Текст книги "Я подарю тебе звезду (СИ)"

Автор книги: Марианна Савельева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 26. «Потеряла»

Ухожу из бара, чувствую себя на иголках. Может, я переборщила с дурацким планом? Нет, нужно ткнуть этого похотливого самца в его полигамную грязь. Завязать с этой больной темой навсегда, так хочется наплевать на Ипо за враньё, за попытку разбить мое сердце. Женской солидарности не испытываю, но немного жаль беременную Мелиссу за ее будущие страдания, за безответную любовь.

Главное, что заявление отозвано. Досье Ависа будет чистым и мы сможем пройти проверку на Исадаре. Остальное волновать не должно. Мой скет звонит, на связи Лумас.

– Каирин, дело сделано, Фрэд официально под твоей опекой, и Ависа, конечно. Благо заявление было отозвано, и муж был чист, хотя его временное наличие сыграло определенную роль, пришлось поднапрячь кое-кого, – в приподнятом настроении говорит адвокат

– Спасибо, Лумас, ты не представляешь, что сделал, ты спас мальчика! – слезы радости подкатывают к глазницам, ком застрял в горле.

– Пришлю все документы, давай, до встречи, – отключается и оставляет меня наедине со своими эмоциями.

Мы с Ависом сделали это! Как выйдет, обрадую новостью, жаль, что скет ему нельзя было взять с собой. И по чьему распоряжению он должен торчать в изоляторе еще два дня? Я напряженно дышу, ноги не сгибаются. Непередаваемое чувство эйфории. Теперь Фрэд будет жить с нами, я буду заботиться о ребенке, воспитывать. У нас все будет хорошо!

Приезжаю домой и сообщаю радостную новость приемному сыну. Мы плачем от счастья и обнимаемся. Рассказываю ему, что возможно поедем в другое место, где лучше, где есть школа и возможность получить приличное образование. Только бы смогла по уважительной причине разорвать контракт с Цаутексом.

Впереди я вижу будущее, о котором не смела мечтать.

Своя семья…

ребенок…

любящий муж…

Как в сказке. Неужели, спустя столько тревожных лет я опять обрела право на счастье, на семью?! Подарю близким всю себя, отдам им нерастраченную любовь, которую не разделила с родителями.

Кивар был опорой столько времени, заменял мне отца и мать, но не может быть вечно со мной. Столько раз задумывалась, что, вероятно, хочет отношений, ведь он молод, красив, и сердце его не занято. Однако не смогу отпустить далеко, он – мой дом, моя крепость.

До вечера я не оставляю мальчика наедине. Позвонила брату, сообщила об успешном оформлении опекунства. Он был взволнован и рад. Втроем разговаривали почти час, смеясь и шутливо корчали рожи. Кивас рассказывал Фрэду всякие небылицы, давал советы, как ловить в системе вымышленных редких животных для удачи и исполнения желаний, и все это преподносилось с серьезным выражением лица.

Не зная приколы Кивара, поверила бы бесповоротно. Вот, Фрэд уже сидит с открытым ртом и внимательно слушает, запоминая каждое слово. Я еле терплю, чтобы не рассмеяться. Воображение у брата всегда было потрясающим.

Весь вечер мы болтали, пили чай, мастерили бумажные джеты.

Я уже почти забыла, что меня ожидает пикантная встреча с моей старой любовью и его взбешенной девушкой. “Каиру, вперед, шевели задницей, надо поставить точку в этих больных отношениях. У тебя теперь семья, ты в ответе за нее”, – говорю себе, выражение моего лица опять становится каменным.

Закрываю Фрэда, даю ему распоряжение сидеть тихо. Улетаю к шатру Ипоратея. На улице ветер усиливается, поднимая в воздух немного песка. Только подхожу к двери, она открывается, в ней показывается взволнованный Ипо, хватающий и затаскивающий меня внутрь. Закрываю за собой дверь, не поворачиваясь к ней, но не защелкиваю внутренний замок. Лишь бы не потребовал ее запереть.

Ипо стоит в одной майке и тонких брюках. От него пахнет приятным мужским гелем, волосы слегка мокрые. Видно готовился к встрече. Стягивает с меня куртку, торопится, целуя меня в губы. Глубоко в душе я наслаждаюсь моментами, что греха таить, ведь желала этого больше полета на Хасею. Дура.

Объятия Ипо становятся крепче, его тело пышет горячим желанием, отчетливо проявляющимся в штанах. Но вдруг он останавливается и тихо говорит.

– Девочка моя, Каирин, ждал тебя как никогда никого, я должен сказать тебе, – обхватывает мое лицо ладонями и смотрит с мольбой в глазах, – я влюбился, сильно, не спрашивай, почему не был с тобой раньше, я сам не знаю. Все теперь не важно, для меня никто не важен теперь, потому что ты здесь.

Целует меня с наслаждением, закрывая глаза, переходит губами на шею, кусает кожу и тут же зализывает. Припирает к стенке и хочет стянуть одежду. Вдруг дверь открывается.

– Ипо, милый, что я вижу?! Ты же говорил, что любишь меня, мы уедем на Исадар! – у Даниссы в глазах стоит влага, ее потряхивает от крика, – Мерзавка! Я не отдам тебе парня! Убери от него свои мерзкие руки! – она хватает меня за косу и с силой оттаскивает от Ипоратея.

Вовремя, Данисса, я потерплю, давай, кричи!. Я застонала, как-будто в ужасе и мне больно.

– Ипо, что она здесь делает? Ты ей тоже в любви признавался?! Как мог меня обмануть?! Ты мерзкий и двуличный, сказал, что теперь завязал со всеми интрижками! – кричу я гневно, по мне театр плачет.

Ипоратей пятерней хватает Даниссу за талию и оттаскивает от меня. Он явно растерян. Та еле отпускает мои волосы. Блин, содрала с меня, наверно, полскальпа.

– Прекрати, Данисса! Успокойся, – Ипо заворачивает бешеной фурии руки за спину и притягивает на себя.

– Я не желаю тебя видеть, хватит обманывать, не позволю мной помыкать, между нами все кончено, – говорю, перебивая истерику официантки.

– Ипо, ты ведь любишь меня, малыш, зачем ты с ней?! У меня сердце разрывается, ты мне нужен, я ведь все для тебя сделаю! – плачет, повисая на Ипо. У босса удрученный вид. Однако он тут же смотрит на Даниссу брезгливым взглядом, хватает ее за плечи и усаживает на стул.

Я хватаю куртку с пола, быстро одеваюсь и выхожу на улицу. Дело сделано. Мне нужен был этот спектакль, чтобы доказать себе, что ничего не теряю. Я выиграла лотерею! У меня мужчина, который любит только меня, ребенок, который считает своей матерью. Сзади остается перевернутая страница печального романа, где вместо рыдающей на стуле Даниссы могла оказаться сама.

– Каирин, постой, не уходи! – слышу быстрые шаги Ипо, усиливающийся ветер заглушает крик.

– Все! – кричу, не поворачиваясь.

Сажусь на автоцил и мчусь домой. Песок уже забивает глаза и ноздри. Я на взводе, ору во все горло, хочется убить сразу десятерых. Надо успокоиться, иначе напугаю Фрэда.

Но кто знал, что случится непоправимое.

Подлетая к дому, вижу болтающуюся дверь со сломанным кодовым замком. Сердце в ужасе замирает, залетаю внутрь. На проходе дорожка из песка от следов, ведущих к кухне. Там перевернутый стол с разбитым кувшином, на полу вода. Мне плохо, не могу дышать, бегаю по отсекам, кричу, зову Фрэда. А в ответ лишь завывающий ветер и шум залетающего песка.

Сползаю по стене, из меня выходит утробный стон. Захожусь в истерике с гримасой от нестерпимой боли. Как я могла тебя потерять, Фрэд?!

Глава 27. «Безысходность»

Тяжело дышать, голова кружится.

Чувство дикого страха одиночества опять возвращается ко мне.

Как тогда, с Киваром, когда боялась потерять, его жизнь висела на волоске.

Не хочу, через этого проходить заново, иначе сойду с ума.

Сойду с ума от горя, от тоски по несбывшимся мечтам, о милом ребенке, который стал мне родным.

Мне нужно найти Фрэда во что бы то ни стало и вернуть!

Руки, челюсть трясутся, мой вой не прекращается, не могу остановить истерику.

Мне очень страшно.

Кивар, где ты! Братик, спаси меня от ужаса.

Кое-как набираю дрожащими руками брата на скете. После двух гудков слышу родимое “Алло, сестренка!” Брат слышит мои всхлипы и быстро спрашивает, что произошло. Я отвечаю в двух словах, что Фрэда забрали. Отключается, я опять вою, сидя с подогнутыми коленями, и деру на себе волосы.

Слышу гул автоцила. Бледный, как полотно, Кивар забегает домой и обнимает меня, успокаивая. Наверно, попросил транспорт в тасиомоме. Мы сидим десять минут, не отцепляя руки.

– Где ты была в это время?

– Я… мне надо было выйти.

– Видимо, они засекли твой уход и в этот момент выкрали ребенка.

– Что мне делать? Мне надо его спасти, Кивар! Я сойду с ума от горя, – бубню, еле ворочая языком из-за забитого от слез носа.

Вдруг, на моем скете высвечивается звонок неизвестного номера. В аудио режиме, не хотят, чтобы видела. Дергаными руками прикладываю к уху прибор.

– Твой дружок у нас, если хочешь получить, неси завтра к старой станции за восточным выездом пятьдесят тысяч талов. К полудню. Ты много задолжала своими выходками. Не придешь во вовремя – найдешь пацана в баке рядом, мертвым, – грубый мужской голос отдает в мозгу каждым сказанным словом, словно металлическим молотом. Звонящий отключается.

Кивар все слышал. Мы молчим, моя истерика прекращается, на ее смену приходит тихая безысходность. Пятьдесят тысяч талов! Если нам посчастливиться продать палатку и мой автоцил до полудня, то не соберется и десятой части от этих денег. Что делать?!

Деньги, которые копили на джет, потратили на сыворотки. Торгаши не занимают наемникам, мы без пяти минут покойники, страховка покрывает лишь наши болезни, но не похороны. А хоронят тут просто – в крематориях или прямо на песчанике.

– Надо идти! Я предложу себя вместо Фрэда.

– Нет! Пожалуйста, Кивар, мы что-нибудь придумаем. Завтра отправимся в синегет, срочно подадим заявление, они найдут ублюдков, сами поможем.

– Ты же знаешь, синегет под мафией, только обратишься – сошьют на тебя дело, про ребенка можно забыть вообще, – из брата выходит нервный выдох.

До центрального синтата заявление о краже будет доходить долго, если вообще попадет. Задержки происходят не без участия местных главарей банд, отсыпающих деньги синегетским чинарям. Если есть прямой выход на Исадар, то шансы велики. Но эта привелегия даётся лишь избранным.

– Тогда пойду в главный хаб Цаутекса, попрошу безвозмездный контракт за деньги вперед, – не теряю надежды.

– Таких денег там никогда не дадут, Каи, за пять лет бесплатной работы лишь максимум пятнадцать тысяч, к тому же заберут большие проценты.

– Не говори так, бандиты отправят на органы! Убьют тебя, будут мучать!

– Навряд ли, я после яда арахноила, работай запрягут – это наверняка, но мне не привыкать, сестренка, – улыбается Кивар.

Я плачу, убеждаю брата, что сможем забрать Фрэда, предлагаю ему всякие варианты вплоть до убийства шантажистов. Кивар говорит, что нельзя рисковать жизнью мальчика. Даже если убьют, в покое не оставят.

До самого утра мы не спим. Измученные тревожными мыслями, сидим против друг друга на кухне. Завариваем крепкий кофе и пьем. Далее точу ножи, проверяю пушку на готовность. Я готова отдать свою жизнь вместо Фрэда. Это будет не Кивар.

Время идет слишком медленно. На скете десятки пропущенных звонков и столько же сообщений от Ипоратея. Добавляю его в черный список. Но ему неймется, приехал и стучит в дверь.

– Не хочу его видеть, – устало говорю брату.

– Без проблем! – Кивар со злостью и решимостью идет к двери.

– Что тебе надо? Чего приперся? – наезжает на босса.

– Ты дома? Мне нужна Каирин, надо поговорить, – волнительно, как никогда, выдает Ипо.

– Она не хочет с тобой разговаривать, и никогда, поверь, не захочет, проваливай! – с силой захлопывает перед боссом дверь.

Слышу, как улетает. Вообще не до него.

Время почти одиннадцать, надо собираться, путь неблизкий, примерно 15 километров. Садимся на скеты и объезжаем город. После ночной бури окраина закидана песком. Скоро придут санитарные цилы и слижут кинетическим пылесосом все до песчинки. А через несколько дней все повторится заново.

Мозг напряженно думает, прокручивает сюжеты на перспективу. Представляю, что предложу бандитам, как буду умолять или перережу им горло в случае отказа. Жаль, что Ависа нет рядом. Ловлю себя на мысли, что его мне не хватает.

Прилетаем на старую заброшенную станцию за 15 минут. Устремляем взор в долину песков с редкими возвышениями.

Грудь Кивара вздымается в напряжении. Смелое, красивое лицо, родные синие глаза. Ты мне очень дорог, брат. Смотрю на него, как в последний раз, к горлу подкатывает ком. Все воспоминания моей недолгой жизни связаны с тобой, ты – моя надежда, неотделимая часть души.

Помни обо мне. расскажи Фрэду, как мы были беззаботны и любимы в детстве. Отвези к нам на Хасею, покажи дом, в котором была счастливая семья.

Авис. У меня есть чувства к нему. Наверно, я влюбилась. Поздно. Жаль, что не была с ним дольше. Жаль, что не сказала, как он дорог мне. Не хочу, чтобы страдал. Желаю, чтобы забыл, как только увезут.

Смотрю на кольцо с сияющим на солнце камнем, словно звезда. Буду хранить его до последнего вздоха, как кусочек счастья, выпавший на мою несчастную долю.

Мне надо удержать слезы, но я не могу. Одна капля предательски скатывается по щеке. Незаметно убираю тыльной стороной ладони, делаю вид, что попала песчинка.

Глава 28. «Мама»

Видим вдалеке небольшой аэроцил. Останавливается в ста метрах от нас. Выходят двое. У одного на руках Фрэд, совсем без сознания. Я дергаюсь в испуге. Что с ним сделали? Судорожно пытаюсь разглядеть мальчика. Он совсем без чувств.

– Бросайте оружие или малец сдохнет, ни шагу вперед! – тот, что держит на руках Фрэда, приставляет к его голове лазерную пушку, ручник снят, значит, в любой момент может прострелить.

– Что с мальчиком?! – кричит брат.

– Спит под анфилином! – ухмыляется пришлый.

– Какого черта эту дрянь колоть ребенку?! Совсем твари? – рвусь вперед.

– Стоять! Еще один шаг и я прострелю ему башку! Бросайте ножи, пушку! – бандит вдавливает оружие в висок Фрэда.

Мы скидываем оружие на песок.

– Подойдите! Ближе! Ещё! – кричит второй. Подходим ближе на 50 метров.

– Где деньги? – грозно спрашивает, что не с Фрэдом.

– У нас нет их, – отвечает Кивар.

– Тогда малец сдохнет.

– Вы не имеете права! Сегодня меня признали его опекуном! Лейонские синтиды вас из под земли откопают, вам конец!

– Заткнись! – орет здоровяк, держащий Фрэда, и стреляет в песок, подпалив волосы Фрэда. Я ору и падаю на колени.

– Нет! Послушайте! Заберите меня вместо денег, я согласна отработать! – кричу, пугая брата.

– Нет, Каирин! Я согласен идти за откуп. Только отпустите их. Прошу.

– Заткнитесь! Оба! Вам еще никто не говорил, что можно так! – орет второй, берет скет и звонит кому-то, – шеф, денег нет, предлагают себя вместо пацана на отработку. Тут проблемы, он усыновлен, если девка не врет.

Слушает долго в трубку, а потом злобно смотрит на нас.

– Девку не берем, проблемная ты, а вот братца запросто, 10 лет на отработки, спасибо сестренке скажи, за чужого пацана впряглась, – я дрожу от отчаяния. Оружие осталось сзади, надо как то замедлить похитителей.

Кивар качнул головой и пошел вперед. Я закричала “нет!” и вцепилась в брата. Говоривший с боссом заехал мне кастетом по виску кулаком, да так, что я отлетела на три метра. Тупая боль зазвенела в голове колоколом. Потеряла сознание.

Очнулась под вечер. Голову разрывала болезненная пульсация. Левый глаз залило кровью, видимо пробили сосуды. Развернулась плашмя, смотрю в небо чистым глазом на появляющиеся звезды.

Они забрали брата!

Моего любимого Кивара!

Видно каждую мелкую звездочку. Мама! Где ты? Если среди звёзд, отзовись, прошу!

Скажи, за что судьба так нас наказывает?

Ведь мы выживали как могли?

Для чего ты нас родила? Почему не забрала с собой?

Мы столько страдали с Киваром.

Он заслуживает счастья, слышишь?

Боги Вселенной, если вы есть, верните родную кровь!

Где мне искать моего Ки в этой холодной бездне?

Глаза тонут в слезах. Они разбавили запекшуюся кровь, и теперь небо кажется грязно-коричневым. Как моя никчемная жизнь.

Оглядываюсь по сторонам. В пяти метрах от меня на боку лежит Фрэд. Мальчик бледен, совсем не шевелится. Кое-как доползла к нему на четвереньках и начала будить.

– Фрэд, дорогой, очнись, – голос выходит слабым, – милый, нам надо домой, слышишь? Это я, Каирин! Твоя мама! Я искала тебя и нашла! Ты нужен мне! Проснись, пожа-а-а-луйста!

Не выдерживаю и рыдаю, подношу лицо к волосам мальчика, вдыхаю нежный детский запах вперемешку с палевом лазера.

Фрэд стонет, хочет что-то сказать. Потом открывает глаза.

– Мама, ты здесь? – мое сердце затрепетало от нежности. Как прекрасно слышать эти слова от милого Фрэда.

Я – мама, и буду ей всегда, дорогой!

– Да! Я здесь, с тобой! Мы с Киваром спасли тебя, малыш!

– А где Кивар?

– Он… его забрали.

– Как забрали?

– Он тебя любит, сказал, чтобы ты ждал его.

– Мне жалко… это все из-за меня, да?

– Нет, нет! Малыш, не из-за тебя, просто есть нехорошие люди.

– Они держали меня в какой-то маленькой комнате, не давали есть, только пить.

– Мы должны вернуться домой, давай попробуем встать, хорошо?

– Ты ударилась? Тебе больно?

– Уже нет, я сейчас помогу тебе.

– Мама, я тебя люблю, очень скучал, когда был один, мне было страшно, – глазки Фрэда в мольбе смотрели на меня. Мальчик поджал губы, чтобы не расплакаться.

– Теперь все в порядке, я тоже очень скучала по тебе и переживала. Не плачь. Давай подниматься.

Вдвоем качаясь, мы еле держались на ногах. Протерев глаза футболкой, завела автоцил. Усадила мальчика перед собой лицом и велела обхватить руками за спину. Бережно обняла одной рукой Фрэда, второй вцепилась в рулевое управление. Тебе есть ради кого жить, держись, Каирин!

Глава 29. «Третье воспоминание»

9 лет назад

Мы находились в пути два дня. За это время меня и брата покормили дешевыми химикатами от силы три раза, пить давали глотками. В туалет водили по очереди за шкирку под дулом пушки.

С каждым часом шаттл приближал нас к неминуемому концу. Хоть и была ребенком, но слышала от подруг, что сексуальное рабство – самое унизительное и жестокое. Детей продают в утеху ублюдкам с больной фантазией, не желающим по каким-либо причинам совокупляться со зрелыми представителями человеческой расы. Среди “любителей маленьких сердец” есть и гуманоиды, что вдвойне тошнотворно.

Решила, что наложу на себя руки – спрыгну с высоты, но не буду мучаться. Конечно, мыслей своих не озвучила. Было до боли обидно за нас с Киваром. Брат был сам не свой, но не терял надежды выбраться из кабалы.

Замученных страхом, нехваткой воздуха и жаждой, нас вытащили на улицу в пустыре. Впереди виднелись деревья, трава. Видимо, планета озеленена, значит, воды и еды у населения достаточно. Но если тут нормально держать в неволе детей, не все так замечательно.

В наручниках, повязках на глаза и электронных кляпах, дающих разговаривать только по требованию, нас затолкали в прилетевший мобиль. Сидели в салоне в сопровождении двух мужчин и водителя. По дороге отчетливо слышали сигналы мобилей, голоса людей. Видимо оказались в оживленной части города, но потом звуки утихли и через двадцать минут остановились.

Глаза нам открыли внутри какого-то здания, отцепили наручники и сняли кляпы. Вероятно оказались в служебной части, снаружи звучала приглушенная музыка. Далее нас с Киваром подвергли болезненной процедуре вживления чипов под кожу в районе затылка.

Теперь нельзя уйти, за нами тотальная слежка, в случае чего нас немедленно найдут и жестоко накажут. Так выразились “хозяева” – женщина лет тридцати пяти и мужчина под сорок.

Женщина была хороша собой, ухожена, с красивой высокой прической, в вечернем платье с откровенным разрезом. Мужчина был ей под стать, статен и богато одет. Они с интересом смотрели на нас, особенно на брата.

Домиар и Эсефона, выглядили доброжелательными, но это все напускное. Улыбаясь, объясняли, что теперь мы полностью зависимы от них. О того, как будем стараться угодить, зависит качество нашего содержания. В любой момент они могут продать на планету, где условия будут гораздо хуже.

Далее пара пригласила управляющего, с которым состоялся откровенный разговор с наглядным демонстрированием наших тел. Нас раздели до нижнего белья, поворачивали, чтобы разглядеть все подробно. Было мерзко и стыдно, но видно, что они сами не проявляли никакого интереса к детским телам, это был рабочий момент.

– Мальчишка хорошо сложен, довольно высок, смазлив. Накормим протеином, подкачаем, можно в стрипбар, включим ежедневные тренировки в качалке и на шесте, – обыденным тоном говорил пришедший управляющий, как будто обсуждал завтрак, – тебе повезло, малец, а то бы отправили на порт, знаешь как там грязно и блевотно?

– А девчонку? Тоже хорошенькая, – сделала умозаключение барышня..

– Не нравится, что невысокая, худая, кости торчат. Сейчас на кухне не хватает помощников. Пока определим туда.

– На том и порешили, Магус, покажи ребятам их комнату, вы же брат и сестра? – спросил, крутя в пальцах сигарету, импозант Домиар. Разговор он вел с некоторой брезгливостью и равнодушием. Кивар кивнул в ответ.

Меня трясло от страха. Брат, видно, обрадовался за меня, когда услышал, что отправят на кухню. Только что ждет Кивара? Они хотят сделать из него эротического танцора?

Та часть здания, куда нас вели через узкие коридоры, была оживлена. Выйдя в огромный проход, увидели множество одинаковых виниловых дверей, как в общежитии. За ними были слышны разговоры, иногда выходили люди и с любопытством глазели на нас с братом.

– А ну пошли по норам! Познакомитесь еще, – как только Магус кричал на очередную высунутую голову, дверь тотчас захлопывалась.

Остановились у дальней комнаты возле развилки с новыми коридорами. Это была наша комната. Внутри стояли три кровати, небольшой шкаф, стол с тремя табуретами, внутри никого не было. На постелях поверх матрацев лежали тонкие одеяла и небольшие подушки без белья. Объяснили, что санитарная комната с туалетом и душем находится в центре через шесть дверей.

На единственном окне стояла решетка. Магус предупредил, что кругом камеры и охрана, выход наружу запрещен. Нарушившего ждет серьезное наказание. По его словам обращаться к городским полисменам бесполезно, всех возвращали, и их уже не ждали “королевские” условия.

Еду раздавали на кухне три раза на день, одежду, белье, простые мыльные принадлежности мы получили у ворчливой экономки. Начиная от управляющего и заканчивая уборщиками, никто нас за людей не считал. Мы были вещами, принадлежавшими хозяевам.

Дни летели, Кивар и я были загружены работой весь день. Это не давало нам окончательно осознать бедственное положение. Брат всегда ходил молчаливым, но знаю, что он продумывал план побега.

Я носилась на кухне, выворачивая тяжеленные кастрюли, отдирая плиты, мои руки покрылись коркой от моющих средств. Кивар уставал на многочасовых тренировках. Брата избивали, если не мог выполнить требования тренеров. На второй день получил изрядную дозу плетей, оставленных на его пояснице в виде фиолетовых полосок. Умоляла его не противиться.

С ним занимались еще десять парней и девушек. Единственное, что спасало, так это 7-часовой сон и немного времени на еду и мытье.

Все продолжалось до тех пор, пока не привезли ее.