Текст книги "Роковой дом"

Автор книги: Мари Аделаид Беллок Лаундз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА 20

Когда Честер с тремя спутниками отошел Казино, он испытал удовольствие от внезапно наступившей тишины.

– Не самая безопасная дорога для тех, у кого с собой куча денег! – заметил он, когда миновал запущенную короткую аллею. – Здесь легко можно опустошить чьи-нибудь карманы и безнаказанно скрыться.

– О, Лаквилль – место совершенно безопасное, – заливаясь жизнерадостным смехом, оторвалась мадам Вахнер. – Правда, если учесть, какой доход приносит Казино, можно было бы оборудовать и более шикарный…

– Подъездной путь, – низким голосом закончил фразу Фриц. Вздрогнув от неожиданности, Честер обернулся. Мсье Вахнер впервые открыл при нем рот.

Сильвия изо всех сил старалась забыть о графе Поле и его нарушенном обещании и пыталась держаться непринужденно.

Когда они вышли на освещенное место, где стояли в ряд экипажи, она сказала:

– Я отвезу тебя в «Пансион Мальфе», Билл.

Но тут услужливо вмешалась мадам Вахнер:

– Не беспокойтесь, милая! Мы охотно проводим мистера Честера в «Пансион Мальфе». Но только, если он не возражает, пешком. Уж очень хороша нынче ночь.

– Но как же багаж? – встревожилась Сильвия. – багаж отправлен в пансион?

– Да, – коротко заверил Честер. – Хозяин твоего отеля любезно пообещал об этом позаботиться. – Они уже подходили к «Вилле дю Лак».

– Я буду ждать тебя завтра к ланчу, – сказала Сильвия, – Ровно в полдень. Тебе нужно хорошо выспаться с дороги.

И Честер, с двумя странными компаньонами, отправился в путь. Как отличался этот вечер от того, что рисовало ему воображение! Он представлял себе, как прибудет в идиллическую провинциальную гостиницу и его радостно, хотя и не без робкой сдержанности, поприветствует Сильвия. Подумав, как контрастируют между собой воображаемая и реальная картины, он готов был рассмеяться.

Шагая по дороге, Честер глянул направо и обнаружил, что на озере еще полным-полно лодок. Неужели народ здесь никогда не ложится спать?

– Да, – заговорила мадам Вахнер, тут же разгадав его мысли, – кое-кто гуляет на озере всю ночь! Потом они ранним поездом возвращаются в Париж и идут на работу. Да, чудесно, в самом деле, быть молодым!

Из ее груди вырвался долгий сентиментальный вздох, и она влюбленно посмотрела на ами Фрица.

– Годы юности кажутся мне не такими уж далекими, – сказала она. – Но тогда люди у меня на родине не были такими циниками, как нынешние французы!

Ее муж вышагивал в угрюмом молчании, вероятно, думая о деньгах, которые он этим вечеров мог бы выиграть или проиграть, если бы принимал участие в игре, а не просто фиксировал ее повороты в своей записной книжке.

А мадам Вахнер продолжала болтать, обращаться к Честеру.

Она старалась узнать получше этого спокойного англичанина. Зачем он приехал в Лаквилль? Как долго намерен оставаться? Каковы его истинные отношения с Сильвией Бейли?

Эти вопросы задавала себе новая приятельница вдовы-англичанки, и не находила на них ясных ответов.

– Долго ли вы собираетесь наслаждаться красотой этих мест, мсье?

– Не знаю, – коротко ответил Честер. – Едва ли я здесь задержусь. Я собираюсь в Швейцарию. Мои намерения в некоторой мере зависят от планов миссис Бейли. У меня еще не было случая с нею переговорить. А что представляет собой «Вилла дю Лак»?

Вопрос прозвучал отрывисто; Честер уже проникся неприязнью и подозрительностью по отношению ко всем – если не ко всем – в Лаквилла. Но Вахнеры – люди добродушные и простые. В этом он не сомневался.

– О. «Вилла дю Лак» – очень респектабельный отель, – ответила мадам Вахнер осторожно. – Не опасайтесь за свою приятельницу, сэр: там она в безопасности. А в Казино миссис Бейли ходит не так часто.

Она солгала намеренно и смело. Чутье подсказывало ей что, пока Честер в Лаквилле, Сильвия станет посещать Казино гораздо реже, чем обычно.

Наступила пауза, а потом мадам Вахнер снова задала англичанину вопрос:

– Может, вы, отправляясь в Швейцарию, оставите миссис Бейли здесь и заедете за ней на обратном пути?

– Не исключено, – произнес он, не думая о том, что говорит.

Компания двигалась теперь по широким аллеям, напомнившим. Честеру отличные дороги лондонских предместий. От рядов окруженных садами домиков не доносилось ни звука. В лунном свете было видно, что ставни в них плотно закрыты. Вероятно, дома в этой части города стояли пустые.

Снова на ум Честеру пришла мысль, как, должно быть, опасно передвигаться пешком по этим одиноким дорогам, если имеешь при себе большие деньги. Удалившись от озера, они не встретили по пути ни одного полицейского и вообще никого.

Наконец, мадам Вахнер остановилась перед большой деревянной дверью.

– Пришли! – объявила она. – Полагаю, они ждут вас, сэр? Если они не предупреждены, то, наверное, уже отправились спать. Поэтому мы постоим – правда, Фриц? – пока не убедимся, что вы устроены. При неудачном стечении обстоятельств вы сможете отправиться к нам и переночевать у нас на вилле.

– Вы очень добры! – от души отозвался Честер. В самом деле, подумал он, какая удивительная любезность со стороны совершенно незнакомых людей. Сильвии повезло, что в этом странном Лаквилле она набрела на такую добросердечную женщину!

Однако любезное приглашение мадам Вахнер сказалось совершенно излишним, потому что, когда она нашла и мощной рукой дернула колокольчик, во дворе послышался шум, и через мгновение дверь распахнулась.

– Кто там? – громко спросил мсье Мальфе.

– Это английский джентльмен, друг миссис Бейли, – быстро отозвалась мадам Вахнер.

Голос француза сразу смягчился.

– Ах! Мы уже думали, что мсье не придет, – пропел он. – Входите, прошу! Да, чемоданы уже здесь, но багаж ведь часто посылают вперед. А иногда бывает и так, что постояльцы уедут, а багаж останется!

Честер обменялся с Вахнерами сердечными рукопожатиями.

– От души вас благодарю, – сказал он. – Надеюсь, скоро мы снова встретимся! В ближайшие дни я точно не собираюсь уезжать. Если разрешите, я вас навещу.

Добродушная пара рука об руку удалилась во тьму, ворота были заперты на засов, и Честер последовал за хозяином в неосвещенный дом.

– Приходится остерегаться, – заметил мсье Мальфе. – Вокруг много всяких сомнительных типов. – И добавил: – Не желает ли мсье поужинать? Немного закусок, бутылочку лимонада пива? У нас есть превосходное пиво «басс».

Но англичанин с улыбкой покачал головой.

– Нет, – с трудом сказал он по-французски. – Я пообедал в Париже. Все, что мне сейчас нужно, это хороший сон.

– В этом недостатка не будет, – угодливо заверил хозяин пансиона. – Лаквилль славится тем, что здесь хорошо спится. Вот почему многие парижане, желая пожить на природе, отправляются сюда, а не куда-нибудь подальше от города.

Они шли по нижнему этажу, и тут мсье Мальфе внезапно всплеснул руками.

– Совсем забыл о ванной! Я знаю, для английского джентльмена ванна – самое главное!

В усталом мозгу Честера соблазнительно проплыло видение доброй горячей ванны. Значит, это не такое убогое заведение, как он решил вначале, увидев хозяина, вышедшего ему навстречу со свечой.

Мсье Мальфе повернулся и распахнул дверь.

– Это была идея моей жены! – гордо объявил он. – Видите, мсье, помещение служит двойной цели…

В самом деле, неправильной формы комнатка, которую узрел Честер, служила одновременно и ванной комнатой и кладовой. По стенам тянулись полки, на которых стояли горшочки с домашним вареньем, банки с маслом и уксусом, большие жестянки с рисом, вермишелью и тапиокой. В углу стоял круглый цинковый таз – но таз огромного размера; над ним торчал кран.

– Ванна предназначается для тех из наших гостей, кто не принимает оздоровительные водные процедуры, которыми по-прежнему славится Лаквилль, – напыщенным тоном возвестил хозяин. – Но я должен попросить мсье не наполнять ванну до краев, потому что ее очень трудно опоражнивать!

Он аккуратно прикрыл дверь и повел гостя наверх

– Пришли, – шепнул он наконец. – Надеюсь, мсье будет доволен. В этой комнате жила очаровательная польская дама, мадам Вольски, подруга мадам Бейли. Она внезапно уехала неделю назад, так что комната в полном распоряжении мсье.

Хозяин поставил свечу и с поклоном удалился. Честер, с приятным сознанием того, что жаркий и утомительный день подошел к концу, оглядел просторную пустоватую спальню.

Да, это была приятная комната – не заставленная мебелью, но, однако, в ней было все, что требовалось. Так, тут имелось внушительное кресло, письменный стол и часы, стрелки которых сейчас показывали четверть первого. Широкая и низкая кровать, упрятанная, как принято во Франции, в альков, казалась в полутьме прохладной и манящей.

Когда мсье Мальфе показывал комнату, окна были широко открыты в жаркую беззвездную ночь. Потом он, не закрывая окон, задернул плотные занавески. Все правильно: Честеру совсем не улыбалось пробудиться в пять утра от бьющего в лицо солнечного света. Он намеревался выспаться от души. Он слишком устал, чтобы даже думать. Хотелось одного: побыстрее заснуть.

Но тут произошло странное, мозг его внезапно взбодрился, в нем лихорадочно завертелись мысли, сон, как ни старался Честер, не приходил.

Час за часом Честер ворочался в постели. А потом, когда он, наконец, погрузился в тяжелое, беспокойное забытье, его стали мучить необычные, страшные сны – кошмары, в которых ему привиделась Сильвия Бейли.

Не выдержав, Честер поднялся и раздвинул занавески. Уже светало, но он подумал, что утренняя прохлада поможет ему заснуть. Он лег на бок, спиной к свету, и погрузился в спокойную дремоту.

Но внезапно его пробудило ощущение – или даже уверенность – что в комнате кто-то есть! Это чувство было настолько острым, что Честер встал и осмотрел затененные углы алькова, где стояла кровать, но, конечно же, никого там не обнаружил, Да взрослый человек туда бы и не поместился.

Тогда Честер сказал себе, что ощущения возникли, наверное, из-за возни у двери. Вероятно, слуга принес ему кофе и булочки, но не смог войти, потому что Честер накануне, следуя своей благоразумной привычке, запер перед сном дверь.

Он открыл дверь и осмотрел оба конца пустого коридора. Нет: хоть рассвет и наступил, было еще слишком рано – «Пансион Мальфе» представлял собой сонное царство.

Честер вернулся в кровать. Он чувствовал с разбитым, сердце тревожно колотилось, о сне не могло быть и речи. Он лег и с открытыми глазами предался мыслям о Сильвии Бейли и о странных событиях предыдущего вечера.

Он оживил в памяти долгий час, проведенный в Казино. Ему казалось, что он снова вдыхает спертый сладковатый воздух зала для игры в баккара и видит причудливую разномастную публику, там собравшуюся.

Он ясно воображал себе Сильвию Бейли, какой обнаружил ее тогда: она сидела за столом, перед ней лежали на зеленом сукне банкноты, а в глазах читался напряженный интерес.

В Сильвии всегда таилась искра бунтарства, индивидуальность, делавшая ее не похожей на всех остальных женщин, которых он знал – и это зачаровывало его и притягивало. Она была женщиной, которая имела собственные представления о том, что правильно, а что нет. Он припомнил, какую твердость она проявила, вознамерившись купить себе жемчужное ожерелье…

Вспомнив об этом, Честер почувствовал прилив нежности. Какой же хорошенькой была она в этот вечер – не просто хорошенькой, а красивой, как никогда. В ее синих глазах открылись, казалось ему, новые глубины.

Но Честер не мог не понимать, что Сильвия была пристыжена, когда он застиг ее за азартной игрой, да еще в такой разношерстной компании. Ну ничего, скоро она покинет Лаквилль! Очень жаль, что ее приятели раздумали отдыхать в Швейцарии. Было бы неплохо отправиться туда вместе.

Он устал лежать в кровати. Какая долгая – ив время какая короткая – это была ночь! Он встал и направился вниз, в примитивную ванную комнату. Он жаждал окунуться в ванну, пусть даже ее заменяет оцинкованный таз…

Быстро вернувшись затем в свою комнату. Честер не почувствовал себя освеженным. Ему вновь стало не по себе из-за странного ощущения, будто он не один. На сей раз ему стало казаться, что кто-то незримо следует за ним. С этим, в высшей степени неприятным чувством. Честер столкнулся впервые, и испугался – сам не зная чего.

Будучи человеком, склонным мыслить рационально, Честер решил, что заболевает – что у него не в порядке нервы. Дома, в Маркет-Даллинге, он, не теряя времени, тут же отправился бы к врачу.

Много позднее, слушая болтовню о домах с привидениями, Билл Честер всегда вспоминал «Пансион Мальфе» и странные ощущения, которые он там испытывал, необычные еще и потому, что им не находилось никакой причины.

Он никогда никому не описывал эти ощущения, да рассказывать было бы и нечего. Честер не видел и не слышал ничего необычного, только время от времени, особенно лежа без сна ночью или ранним утром, чувствовал, что какое-то невидимое существо пытается вступить с ним в контакт и не может это сделать…

За все время, пока Честер жил в «Пансионе Мальфе» – а, как мы увидим, срок этот оказался более долгим, чем предполагалось вначале, он как будто ни разу не оставался в своей комнате один. Иной раз чувство постороннего присутствия становилось настолько острым, что его трудно было выносить.

ГЛАВА 21

Честер прибыл в «Виллу дю Лак» в половине двенадцатого и направился в сад, где договорился встретиться с миссис Бейли. Очарование этого сада заставило его признать, что Лаквилль притягателен не только азартными играми. Но Сильвию он встретил не одну. Рядом с нею сидел француз, которого Честер видел накануне в Казино.

Оба были так увлечены разговором, что не заметили Честера, даже когда он подошел вплотную. Честер, не отличавшийся особой наблюдательностью, все же мгновенно установил, что его не ждали так равно, что Сильвия ему не рада и француз раздражен – даже разозлен – его внезапным появлением.

– Мы можем не дожидаться полудня, – сказала Сильвия, вставая. – Второй завтрак начинают подавать с половины двенадцатого, не правда ли? – она повернулась к графу де Вирье.

– Да, мадам, – отозвался он и с поклоном добавил: – А теперь мне, вероятно, придется откланяться. Вы ведь знаете, я скоро отправлять в Париж, а оттуда в Бретань, меня не будет два дня.

– Кланяйтесь от меня вашей сестре… герцогине, – запинаясь, произнесла Сильвия.

Честер бросил на нее внимательный взгляд. Сестра этого француза? Герцогиня? Как близко Сильвия, выходит, сошлась с этим молодым человеком! Когда граф отошел, Сильвия пояснила:

– Граф де Вирье был очень добр ко мне, Билл. Я навещала в Париже его сестру, герцогиню д'Эглемон. Помнишь, герцог д'Эглемон выиграл Дерби два года назад? – Честер промолчал, и она продолжила, как бы оправдываясь: – Графу де Вирье нужно на похороны. Жаль, я бы хотела, чтобы ты с ним подружился. Граф закончил школу в Англии – поэтому он так хорошо говорит по-английски.

Вкушая великолепный завтрак, приготовленный мсье Польперро, Честер чувствовал себя неловко, потому что граф, сидя в одиночестве за другим столиком, мог при желании слышать их разговоры с Сильвией.

Будь на месте Поля де Вирье какой-нибудь англичанин, он не преминул бы обменяться со знакомыми словом-другим, но граф молчал. В промежутках между блюдами он читал газету. Однако время от времени Честер ловил на себе испытующий взгляд графа, и задавал себе вопрос, отчего этот француз ест его глазами.

Что касается Сильвии, она явно была не в своей тарелке. Она говорила быстро и бессвязно, ограничиваясь в основном воспоминаниями об их жизни в Маркет-Даллинге. О своем восхитительном времяпрепровождении в Париже она упомянула лишь однажды, а о Лаквилле не сказала вообще ничего.

Граф Поль закончил завтрак много раньше остальных. Покидая столовую, он отвесил Сильвии ее спутнику церемонный поклон. После его ухода, как показалось Честеру, Сильвия повеселела, стала вести себя естественней, меньше говорить больше слушать. Честер наконец-то почувствовал себя уютно.

Они вернулись в сад, где на обширной лужайке имелось немало тенистых местечек, как нельзя более подходящих, чтобы час-другой понаслаждаться там бездельем. Они сели пить кофе под кроной одного из ливанских кедров…

– «Вилла дю Лак» – замечательный, прелюбопытный отель, – признал наконец Честер. – Теперь я понял, что ты нашла в Лаквилле. Но я много удивлен тем, – он нахмурился, – что тебе нравится ходить в Казино.

– Видишь ли, здесь почти нет других развлечений, – запротестовала Сильвия. – А, кроме го, Билл, я не вижу ничего плохого в том, чтобы рискнуть небольшой суммой, если можешь себе позволить!

Он шутливо-неодобрительно покачал головой.

– Разве? – сухо спросил он,

– Смотри, мадам Вахнер, – вдруг воскликнула Сильвия. В ее голосе прозвучало облегчение.

– Мадам Вахнер?

Англичанин посмотрел на приземистую толстушку, которая пересекала лужайку, направляясь к ним. Он вспомнил: это та самая любезная дама, которая была так добра к нему прошлым вечером и даже предложила приютить его на ночь, если «Пансион Мальфе» окажется закрыт.

– Мы завтракали в городе, – сказала она, – и я решила пойти сюда и спросить, не хотите ли вы оба попить сегодня с нами чаю в вилле де Мюге?

Ее яркие маленькие глазки остановились на Сильвии

Сильвия с улыбкой взглянула на Честера, и ему показалось, что она рада этому приглашению.

– Очень любезно с вашей стороны, – сердечно произнес он.

Сильвия весело кивнула,

– Вы более чем добры, мадам Вахнер, – воскликнула она. – Мы с удовольствием придем!

– Тогда я пока прощаюсь. Меня дожидается ами Фриц. Он такой нетерпеливый. – И она удалилась.

– До чего же милая женщина! – произнес Честер. – Просто счастье, что в таком странном месте ты наткнулась на нее. Но, как я понимаю, у тебя много знакомых здесь, в отеле?

– Нет, не сказала бы… – Она вдруг замолкла, а потом продолжила: – Видишь ли, Билл, Лаквилль – такое место, где каждый принимает всех остальных за чудаков! Думаю, большая часть живущих здесь дам – а они в основном иностранки, русские и немки – считает очень странным, что я нахожусь в Лаквилле одна.

Ее слова не были заранее обдуманы – собственно, она размышляла вслух.

– Значит, ты и сама признаешь, что это несколько неуместно, – медленно произнес Честер.

– Нет, нет! – горячо запротестовала она. – Но не будем говорить о неприятном – я собиралось взять тебя на великолепную прогулку!

Честер на всю жизнь запомнил свой первый день в Лаквилле. Он был самым приятным из всех. Сильвия Бейли, как настоящая женщина, сумела скрыть от своего спутника, что поездка доставила ей куда меньше удовольствия, чем ему.

Благодаря стараниям мсье Польперро, им удалось нанять очень хороший автомобиль, и, когда остались позади причудливые лаквилльские домики и обширный участок земли, предназначенный для продажи, перед ними замелькали привлекательные старомодные картины: деревушки, отдаленные леса и тихие маленькие городки. На обратном пути Сильвия обронила замечание, которое неприятно поразило Честера. Она не добиралась рассказывать, что по утрам ездит верхом в обществе Поля де Вирье, но непривычному человеку бывает трудно скрывать правду.

Быстро повернувшись к ней. Честер спросил спокойно:

– Так ты каждое утро катаешься с этим французом?

– Почти каждое. Его сестра одолжила мне свою лошадь и костюм для верховой езды. Очень любезно с ее стороны. – Сильвия повысила голос, чтобы перекричать порыв ветра, щеки ее пылали.

Честером внезапно овладели злобные подозрения. Возможно ли, чтобы этот граф де Вирье, человек, которого симпатичная мадам Вахнер презрительно называла отпетым игроком, «приударил» за Сильвией? Это была чудовищная мысль, но Честер, будучи юристом, знал лучше всех прочих, что в брачных делах не только возможны, но даже вероятны самые чудовищные, шокирующие повороты. Честер был убежден, что все французы смотрят на брак как на деловое предприятие. Такому человеку, как этот граф, состояние миссис Бейли должно казаться подарком судьбы.

– Сильвия! – воскликнул он низким суровым голосом. Он посмотрел ей в лицо. Сильвия не повернула головы, румянец сбежал с ее щек, она выглядела бледной и усталой.

– Сильвия! – повторил он. – Послушай меня, но только не… не обижайся.

Сильвия бросила на своего спутника быстрый взгляд. Его голос звучал взволнованно, даже зло.

– Не обижайся на меня, – повторил он. – Если мои подозрения – мои страхи – ни на чем не основаны, я от души прошу прощения.

Сильвия привстала и тронула шофера за плечо.

– Пожалуйста, помедленней, – попросила она по-французски, – я не люблю такой быстрой езды.

Потом она откинулась на спинку сиденья,

– Да, Билл! О чем ты хочешь спросить? Я плохо слышала: мы чересчур быстро ехали.

– Возможно, ты подумываешь выйти замуж за этого француза?

– Нет, – совершенно спокойно отвечала Сильвия. – Я не думаю о браке с графом де Вирье. Но он мой друг, и как такового я его люблю и уважаю. Нет, Билл, не бойся, граф де Вирье никогда не сделает мне предложения.

– Но что если все-таки сделает? – хриплым голосом спросил Честер.

– Ты не имеешь права задавать мне такие вопросы, – возмутилась она, но, немного помолчав, тихо добавила: – Если бы он сделал мне предложение, я бы ответила «нет», Билл.

Ее глаза были полны слез. Что касается Честера, то им владели противоречивые чувства, сильнейшим из которых было, вероятно, желание не отдавать Сильвию никому другому, даже если не удастся заполучить ее для себя. Этот проклятый француз, этот игрок Сильвии небезразличен. Но не может же быть, чтобы она полюбила человека, которого впервые увидела всего лишь месяц назад, да еще такого фатоватого кривляку?

Достигнув через несколько минут окрестностей Лаквилля, оба испытали облегчение.

– Смотри, это Шале де Мюге! – воскликнула Сильвия. – Правда, забавный домик?

Адвокат смотрел на ярко-розовое здание с любопытством и изумлением. В самом деле, забавное зрелище: кирпичное бунгало, так причудливо – на вкус англичанина, курьезно – украшенное керамическими ромбами с голубой росписью в виде гигантских ландышей. Но наблюдать ему пришлось недолго: автомобиль остановился перед белой калиткой и в дверях появилась коренастая фигура мадам Вахнер.

Мадам Вахнер отперла калитку и, рассыпаясь в многословных приветствиях, повела гостей через запущенный сад.

Честер осматривался с невольным изумлением. Дом Вахнеров был совершенно не похож на то, что он думал увидеть. Он представлял себе нарядную аккуратную виллу, окруженную веселым, тщательно ухоженным садиком, какими гордятся обитатели парижских предместий.

Мадам Вахнер перехватила его взгляд и с досадой подумала, что совершила, вероятно, серьезную ошибку, пригласив этого – такого чопорного на вид – англичанина в Шале де Мюге. Ему здесь явно не понравилось.

– Вас удивляет, что у нас такой запущенный сад, – воскликнула она извиняющимся тоном – Это не наша вина, а владельца! Вы не поверите, что французы на такое способны, но он заставил нас пообещать, что мы даже пальцем не притронемся к саду Он уверил, что раз в неделю будет присылать садовника, но так ни разу и не прислал.

– Я никак не могла понять, – призналась Сильвия, – почему вы оставляете сад в таком небрежении, но теперь, конечно, все ясно. Чудной, должно быть, человек этот владелец дома. Если бы навести здесь порядок, сад выглядел бы просто чудесно. Но я рада, что, по крайне мере, трава сейчас подстрижена. Раньше, помню, трава была ужасно высокая, и спереди, позади дома, А вчера я заметила, что ее подстригли.

– Да, – посмотрев на нее, произнесла мадам Вахнер, – подстригли несколько дней назад, Фриц настоял.

– Если бы не это, я не сумела бы добраться до восхитительного лесочка у вас за шале, – продолжала Сильвия. – Кажется, я вам не рассказывала, что вчера там прогуливалась, когда ждала вас.

– Вы прогуливались в лесу? – насторожилась мадам Вахнер. – Зря. – Она серьезно покачала кодовой. – Нам не разрешается заходить в лес. Мы никогда там не бываем.

Ами Фриц ожидал гостей в узком дверном проводе. Вид у него был приветливее обычного, по пути он завел любезную беседу с Честером.

– Прошу сюда, – торжественно пригласил он. – Нет, нет, не в салон, мадам! Мы будем пить чай здесь, разумеется.

Приготовления, сделанные в маленькой столовой для приема гостей, позабавили и тронули Сильвию

В середине круглого стола, в остальном голого, как вчера, стояла ваза с белыми розами – в запущенном саду при вилле таких не было. Два блюда были наполнены замечательными пирожными, какими по праву славятся французские кондитеры. Рядом стояла чаша с альпийской клубникой – Сильвия очень ее любила и постоянно заказывала в «Вилле дю Лак». Мадам Вахнер позаботилась даже о густых сливках, которые, по мнению иностранцев, портят тонкий вкус клубники.

В самом деле, до чего любезные люди эти Вахнеры! Оглядывая маленькую столовую, Сильвия не могла не вспоминать, как неуютно чувствовала себя здесь вчера, в одиночестве. Трудно было поверить, что в этой веселой и довольно заурядной комнатке она испытала такое мучительное беспокойство. Сильвия говорила себе, что, вероятно, где-нибудь в углу тогда прятался какой-то безобидный зверек, прибежавший из леса.

– А теперь я пойду приготовлю чай, – приятным голосом произнесла мадам Вахнер. Сильвия настояла на том, чтобы помочь ей в кухне.

– Сегодня у нас будет более приятное чаепитие, чем тогда, в первый раз, – весело предположила мадам Вахнер. Молодая англичанка с улыбкой покачала головой.

– В тот вечер я замечательно провела время! – воскликнула она. – Вы были так добры ко мне и к бедной Анне, мадам Вахнер; я всегда буду вам благодарна. Я часто думаю о том, чем Анна занимается и где она остановилась в Париже. – Она задумчиво посмотрела на свою собеседницу. Мадам Вахнер как раз наливала кипяток в фарфоровый чайник.

– А, ну да, – произнесла она, склоняясь над чайником, – мы никогда этого не узнаем. Ваша подруга была странная особа, то, что я называю «нелюдим». Она не любила играть в присутствия знакомых. А что она делает сейчас… – Мадам Вахнер выразительно пожала плечами.

– Вы слышали, что вчера она прислала телеграмму относительно своего багажа? – медленно спросила Сильвия.

– В этом случае… если багаж уже дошел… Мадам Вольски находится, вероятно, на пути в Экс или в Монте-Карло. Жаркая погода или холодная – ей все едино, лишь бы играть!

Мадам Вахнер управилась с чаем и теперь стояла, уперев руки в бока, и глядела в окошко, которое выходило на выжженную солнцем лужайку и опушку каштанового леса.

– Нет, – медленно продолжила она, – не думаю, что вы еще когда-нибудь увидите мадам Вольски. Я бы очень удивилась, если б вам это удалось. Прежде всего, ей должно быть неловко то, как она обошлась с вами – а ведь вы так хорошо к ней относились!

– Она относилась ко мне еще лучше, – тихо возразила Сильвия.

– Ах, моя дорогая, – мадам Вахнер положила свою пухлую ладонь на плечо Сильвии, – Надо же, у вас великодушное сердце. В том-то и дело, что Анна Вольски не ценила по достоинству вашу дружбу. Однако чай готов – крепкий, как любят англичане. Не будем надолго оставлять

Фрица и мистера Честера одних. Взяв чайник, она отправилась в столовую. Все за стол.

Чаепитие проходило весело, но Честер не мог быть странный разговор с Сильвией в автомобиле. Никогда прежде они не бывали друг с другом так откровенны. В то же время он чувствовал, что Сильвия совсем не такова, какой он ее себе представлял. Казалось, на сей раз он столкнулся с совершенно иной Сильвией.

Мадам Вахнер, наблюдая его суровое, отрешенное лицо, испытывала беспокойство. Не вознамерился ли этот англичанин увезти хорошенькую миссис Бейли из Лаквилля? Это было бы досадно… ох, как досадно!

Она с опаской взглянула на мужа. Если Сильвия оставит Лаквилль сейчас, его недовольство может принять весьма неприятные формы. Жене придется наслушаться колкостей по поводу денег, потраченных на угощение – денег, от которых они оба ждали очень хорошей отдачи.