Текст книги "Егор. Биографический роман. Книжка для смышленых людей от десяти до шестнадцати лет"

Автор книги: Мариэтта Чудакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

4. Как они сдавали выпускные экзамены

 
…Нас примет родина в объятья…
 

Булат Окуджава

«Мы настроены, как я говорил, были к власти очень негативно, – рассказывает академик Васильев. – Разговаривали об этом постоянно, ругались на окружавшее нас безобразие. Радио западное слушали. Еще сильно на нас очень подействовала история с Заполем.

А история такая. Видимо, нашему отделению милиции надо было выполнять план по раскрытию преступлений. И произошло какое-то изнасилование в соседних домах. И вот проходил какой-то милиционер мимо лавочки, на которой сидели четверо парней, и среди них Заполь. Это конец мая. Что-то милиционер к ним обратился, записал данные, фамилии, кто такой, где живете, мол, шумно себя ведете. А на следующий день Заполя арестовали. И вдруг оказывается, что ему такое обвинение. Абсурд полный!

Начались у нас обсуждения разные: как же так? что это такое? У меня в то время были еще большие иллюзии насчет нашей милиции. Мы с Егором сами ходили в разные места. Сначала мы подошли к нашей комсомольской секретарше, что надо идти вместе, но она сказала: “Ой, мальчики, мне в МГИМО поступать…” Ну ладно. Пошли сами в милицию сначала объясняться, потом в прокуратуру, что вот, мол, мы знаем, что этого не может быть никак. В прокуратуре со следователем поговорили, она: “Ну, я тоже думаю, что там ничего такого, просто надо проверить…” И примерно в этот же день она к нему подсадила какого-то бывалого мужика. И тот его обрабатывал: “Ну, ты вот просто подпиши признательную, тебе напишут подписку о невыезде…Под подписку выйдешь, зато экзамены сдашь, поступишь спокойно, а тем временем потихоньку разберутся”.

А мы все сходили с ума: его взяли буквально за пять дней до первого выпускного экзамена…

Видимо, для него было самое главное: что надо сдать, надо сделать все, что угодно, чтобы выйти и сдать экзамен этот… И он подписал. И, конечно, поехал не домой, а в “Матросскую тишину”. Мальчишка! Ему еще 17 не было, только 16. И четыре месяца – максимальный срок, который можно держать под подозрением, – он там оставался. К тому времени уже нашли серьезных адвокатов, в общем, взялись за дело. И через четыре месяца его отпустили. Но в целом эта история произвела на нас ужасное впечатление» (КР).

Интервьюер спрашивает Виктора Васильева в 2010 году:

«–  Есть такой феномен: школьные троечники с возрастом становятся начальниками, а отличники оказываются их подчиненными, а то и вовсе не у дел. Почему?

– Я не замечал такого правила. У нас в классе обычной московской школы № 152 были четыре медалиста. Две девочки были стабильные отличницы. Они не стали крупными деятелями, но на хороших должностях прилежно, как и в школе, выполняют свои функции. И двое мальчиков – я и Егор Гайдар, не нуждающийся в представлении. И был еще один лидер в классе – Юра Заполь, не дотянувший до строгого “медального” регламента, но тоже с пятерочным средним баллом, он стал президентом группы компаний “Видео Интернешнл”. Трудно сказать, что мы были “не у дел”».

5. Университет. Познание и зазубривание

 
Почему все так вышло? И будет ложью
на характер сваливать или Волю Божью.
Разве должно было быть иначе?
Мы платили за всех, и не нужно сдачи.
 

И. Бродский, 1972

В 1972 году, окончив школу с золотой медалью, Егор поступил в Московский университет, на экономический факультет.

Сергей Дубинин вспоминает, что, когда он был на экономическом факультете МГУ молодым преподавателем, а Егор Гайдар – студентом, то первое, что он «услышал о нем, разумеется, помимо знаменитой фамилии, это то, что этого студента не имеет смысла спрашивать на семинарах, поскольку он “все равно все знает”. Спрашивать приходилось, хотя бы для того, чтобы поставить неизменное “отлично” на экзамене».

…На семинарах и в учебниках обнаружилась, однако, совсем другая экономика, чем в книгах Адама Смита и Пола Самуэльсона.

На тех страницах трепетала живая жизнь мира. Здесь же шла речь о какой-то ирреальности. Так, во всяком случае, воспринимал эти страницы один из студентов.

«Прибыль социалистического предприятия выражает отношения общественной собственности, товарищеского сотрудничества и взаимопомощи свободных от эксплуатации работников производства; она коренным образом отличается от капиталистической прибыли, основанной на все усиливающейся эксплуатации человека человеком».

Ну хотя бы самые последние слова – вполне ли автор за них отвечает? Он совершенно уверен, что – «все усиливающаяся…»? Может подтвердить это фактами?..

«Капиталистическая прибыль формируется стихийно, в результате ожесточенной конкурентной борьбы предпринимателей и монополий. Прибыль социалистических предприятий образуется на базе планируемых процессов производства и реализации продукции».

Почему одно лучше другого – тоже совершенно непонятно.

Это – только что, в 1974 году, изданный учебник по «политической экономии социализма» («первой фазе коммунистического способа производства», как пояснялось в заголовке) для так называемых «университетов марксизма-ленинизма». Предлагалось поверить, что прибыль– естественная часть любого производства – резко отличается при разном устройстве общества…

Был еще такой «Политический словарь». Там так объяснялось про прибавочную стоимость:

«Прибавочная стоимость – результат неоплаченного труда рабочих, источник обогащения капиталистов. Учение Маркса о прибавочной стоимости, по определению Ленина, представляет краеугольный камень марксистской экономической теории. В этом учении дано исчерпывающее объяснение эксплуатации наемных рабочих капиталистами. Не имея ни средств производства, ни средств существования, рабочий вынужден продавать свою рабочую силу капиталисту. Капиталист, купив рабочую силу пролетария, заставляет его трудиться в течение всего времени, на которое нанят рабочий…»

Вынужден продавать…А что ему делать со своей рабочей силой?.. И что значит – «заставляет»?..

Очевидно, что авторы не задают себе вообще никаких вопросов. Пишут и пишут по какой-то заранее заданной схеме, без признаков живой, ищущей мысли.

Студенты должны были верить, что в СССР рабочий никому не продает свою рабочую силуи что там вообще «нет прибавочной стоимости. Все трудящиеся СССР работают на свое социалистическое государство».

Как сам Егор Гайдар впоследствии оценивал университетские годы?

«Учиться и легко, и сложно. Стержень обучения, его основа – марксистская экономическая ортодоксия».

Кто не знает смысла слова «ортодоксия» – ну, это примерно то, что требуется просто вызубрить – без особого понимания и без какой-либо критики.

«К концу обучения студент-отличник должен знать близко к тексту три тома “Капитала”, уметь жонглировать цитатами… Знать десятки других работ Маркса, Энгельса, Ленина, партийных документов. Суть задачи образования – подготовить специалистов, которые мастерски могут обосновать любые меняющиеся решения партии ссылками на авторитет основоположников марксизма-ленинизма. Учиться просто, потому что базовые работы я хорошо знаю. Цитаты отскакивают у меня от зубов, как “дважды два – четыре”.

И вместе с тем все больше накапливается чувство дискомфорта, неудовлетворенности: искусство софистики, игра тезисами, идеологическая “гибкость” не дают ощущения состоятельности изучаемой науки. Спасает университетская библиотека, она открывает огромные возможности для самообразования… Знакомство с первоисточниками не слишком поощряется, но и не возбраняется» ( Е. Гайдар,1996).

6. «Старый друг лучше новых двух»

Я тоже, например, считаю, что бежать в Америку из отечества – низость, хуже низости – глупость. Зачем в Америку, когда и у нас можно много принести пользы для человечества? Именно теперь. Целая масса плодотворной деятельности.

Коля Красоткин в «Братьях Карамазовых» Достоевского

 
Поздравляю себя
с этой ранней находкой, с тобою,
поздравляю себя
с удивительно горькой судьбою,
с этой вечной рекой,
с этим небом в прекрасных осинах,
с описаньем утрат
за безмолвной толпой магазинов.
 

И. Бродский От окраины к центру, 1960-е

Школа ушла в прошлое, а двое школьных друзей остались его друзьями.

Академик Васильев, учившийся тоже в МГУ, но на мехмате, вспоминает об их общении, продолжавшемся и в студенческие годы, и после: «Помню, мне надо было сдавать социально-экономические дисциплины в аспирантуре после мехмата. Я из-за нелюбви к ним лекции пропускал. Приходил: Егор, спасай, я не понимаю, что это такое. Он вытаскивает “Философский словарь” последнего издания и говорит: читай, очень хороший словарь, краткий, все сразу выучишь. И действительно, так и произошло. Этот учебник я учил зрительно. Пришел на экзамен, закрыл глаза, за счет зрительной памяти вспомнил страницу, на которой это читал, – рассказал. Или надо было реферат написать. Он мне с полки доставал какой-то том: переписывай с 40-й страницы до 67-й и с 81-й до 94-й. Я так и сделал, получил “5”. Это прагматический интерес, но я и без этого приходил, болтали на разные темы.

…Егор учился всерьез и выучился. Был такой учебник политэкономии Цаголова, про который он без дрожи говорить не мог, но его надо было выучить. Он его выучил».

Да, надо иметь крепкие нервы, большое душевное здоровье, чтобы после Адама Смита и Самуэльсона читать, да еще выучивать к экзамену на пятерку, Цаголова.

Автор учебника излагал не свои, конечно, мысли, а повторял давно им заученное: «Необходимость перехода от капитализма к социализму прежде всего обусловлена действием закона соответствия производственных отношений характеру производительных сил. “Усиливающийся конфликт между производительными силами и производственными отношениями, – говорится в Программе КПСС, – властно ставит перед человечеством задачу – разорвать прогнившую капиталистическую оболочку, раскрепостить мощные производительные силы, созданные человеком, и использовать их на благо всего общества”».

Цаголов писал об азбуке марксизма-ленинизма– «исторической необходимости замены капитализма социализмом». О том, как «в недрах капитализма созревают материальные предпосылки социализма, а вместе с тем растут и крепнут социальные силы, призванные обеспечить его победу». Как рабочий класс «выступает гегемоном всех революционных сил, борющихся против капитализма». О «национализации средств производства» – потому что «социалистическое обобществление невозможно без такого предварительного условия, как овладение рабочим классом фабриками, заводами, рудниками, транспортом, банками».

О непременном введении государственной монополии внешней торговли, поскольку «с установлением государственной монополии внешней торговли империализм лишается последнего рычага…». И так далее.

Егор уже ясно сознавал химеричность этих с виду логичных построений. Но всем, кто получал советское высшее образование, надо было заучивать их и помнить до экзамена – чтобы потом постараться забыть.

Думал ли он о том, что именно ему придется крутить колесо истории?.. И ликвидировать, среди прочего, введенную Лениным государственную монополию внешней торговли?..

Не оставим без внимания важное свидетельство одноклассника и друга: сверх учебника Цаголова, поясняет В. Васильев, «ему надо было выучить что-нибудь такое, благодаря чему, когда все рухнет, можно было бы понимать, что надо делать.

Был такой момент. Прихожу я к нему и говорю: Канторович Нобелевскую премию получил, мы с тобой вдвоем неужели хуже? Давай тоже что-нибудь сделаем, например – по экономике. Он говорит: попробуй. Вот тебе список: Самуэльсон, Кейнс, Ланкастер и Чемберлен. Где хочешь, там бери. Сам Егор это уже прочел, это для него были азы. Еще он мне сказал: “Только ради бога не думай, что тут самое главное применить какую-то изысканную математику. Вот тут есть стандартные методы, надо понять, как они работают в экономике, и надо понимать, в чем состоит собственно экономика. А дальше как-нибудь вот так и двигаться. А то, знаю я вас, вы сразу думаете о том, что надо какую-нибудь новомодную математическую теорию. От этого ничего хорошего не получается”. Вот произошла от него такая житейская мудрость, совершенно справедливая.

…И было еще высказывание, которое я хорошо помню, аспирантского времени или чуть позже, что “я из этой страны никуда не уеду, мое место здесь, и я буду работать в этой стране и для этой страны”. Это точно было сказано тогда. Потом он это говорил еще раз в 1996 г., когда была опасность, что придет к власти Зюганов, но первый раз я слышал это от него тогда.

…Он женился на втором курсе. Я был свидетелем с его стороны. А свидетельницей со стороны невесты была Мария Аркадьевна Стругацкая. Там я, собственно, с ней и познакомился» (КР).

…Здесь можно бы воскликнуть вместе с героями «Мастера и Маргариты» – «Как причудливо тасуется колода!» Вряд ли кто-то из участников торжества в тот день предполагает, что свидетельнице невесты через сколько-то лет суждено стать женой жениха…

Незадолго до этого нечто весьма серьезное поставило судьбы недавних школьников на край пропасти.

Об этом – немного позже.

Пока же остановимся на так называемой «политэкономии социализма», которую изучает Егор Гайдар вместе с однокурсниками.

7. Ленин – строитель загнивающего капитализма в России

Страницы учебника Цаголова вдоль и поперек прошиты цитатами из Ленина. Но и Ленина автор учебника, широко цитируя, вряд ли глубоко понимал.

Не больше понимали и студенты, держа экзамен по политэкономии – «капитализма» и «социализма». Но в советских вузах понимание этих предметов не требовалось – только заучивание. Мало того – понимание только мешало, потому что любое углубление в материал вскрыло бы червоточину.

Да хотя бы вот это: монополистический и особенно государственно-монополистический капитал создает аппарат для планомерной организации производства… И потому «тут остается только превратить реакционно-бюрократическое регулирование в революционно-демократическое простыми декретами…» Или: «…В обстановке революции, при революции государственно-монополистический капитализм, – подчеркивал В. И. Ленин, – непосредственно переходит в социализм».

Худший вид капитализма переходит в социализм?.. И что же хорошего из этого может получиться?..

…Двадцать лет спустя, в 1994 году, в работе «Государство и эволюция» (и название книги, и ее смысл противопоставлены дореволюционной книге Ленина «Государство и революция»), Егор Гайдар разъяснит то, что когда-то бездумно заучивалось его сокурсниками. Он покажет и происхождение, и гибельный для России смысл этих ленинских идей.

Они сформулированы в лучшей, по оценке Гайдара, «работе Ленина, написанной еще в годы первой мировой войны, – “Империализм, как высшая стадия капитализма”».

Она недаром появилась в годы войны – на основе наблюдений Ленина над состоянием экономики именно в военное время.

«В странах, участвующих в войне, шло подчинение промышленности и торговли – государству. В России возникши военно-промышленные комитеты, в США – тресты и картели, то есть крупные монополисты.

Войну можно охарактеризовать как максимально возможное вмешательство государства в человеческую жизнь, в жизнь общества, – поясняет Гайдар. – Проявляется это во всем, прежде всего в экономике.

<…> Свободный, рыночный капитализм, попав под жесткий государственный контроль, становится, как верно пишет Ленин, империализмом. Напомню его классические характеристики, данные Лениным: “Империализм есть особая историческая стадия капитализма. Особенность эта троякая: империализм есть (1) – монополистический капитализм; (2) – паразитический или загнивающий капитализм; (3) – умирающий капитализм”.

Именно этот точно описанный им экономический строй, но под названием “социализм”, Ленин сознательно построил в России».

Гайдар подробно обосновывает свое суждение, пересказывая Ленина, который называет главным признаком этой «“загнивающей” фазы капитализма монополистический характер экономики, убивающий конкуренцию, рынок. Отсюда и “паразитизм” (на природных ресурсах, включая “трудовые”), отсутствие стимулов к саморазвитию, отсюда и “загнивание”, и “умирание”».

Все это и стало частью учрежденного Лениным в России строя.

Паразитирование на «трудовых ресурсах» в стране «победившего социализма» достигло неимоверных размеров – даровой труд миллионов невинных узников Гулага может быть сопоставлен только с рабовладельчеством древних цивилизаций.

…Но чтобы загнивать как следует, надо обзавестись высшей степенью монополии – государственной монополией, государственным протекционизмом разным предприятиям – вместо свободной конкуренции.

Ленин поставил целью довести этот строй до логического совершенства. Империализм остается неполным, пока он полностью не слит с государством, пока построен на базе независимой от государства частной собственности.

Ленин называл империализм «куколкой», из которой выпорхнет бабочка социализма… Звучит красиво.

«С предельной ясностью, не допускающей разночтений, он писал: “Государственно-монополистический капитализм есть полнейшая материальная подготовка социализма, есть преддверие его, есть та ступенька исторической лестницы, между которой… и ступенькой, называемой социализмом, никаких промежуточных ступеней нет”. Что же нужно, чтобы из империализма “махнуть” прямо в социализм? Только одно: захватить власть!»

Дальше Гайдар назовет и второе – отнять собственность. Монополия государства во всех отраслях хозяйства означает и конец рынка.

Гайдар вычленил из работы Ленина не замеченные многими ее изучавшими точные условия перехода от империализма к социализму.

Империализм, поясним еще раз, это огосударствленный капитализм – с усеченным рынком, с уничтоженной конкуренцией.

«Ленин дал формулу: коммунизм есть империализм плюс диктатура партии коммунистов…Две стороны медали соответствуют друг другу: диктатура в экономике и диктатура в политике. Так возникает чертеж тоталитарного здания.И эта формула в отличие от лепета про советскую власть и электрификацию (Гайдар имеет в виду широко распространенную в советское время формулировку Ленина: «Коммунизм – это советская власть плюс электрификация всей страны», – конечно, нимало не выражавшую суть того общества, которое Ленин хотел построить. – М. Ч.)была действительно воплощена в жизнь полностью и железной рукой.

Ленин поставил перед собой неслыханную задачу: «Не притеснение частной собственности, а радикальное искоренение, юридическая ликвидация и делегитимизация в глазах общества…»

Гайдар делает важное пояснение:

«Тоталитаризм вообще любит окончательные решения, перечеркивающие всю предыдущую историю. Германский тоталитаризм искал окончательное решение еврейского вопроса, российский – окончательное решение “рыночного” вопроса».

Гайдар поясняет – для морального оправдания тотального уничтожения того, к чему люди привыкли за несколько веков – частной собственности и рынка, – необходима была мощная идеология. Она должна прикрыть «тотальную экспроприацию собственности государством некими сверхпривлекательными утопическими лозунгами. Роль этой идеологии и выполнял социализм, провозглашавший, разумеется, не“ огосударствление”, но исключительно“ обобществление” собственности…»

Ну и, конечно, земля – крестьянам, фабрики – рабочим… Не забудем при этом, что множество людей – в том числе дед Егора Гайдара – искренне поверили этим лозунгам и пошли воевать, готовые отдать при надобности свою единственную жизнь за светлое будущее человечества.

…И все равно трудно было скрыть, что обобществление– слово довольно-таки бессодержательное и вся собственность будет принадлежать при новом строе государству. То есть общее– значит государственное.И судить по советскому Уголовному кодексу за хищение социалистической(то есть государственной) собственности будут гораздо строже, чем за кражу личной…За подобранные с колхозного поля колоски, оставшиеся на нем уже послеуборки, множество матерей малолетних детей отправляли в тюрьму на долгие годы.

Далее – довольно сложное, но очень важное рассуждение Гайдара. Понять его можно – если постараться. Ведь решали же вы задачки, которые с первого взгляда казались нерешаемыми.

Вот это рассуждение: «Для того чтобы здесь перепрыгнуть через логическую пропасть и ухитриться поставить знак равенства между огосударствлениеми обобществлением,нужна была определенная словесная эквилибристика – объявлялось, что само всемогущее государство при благодетельной диктатуре компартии каким-то чудом “отмирает”».

…Помню, как удивляло это ленинское утверждение на младших курсах филфака… Ну никак не заметны были какие-либо признаки отмирания грозного, тратящего огромную – при этом никогда не объявляемую! – часть бюджета на оборону, распоряжающегося душами и судьбами подданных советского государства…

Ленинский план удался. Не знаю, из какой именно «куколки» или скорее «кокона», но бабочка ленинского, а затем сталинского «социализма» – без частной собственности, но с Гулагом – выпорхнула.

По этой причине и стоит в каждом нашем городке и поселке, а также во многих селах на главной площади памятник Ленину. И человечек трех-четырех лет спрашивает бабушку:

– А кто это? За что ему поставили памятник?..

И бабушка ему что-то такое отвечает.

Хотела бы я подслушать – что именно?..

И спросить себя и вас – сколько лет еще будут стоять десятки тысяч памятников человеку, который круто свернул Россию с исторического пути на проселки, ведущие в исторический тупик?

И еще – что лично вы будете говорить про Ленина вашим детям?

* * *

А что сталось там, на Западе, с империализмом? С той самой последней фазой капитализма, на которой он, по мысли Ленина, должен окончательно загнить и умереть?Чтобы, как в сказке про Конька-Горбунка, вынырнуть из крутого кипятка в виде молодой страны социализма – России?..

Вынырнуть он действительно вынырнул.

Империализм – то есть монополистический, не конкурентный, не эффективный, управляемый государством способ хозяйствования – оказался, как и задумано Лениным, перенесен в Россию, насильственно там привит и господствовал в нашей стране больше 70 лет.

А что, повторим, сталось с Западом?

А ничего.

Ничего там не загнило и не умерло, хотя несколько поколений советских людей на протяжении всей жизни слышали и повторяли на уроках и семинарах ленинские слова о загнивающем капитализме.И даже сложили короткий анекдот: «Капитализм, конечно, загнивает. Но зато какой аромат!..»

Поппер ясно написал о самоналаживанииоткрытых (то есть капиталистических) обществ. И это было продемонстрировано после конца мировой войны в 1918 году.

…Год спустя, в своем первом печатном выступлении, в газете, издававшейся на Северном Кавказе, еще занятом Добровольческой армией, будущий писатель Михаил Булгаков писал:

«На Западе кончилась великая война великих народов. Теперь они зализывают свои раны.

Конечно, они поправятся, очень скоро поправятся!

И всем, у кого наконец прояснился ум, всем, кто не верит жалкому бреду, что наша злостная болезнь перекинется на Запад и поразит его (о химере мировой революции, в которую безраздельно верил Ленин, ведя страну к Октябрьскому перевороту и позже. – М. Ч.),станет ясен тот мощный подъем титанической работы мира, который вознесет западные страны на невиданную еще высоту мирного могущества.

А мы?

Мы опоздаем…

Мы так сильно опоздаем, что никто из современных пророков, пожалуй, не скажет, когда же, наконец, мы догоним их и догоним ли вообще?»

Булгаков оказался редкостно прозорлив. Он угадал положение России на много лет вперед – вплоть до наших дней.

Но все-таки – откуда берутся эти его пессимистические прогнозы насчет России осенью 1919 года?

Он видит, что в России, заключившей с Германией сепаратный – то есть отдельно от союзников – Брестский мир и вышедшей из войны за полгода до победы (поэтому, понеся за три года войны огромные жертвы, она потеряла права на свою долю репараций – после поражения Германии), вовсю полыхает спроектированная Лениным братоубийственная Гражданская война… Ленин призывал солдат «повернуть штыки от немцев – против своих “буржуев”». И все вышло как по писаному.

«И вот пока там на Западе будут стучать машины созидания, – с горечью пишет Булгаков, – у нас от края и до края страны будут стучать пулеметы.

.. Там будут строить, исследовать, печатать, учиться…

А мы… Мы будем драться.

Ибо нет никакой силы, которая могла бы изменить это».

Это выпестованная Лениным могучая бабочка революции и империализма-социализма билась и рвалась из кокона.

А как работали после конца мировой войны «машины созидания» на Западе?

«…Именно потому, – пишет Гайдар в той же работе со знаменательным заголовком “Государство и эволюция”, – что монополистический капитализм даже в зародыше нес грозную опасность свободному предпринимательству и политической демократии, именно благодаря очевидности того, что он ведет не к логическому развитию, а заводит в тупик, представляя собой злокачественное, паразитическое новообразование на теле капитализма, американское общество вступило в борьбу с этим явлением…Конгресс и администрация США приняли целый ряд антитрестовских мер, которые “перекрыли кислород” монополистическому перерождению капитализма, редукции рынка».

И открытые общества мерной поступью двинулись дальше.

Вот и все про империализм,оставшийся только в истории XX века и в старых учебниках по истории ленинизма.