Текст книги "Хроники Мэррилэнда (СИ)"

Автор книги: Марианна Красовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 18
Встреча с прошлым

Андреа не стала повторять бы ошибку Астории даже при условии, что у них была бы еще одна приличная карета. Она планировала попасть в Барсу не как пленница, а как гостья. И поэтому ехать в мужской одежде и в мужском седле показалось ей самым безопасным. Ну и что, что она не вышла ростом! Разве все мэррилэндцы – великаны? Всякие бывают люди. Если уж даже в Барсе, княжестве известных на весь мир воинов, рождаются некрупные мужчины, то что говорить об остальных народах?

Тем более волосы у нее стрижены довольно коротко, в Мэррилэнде это считается позором для женщины. Издалека никто не поймет, какого она пола, а близко Андрэа постарается никого не подпускать.

Она вооружилась: на бедре легкий меч, в сапоге кинжал. Лучше б, конечно, старый добрый пистолет или на худой конец дробовик, но здесь огнестрельного оружия пока не изобрели, а с собой она прихватить не догадалась. А если честно, и прихватывать было нечего. Что ж, уроки фехтования она брала очень давно, а в школе даже несколько раз участвовала в турнирах.

К тому же простым людям оружие было носить запрещено, а воинам по закону нельзя было его обнажать кроме как для защиты своей жизни. С воинами Андреа предпочла бы не пересекаться.

Светлая рубашка, кожаный жилет, замшевые штаны. Сумка с хлебом и сыром через плечо. Волосы, прикрытые черным платком. И на всякий случай – полумаска, какие носили недоросли, желающие остаться неузнанными. Она выглядела как мальчишка из хорошей семьи, а лучше и придумать было нельзя.

Вскочила на коня, скупо распрощалась с племянниками, особо напомнив Роджеру, что ему следует в ее отсутствие разведать настроения в провинции. Улыбнулась Гейне, наказав ей хорошо кушать и много гулять. Смерила взглядом Кэтрин – ох и не хотелось ее тут оставлять без присмотра! И спокойной рысью устремилась по дороге в Барсу. Она ее не забыла. Она вообще ничего не забыла.

Теперь, когда появилось время на мысли и планы, Андреа позволила себе выдохнуть. Ситуация, с одной стороны, складывалась понятная и простая. Устроить коронацию, куда желательно позвать гостей из соседних государств. Разобраться в наместниками, кого-то сместить, кого-то и вовсе уничтожить, а с кем-то сговориться. Нанять казначея – не самой же вести финансовые дела! Это ж разорваться придется!

Женить братьев, причем выгодно. Гейну пока трогать не стоит, ее на брачном рынке не оценят. Нездорова, причем не только физически. С головушкой у племянницы тоже не в порядке. А у кого было бы в порядке после такого заточения? Нет уж, пусть поживет для себя, а там посмотрим. Для брачных игр есть мальчики и Астория. Наверняка в Патре найдутся невесты, а в Барсе целых два холостых мужчины – князь и его младший брат. Ренгар ведь свободен, верно?

А что до самой Андреа… тут нужно признать, что она совершила огромную, непростительную ошибку. И нужно как-то ее скрыть. Помощи просить не у кого, знать никто не должен, особенно племянники. Они не поймут. Да и гражданам Мэррилэнда не нужна королева, в нравственности которой имеются серьезные сомнения.

Историю Андреа знала хорошо, причем не только своего государства. Подобные проколы встречались сплошь и рядом. То, что она попала в такую ситуацию – просто смешно и глупо, но не она первая, не она последняя. Как-то решит. Способы разные есть. А может, оно само решится, особенно если ехать без перерыва верхом.

Все же остановилась – спина и зад затекли. Перекусила, напилась воды из ручья, прошлась немного пешком. И дальше – вперед. Не такие уж тут большие расстояния, видала она и больше. В сущности Мэррилэнд – этакое микрогосударство по земным меркам, вроде Мальты. Ну ладно, чуть больше, пожалуй. Но все равно скромненько. Она теперь знала, что бывает и по-другому. Но маленькой страной управлять проще – все провинции как на ладони. И до соседей не так уж и долго. Завтра к вечеру она будет в Барсе.

А может, и не будет – потому что неожиданно, когда женщина въехала в лес, дорогу ей перегородили три человека совершенно разбойничьего вида. М-да. И откупиться нечем – ехала-то она налегке. Впрочем, про грабежи в приграничье Андреа знала. Но местные Робин Гуды никого не убивали и не калечили, только опустошали карманы.

– Господа, у меня ничего нет, – хрипло, низким голосом сказала Андреа. – Лошадь разве что… Но пешком я далеко не уйду. Можно считать, что лошадь – это жизненная необходимость.

Один из разбойников – мужчина в плаще и широкополой шляпе, скрывающей лицо, поднял вверх ладонь и быстро сжал ее в кулак – дважды. Не иначе, как подал своим знак.

– У тебя отличный кожаный жилет, юноша. И сапоги. И меч в ножнах. Отсюда вижу барсельскую работу. А значит, и в карманах что-то да найдется.

Андреа досадливо поморщилась. Жадные какие!

– Неужели в Мэррилэнде так плохо идут дела, если разбойники не могут позволить себе новые сапоги? А оружие? У вас, господин, меч из такой же стали. Зачем еще один?

– Продать.

– Сначала отбери! – вспылила Андреа. – Н-но! – и дернула поводья.

Свист стрелы у виска заставил ее передумать.

– Демоны вас раздери, трусливые собаки! Стреляете в спину, нападаете толпой на одного!

– Да никто на тебя не нападал, – несколько обиженно ответил вожак. – Мы вели переговоры. Торговались. Чего ты разнервничался?

– Переговоры с бесчестным противником бессмысленны.

– Какой горячий юноша. У тебя есть эликсир бессмертия?

– А у вас есть лишняя голова? Глядите ж, допрыгаетесь. Придет армия Мэррилэнда и по вашу душу!

– Переговоры зашли в тупик, – грустно констатировал главарь. – Жаль. Я хотел по-хорошему. Ребята, снимайте его с коня.

– Стой! Как насчет старого доброго поединка? Только ты и я. Не толпой.

– А какой мне от этого прок? – удивился разбойник. – Штаны и сапоги с тебя я и так сниму.

– Ну, если ты победишь – я откуплюсь. Щедро. Слово чести. А если я – ты не препятствуешь мне ехать дальше.

– Откупишься, значит? – в голосе главаря послышалось веселье. – Что ж, принимается. Скучно, я вижу, не будет. Ненавижу скуку.

Андреа вздрогнула. Эта фраза была ей очень даже знакома. Она внимательно вгляделась в разбойника: в его долговязую фигуру и скрытое под шляпой лицо. Да нет, быть такого не может!

– Скучно не будет, – повторила она с некоторой растерянностью. – Мне так уже куда как весело.

Он засмеялся – и она тотчас его узнала. Смех Ренгара Барсельского спутать было ни с чем нельзя.

– Спускайся с коня, малец. Я тебя немного поколочу.

– Это я тебя поколочу, мерзавец, – фыркнула Андреа, уверенная в своих силах. – Кстати, твой брат знает, что ты сбился с пути истинного?

Теперь уже вздрогнул Ренгар, сдвигая на затылок шляпу и позволяя Андреа убедиться в своей правоте.

– Брат?

– Брат. Большой такой и очень занудный.

– Кто ты, мальчик? Мы знакомы?

– Победи меня – и узнаешь.

Ренгар хмыкнул. Он всегда любил повеселиться, Андреа помнила. И ее тоже учил… всякому. По большей части запретному и крайне неприличному.

Черт побери, да Ренгар в этом мире был ее единственным другом когда-то! До определенного момента, когда они оба переступили запретную черту. Но все равно она была ужасно рада его видеть. А будет ли он рад?

Спрыгнула с лошади легко и изящно, со звоном выхватила меч.

– Скажи своим головорезам, чтобы не вмешивались.

– Раскомандовался тут! Кто же ты такой, мальчик?

– Угадай! – и она ринулась в бой абсолютно без страха, с широкой хмельной улыбкой.

Зазвенели, скрещиваясь, мечи – а ей бы хотелось обниматься. У Ренгара был опыт и длинные руки, но Андреа не раз с ним фехтовала и знала наизусть его приемы. Вряд ли что-то поменялось за прошедшие годы. Тем более, он, кажется, и в Барсе не жил, а значит, часто тренироваться Ренгару не приходилось.

Она была быстра, изящна и непредсказуема, каждое его движение предугадывая. Бросалась в ближний бой, прекрасно понимая, что у него и меч, и руки длиннее, несколько раз ухитрилась полоснуть по ногам – не сильно, лишь оставляя разрезы на штанах. Уворачивалась, отскакивала, норовила поставить подножку. Это вам не сценическое фехтование, это бой без правил.

А он медлил, осторожничал – не хотел ни покалечить своего соперника, ни даже ранить. Обезоружить – да. Может быть, оставить пару царапин. А в голове лихорадочно мелькали мысли – он должен знать, кто перед ним. Ему ясно дали это понять – и все равно не боялись. Не так уж много народу способно было узнать Ренгара даже не в лицо – а по голосу и по фигуре. Перед ним не барселец, это однозначно. Мелкий слишком. Значит, кто-то из Мэррилэнда. Кто мог быть настолько безумен?

Только одну сумасшедшую он знал.

И когда его соперник в очередной раз проскользнул между его руками и снизу вверх ударил в подбородок гардой меча (и ему вполне бы удался этот приём именно из-за разницы в росте), он уклонился машинально, мгновенно вспомнив ту, которая не раз заставляла его клацать зубами и в последующих поединках надевать защитную маску на лицо.

– Ты! – зарычал он, отбрасывая в сторону меч и широко разводя руки.

А ведь он ее ждал, уверенный в скорой встрече. Но все равно – застала врасплох. Как и раньше.

– Я! – согласилась женщина, тут же загоняя свой меч в ножны и бросаясь в его объятия так же безрассудно, как и в бой.

Поймал, закружила с восхищенным восклицанием, а потом не утерпел, впился поцелуем в смеющийся рот. Не один раз их поединки заканчивались именно так. Как давно это было? Вчера.

Махнул кистью, складывая пальцы особенным образом, подавая сигнал «все прочь». Свидетели ему были теперь не нужны. Она ответила на поцелуй сразу же. Как и раньше – горячо и жадно. Повисла на нем, обвивая руками и ногами. Он подхватил ее под бёдра, прижимая к себе.

Ни одна женщина не заводила его так, как эта плутовка. И никого, кроме неё, Ренгар в своей жизни не любил.

Прошло тринадцать лет. Да, она охотно отвечает на поцелуй, но можно ли теперь верить Андреа? Все изменилось. Она – почти королева. Он – никто.

Оторвался от неё, заглядывая в глаза, сдёрнул, наконец, дурацкую маску.

– Ты понимаешь, что делаешь? Я сейчас тебя уложу прямо на траву.

– Серьезно? – фыркает Андреа с довольным видом. – Но здесь нет перины и подушек!

– А когда нас это останавливало?

О, она была самой распутной из его любовниц. Ни с кем и никогда Ренгар не был так свободен. Они были друг у друга первыми. Учились, познавали, экспериментировали. Любили и ненавидели. В конюшнях, под лестницей, в кабинете Роланда… И как только не попались?

– Стой! – Андреа вдруг сделалась страшно серьёзной. Положила ладони на его грудь, заставляя замереть. – Погоди. Ты единственный в этом мире, кому я доверяю. Рене, я хочу сначала тебе кое-что рассказать.

– А потом?

– А потом продолжим. Если ты захочешь.

– Тогда рассказывай побыстрее. Я очень соскучился.

Глава 19
Обстоятельства

Андреа смотрела на Ренгара и кусала губу. Может, и не стоило ему говорить? Просто сделать так, как она хотела с самого начала. Обмануть, схитрить. Никто и никогда не узнает правды в этом мире. Но именно Ренгару лгать не хотелось. Кому угодно, но не ему. Индюку Дэймону – без проблем. Племянникам – те вообще любую ерунду проглотят.

А Ренгар всегда был для Андреа кем-то особенным.

И поэтому она тихо и бесцветно произнесла, пряча глаза:

– Я беременна, Рене. Была неосторожна, допустила ошибку.

Он шумно выдохнул и словно сломался пополам, опускаясь на траву. Осторожно потянул ее за собой, усаживая на колени, уткнулся длинным носом куда-то ей за ухо.

– От кого?

– Неважно. Тот человек ничего для меня не значит. Он был… утешением в трудную минуту. Спасательным кругом. Но я выбралась из омута, и мне больше не нужен круг.

– Это… успокаивает. У тебя ясный разум и целое сердце. Что ты собираешься делать?

– Не решила еще. Срок совсем маленький. Можно… травки всякие есть. Я не в курсе, какие, но любая знахарка сделает настой. Или по старинке – родить и отдать в какую-то семью на воспитание. Иногда даже навещать… раз в пару лет. Братец мой вон вообще любовницу с ребенком в другом крыле замка поселил, и никто не пикнул. Жаль, я не мужчина, мне такое не простят.

– Правильнее и лучше для тебя первый вариант.

– Знаю. Но не думаю, что смогу. Ребенок не виноват, что у него мать – неосторожная дура.

– А как насчет отдать дитя отцу? Такое возможно?

– Не думаю. Отца в этом мире нет.

– Ясно. А третий вариант?

Андреа прекрасно поняла, что имел в виду Рене. Но…

– Переспать с Дэймоном и наврать, что ребенок его? Можно и нужно. Но мне претит. Я сама себя ненавидеть буду.

– Зачем с Дэймоном? Переспи со мной. Дэймон не в меру увлекся крошкой Асторией. Он на тебя и не взглянет.

– С тобой? – Андреа изогнулась, заглядывая Рене в лицо. Она очень хотела, чтобы он сам это предложил, но знала, что он видит все ее уловки насквозь – всегда видел. У них это была вечная игра: я знаю, что ты знаешь, что я знаю о том, что ты задумала.

– Рыбка моя, разве ты не потому меня остановила? Зачем тебе Дэймон, он никогда тебе не был нужен. А теперь еще и опасен. У вас статусы изменились. Я подхожу куда больше. Разве ты не хотела, чтобы я сам предложил?

– Рене, ты дерьмо, – повела женщина плечами, пытаясь вырваться из ставшего вдруг железным захвата. – Ничего я не хотела, просто пыталась быть честной! Ах!

Мужчина довольно чувствительно укусил ее за шею.

– Отец ребенка, надеюсь, не блондин? – длинные пальцы быстро расстегивали ее жилет.

– Нет, он… высокий темноглазый брюнет.

– Отлично, то, что нужно.

Жилет отброшен в сторону, рубашка летит следом.

– Ты… сейчас не время и не место!

– Когда нас это останавливало?

Ренгар переворачивает ее и усаживает верхом на свои бедра. Смотрит так жадно, скользя пальцами по обнаженной уже груди.

– Ты стала еще прекраснее. А я многому научился. Больше не эгоистичный щенок.

– А кто теперь? Пес?

– Твой верный пес, миледи.

Раздеваться не стал, просто не успел, лишь штаны с себя спустил. Почти силой, внимательно ловя все ее взгляды и жесты, усадил на себя, наполнил, крепко удерживая ее колени. Андреа закусила губу, глаза ее затянуло туманом. Небольшая округлая грудь затрепетала.

– Дерьмо. Беру свои слова назад. С тобой я всегда – щенок, – прохрипел Рене, выгибаясь как от удара, едва только она на нем приподнялась и опустилась вновь. – Ведьма!

Андреа засмеялась низким грудным смехом. Все было знакомо и незнакомо. Она знала, что он перед ней беззащитен. Знала и то, что ни один мужчина не действует на нее так странно, как Рене. От него она теряла голову.

Не то, чтобы она проверяла, просто… Механическое удовольствие и ясное понимание того, что она делает – с Мэттом. А с Рене всегда какая-то буря эмоций. Она возбуждалась от его запаха, он вкуса губ, от трепета ноздрей. Даже острый кадык вызывал восторг. Он был единственной ее слабостью, и за это Андреа его ненавидела порой, а себя презирала.

Что вовсе не мешало ей гулко застонать, прогибаясь и подставляя горячим жадным губам болезненно чувствительную грудь.

– С тобой всегда – сумасшествие, – лихорадочно шептал Рене, двигаясь непредсказуемо и резко. Никакой размеренности, никакой системы. Он то ускорялся, то замирал, лаская ее пальцами.

– Заткнись, – скулила Андреа, дергая его за волосы. – Ну же, быстрее, еще! Не останавливайся! Ах ты… ненавижу!

Он смеялся, удерживая ее на краю погибели, успокаивая ласковыми поглаживаниями, а потом начинал сначала.

– Ой, мы были неосторожны! – Голос Рене царапал слух почти уснувшей Андреа – потной, обессиленной, дрожащей в его руках. – Это только моя вина, рыбка. Я не удержался. Ты слишком хороша. Что теперь? Ты можешь забеременнеть.

– Дурак, – зевнула она, тыкаясь носом в его подмышку.

– Еще какой. Нам срочно нужно пожениться.

– Тебе-то зачем это?

– Ну как… Я амбициозен и коварен. Соблазнил в лесу будущую королеву Мэррилэнда, практически взял ее силой…

– Наивный барсельский юноша…

– Сделал ей ребенка, ну, чтобы у нее не было выбора. Сомневаюсь, что она сможет доказать мою непричастность. И теперь у нее нет выхода, придется взять меня в мужья, иначе честь ее пострадает еще больше. А я – циничный мерзавец и авантюрист – от этого брака только выигрываю. Стану богатым и знатным.

– Ты и так богатый и знатный.

– Насчет богатства – вряд ли. Я живу в лесу, разбойничаю. А что касается знатности – так Дэймон выгнал меня из дома и публично заявил, что я ему больше не брат. Так что я нынче простолюдин, рыбка. Брак с будущей королевой меняет всё. Я снова равен ему, можно и примириться теперь. На равных. А не так, словно старший брат от всей своей щедрой души прощает блудного младшего. И главное, мне не нужно возвращаться в Барсу как бедному родственнику. Я рассчитываю, что жена назначит меня на какую-нибудь достойную должность.

Андреа широко раскрыла глаза. Сна как ни бывало. В душе неприятно заскребло. Что же, он все заранее продумал, просто ее используя? А она доверчиво вложила в его руки оружие, которое способно ее уничтожить?

– Не дергайся. Все под контролем. Тебе это тоже выгодно. Ты получаешь законного отца ребенку и мужа, который не претендует на власть.

– Ты… – придушенно прошептала она, глотая слезы. – Ты специально?

– Конечно, специально. Я люблю тебя давным давно. Я просто не мог упустить такой шанс тебя заарканить. Заполучить навсегда.

– Любишь?

– А ты не знала? С того самого дня, как ты подсунула лягушку мне в сапог.

– Но это было давно, мы не виделись столько лет!

– Это ничего не поменяло. Я не из тех, кто каждый год ищет себе новую любовь. В моей жизни было немало женщин, это верно. Но в сердце – только ты. Вроде как и ты не чуралась радостей плоти? Простим за это друг друга и забудем, верно?

– Я… не знаю.

– Рыбка, если бы ты не исчезла, я бы никогда не отдал тебя Дэймону. Я бы его, скорее, убил. Или украл бы тебя.

– Тогда тебя бы уничтожил мой брат.

– Ему пришлось бы смириться. Он сам неидеален.

– О, ты плохо знал Роланда. Его не зря прозвали Диким. Он бы сначала убил, потом стал разбираться.

– Значит, кто-то бы умер. Возможно, все даже к лучшему. Время покажет. Ты не замерзла? Тебе нельзя мерзнуть, ты носишь моего сына или дочь. Хочу дочь. Маленькую Стефани.

– Почему Стефани?

– В честь моей матушки, конечно. Одевайся, чего расселась?

Андреа мотнула головой. Она уже ничего не понимала. Этот чертов Рене всегда приводил ее в смущение и растерянность. Единственный мужчина, которого она не умела «читать». Непредсказуемый, постоянно от нее ускользающий. Она никогда не знала, говорит он правду или лжет. Его слова о любви звучали так странно. Искренне. Но рассуждения о статусе и преимуществах брака тоже были не менее справедливыми. Что из этого – истина? Возможно, одно другому не мешает?

Любил бы он ее, если бы она не была королевой? Она подумала, что да, любил бы. И стал бы ее супругом даже без короны, отказавшись от всего.

И наоборот, если б не любил, он без сомнений и колебаний стал бы мужем королевы. Его совершенно точно не остановили бы никакие чувства.

И Андреа на его месте поступила бы точно так же. Два сапога пара, что уж!

– А если бы у тебя был выбор, я или или моя корона, что бы ты выбрал?

– Тебя, – без промедления ответил Рене.

– Врешь?

– Возможно. А если б ты не была беременна, ты бы согласилась стать моей?

– Да.

– Врешь?

– Возможно. Слушай, у меня условие. Никаких других баб. Я хочу, чтобы мой муж был только моим.

Рене прищурился. Она сейчас ударила больно и безжалостно, но он не спустит оскорбления.

– Только если ты не будешь прогонять меня из своей спальни. И никаких других мужчин. Моя жена должна быть только моей.

Он бы добавил про то, что должен быть уверен, что его дети – именно его, но сумел удержать свой длинный язык. Ни к чему ее оскорблять зря. Она была с ним честна, хотя могла бы и обмануть. Раз плюнуть, собственно говоря. И все же… Ему было больно. Он ощущал себя заплаткой на ее мантии. Стекляшкой, что вставили в корону, дабы скрыть утерю драгоценного камня. И ревновал – безумно и злобно. Мог бы дотянуться до соперника – убил бы. Хорошо, что не мог.

– Разве в этом не суть брака? – задумчиво спросила Андреа, не подозревая о мучениях Рене. – Верность и искренность! Супруги должны быть не только любовниками, но и союзниками. Ты ведь мой союзник, Рене?

– Никогда в этом не сомневайся. Я отдам за тебя жизнь.

– За меня или за королеву?

У Андреа тоже были свои демоны. Несмотря на то, что проблема ее решилась легко, быстро и к обоюдному удовольствию, у нее всегда теперь будут сомнения в его любви.

– Разве ты не королева? К чему эти вопросы? Ты оделась? Нам нужно вернуться, пока мои не стали меня искать. И расскажи мне уже, где ты пропадала все эти годы!

– А ты мне расскажи, какого хрена ты так подставил мою племянницу, шутник!