеших прогулок. Магазины, игровые центры, рестораны и клубы по интересам, косметические салоны и куратории по развитию и воспитанию детей. Каждое здание построено в уникальном стиле, и объединяли их только большие, разной формы окна, витрины и часто прозрачные стены и двери. Подземные дома города почти не имели окон, как и помещения базы, зато в надземной части окна были везде.

Светило солнце. Пирамидальные деревья-горнисты росли рядами по центру улицы, их нижние ветви переплетались над бульваром, создавая крытую колоннаду. Ветер раскачивал желтые горны цветков над головами и разносил их сладковатый запах. В Ахае в это время среди цветов сновали бы блестящие юркие колибри. В Лаксторе эти красивые, как летающие ювелирные изделия, птички не живут – слишком холодно, и деревья-горнисты цветут совершенно зря.

Хакисс не стала просматривать весь инфо-магазин. Ей не нужны ни пластичный коммуникатор, который можно носить как браслет (Джи носит такой постоянно), ни энциклопедия «собачка-всезнайка – лучший друг вашего ребенка». Она сразу завернула на второй этаж и, старательно говоря вслух, выбрала с помощью советника бумажную книгу по истории этикета с репринтными гравюрами. Генри предусмотрительно держался в стороне, и каэр продавец ничего не заподозрил, даже когда каэра покупательница платила за покупку. По данным комма она – Хакисс Марк, сотрудница лаборатории морфологии Имперской базы. Даже если бы он и догадался, что она ажлисс, то пугать внеплановым визитом экзекутора никого не нужно.

В книжном было мало народа, но стоило забыться, как внутренние миры окружающих людей цветными осколками впивались в мысли Хакисс. Это утомляло. Зачем ей знать, что вон у той тетки неприятности на работе и она ищет новое место? Что у советника информатики нет бонусов на косметическую операцию, а его девушка удлинила себе ноги и стала выше его аж на два сантиметра? И теперь она даже знает, как выглядит его девушка!

Хакисс раздражённо закрылась – люди даже не представляют, как могут быть приставучи, даже когда молчат!

В кислом настроении прошлась по сафари, без интереса обходя безопасных биоживотных. Антилопы и кварги, газели и горные львы веселились в имитации природных биотопов. Подходили, если их позвать. Давали себя гладить, не выдергивали хвосты и уши из настырных людских рук и не огрызались на назойливых любителей живой природы. Послушно открывали рот. Разрешали пощупать зубы и возили на себе особо активных. По деревьям шмыгали белки и скакали маленькие оранжевые обезьянки с пушистыми хвостами. Между кустов, подстриженных в виде многоголовых и крылатых чудовищ, и по мозаичным дорожкам бегали с визгливыми криками стайки голенастых бело-коричневых птичек-дикусов. Хакисс дождалась, когда сгрудившиеся у ее колен дикусы опустили взъерошенные хохолки, не получив своей порции восторгов, переключились на другого визитера и решительно свернула к флагштоку с изображением машинки. Там, спрятанные за густыми зарослями вечнозеленого можжевельника, стояли четырехместные педальные байки. Чувствуя себя рядом с Генри, как социально-ненадежная особь в нейро-ошейнике под присмотром куратора, воткнула в панель управления комм и поехала в «естественную» часть зоопарка, где содержали настоящих животных. Генри стойко молчал, чему Крошка была очень рада.

*

В отделении диких зверей посетителей не было. Никому не нравилось бродить около полупустых площадок, пытаясь издали разглядеть скучающее или спящее "настоящее" животное. А Хакисс здесь нравилось! Оставив байк на ближайшей стоянке и отослав стюарда за обедом, она вприпрыжку добежала до скал горных львов – своих любимцев. Облетела сканом горку и забралась в пещеру. Днём львиная семейка, как всегда, спала во внутреннем деревянном домике. Хакисс закрыла глаза и переместилась в голову львицы, держась тонкой ниточкой сознания за свое тело.

Львица была сыта и на удивление счастлива. Хакисс, упиваясь ее спокойствием и довольством, разбудила зверя, оставаясь с ней, как незаметный пассажир. Львица неторопливо поднялась и лизнула супруга в морду. Хакисс почувствовала на своем языке гладкую и теплую шерсть и густой львиный запах. Самец снисходительно чихнул и улегся на другой бок. День – время сна! Хакисс пробежалась сканом по самцу и хихикнула. Здоровый и толстенный, как диван! И повела львицу на прогулку, впитывая мощную уверенность хищницы, которая с неодолимой грацией лавины взлетела на вершину скалы.

– Смотри, львица взбесилась!

Держась за сознание животного и продолжая играть с ней, прыгая с валуна на корягу, а оттуда на закрепленное торчком трехметровое колесо трактора, Хакисс слегка повернулась. Ну надо же, люди! Молодая крикливо одетая семья с двумя потомками. Буйные и чумазые от сладостей детки, по традиции верующих в культ бессмертного Императора были обвешаны браслетами и цепочками с денежными колечками. У старшего, как знак его великой ценности для родителей, болтались в ушах имитации темно-синих ленточек пятисотенных империалов. Коляска младшего топорщилась сетками с игрушками, едой, сладостями и бутылками с питьем – будто семейка едет на необитаемый остров...

– Да ну! Тут воняет! – Тощая мамочка сморщила раскрашенное косметикой крысиное лицо, поднимая звенящего младшего ногами на ограду. Старший отпрыск, хрустя пакетом, кинул шоколадное печенье в ров. Но вместо этого метко попал в столбик. Обиделся, насупился и просунул измазанный кулак с новой порцией раздавленных обломков между прутьев, пытаясь перекинуть еду львам.

Хакисс брезгливо отвернулась и подвела львицу к самому краю площадки, взревела и зевнула, показав огромные клыки.

– Не дразни льва, – равнодушно бросил папашка и прислонился спиной к ограде. Нервно заправил длинную радужную прядь с макушки за изменённое острое ухо. Остальная часть его головы была коротко пострижена цветными полосками. – А то ка-ак прыгнет и ка-ак укусит!

– Ва-а! Мам, смотри какие зубы!

– Да не видно почти ничего, – протянула мам, держа за ручки младшего и ведя его по ограждению. Ребенок, виляя огромным отвислым подгузником, бестолково шлепал ногами, то и дело промахиваясь по выпуклой верхушке заборчика. – Пойдемте лучше назад, там и потрогать можно. И так не смердит!