Текст книги "Пар — это смерть (СИ)"

Автор книги: Марат Жанпейсов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

А у меня нет сил для волнения, просто закрываю глаза и делаю вид, что вокруг ничего не происходит. Вновь представляю себе зеленые луга, солнце, голубое небо и свежий ветер. Вдруг я после смерти попаду в рай? Или меня ждет перерождение в какое другое существо, как в индуизме? Или даже перенесусь в фэнтези-мир, где всегда тепло и чисто, да еще со статусом главного героя? Звучит привлекательно. В худшем варианте просто вечный покой в бесконечной темноте.

Глава 26

Факт № 215Режим ЧС в подземелье может быть объявлен в некоторых случаях. Например, бунт синкеров, чего на самом деле ни разу не случалось. Работающие на администрацию синкеры дружными усилиями с военными подавят любой бунт, обрести желаемую свободу синкеры не смогут, хотя бы потому, что восстать против вапориума в организме они не могут. Более вероятной причиной может стать массированный наплыв монстров, который не могут остановить синкеры. Тогда наступает опасное время, но одновременно это период возникновения новых возможностей.

Я и не знал, что у меня есть силы на крики. Ничего другого мне не остается, так как встать и вступить в бой я не могу. Под пристальным взглядом Клары Кольц у меня в теле вспыхивают ураганы боли, словно сквозь плоть расходятся десятки острейших лезвий, предварительно политых кислотой. У меня нет сил на активацию «Презрения к боли», поэтому меня защищает только моя воля.

Хотя кого я обманываю? Я не тот человек, который будет улыбаться во время пыток в нормальном состоянии рассудка. Без режима берсерка мой разум не отличается стойкостью, поэтому все реакции на раздражители легко предугадать. В окружении врагов, в подземелье, куда не вызвать полицию, надеяться на что-либо глупо, а тело больше не хочет испытывать боль. Я прошу прекратить, так как не имею ни малейшего понятия, где находится моя команда. Я даже не знаю, где нахожусь сам.

Но Ли Дун игнорирует мои слова, приказывая своей шестерке продолжать пытку. Теперь кажется, что у меня во рту шевелятся зубы и начинают проворачиваться в деснах. Ощущения неописуемые, никакие реальные удары или порезы с этим сравниться не могут.

– Мне нужно отдохнуть. Глаза болят, – тихо произносит Клара.

– Давай, только быстро, – отвечает главарь банды и подходит ко мне. – Ну, как тебе? На самом деле мы можем продолжать очень долго. Мне сказали, что ты можешь погасить собственную боль, но сейчас тебе это не поможет. А у меня в команде есть пара целителей, которые не дадут тебе просто умереть. Так что будет лучше, если ты скажешь, что мне нужно.

– Я не знаю, где моя команда, – в очередной раз проговариваю это. – Я бы не стал бродить в одиночку по подземелью, если бы мог пойти вместе с ними.

Это звучит логично, хотя на самом деле я как раз таки поступил нелогично, чтобы пройти по пути эволюции еще быстрее и более широкими шагами.

– Допустим, – Ли Дун неожиданно соглашается. – Но как так получилось, что вы разделились? Мои разведчики не смогли в окрестностях обнаружить никого, кроме тебя.

Понятно, значит, есть синкеры со способностью улавливать людей или просто живые организмы на больших расстояниях. Тоже, наверное, полезная способность в определенных ситуациях.

– На меня попал яд пойзонера, поэтому меня изолировали. Сказали, что если я выживу, то могу стать зомби, а им еще нужно закончить миссию.

– Пойзонер? Ну, ты не выглядишь умирающим именно от яда босса. Да и зомби, кажется, не становишься. Иначе на теле бы стали появляться особые следы. Значит, тебя просто бросили в подземелье? Оставили в тоннеле и сказали не следовать за ними?

– Примерно так. Сказали, что вернутся за мной, как закончат с делами.

– Угу-угу, – кивает Ли Дун с задумчивым выражением лица.

Я не совсем понимаю, зачем ему пытать меня. Почему он просто не отправится на станцию Минотавр и не попытается узнать там, куда отправилась наша группа? Я уверен, что можно получить такую информацию. Например, узнать цель нашей миссии, а потом посмотреть на цифровой карте подземелья в пункте выдачи задании, где находятся места прорыва трубопровода. После этого останется лишь проверить каждое место. Или просто дождаться возвращения группы у станции или в Миносе. Из-за чего такая спешка? Решаю именно этот вопрос и задать Ли Дуну, чтобы потянуть время.

– Что? А! Ты, наверное, не в курсе о режиме ЧС на пятом, шестом и седьмом ярусе. Из глубин примерно девять часов назад начался прорыв огромного числа монстров, которые двигаются наверх. Сейчас там очень жарко, поэтому я не хочу бродить как слепой котенок. Мне нужно знать точное местоположение цели вашей миссии. Говори.

Режим ЧС? Это значит, что мои товарищи сейчас в еще большей опасности, чем я в руках Ли Дуна. Вот только я не знаю местоположения прорыва, так как миссию получал только отец Григорий. Я же просто следовал в составе группы и не запоминал дорогу.

– Я не знаю, где именно был прорыв трубопровода. Я же новичок! Мне трудно запоминать сложные маршруты. К тому же я вообще не представляю, где нахожусь сейчас.

– Ну, есть одна вещь, которая отлично стимулирует память, – Ли Дун смотрит на Клару, но та говорит, что ей нужно еще пару минут.

Что же, у меня есть две минуты отдыха перед новыми пытками. Это время нужно потратить на работу с треугольником Фиша, благо для этого не нужно ни двигаться, ни что-то говорить. Если я сейчас начну умирать из-за мутаций, целители Ли Дуна ведь мне помогут, не так ли? Мысль, конечно, забавная, но если бы целительские суперспособности могли бы остановить распад тела, главная проблема синкеров перестала бы существовать.

Сейчас мне нужно как можно скорее прийти в норму, чтобы попытаться сбежать. Пускай напоминаю выброшенного на берег кита, это лишь должно усыпить бдительность пленителей. Другие синкеры – это не монстры. С одной стороны они так же умны, как и ты, но с другой стороны имеют вполне человеческие недостатки.

Перед глазами возникает треугольник Фиша, где я трачу одно очко развития в тело. Желтый угол моментально расцветает.

[Основной клапан открыт. Коэффициент давления в выпускном коллекторе не превышает 2,9 %. Активация новой способности]

[Ренитрификация – способность ускоренного восстановления энергии в организме путем ферментирования азотсодержащих смесей. Альвеолы пользователя мутированы таким образом, чтобы использовать получаемый с дыханием азот и на этой основе запускать процесс синтеза ферментов, ненормально меняющих клеточный гомеостаз. Восстановление разрушенных митохондрий происходит на основе прежних образований, структура ДНК остается неизменной. Это позволяет пассивно с дыханием восстанавливать энергетические запасы для дальнейшего продуцирования АТФ без необходимости анаэробного гликолиза в мышцах по циклу Кори]

Я не особо понимаю, что там навычислял ДС. Выглядит как научно-медицинский бред, возможно, так оно и есть. Я понял лишь то, что мой организм ответил на реакцию невозможной усталости и необходимости быстрого восстановления. Дышать мне нужно постоянно, а азота в воздухе, насколько помню со школы, больше всего. Это значит, что я буквально могу постоянно быть бодрым. В теории…

Чередую вдох и выдох, стараясь обращать внимание на изменение уровня усталости в теле, но пока что ощущаю только боль от ран. Особенно сильно болит левая рука, которую укусил тот волк. Зелье, данное Ли Дуном, остановило кровотечение, но дальнейшее заживление не происходит. Этим мне явно придется заняться самостоятельно.

Однако у меня есть еще одно очко, которое стоит куда-то вложить. Если еще раз вложить в тело, то пользы прямо сейчас много не будет, так как я без сил. Мистические силы очень ненормальны и необъяснимы. Возможно, лучше всего будет вложить в разум, совершенствуя работу головного мозга. Теперь голубой угол в треугольнике Фиша затмевает собой все. Deus Spiritus реагирует моментально, производя какую-то невидимую для меня работу, чтобы обобщить эволюционное развитие.

[Второй мозг – новая абстрактная структура мозга. Нейрогенез в мозгу пользователя невероятно активизировался до уровня пренатального периода. Количество нейронов и связей увеличено кратно, но при дифференцировке клеток фенотип новых нейронов имеет различия, что позволяет иметь сразу два вида нейронных структур, связанных друг с другом, но работающих независимо. Мозговые ткани требуют больше кислорода и энергии, но при этом имеют пластичную платформу для «записи» чего-то нового. В конкретном случае повышена способность контроля над аномальными состояниями]

Спасибо, ничего не понял. Нижние углы треугольника Фиша ДС интерпретирует со слишком научной точки зрения, а для мистических сил отправляет фантазию в полет. Как говорится, что то хня, что это. Я зацепился только за последнее предложение, где сказано про повышение контроля над аномальными состояниями. Под этим подразумеваются мистические силы? Церебро показывает, что мозговая активность сильно выросла, но пока что сил все равно нет что-то проверять.

– Хватит отдыхать, приступай, – доносится голос Ли Дуна, а потом я перестаю что-либо слышать, кроме собственных криков. Способность Клары сейчас выворачивает мои внутренности, во всяком случае мне кажется, что мне просто разрывают живот когтями и вытаскивают органы без какой-либо аккуратности. К счастью, я почти сразу теряю сознание, но долго мне проваляться без чувств не позволили.

Не знаю, сколько времени проходит, но меня приводят в чувство, задают вопросы и пытают, в процессе чего я снова теряю сознание. Ли Дун приказывает Кларе снизить интенсивность боли, но мне с каждым разом становится легче и без этого. Через церебро в моменты ясного сознания я вижу, что способности подельницы Ли Дуна сейчас влияют не сколько на рецепторы тела, сколько на определенные зоны в мозгу. Это соотносится с моими представлениями о том, что боль лишь продукт реакции мозга, а не поврежденного участка тела. И вот как раз таки мозг у меня сейчас стал более совершенными.

Церебро показывает, что мозг словно перемешан красной и голубой краской. Первые участки – это мой природный мозг, а вторые участки показывают недавний нейрогенез. Всё это связано в единую конструкцию без изменения размеров органа, но при этом изолировано для какой-то из групп. И сейчас ощущение боли забирает второй мозг, а первый перестает её ощущать. Хочется улыбнуться, но мне не до этого. Клара продолжает сверлить меня взглядом, но я больше не кричу и не мечусь на полу. Я бы мог, конечно, изобразить страдания, но для этого нужно совершать работу, а так не хочется.

– Хм, сошел с ума? Нет, – Ли Дун смотрит мне прямо в глаза и каким-то образом понимает, что я полностью в рассудке, но перестал ощущать боль. – Значит, смог адаптироваться даже к такой боли? Клара, ты становишься бесполезной.

Последнее было сказано с легкой улыбкой, но я замечаю, что девушке вообще не до смеха, словно оказаться бесполезной для своего босса хуже смерти. Я могу её понять, ведь у нее точно должно быть много врагов, на которых она когда-либо применяла свою способность. Если лишится покровительства Ли Дуна, её заведут в какой-нибудь темный угол в Миносе и оттуда вынесут уже по частям.

– Сюда приближаются монстры, прорыв скоро дойдет до нас, – сообщает один из мафиози. Предположу, что голос принадлежит синкеру, который может чувствовать живые организмы на большом расстоянии.

– И что, в штаны наложил? – глумится Ли Дун.

– Нет, но… Там их порядка двух тысяч. Не думаю, что дружки этого парня смогли выжить, если оказались рядом с прорывом. Либо заперлись в каком-нибудь переходе и сейчас их достать не получится. Нам стоит подняться к станции «Фурия», её могут скоро перекрыть.

Главарь задумчиво смотрит на меня, а потом на остальных. Я уверен, что Ли Дун сумасшедший ублюдок и психопат, другие на его месте оказаться не могут. Но это не значит, что он не будет последовательным.

– Хорошо, утырки. Бегом поднимайтесь, но на Фурии не задерживайтесь, лучше обойдите и сразу к лифту на третий ярус.

– А ты?

– Моя охота не завершена. Мне все равно на монстров, они мне ничего сделать не смогут. Но приговоренные мной должны умереть именно от моей руки. Ну и что вылупились?! Свалили! – под конец рявкнул азиат, из-за чего все тут же зашевелились и поспешили в одну сторону, выстроившись в походный порядок с танками, дамагерами и поддержкой. Лишь один задержался, прошептав что-то на ухо Ли Дуну.

– Ну, вот и остались только мы. Возможно, сейчас я действительно не смогу найти твоих друзей. Но я уже представляю, где они находятся. Хочешь узнать, откуда?

Нет, мне плевать, поэтому просто молчу.

– Ну, игнором ты меня не обидишь. В моей команде есть телепат, правда, совсем слабенький, иначе бы работал на администрацию где-то на поверхности. Он может определить, врет ли человек, а также умеет читать самые поверхностные мысли. И у тебя в голове он смог увидеть воспоминания маршрута, который ты и сам забыл. Тот пастор Грегори поступил по-умному, никому не говоря, куда именно собирается, только союзная команда в курсе. Даже на Минотавре он сделал всё тихо. Но теперь я его найду, но сначала разберусь с тобой.

Думаю, он хочет меня убить, но сейчас я не могу оказать ему сопротивление. Сердце начинает биться чаще.

– Но для этого нужно кое-куда сходить.

Ли Дун проверяет, насколько крепко у меня связаны руки и ноги, после чего закидывает меня на плечо и куда-то идет, приговаривая, что мне там очень понравится. Похоже, Ли Дун куда сильнее не в себе, чем мне казалось. С одной стороны он кажется жестоким и хладнокровным лидером, а с другой ведет себя не просто вызывающе, а кажется эксцентричным сумасбродом. Самый опасный тип людей, с которыми я встречаться не хочу ни при каких обстоятельствах.

На нижних ярусах наплыв монстров, а он думает лишь о том, чтобы закончить казнь. Я могу предположить, что он действительно не боится умереть от рук монстров. С его способностями он практически неуязвим, но не может же у него быть стальной выносливости? Любые суперспособности тратят силы. А что он будет делать против майоров или тем более боссов? Мне кажется, что он точно знает, что делает. И надеюсь, что не умеет читать мысли, так как будто мне отвечает:

– Пройдем по тайным тропам, там вероятность встретить монстров низка даже в случае массовых прорывов. Чудовища обычно двигаются по одним и тем же маршрутам, к тому же им постоянно придется пробиваться через гермоворота. Последние только высшие монстры и боссы могут пробивать. Мы же сделаем небольшой крюк, чтобы спуститься еще глубже. Так что можешь не надеяться, что на нас набросятся монстры, и ты сможешь сбежать, пока я буду занят.

Можешь говорить что хочешь, но я не упущу возможности свинтить отсюда. Проблема в том, что я связан, хотя чувствую небольшой прилив сил, значит, «Ренитрификация» действительно работает пассивно. Если идти придется долго, то смогу восстановиться сильнее.

– Знаешь, если будешь отвечать, дорога пролетит быстрее и легче, – посмеивается Ли Дун.

– Развлекай себя сам, – бурчу в ответ, смотря на пол. Кровь приливает к голове, не самые приятные ощущения.

– Не переживай, я-то развлекусь на полную катушку. В подземелье просто нельзя иначе. Если жизнь – это игра, то я намерен выиграть всё. Своё я не упущу, и в этом наша с тобой разница. Эти придурки из администрации придумали систему кураторов, чтобы больше новичков доходило до реально полезной для них работы. А вот раньше этого не было, всех новичков просто спускали на лифте и оставляли на растерзание синкерам. Взять в оборот всех не позволялось, но многим ой как не везло. И вот те, кто выживал в таких условиях, становились настоящими синкерами. Нас считают дикими псами, что сидят на цепи и сторожат подземелье. И если ты не готов становиться диким псом, то будешь просто сучкой для других псов. И неважно, какого ты пола. Слушаешь?

В ответ просто посылаю на четыре английские буквы, а Ли Дун шутит, что именно туда мы сейчас идем. Предчувствия у меня нехорошие, но других просто быть не может, ведь Ли Дун вовсе не в парк развлечений меня тащит. Он однозначно собирается меня убить, но почему-то ему важно, как именно это произойдет. Я понимаю, что ему нужно донести меня до определенного места, значит, нужно что-то придумать до того момента, а также восстановить побольше сил. Жаль только, что я совсем не уверен в возможности своей честной победы. Даже со всеми мутациями я ему не соперник, а в текущем состоянии тем более.

Наш спуск по обходным тропам продолжается, а я стараюсь на это посмотреть с точки зрения очередной эволюционной лестницы. Это ведь тоже экстремальное испытание. Значит, в процессе я могу вновь продвинуться вперед. Облегчение вызывает лишь тот факт, что приступы внутреннего распада больше не повторяются. Возможно, выбрал верный вариант развития.

Глава 27

Факт № 640Традиции – часть любой культуры, и синкеры, как изолированное общество, тоже имеют сформировавшиеся обычаи. С той лишь разницей, что они сильно отличаются от группы к группе, хотя есть такие, которым следуют почти все. Например, молча спускаться на лифтах. И в некоторых группах традиции могут принимать своеобразные и даже очень опасные формы.

Мой путь на плече Ли Дуна продолжается почти час. Главарь банды, несмотря на худощавое телосложение, легко меня несет и вообще не показывает следов усталости. Вот такую мутацию я бы с удовольствием получил бы, правда, не знаю, как именно она бы выразилась с моим биоконтролем.

Часть пути Ли Дун идет молча, особенно, если на грани слуха слышны звуки монстров. Один раз я даже заорал, чтобы привлечь их внимание, но заработал только шишку на голове, и часть пути провел без сознания. Когда вновь пришел в себя, то понял, что лежу на полу, а мой пленитель разгребает завал. Он трансформировал руки в стальные крюки, которыми поддевает камни и с силой тянет к себе. Потом принимается раскидывать кучу, показывая, что физически намного превосходит обычных людей. Если бы не было синкеров подобных Мяснику, Ли Дун вполне бы мог сбежать отсюда. Стрелять в его стальное тело бесполезно, взрыв гранаты или ракеты он, возможно, легко переживет.

С грохотом раскатывается последняя стена из камней, показывая проход дальше. Ли Дун сейчас рассказывает о том, что на этой глубине можно встретить разные полезные ископаемые, но правительству на это по большей части все равно.

– Вапориум, вапориум, вапориум, – говорит бандит, – Словно без него наступит конец света. Человечество настолько привыкло жить в комфорте, что больше не собирается ухудшать качество жизни ни на дюйм. Понимаешь? Но как-то ведь люди жили в древности и без электричества, огнестрельного оружия, лекарств и интернета.

Мне вообще все равно, рассуждать о ценностях я не собираюсь. Мой мозг, а точнее два моих мозга, работают над решением только одной задачи – как выбраться из этой задницы и остаться в живых?

– Я в детстве читал книги, где рассказывались истории о старых временах, когда мир даже не был открыт полностью. Вот там я хотел бы оказаться, чтобы плавать на парусных кораблях, сражаться на мечах и охотиться на диких животных. Но тебе этого не понять, конечно же. Ты раб современного мира.

Сейчас Ли Дун выглядит воодушевленным, даже небольшая улыбка видна на лице. Но само выражение лица остается жестким, он не из тех, кто ищет гармонии или романтики. Он преследует только нравящуюся ему атмосферу. Думаю, именно таких и нужно отправлять в синкеры.

– И тут меня ловят за преступление, и я оказываюсь здесь. Сначала было не очень весело, особенно, когда я сам был новичком, но теперь я могу смотреть на всё сверху вниз. Можешь поверить, что спустившись под землю я не был авторитетом, что мне пришлось кровью прокладывать себе путь к вершине? Ты же ведь помнишь, как мы встретились?

Это было совсем недавно, так что, разумеется, я помню. С командой вошел в Минос для экскурсии и оказался рядом с бандитскими разборками, где Ли Дун жестоко убил какого-то другого авторитета, а потом под руку попались мы. Командная работа и вмешательство администрации тогда нам очень помогли.

– В этом и суть, – Ли Дун вновь закидывает меня на плечо. – В подземелье просто не может быть никакой морали. Здесь нет милосердия, щедрости, доброты. Из-за появления кураторов новички перестали знакомиться с правилами как положено. Десять не прошедших инициацию синкеров не стоят даже одного, кто смог выстоять. Но администрации же нужно в отчетах указывать повышение нужных метрик.

Я по-прежнему не хочу поддерживать разговор, но сейчас отмолчаться не получается.

– Ну-ну, ты просто обожаешь насилие и оправдываешь его необходимостью воспитывать новичков.

– О! Ты решил заговорить. Давай побеседуем. Люблю ли я насилие? Да, безусловно. Но это, скажем так, лишь половина картины. Когда я впервые оказался в Зеро, со мной было семеро новичков. Мы договорились держаться вместе, но это оказалось бесполезно. Нас уже ждали, их было больше и они были сильнее. Помнишь Блэка? Тогда он был помощником главаря. Он приказал нам убить друг друга, и многие окружающие нас синкеры начали кидать нам под ноги ножи, дубинки и кастеты. Им было плевать, кто мы и какие у нас способности. Они хотели проверить наш псовый дух. Не путай с псиным, те синкеры четко различали псов и псин.

Я догадываюсь, что сейчас он расскажет о том, как убил всех своих товарищей, но внезапно ошибся.

– И вот мы смотрим друг на друга и подначивающих нас синкеров. Никто не нагибается, чтобы взять оружие, и тогда Блэк нам говорит, что если мы не начнем, то нападут уже опытные синкеры. При этом убивать не будут, но покалечат очень сильно. Знаешь, какой был любимый их способ нанесения увечий? Вырывание глазных яблок. Если ты новичок и к тому же слепой, то переходишь в разряд животных. Ты не можешь зарабатывать баллы, не можешь повышать статус, и остается лишь самоубийство или пресмыкание перед другими синкерами.

Так как остановить Ли Дуна я все равно не могу, то никак не мешаю продолжать пугающий рассказ.

– И вот один из наших подхватывает с пола нож, после чего смотрит на нас. Ты можешь догадаться, что с ним произошло далее? Может, ты думаешь, что синкеры его похвалили? Нет, он перешел в разряд псин, сучек, так как замер в нерешительности, боясь начать бойню и пострадать от рук тех или других. Он не заметил, как один из синкеров оказался очень близко и нанес сильный удар по правой почке. Потом его повалили и начали избивать, он еще не скоро смог ходить на своих ногах без костылей, а сдох от передоза таблеток в подворотне.

Не представляю, зачем Ли Дун мне это рассказывает. Не сказать, что мне совсем неинтересно, как он дошел до такой жизни, но нет такой вещи, которая оправдала бы его собственные дела. И не кажется, что ему вообще нужно передо мной оправдываться. Он рассказывает с какой-то другой целью.

– Я с другими новичками просто стоял на месте, смотря на это. Тогда мы получили первый урок: если ты взялся за оружие – бей без промедления. В подземелье первый удар может оказаться последним, поэтому нерешительность губит похлеще вапориума. Этот урок мне пригодился в следующие месяцы и против других синкеров, и против монстров. Но та встреча на этом не закончилась, синкеры немного выпустили на нас пар, но у них еще оставался лимит на насилие, поэтому Блэк потребовал, чтобы нас осталось четверо, то двое должны сдохнуть. И если мы этого не решим, он сам выберет случайным образом двух бедолаг.

– И знаешь, – продолжает рассказчик. – Тогда-то я понял, что не позволю каким-то ублюдкам указывать, что мне делать. Но чтобы заработать такую возможность, мне предстоит потрудиться, поэтому я сделал несколько шагов и подобрал тот самый нож, который выронил избитый мой товарищ. Его ошибки я не совершил, поэтому сразу набросился на одну из женщин нашей группы. Выбрал самую слабую, никто и не подумал, чтобы ей помочь, синкерам все равно на крики умирающего человека, а администрации тем более. Не говоря уже о гражданах Атланты, что ходят где-то над нами. Я сознательно выбрал самого слабого противника, хотя суперспособности стирают грань между боеспособностью мужчин и женщин. Вот ты когда-нибудь убивал человека в трезвом рассудке, и не защищая собственную жизнь именно от него? Догадываюсь, что нет.

Надеюсь, что мне этого делать никогда не придется. А если позволю себя сегодня убить, то это будет последней вещью, о которой буду думать.

– Но умереть должны были двое, поэтому я оглядел остальных и снова выбрал женщину, их было всего трое. У нее была потенциально сильная суперспособность, но я тогда уже мог укреплять тело, хоть и не научился трансформировать его в оружие. Когда наши взгляды пересеклись, она поняла, что сейчас произойдет, и даже попыталась оказать сопротивление, но меня было не остановить. В итоге только я перешел в разряд псов, а все остальные так и остались на дне. Кто-то на следующий день, кто-то через неделю или месяц: в разный срок и при разных обстоятельствах все те люди оказались на том свете. Я единственный, кто выжил. Мало было новичков, которые были настолько эффективными в подземелье, как я, но моя сила была не в том, что мне повезло со способностью, а в моем настрое, в моей философии хищника. Все полученные уроки я быстро усваивал и продвигался в иерархии, пока сам не оказался на вершине. Администрация позволяла делать с новичками что угодно только потому, что таким образом синкеры воспитывали достойную смену тех, кто смогут жить здесь и работать.

Что же, я рад, что не застал тех времен, хотя как раз я получил свою дозу экстрима в первый день в Зеро. Но жалеть Ли Дуна не собираюсь, хотя признаю его правоту в некоторых вещах. Если сейчас у меня появится возможность нанести смертельный удар, я нанесу его без колебаний. Для этого мне не нужно становиться монстром в человеческой шкуре, это просто вопрос выживания.

Бандит на некоторое время замолк, а я чувствую, что мы постепенно спускаемся. Иногда Ли Дун даже прыгает в разломы, играюче приземляясь и не теряя равновесия даже со мной на левом плече. Мне же пока остается изображать из себя мешок с картошкой и восстанавливать энергию дыханием.

Через какое-то время мы вышли из зоны, где проведено освещение, и на монстров так и не наткнулись. Очевидно, что такой опытный синкер, как мой визави, отлично знает множество маршрутов на всех ярусах. Я до сих пор теряюсь и не могу представить в голове весь пройденный путь. Для меня вокруг нет значимых ориентиров, а под землей с этим в целом всё очень плохо. На поверхности можно ориентироваться на солнце, на деревья, горы или строения, но здесь для неопытного взгляда просто похожие друг на друга тоннели, перемычки и гермоворота.

Я постепенно прихожу в себя и даже немного пробую веревки на прочность таким образом, чтобы этого не заметил Ли Дун. К сожалению, не думаю, что смогу разорвать их одним быстрым движением без использования силы Бриарея, например. Но раскрывать свои способности мне нельзя, это должно стать для Ли Дуна неприятным сюрпризом и дать мне шанс на победу. Но если не останется никакого другого выхода, то придется потратить эффект неожиданности на высвобождение, а потом будь что будет. Сейчас продолжаю изображать человека, утратившего волю к жизни.

Скоро возникает дорога постоянно под наклоном вниз и, кажется, мы спустились уже в район шестого яруса, так как маршрут постоянно подразумевал спуск, хоть и без использования лифтов. Могу догадаться, что лифты сейчас заблокированы из-за статуса ЧС. Вдруг меня кидают на пол, значит, мы пришли. Ли Дун уходит куда-то, после чего в тишине слышен удар рубильника, а потом загораются многочисленные лампы.

Я переворачиваюсь на спину и смотрю на большой зал, в который вряд ли кто-то заходит чаще раза в год. Сферическая крыша по центру имеет ровные квадратные отверстия, а вот в центре помещения на полу расположена огромная дыра, явно уходящая на большую глубину. Это мне что-то напоминает…

– Здесь была старая лифтовая станция, уходящая до дна подземелья. Из-за сильного землетрясения пришла в негодность, после чего лифты перенесли в другое место. Но вот шахта осталась, и она очень глубокая, можешь мне поверить, – поясняет вернувшийся Ли Дун.

Причины не верить последним словам у меня нет. Как и нет понимания, зачем Ли Дун хотел мне это показать. Не стал бы он устраивать экскурсию по заброшенным местам подземелья для новичка? Внезапно нож разрезает веревки, позволяя освободиться. Я тут же пользуюсь полученной свободой и вскакиваю на ноги, чувствуя, как оживают места, где была затянута веревка. Ли Дун передо мной стоит с усмешкой, словно хочет поиграть перед казнью. И предположение оказывается верным.

– Я привел тебя сюда не просто так. Это особенное место, где многие псы заканчивали свой путь. Можешь называть местом силы, ритуальным лобным местом, камерой для смертников. У синкеров много разных обычаев, но стая, которая воспитала меня, имела один особенный. Мы использовали это место для казни особенных врагов. Смерть – она, конечно, смерть вне зависимости от места, но это не для тебя, а для меня.

– Ты конченный психопат, Ли Дун, – говорю я, прикидывая маршрут бегства отсюда.

– На пороге смерти можно бросаться любыми обидными словами, судьбу это не изменит. Здесь мы в подземном мире, тут с нами говорят души несчастных загубленных синкеров. И твой шепот пополнит хор призрачных голосов. Я сброшу тебя в шахту за твоей спиной и напитаюсь твоей силой. Прислушайся, мертвецы зовут тебя к себе.

Против воли я прислушиваюсь, но вокруг лишь давящая тишина. Здесь нет ветра, дождя или других живых существ. Только я, Ли Дун и огромная шахта за моей спиной, и дно увидеть не получится даже с фонарем.

– Не слышишь? Ничего страшного, скоро они расскажут тебе свои истории. Я признаю тебя как пса. Ты дал жесткий отпор моим шавкам в Зеро, а в Миносе даже мне. Почти справился с монстрами в одиночку. Ты мог бы стать великолепным синкером, не окажись моим врагом. Приведя тебя сюда, я признаю тебя как почти равного. Я даю шанс спастись, но для этого тебе придется меня убить.

Он швыряет мне под ноги тот самый нож, с которым я сражался против волка-вожака. Разумеется, я подбираю, мне пригодится любое оружие.

– Отлично! – кожа Ли Дуна становится серой. – В Зеро есть «черный колодец» для самоубийц, но прыжок туда создан для псин. Псы же имеют право найти свою смерть в этом священном месте. Из твоих дружков только того священника я, пожалуй, приведу в это место.

– Не стоит недооценивать отца Григория. Впрочем, как и меня, – стараюсь держать тон ровным. Мышцы кажутся задеревеневшими, но при этом дыхание помогло восстановить часть сил. Мне этого хватит на «Ва-банк» и на «Взлавкавших силу Бездны».