Текст книги "Юлька в поисках любви (СИ)"
Автор книги: Мари Соль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)
Глава 13
Глава 13
Дашуте обидно! Обиднее, чем мне самой. Уж не знаю, что Димка сказал её мужу. Что, что? Рассказал, что я, стерва, послала его ни за что, ни про что. Но Дашка мне пишет и пишет. О том, как она виновата. Да в чём? Попытка не пытка! Да и секс был что надо. С худой овцы хоть клочок...
В пределах моей «юрисдикции» несколько складов. На одном из которых сегодня меняется МОЛ, материально ответственное лицо. И мне предстоит провести инвентаризацию. Такое серьезное действо обычно проводят вдвоём, или даже втроём. И в напарники мне угодил не кто иной, как Виталик. Наверное, сам напросился?
Как бы там ни было, наша комиссия в составе двух человек, пребывает на склад материалов. Где хранится всё то, что обычно хранится в кладовке. Можно сказать, что это и есть большая кладовка нашего предприятия.
– А вот и они! – приветствует Надежда Александровна, зав складом.
Это она скоро уходит на пенсию. А кладовщица Марина берёт на себя этот склад.
Мы заходим в большой утеплённый сарай. Здесь хранится всё то, что обычно некуда деть. Всевозможная тара: мешки и поддоны. Топливо: газ и бензин. «Подарки» от прочих складов, в виде брака, излишков сырья и готовой продукции. Сюда выгружают строительный мусор: цемент и шпатлёвку, краски, обои, кирпич. И лежат они здесь, ожидают списания. Если уж тут не сгодились, то можно в утиль!
Особняком – помещение, где собрана мебель. Шкафы и столы, кресла и даже горшки для цветов.
– Ого! Да у вас тут мебельный магазин, – удивляюсь я.
НА подтверждает:
– Ага! Вот скопилось. Хотели ещё один кабинет оборудовать, закупили. А теперь вот стоит.
– Хорошее кресло, – сажусь на одно.
– Забирай! – восклицает Надежда.
Я примеряю, кручусь:
– Тогда я своё прикачу, поменяю?
– Давно бы уже! – одобряет она. И, взглянув на часы, произносит, – Ну, вы тут уж сами, ребятушки? А то я Марину в курс дела ввожу. А потом приходите в подсобку! Будем чай пить.
Кладовщик, как радушный хозяин, после долгой ревизии сразу спешит накормить. Так принято! Помню, ходила, в составе комиссии, на склад ГП – готовой продукции. Так после ревизии было застолье! Не склад, а банкет. А что? Все склады в отдалении от главного офиса. Тут можно творить, что угодно. Хоть дискотеку, хоть оргию. Никто не узнает!
При мысли о том, что нас теперь двое, я делаю вдох. Мой «компаньон», подаёт мне ладонь. Но я игнорирую, делаю вид, что не вижу. Встаю, отодвинув искомое кресло к двери.
– Ну, что сейчас по-быстрому раскидаем? Ты номера диктуй, а я буду галочки ставить. Или наоборот? – произносит Виталик.
Пожимаю плечами:
– Как скажешь.
Он начинает искать номера у шкафов. Но делает это неспешно. Внутри у меня всё дрожит! Этак мы и до Пасхи не справимся.
– Давай-ка ты галочки ставь? – вручаю ему свой планшет.
Усы словно щётка для обуви. Взгляд так и сверлит меня!
– Ты шустрая, точно! – Виталик ведёт языком по губе. И я ощущаю глаза его где-то в районе груди. Жалею, что утром надела не бронежилет, а всего лишь изящную блузу.
– 2576! Шкаф купе! – говорю.
– Есть! – отзывается он спустя паузу.
Мы проходим, считая столы. У одного из них сломана ножка. И я практически падаю! Виталик с трудом успевает меня подхватить.
Вроде поймал. Но уж лучше бы я растянулась на грязном полу. Ведь ладонь у меня на груди далеко не случайно.
– Испачкалась, – шепчет Виталик.
И вдобавок, пока я в себя не пришла, берётся отряхивать мой перепачканный зад.
– Я сама! – говорю раздражённо.
Глаза мечут искры. А ему хоть бы что! Кажется, он уже кончил? По крайней мере, блуждающий взгляд повествует об этом.
– Не ударилась? – сальным, осевшим от близости голосом, цедит Виталик.
– Убилась! – парирую я.
Как же мне хочется выбраться. Поскорее закончить и выйти на воздух, на свет. Я вся словно мёдом измазана. А Виталик, как шмель! Только и ждёт, где приткнуться.
Завершаем ревизию после обеда. Выпиваем обещанный чай. А Виталик уже по-хозяйски кладёт свою руку ко мне на плечо, пропуская вперёд. Я терплю из последних! И только войдя в кабинет, выдыхаю.
– Что случилось? – пытает Наташка.
– Всё нормально. А что? – говорю я, садясь.
– Ты какая-то взбудораженная, – она пожимает плечами.
– Тебе кажется, – я обращаюсь к компьютеру.
Открываю рабочую почту. Виталик прислал мне письмо ещё утром. Обрадовал!
«Меня к тебе в пару определили ».
Тоже мне, пара! Вероятно, он понял неправильно? Значит, нужно ему объяснить.
Начинаю писать:
«Дорогой Виталик! ».
Стерев «дорогой», заменяю его на «уважаемый». Нет! Так чересчур официально! Просто: «Виталик!».
«Мы работаем вместе… ».
«Сколько?», – пытаюсь я вспомнить. Какая разница, сколько! Суть не в этом.
«Мы работаем вместе не первый год », – продолжаю, – «И я уважаю тебя, как коллегу ».
Про себя добавляю:
«И только!».
«Однако, рабочие отношения, на мой взгляд, имеют ряд ограничений », – пишу, – «Это касается в первую очередь прикосновений ».
Закрываю глаза. Вот же бред! До чего я дошла. Ну, а как же иначе? Я не смогу ему это озвучить. Но и терпеть не могу! Скоро он будет при всех меня лапать. Чего доброго, слухи пойдут…
«Я уважаю тебя и ценю. Но также ценю своё личное пространство. И прошу соблюдать некую дистанцию, во избежание недоразумений », – перечитав то, что вышло, пытаюсь представить, как это воспримет Виталик.
И, с целью смягчить, добавляю:
«Надеюсь, ты воспримешь мою просьбу с пониманием ».
«И по-прежнему будешь носить шоколадки», – усмехаюсь уже про себя.
«И она не отразится негативно на нашем сотрудничестве », – завершаю своё обращение.
Как подписаться? Он итак знает, кто это. Вот же написано: «Юля».
«Твоя коллега, Юлия », – решаю внести уточнение.
Пробежав ещё раз, нажимаю «отправить». А то передумаю!
Всё. Отлегло. Я расслабляюсь на старом крутящемся кресле. Поверить не могу, что я это сделала! Я написала ему всё, как есть. Витиевато? Но он не дурак ведь. Поймёт, о чём речь! Осталось дождаться реакции.
Решаю немного отвлечься. Включаю смартфон. Там опять сообщение от Дашки:
«Димка Васе сказал, что ты ему очень понравилась. Может, вы ещё помиритесь? ».
«Нет, ни за что », – отвечаю, – «Пусть забудет меня. Фантазёр! ».
Извращенцы поганые. Все, как один!
Решаю наведаться в маркет-плейс. Компенсировать стресс какой-нибудь новой покупкой.
Реклама вещает:
«Найдите друг друга на Мамбе ».
Мамба – это конфета такая? Но ссылка выводит на сайт. Аааа! Понятно! Знакомства. Тут же вижу лицо «претендента». Кирилл, 30 лет. Был в сети час назад.
«Получи шанс создать пару », – навязчиво требует баннер. Всегда отрицала подобные способы поиска пары. Ну, а что я теряю сейчас? Рискую нарваться на гоблина? Так их и в реале полно!
Сегодня я в том настроении, что письмо Виталику – далеко не единственный «акт вандализма» с моей стороны. Нажимаю «войти». Сеть знакомств пропускает меня, подтянув мои данные из социальной сети. Имя, возраст и фото. Отлично! Но этого мало. Ресурс предлагает заполнить анкету.
Итак. Цель моего пребывания здесь? Серьёзные отношения, дружеское общение, флирт и свидания… Выбираю четвёртый вариант: «решу, когда встречу ».
Доходы. Тут я сомневаюсь, как оценить свой доход: «постоянный небольшой », или «стабильный средний ». Небольшой! Выбираю его. Чтоб не питали иллюзий.
Какие у вас условия проживания? На этот вопрос я отвечаю честно: «живу с родителями ».
А вот следующий вынуждает надолго зависнуть. Есть ли у вас дети? Ответ очевиден, казалось бы. Нет! Но сайт предлагает на выбор: «детей нет », «детей нет, но хочу ». Выбираю «хочу», чтобы сразу шли мимо все те, кто не хочет.
Образование, языки… Вредные привычки! Тут я смело пишу: «не курю », «пью в компаниях изредка ».
Касаемо внешности. Здесь возникают вопросы. «Какое у вас телосложение? », – интересуется сайт.
«Какое, какое? Обычное!», – думаю я. И, обнаружив подобный ответ, с охотой его выбираю. Желание чуть приукрасить появляется дальше. Я прибавляю себе пару лишних см. И отнимаю те килограммы, которые мне так мешают назвать своё тело худым. Минус пять! Я итак собиралась их сбросить. Никакого вранья!
«Напишите пару слов о себе», – следует далее. Ну, что я могу написать? Что молода и красива, итак видно. О том, что умна, он узнает в процессе. Напишу, что люблю читать, напугаю на старте всех тех, кто не любит.
Вспоминаю про Кешу. Вот и ответ!
«Люблю птиц и пешие прогулки ». Уточнение «пешие» важно! А то развелось самокатчиков…
– Юля, ты чем занята? – слышу голос куратора. И чуть не роняю смартфон.
– Да вот, подвожу результаты проверки, – сую ей листок.
– Угу, хорошо, – пробегает глазами, – В таблицу внести не забудь!
– Да, конечно, – киваю.
И, обернувшись к компьютеру, вижу письмо. От Виталия! Долго собираюсь с силами, чтобы открыть.
«Юлия, прошу прощения за причинённые неудобства. Коллега Виталий ». И всё! Причём, слово «коллега» подчёркнуто. Типа, я – дура! Обвинила его, ни за что. Ну и пусть! Дело сделано. Пускай обижается. Главное, лапать не будет. А шоколадку я и сама куплю.
Глава 14
Глава 14
В выходные встречаюсь с отцом на фудкорте торгового центра. Мы выбираем, что взять. И идём дожидаться заказа. Он выглядит также, как в нашу последнюю встречу. Задумчив, слегка виноват! Помню, первое время я с ним не общалась. Потом, когда эта Алла ушла, я решила простить.
Теперь я отчасти его понимаю. Не одобряю, конечно! Но всё-таки. Алла стройна, молода, интересна. Наверно, характер другой? Он просто увлёкся, а мама его не простила. У них с Аллой не было общих детей. Зато у неё теперь есть, от другого.
А папа... Я даже не знаю, что именно их разлучилось с любовницей. Быт? Или папин немыслимый храп по ночам? А, может быть, Алла ему изменила? Нашла помоложе и поинтереснее. Папа на восемь лет старше её.
– Слушай, пап, – говорю, – А у вас на работе есть холостые мужчины?
Он хмурится:
– Есть, а чего?
– Да так, – пожимаю плечами, – Я теперь вроде как снова одна.
– Ты?! – он так удивлён, что я улыбаюсь.
– Ой, только не говори, что такая, как я не может быть одинокой. Ты вечно мне льстишь! – ковыряю ногтем столешницу.
Папа задумчиво хмурится:
– Я поищу. Кандидаты имеются. Но насколько они подходящие. Надо проверить.
Боюсь даже представить себе, как он будет их проверять!
– Да я пошутила, пап! Прекрати! – толкаю его под столом.
– Ну, а чего? Есть повод подумать. Я давно говорил, что пиарщик твой никуда не годится, – он обретает уверенность. Типа, был прав!
Вздыхаю:
– Не будем утрировать.
– А я не утрирую! Бестолковый, как есть! Такими, как ты не разбрасываются, – продолжает активную лесть.
У них с мамой разная тактика. Если та всегда наезжает, обвиняет меня во всех смертных грехах. То папа старательно ищет оправдания любому поступку. И хвалит, даже если я не права.
– Я сама его бросила, – объявляю, и чувствую в голосе высокомерность.
– Да? – хмурится он, – Ну, видать, заслужил?
Папа красивый, даже сейчас. Мы с ним во многом похожи. У меня только мамины губы и нос, остальное всё папино. Это к лучшему! Ведь нос у него, как указка, торчит впереди. А губы, достаточно узкие. Будь у меня такие, пришлось бы прибегнуть к различным методикам.
Единственное, в чём я завидую маме, так это в её худобе. Она может есть, что угодно! И притом не толстеть. А я не могу! Я постоянно слежу за фигурой. И папа следит. Так что мы оба едим не фаст-фуд, а суп Фо. Вьетнамскую кухню. И сытно и вкусно. И главное, без вреда для фигур.
– Сыпани-ка мне перца! Люблю поострее, – изгаляется он, хотя итак уже красный, как рак.
Я оставляю, как есть. Не люблю слишком острое! Ромка любил, но не я.
– Как там мать? Небось возмущается? – говорит и смеётся, представив.
– Конечно! Я же теперь с ней живу. Вместе с Кешей.
Папа хмурится:
– Не понял! А кто такой Кеша?
– Иннокентий, самец какаду, – поясняю.
– Аааа, – расслабляется папа.
Думал, наверное, что я притащила к ней в дом мужика? Представить себе не могу такую ситуацию. Да мама бы точно спустила нас с лестницы! В свой дом она не пускает мужчин. С тех пор как оттуда ушёл мой отец.
– Пап, а скажи мне. Вот если вернуться назад, в то время, когда мы жили втроём. Ты бы опять изменил, или нет? – щекотливая тема вынуждает отца наклониться над миской.
Он жуёт очень долго, делает вид, что мясо жёсткое. Хотя оно тает во рту.
– Я не знаю, – говорит наконец, – Скажешь нет, а потом, как это бывает обычно...
– Я не знаю, как это бывает. Скажи! – тороплю.
– Ну, – он кряхтит и не смотрит в глаза, – В общем, ты зарекаешься больше не делать. Но всё равно делаешь!
– Значит, изменил бы опять, – подвожу я итог.
– Я не знаю! – старается он объяснить.
– Ну, а с ней почему не сложилось? – я не могу даже имя назвать. Мама так часто его называла, что у меня возникает оскомина. Любая женщина с именем Алла, как красная тряпка для злого быка.
Папа вздыхает, так глубоко и так тяжко, что я на секунду жалею его.
– Почему, почему? Потому! – отвечает он, глядя на столики прочих фудкортов, – Я ж не по своей воле ушёл. Мать меня выгнала! Ты не общалась. Я очень скучал, тосковал. Она это чувствовала. Вот и ушла.
– Прям так и сказала? – пытаю в намерении выдавить всё.
Папа машет рукой:
– Сказала, что жить через силу не хочет. А я через силу с ней жил.
– А одному тебе лучше?
– Не лучше! – он кривится.
– Ну так не живи! – возражаю, – Есть женщина, тоже одна. Могу посоветовать.
– Что за женщина? – папа смеётся.
– В разводе, есть дочь, но она уже взрослая. Работа хорошая, высокооплачиваемая. Она финансист.
– Ооо! – восклицает отец, – С этой женщиной мне даже в одной комнате страшно находиться. Она же меня на порог не пускает.
– Да ладно, а ты давно приходил? – щурю глаз.
Папа становится очень похож на мальчишку. Губы собраны вместе, брови нахмурены в молчаливом упрёке:
– А меня не зовут.
– А ты приходи без приглашения, – советую я. Сама не могу предсказать результат этой версии. Но полагаю, что мама его не убьёт.
Отец усмехается.
– Ладно, ешь! Фантазёрка!
Субботнее утро мать всегда начинает со шваброй и тряпкой в руках. Меня опустила, с учётом того, что я мо́ю кухню. К моему возвращению, дом уже чист. И мама встречает в привычном «уборочном» виде.
– Юля! Я тут нашла кое-что под кроватью, – начинает, впустив.
Пока разуваюсь, я думаю – что? Но мама, не дав поразмыслить, суёт мне под нос серебристый квадратик:
– Это что?
Я изучаю находку.
– Это... Гороскоп любви, – читаю название, – По-моему, овен.
– Я спрашиваю, что это? – напирает она.
– Ну, мам! Ну, ты же видишь, что это?
– Скажи! – мама стоит, не давая пройти.
– Это пре-зе-рва-ти-в! – говорю по слогам.
Она осуждающе смотрит:
– И как он попал под кровать?
– Нуууу, очевидно, упал, – объясняю.
– В процессе чего? – добивается мама.
Ожидает услышать признание. Но, не дождавшись, сама произносит:
– Ты мужиков в дом водила?
– Не во множественном числе, а в единственном, – фыркаю я, пробираясь на кухню.
– Да хоть в каком! Ты делала это без моего ведома! – мамин праведный гнев достиг своего апогея.
Я щурюсь от громкости:
– Можно подумать, если бы я спросила, то ты бы позволила?
Так и представляю себе. Говорю: «Мам, можно я приведу в дом мужика?». А мама такая: «Конечно!». Чего не сделаешь для родной дочери.
– Нет, конечно! – разводит руками она, – Ведь это же не притон!
Я подтверждаю:
– Вот именно!
– Юля! – предупредительно хмурится мама, – Если ты ещё раз...
– Да ни разу! Расслабься! Мы с ним расстались уже. И больше никто не переступит порога этой квартиры.
– Вы с ним расстались давно, – мама щурится, – Или это не Рома?
Вода пошла не в то горло. Я кашляю. Думаю, что же сказать?
– Тебе от папы привет, – говорю.
Это действует! Мама, мгновенно забыв о своих возмущениях, принимает обиженный вид:
– Ой, так я и поверила, что он про меня вспоминал. От твоего отца не дождёшься и доброго слова! Не то, что привета.
– Вспоминал, ещё как! – отвечаю загадочно.
Мама хмыкает:
– Пускай лучше эту свою... вспоминает! А меня нечего. Не хватало мне ещё икать из-за него.
– Мам, ты ж знаешь, что он с ней давно не живёт, – напоминаю. Но это не имеет значения. Сам факт, что он жил с ней важнее.
Мама машет рукой:
– Было бы что обсуждать! Переодевайся давай и за дело. Вон, кухня не мыта. Тебя ждёт! Пока ты весь день прохлаждаешься.
– Весь день? – я смотрю на горящие цифры в окошке, – Всего пару часов!
Но, довольная тем, что сумела сместить ориентиры, иду одеваться в «рабочее». Мне предстоит драить кухню. Хотя, чего там надраивать? Всё итак чисто! Но для мамы важнее сам факт.
Вечером, с лёгкой усталостью, я захожу в интернет. На сайте знакомств ожидает волна сообщений. Вот это да! И всё мне?
В нетерпении я начинаю читать.
Сообщение первое:
«Привет! Как думаешь: «Привет, как дела?», – так себе способ узнать друг друга получше? », – пишет Андрей, 40 лет.
Способ хороший, вот только типаж абсолютно не мой.
«Добрый вечер, прекрасная Юлия! Буду рад познакомиться с вами », – пишет Вова. На фото «Вован», с такой физиономией только сниматься в кино. Причём, в роли бандита.
«Привет, Юля! Давай дружить? », – пишет Дима. Я пугаюсь, иду посмотреть. Уж не тот ли это Дима? Слава Богу, не тот! Да и возраст... 25 лет! Да уж, с таким только дружба.
«Что привело на этот чудный сайт? », – выясняет Денис, 38. По его выражению глаз можно решить, что его привела безнадёга. Тем не менее, я отвечаю:
«Привет! Любопытство ».
В другом диалоге написано: «Максим подмигнул вам. Вероятно, он хочет познакомиться с вами или просто выражает свою симпатию ».
– Или у него нервный тик? – не могу удержаться от шутки.
Нервный тик здесь у многих! Так что подмигиваний больше, чем слов.
Среди моргающих вижу ещё один странный вопрос: «Как насчёт куни? ». Серьёзно? Смотрю на него. Вроде с виду нормальный мужик! По глазам и не скажешь. Добавляю в игнор.
У другого на фотке – собака. Сам он в защитном комбезе, с ружьём. Вероятно, охотник? А я животных люблю. Так что, увы, не вариант!
Ещё один, очень симпотный на вид, пишет: «Чем занята работаешь или дела по дому». Причём, именно так, игнорируя знаки. Я отвечаю, согласно всем правилам орфографии: «Привет! Уборкой. А ты? ».
«Здравствуй, прекрасная незнакомка! Шикарно выглядишь », – делает мне комплимент некий Игорь. На вид ничего. Мышцы, свитер моднявый. Не пьёт и не курит, спортсмен.
– Ну, – вопрошаю у Кеши, – Дадим ему шанс?
– Порррожняк! – возмущается тот.
– Ну, зачем вот так сразу? – отвечаю с упрёком. Пишу:
«Спасибо », – и рожицу, типа смущаюсь.
– Кеша хоррроший! – кричит.
– Хороший, хороший, – говорю ему, – Я ж не спорю! Но... была бы я птицей. А так...
Глава 15
Глава 15
В воскресенье устроила СПА. Ванну с пеной и скраб. Уход за собой улучшает настроение и самооценку. Пока мамы нет дома. Она ушла на базар, покупать дефицитный товар. А по дороге заскочит к тёть Любе. А это значит, как минимум два часа, свободных от её приставаний.
Я лежу, собирая ладонями мыльную пену. Люблю, чтобы много! Пою. Плеер включила, наушники. В коем-то веке одна!
Вспоминаю, как Джулия Робертс в «Красотке» точно также лежала и пела. Вот только в джакузи. И вместо матери её ожидал Ричард Гир.
–Ай кист э гёрл, Ай лайкт ииит!
Зе тейст хёр черри чапстиииик…
– представляю себя Кэти Перри.
Тут в дверь стучатся так громко, что я чуть не роняю наушники в воду. Ставлю на паузу. Мама снаружи кричит:
– Юля! Ты что, утонула?
Я смотрю на часы? Прошло столько времени? Кажется, я увлеклась…
– Нет! Я жива! – отвечаю погромче.
Но она продолжает стучать:
– Впусти меня внутрь!
Вся проблема в том, что санузел у нас сдвоенный. Дурная идея! Помню, когда с нами жил папа, было вечной проблемой пробраться сюда. Так как он любил заседать на толчке.
Открываю щеколду. Зачем я закрыла её? По привычке! Когда с Ромиком жили, он мог без стука войти. А я, извините, справляю большую нужду. А это ни капельки не сексуально!
– Мам, писай давай, и иди! Я ещё не помылась.
Но мама, со взмыленным видом, заходит. И шикает так, будто снаружи есть кто-то чужой.
– Тише ты! У нас гости, – ну, точно.
Я сажусь, укрыв мыльной пеной округлости. Думаю: «Папа пришёл? Неужели? А быстро он взял на заметку дочерний совет». Но это не папа…
– Твой Рома пришёл.
– Что? – потрясённо шепчу, – Савушкин здесь?
– Да, – укоризненно хмыкает мама, – Так что давай, одевайся. Как-то приводи себя в божеский вид. И выходи! Я пока напою его чаем.
– А…, – я ищу подходящее слово, – Как он попал сюда?
Мама вздыхает:
– На площадке стоял. Говорит: «Юлю жду!».
Я вспоминаю, звонил ли кто-нибудь в дверь? Даже если звонил, я не слышала!
– Могла бы его не впускать, – недовольство растёт.
Мама делает вид, что не слышит:
– Десять минут у тебя, чтобы выйти! – грозит она пальцем. Как будто накажет меня, если что.
Когда дверь закрывается, у меня возникает потребность задвинуть щеколду. И не выходить до тех пор, пока Ромик не свалит отсюда. И чего ему надо? Мириться пришёл?
Они с мамой виделись редко. Она в первую встречу его оценила:
– Нарцисс!
А когда я съезжала, то брякнула:
– Такие, как он, никогда не полюбят взаправду. Такие, как он, любят только себя!
– Ну, зачем ты так, мам? – с укоризной заметила я, – Ты ведь не знаешь его!
– Зато я знаю, что он не берёт тебя в жёны, а просто на время, пожить. Надоест, разбежитесь!
Я тогда пропустила её красноречия мимо ушей. Но сейчас понимаю – сбылось! То, что мама сказала. Почти слово в слово. Только кому из нас двоих надоело, я пока до конца не уверена. Наверное, мне?
Собрав волосы в мокрый пучок, выхожу. Надела махровый халат после ванны. И тапки с ушами. Плевать! Не собираюсь я наряжаться. Его никто в гости не звал!
Вижу на кухне, пьют чай. Он и мама. О чём-то мило беседуют.
– А вот и Юленька! – мама встаёт, уступая мне место, – Ну вы тут сидите, а я пойду в зал.
Но я не сажусь. Наблюдаю её торопливый уход. Руки в глубоких карманах халата сжимаю в кулак. Чтобы не выплеснуть злобу.
Савушкин пьёт, погружая нос в чашку.
– Ну. И зачем ты пришёл? – говорю.
Он бросает печеньку в рот. Громко жуёт:
– За тобой. Собирайся!
Я усмехаюсь:
– Ага, только шнурки завяжу.
– Юль, – поднимает глаза, – Ну, давай! Поиграла и хватит.
– А я не играю, Ром. Мне хорошо! Без тебя, – каждое слово даётся с трудом, но я продолжаю, – А ты чай допивай и езжай. У меня много дел.
– Да? И каких же? – язвительно фыркает Савушкин.
– Ну, – говорю, – Попугая кормить. Учить его новым словам.
– Юль! – он стукает чашкой о стол с такой силой, что чай выливается.
И после короткой, мучительной паузы, добавляет:
– Мне без тебя плохо.
Под веками копятся слёзы. Я сжимаю их сильно, чтобы не вытекла ни одна.
– Ром, это просто гормоны. Борись! – вспоминаю ту самую фразу, которую он говорил, провожая меня.
Смартфон в его куртке звонит. Ромик решает взять трубку. Слышу, как он недоволен. Объясняет кому-то, что будет вот-вот…
Вернувшись на кухню, становится рядом со мной. Тык впритык.
– Ты переспал с другой бабой. Ты изменил мне, – шепчу.
– А ты? – цедит Савушкин, – Ты не спала?
Взяв за щёки и сжав, заставляет смотреть на него. Я рада, что слёзы уже рассосались. И он не увидит.
– Спала, по глазам вижу, – бросает в лицо.
– Что с того? – отвечаю почти равнодушно.
Он дышит так шумно. А я… Я почти не дышу.
– Ну и сука же ты! – заключает.
И, бросив меня, убегает в прихожую. Спустя пару минут слышу мамино:
– Рома? Как, ты уходишь? Уже?
– Да, Надежда Васильевна. У меня много дел!
Дверь закрывается. Я, отвернувшись к стене, тихо плачу. Мама, войдя, видит эту картину. Но не спешит утешать! Сперва собирает тарелки, гремит.
– Ну, и на кой он тебе? – сквозь шум воды восклицает она.
Пожимаю плечами.
– Я думала, он руки твоей просить пришёл. А он…, – уронив что-то в мойку, она чертыхается.
Я приглушённо смеюсь. Ага, как же? Руки! Обпросился.
– Ну и не ной! Тоже мне! Было бы из-за кого.
Я молчу. Вытираю глаза рукавом.
– Очень кстати. В Москву в мае съездишь, развеешься, – произносит она.
Сиплым голосом я уточняю:
– В Москву?
– А…, – мама как будто растеряна, – Я разве тебе не сказала?
– Не сказала что именно? – я удивлённо смотрю на неё.
Вытерев руки о фартук, она отвечает:
– На курсы повышения квалификации тебя записала.
– Меня? А… зачем?
– Ну, чтобы ты подучилась, повысила уровень.
– У меня всё в порядке… с уровнем, – бурчу недовольно.
– Между прочим, Тамара Петровна сказала мне по секрету, что Кузнецова уходит, а тебя она хочет в кураторы взять.
– Меня?! – поражённая, я застываю с разинутым ртом.
– Ну, а что ты так удивляешься, Юля? – раздражается мама, – Ты же умная девочка! Не век куковать в рядовых специалистах. Нужно двигаться, нужно расти.
– Не хочу я расти, – отвечаю.
Распутав подсохшие волосы, позволяю спадать по плечам.
Мама подходит ко мне со спины. Начинает расчёсывать пальцами:
– Ну, посмотри на себя! Ты ж красавица просто. Вон и волосики длинные! Да и всё при тебе.
Я шмыгаю носом:
– Я жирная.
– Да кто тебе сказал такую ерунду? Этот Савушкин твой? Да мне бы такие вот формы, я бы быстро замену нашла твоему папе. А так! На мне, как на швабре, любая обновка!
Я усмехаюсь сквозь бурю нахлынувших слёз.
– Ооой, дурёха ты моя, дурёха! Великовозрастная! – мама в ответ обнимает, – Тридцать лет, а ума нет!
– Тридцать три, – уточняю.
Мы стоим у окна, наблюдаем, как желтопузые птички клюют из кормушки зерно. Апрель на исходе. И кое-где на ветках уже виднеются первые всполохи новой листвы.
